# Охота за квинтэссенцией

Леонид Александрович Ашкинази

Обзоры научно-популярной литературы, N 19

Охота за квинтэссенцией


-- Какая самая значимая цитата,


вошедшая в наш язык за последние десять лет?


-- Трудно сказать. Есть хорошая путинская цитата:


"У нас страна огромных возможностей


не только для преступников, но и для государства".


(на заседании президентского Совета безопасности 30 ноября 1999 года)


Наш персонаж, но из другого интервью.


Помните "лихие 90-е"? Технари еще могли на что-то надеяться. Например, одна лаборатория, которая вполне профессионально занималась катодами мощных электровакуумных приборов, не только пыталась торговать электрочайниками и мылом, но и мечтала освоить производство и монтаж "по месту" нагревателей для ларьков, из которых в мороз торговали цветочками. А гуманитариям даже и надеяться было не на что. Разве что на доставку курток из братской Турции, которую еще не начали учить, что российским пилотам их указаний не требуется. И можете себе представить, как меня поразил тогда один мой собеседник, который сказал, что он не только знает, что можно сделать в этой ситуации, причем оставаясь в рамках своей более чем гуманитарной профессии, но и непременно это сделает. А через год я держал в руках скромненькую (240 страниц в мягкой обложке), но для тех лет уже заметным тиражом - 5000 экз. - изданную книгу "Русские политические цитаты от Ленина до Ельцина" и понял: автор не шутил.


И вот прошло 12 лет, написано и издано около 40 книг, справочников по цитатам и антологий афоризмов, общим тиражом около 2 миллионов экземпляров. Конечно, экземпляр экземпляру рознь, но некоторые книги Константина Душенко переваливают за тысячу страниц. Справочники по цитатам (они же словари цитат) относятся к науке, антологии афоризмов -- скорее, к литературе в широком смысле. Афоризм -- это чаще всего сознательное, намеренное творчество, облечение некой мысли в именно такую, короткую и иногда парадоксальную форму. Цитата же сделана цитируемой, известной, повторяемой и популярной читателями и издателями, которые цитируют и перепечатывают. Хотя правильно - особенно известной личностью - употребленный афоризм, вполне может стать цитатой. Заметим, что высказывание, цитируемое часто -- это отпечаток общества: оно, как хороший анекдот, прошло много не рук, но уст и ушей, оно сдало много тестов типа "А считает, что это стоит рассказать Б". Поэтому цитаты, как и анекдоты, могут быть объектом социологического исследования. А объединяет их то, что это попытки выделить квинтэссенцию, суть, основное содержание, и сформулировать его относительно кратко.


Только не будем здесь обсуждать, что значит "стоит рассказать" -- это уведет нас очень далеко; особенно далеко -- в авторитарном обществе, где за перепост можно и сесть. И даже не к компьютеру.


Книги Константина Душенко -- это, по сути дела, некий развивающийся мир, и мы можем попробовать проследить его эволюцию. Причем в данном случае - с помощью автора, потому что у нас есть возможность задавать ему вопросы.


-- Ваши многочисленные книжки, как мне кажется, составляют систему. Не могли бы вы немного рассказать об их последовательности, в частности -- с чего все это началось?


-- У меня был купленный в Варшаве справочник "Крылатые слова" 1990 года, -- рассказывает Константин Васильевич. -- Мне захотелось сделать нечто подобное, для начала -- хотя бы по цитатам ХХ века. Самой известной отечественной книгой такого рода были "Крылатые слова" Николая и Марии Ашукиных. Но там весь XX век представлен несколькими десятками выражений. Интернета в 1994 году еще не было, поэтому оставалось одно -- перелопачивать колоссальные объемы документов. Я просмотрел подшивки "Правды" с 1905 по 1970-е годы, держал в руках половину всей небольшевистской прессы времен Гражданской войны, рассеянной по разным библиотекам, массу перестроечных изданий. Смотрел монтажные листы популярных кинофильмов, каталоги плакатов, "Летописи журнальных статей" за десятки лет -- в них я отыскивал заголовки.


А внутри этой темы самой трудоемкой частью были политические цитаты. Была середина 90-х, советские политические цитаты -- в большом ходу, но весьма туманны представления об их авторах, об их происхождении. Среди цитат было много анонимных, а если и не анонимных, то, скажем, одна и та же цитата у Ленина или у Сталина могла встречаться в разных вариантах, могла быть заимствована ими еще у кого-то. Некоторые были хорошо известны, например, фраза Троцкого насчет "грызть гранит науки", но их авторство было тщательно забыто к концу советского периода; лишь немногие грамотные люди это знали. Поэтому политические цитаты были самым трудным куском этой работы, и я решил сделать политические цитаты сначала отдельной книжкой.


Политические цитаты, и вообще исторические цитаты труднее разыскиваются, чем литературные, там корпус источников несравненно больше и происхождение часто несравненно темнее. В литературе совершенно темных цитат сравнительно немного, а в истории их очень много. Эта особенно относится к устным высказываниям, из которых большая часть в той или иной мере апокрифична. Письменная цитата есть в источнике, может быть, в искаженном виде, но есть, за что зацепиться. А с устными высказываниями возникает вопрос, от кого она стала известна, насколько он переврал, в каких вариантах она бытовала, когда она стала известна. Например, часть "сталинских" цитат возникла уже в перестроечное время. "Нет человека -- нет проблемы" -- это Рыбаков, причем роман "Дети Арбата" написан до Перестройки, а само выражение стало популярно позже.


-- Ваша первая книжка, "Русские политические цитаты от Ленина до Ельцина", появилась очень вовремя.


-- Появилась она вовремя, но расходилась долго.


-- А более поздний "Словарь современных цитат", который был замечен и имел очень хорошую прессу и по-моему вполне популярная "Зернистые мысли наших политиков", которая с банкой икры на обложке?


-- Сборники цитат -- это вообще не тот жанр, который расхватывается.


-- Следующим был "Большой словарь цитат и крылатых выражений" или эта пятерка -- "Цитаты из всемирной истории", "Цитаты из русской истории", "Цитаты из русской литературы", "Цитаты из всемирной литературы" и "Религия и этика в изречениях и цитатах"?


-- Я решил начать с подготовительного этапа, сделать специальные словари, я сделал их именно эти пять. Отчасти это была подготовительная работа, но отчасти те словари были самостоятельