# Литература моя и не моя - какая и почему

Леонид Александрович Ашкинази

Соавторство: Алла Кузнецова, Леонид Ашкинази A&L (tm).

Литература моя и не моя - какая и почему


Для мысли слово - верный друг,


дарящий мысли облик дерзкий,


но есть слова - от подлых рук,


на них следы и запах мерзкий.


Игорь Губерман


Польза от школьников и студентов еще и в том, что они задают вопросы. Ибо человек ленив, а преподаватель тоже человек. И как-то раз, когда пятничный вечер опустился на город и в окошках, как по команде, зажглись огоньки, школьники спросили одного из нас, как он, препод, относится к [пииииип] (здесь было название некого НФ-произведения). Слова гнева и презрения уже были готовы сорваться с пересохших губ, но верный друг - Занудство - пришел на помощь и уберег вопрошенного от педагогически неэффективного поступка. Тот успел, как ни неожиданно это звучит, подумать, что над вопросом стоит подумать.


Проблема еще была пустынна и безвидна, и дух препода парил над ней, и первая мысль - даже еще не мысль, а чувство - была: литературу, не только НФ, но и вообще, можно разделить на "литературу вопроса" и "литературу ответа". Ipso facto в начале было Чувство. А теперь методично, с претензией на логичность, медленно и немного печально попробуем разобраться. Чтобы потом, следуя освященной литературно традицией рамочной композиции, вернуться к чувству.


Текст характеризуется долей показа исходной ситуации (общества, людей, природы), долей показа мысли персонажей и долей показа действия. Это все может быть оформлено прямо и косвенно, авторской речью, глазами персонажа, имитацией документов, диалогом участников - это не существенно. Важно, что видит за этим читатель - ситуацию, мысли, дела. Разумеется, каждая из долей может быть и нулем, и единицей (ценой двух нулей - ибо сумма долей должна быть единица).


Реплика вбок: и в жизни обычная цена чьей-то претензии на роль одного - два нуля вокруг.


Далее, доля показа мыслей делится на мысли, сопряженные с вопросом, сопряженные с ответом и не связанные с ними. Персонаж может размышлять над задачей, может приходить к решению, может просто размышлять о фэншуе, эктоплазме и чакрах - не задавая себе вопросов.


Доля показа действий делится на действия, сопряженные с вопросом, сопряженные с ответом и не связанные с ними. Когда персонаж действует, пытается понять, какое мороженое купить или кого из соседей удастся завоевать, - это действие, связанное с вопросом, и читатель мысленно, а иногда и не мысленно, вовлекается в процесс. Когда персонаж решил и завоевывает, читатель тоже вовлекается - выделением желудочного сока и помоечных реплик на форумах. Когда персонаж лежит под бананом, почесывает пузико и ждет, что банан залетит ему в рот, ошкурившись на лету, - читатель может радостно присоединиться и к этим процессам. Увы, лишь мысленно.


То есть можно сказать так - показан ли в произведении вопрос и показано ли решение? Как ко всему перечисленному относится читатель? Его может привлекать или отталкивать вообще показ:

- ситуации,

- мыслей, в том числе мыслей-вопросов и мыслей-ответов,

- действий, в том числе действий-вопросов и действий-ответов.

Всего пять компонентов - мы построили структуру, доведя этот небольшенький зиккурат до витавшего над проблемой чувства: "литература вопроса или литература ответа".


Далее, читателя может привлекать или отталкивать не только соотношение этих пяти компонентов в произведении, но и конкретно - какая ситуация показана, над какой проблемой размышляют бедные Лизы-персонажи, какое решение принимает студент с топориком и как они, в конце концов, действуют.


А теперь - дискотека...


... кончена: поговорим о деле. Писатель может быть обращен к вечному, и ему не важно, читают ли его сейчас. Он верит, что рукописи не горят или что его читает парящий над Безвидьем дух. Таких писателей было, есть и будет очень мало, роль их в Культуре может быть и мала, и огромна - мы не знаем. То, что автору забить на бронзовый бюст, не означает, что его забудут или не оценят. Известны случаи, когда обращенное к вечному, то есть написанное в стол, через некоторое время оказывалось востребованным - и не только КГБ, но и просто Читателем. И даже оказывалось коммерческим, и даже отчасти вечным. Для этого, кстати, полезна Перестройка... так что у сегодняшних некоммерческих писателей надежда (у кого-то - амдир, у кого-то - эстель) имеется.


Но в большинстве случаев - девятка после запятой - писатель хотел бы, чтобы его читали сегодня. Теперь развилка: он может хотеть, чтобы его читали "свои" - свои в смысле культуры. С которыми он готов "идти в разведку", кому и завтра можно будет рассказать анекдот про президента и с кем не побоится выйти на площадь. Или может хотеть, чтобы читали все. Ну, пусть не все, но многие. Почему такое деление? - потому, что это два разных ощущения. При этом желание, чтобы читали многие, может быть трех типов:

- просто хочу быть услышан людьми, считаю, что несу им свет в окошке и решение проблем;

- хочу быть популярен, узнаваем на улице, всенароден, обсуждаем, угощаем, обожаем;

- хочу денег.


Для обуреваемых именно первой идеей есть великий Интернет и множество сайтов, где на тех или иных условиях можно блазонировать и нарратировать хоть километрами. Опять же, ЖЖ и подобные места для неограниченного и бесплатного самовыражения. По крайней мере, на тему чакр и фэньшуя. Правда, все это ценой времени, то есть жизни, но кто ж о ней думает? А маньяк к тому же резонно возразит, что это и есть жизнь.


В реальном мире первый мотив легко уживается со вторым, но второй уже взывает к прилавку, причем желательно на улице, у входа в метро, а лучше на вокзале, когда впереди два часа в потной электричке или двое суток на полке, а новую игруху в смартфон не закачал.


Новое время существенно изменило ситуацию по части денег. Раньше для этого надо было писать то, что нужно партии, теперь возник еще один путь - писать то, что будет радостно читать большинство. Лизать дворовый фасад властям, писать доносы, травить несогласных и не замечать зэков на Беломорканале сейчас не обязательно. Теперь нужно просто писать то, чем будет радостно хрумкать большинство. Как правило - подавляющее.


Как становятся профессиональным писателем? Конкретный человек может эволюционировать от пишущего человека к профессиональному писателю, то есть живущему материально и эмоционально за счет написанного, но на участке от Интернета к прилавку для этой эволюции пока нужен книгоиздатель. В некоторых случаях эволюции от пишущего к писателю предшествует эволюция от фэна к пишущему. Откуда берутся пишущие люди и фэны, мы не знаем. Возможно, их не сеют, не жнут, а они сами родятся. Как мыши из тряпок, а угри - из речного ила, по мнению светочей мудрости древности.


Книгоиздатель может быть разного размера и разной коммерциализованности, например,

- маленький культурный книгоиздатель, пробавляющийся наногрантами и доброхотными даяниями;

- культурное ответвление от большого и коммерчески успешного, дань его Хозяина своему старому представлению о том, что есть что-то, кроме денег;

- нормальный большой книгоиздатель, который работает только с теми, кого считает коммерчески перспективными.


Не исключено, что развитие веб-технологий - продажа текстов через Интернет - и социальных технологий - сбор денег на проекты через Интернет - со временем ослабит диктат Издателя. Не путать с print on demand - на данном уровне развития технологии это игрушка для очень немногих.


Но опять же - пока, чтобы стать интересным для издателя, писатель должен изначально быть или стать коммерчески перспективным. Разные пишущие люди делают это в разной степени в зависимости от своего исходного состояния, то есть исходной прилавкопригодности плюс готовности и умения прогнуться, то есть, политкорректно говоря, адаптироваться к рынку. Альтернатива - найти мецената или иметь близкого друга бизнесмена, который, подчиняясь неясному голосу сфер... и вот оно, снисхождение с неба благодатного мешка с деньгами. Чудо из чудес - не облагаемого налогом. Такое снисхождение бывает, но крайне редко, да и мешочек маленький, а чудесами нынче занимается налоговая инспекция. Благо, книгоиздателя щучить легко и безопасно, то есть приятно и полезно для отчетности.


К массовому читателю, как ни старается Интернет, пиратский, полупиратский и совсем не пиратский в одном флаконе, чаще все же попадает изданное большим книгоиздателем. У прилавочной, раскрученной, рекламируемой литературы больше читателей, чем в среднем по больнице, и уж намного больше, чем, например, у литературы толкинистского и ролевого сообществ. И так везде - например, в Америке полно малотиражных журналов для ценителей литературы, а для читателя попроще там есть массовая литература - тоже попроще, попонятнее.


Реплика вбок: переводят и издают массово именно литературу попроще - ради коммерческой эффективности, и у людей создается впечатление, что серьезной литературы по ту сторону Большой Соленой Воды нет. Наверное, этот механизм отчасти действует и в обратном направлении. Похожа ситуация в кино - есть Голливуд для всех, а есть "американское другое кино" для людей, ценящих культуру. Недели такого кино когда-то проводило американское посольство, на широком экране такие картины не шли. А вообще - иди, голубчик, в кинотеатр "35 мм" в Москве или спроси у Гугла "артхаус кино".


Итак, массовый читатель. Чем привлечь его? Есть несколько вариантов:

- короткий любовный роман - большинству российских женщин не хватает нормальной любви, а тут прочитала и приобщилась, ощутила сопричастность, на следующей стадии человек штудирует журналы, пишущие, какая актриса кому и что именно дала или не дала;

- женский детектив, сочетающий увлекательность детектива, но простенького, чтобы не напрягаться, с опять же, ощущением женской значимости и сопричастности;

- литература, дающая легкую возможность почувствовать себя умным и значительным, не содержащая серьезных вопросов и не требующая работы мозга для прочтения - иначе не прочтут, но зато туманная и многозначительная; лучший пример - Коэльо, в некоторой степени этот прием использует Акунин;

- издания, привязанные к экранизациям, компьютерным играм, играм по экранизациям, экранизациям игр и так далее;

- хорошо идет имперский синдром, вставание с колен, особый путь, происки америкосов и все подобные комплексы - винить всех кругом и всех же ненавидеть проще, чем слезть с печи и начать работать;

- нечто низкоуровневое, апеллирующее к биологии, к основному инстинкту N1 - сексу, поэтому популярна порнушка;;

- табуированное - раз хоть немного затрудняют доступ, значит, это интересно, и это увеличивает популярность порнухи и чернухи, впрочем, последняя хорошо сочетается с мочиловом;

- еще раз низкоуровневое, апеллирующее к биологии, к основному инстинкту N 2 - мочилову; и лучше всего, как сказал один замечательный социопсихопатолог, в сортире.


В этом месте Первочитатель (это не конкретный человек, а институция, как Законодатель или Великий All) вопросил - почему вы игнорируете детскую литературу?

Ответ - потому что это наиболее распространенный вид "принудительной литературы", то есть такой, целевая (target) группа коей ее не выбирает. Поэтому наше рассмотрение для нее непригодно. Но если подключить представления родителей (которые пока что определяют, что читать детям, хотя сфера их влияния понемногу сокращается, уступая территорию Церкви и Государству), тогда появится еще одна строчка в перечне.


Реплика вбок: тут открывается пропасть Пандоры - вопрос о принудительном чтении, степени принудительности, "привычной принудительности", гарантированной миске с баландой, страхе свободы, импотенции совка перед выбором, воспитании безволия, влиянии политики на генофонд... "Мама, не наааадо!"


Поскольку исходный вопрос был об авторе, паразитирующем именно на теме мочилова (и ненависти именно к стране, в которую этот автор уехал - смешной парадокс), немного подробнее о мочилове - индивидуальном и массовом. Индивидуальное - это воспевание личности, которая железной рукой карает плохого парня, но ее противник тоже умен и изощрен, то есть это единоборство-противоборство. Линия идет от мушкетеров/миледи и Холмса/Мориарти (профессора Мориарти!). Американский герой с верным Смит-Вессоном на самом деле подчинялся местному судье, а вовсе не занимался самоуправством - это позднейшее упрощение. Нынче это, например, Кленси и Форсайт, противостояние личностей эволюционировало в противостояние этических и социальных систем, показанное через противостояние личностей.


В СССР индивидуальная борьба со злом не нашла заметного отражения в литературе: и шпион, и майор Пронин - очень включенные в систему, почти схематические персонажи. Шаблонность текстов нашла свое отражение даже в анекдотах - Читатель и читал, и высмеивал. Но в РФ в постперестроечное время появились произведения, где один хороший парень, обычно бывший десантник или спецназовец (иногда у него есть друг - тоже бывший), побеждает всех плохих парней. И вообще наводит порядок. Классический тошнотворный пример - некий майор З., который как раз и занимался самоуправством, улучшал недостаточно хороших людей, опускал до плинтуса, то есть мочил, плохих, воплощая детские комплексы автора. Из таких книг понаделали сценариев и понаснимали фильмов - пипл хрумкает за обе щеки!


Реплика вбок: шпиономания - не изобретение коммунистов, выражение "англичанка гадит" бытует - и следовательно, соответствующее массовое настроение существует чуть ли не с 19-го века (см. в Сети forum.lingvo.ru/actualthread.aspx?tid=91037 ),

но вот применять это власть сознательно стала уже в 20 веке. Сначала шпиономания в обществе поощрялась государством в период войн (русско-японская война), в 20-м веке в СССР она стала перманентной. А вот отсутствие шпиономании в Америке весьма способствовало успешной работе советской разведки.


Массовое мочилово в литературе РФ - это отражение мечты о реванше. Она вечно жива, хотя СССР никто не побеждал военно - он проиграл экономическо-научно-техническое соревнование; впрочем, ученым и инженерам уходящей эпохи это еще обиднее. Данная мечта пользуется государственной поддержкой, которая в фоновом режиме, то есть до 2014 года, проявлялась только в заигрывании со странами-изгоями ради того, чтобы сделать гадость Америке и Европе. Некоторые эксперты считают, что попытка повернуть колесо истории назад, реализовать реваншистские устремления и разогретые пропагандой чаяния может и погубить реваншиста. Пример - гитлеровская Германия: попытка реванша после поражения Первой мировой войны привела ее к поражению и во Второй.


В этом месте Первочитатель вопросил - как можно говорить о литературе, не упоминая стиль и язык, то есть то, как именно написано, в литературе это - главное. Можно написать "порнушку" таким языком, что это будет великая литература. Можно написать, скажем, диалог ни о чем, и это будет очень хорошая литература - например, некоторые рассказы Хемингуэя. Содержание - это воздействие на сознание, стиль и язык - воздействие на подсознание в обход сознания, оно на порядок сильнее.


К счастью, Первочитатель в данном случае не прав. Иначе пришлось бы признать, что "Майн кампф" и "Протоколы сионских мудрецов" популярны потому, что замечательные язык и стиль победили бредовое содержание. Что же касается "диалога ни о чем" - это не "ни о чем", это отпечаток мыслей на слове, более того - отпечаток столкновения мыслей! Что же касается порнушки хорошим языком, то ближе всего к этой химере "Лолита", которая никак не порно, а скорее застенчивая эротика.


В теории возможно многое, на практике же произведение, направленное на конкретную и оплачиваемую цель, почти всегда убого чисто литературно. Философы сказали бы, что содержание как-то отражается на форме. Возможно, что механизм прост - подгонка под шаблон всегда отражается на остальных параметрах, а призывный шелест купюр заглушает жалобные писки последних мыслей автора, помещенных на прокрустово ложе...


Но автору легче стать коммерчески успешным, если его личные особенности гармоничны тем чертам массового сознания, к которым его текст должен апеллировать. Автор должен быть болен той же мечтой о непонятно над кем победе и о реванше во вселенской битве непонятно с кем. Болезнь автора имеет коммерческую ценность! Другой вариант - когда автор (чуть ли не самый раскрученный в своем торговом ряду) по прежней профессии психиатр и хорошо знает, что надо колоть пациенту и какие таблетки скармливать, какие комплексы читателя надо ублажать, что ему надо почесать и погладить, чтобы он достал кошелек...


Пора подводить итог. Он прост. Для нас литература, о которой шла речь в начале, "не моя" по следующим причинам:

- мы любим вопросы;

- мы не любим готовые ответы;

- особенно, если их пытаются навязывать;

- мы очень не любим попыток манипуляции;

- и нам горько смотреть, как они удаются в массовом масштабе.


Таковы логические и немного печальные основания для нашего чувства "не мое", с которого мы начали это чувственное повествование. Литературоведы, внимание, это "рамка". Автор! Ап!


И в заключение еще два замечания, одно психологическое и одно социологическое.


На больших интервалах времени такая литература социально вредна, как любой наркотик - она разрушает человека. Не печень, так мозг. А на коротких интервалах она отвлекает от реальных проблем, как любой наркотик. Плюс ее в том, что она дешевле химических наркотиков, а минус - что ее употребление распространяет заразу - написанное одним становится доступно другим, и даже купленная одним книга становится доступна другим.


В этом месте Первочитатель вопросил: разве вредно периодически отключаться от проблем, дабы расслабиться и восстановить душевное равновесие; кто-то отправляется на футбол или на рыбалку, а книжка позволяет параллельно варить обед и пасти ребенка.


Да, конечно, "жвачка для глаз" не влечет язвы желудка, как жвачка для рта. Но мозг замусоривается, литературный вкус портится, книжка роняется в кастрюлю, ребенок лишается общения и вдобавок видит в руках у мамы бяку, если не сказать хуже...


Авторы благодарны за полезные замечания своему Первочитателю, своим друзья - Анатолию Дедкову, Наталии Кленицкой, Татьяне Кулешовой.


А это наше ежеквартально обновляемое IMHO - что было бы интересно и полезно прочесть

http://lit.lib.ru/a/ashkinazi_l_a/text_0140.shtml


Алла Кузнецова и Леонид Ашкинази, A&L (tm)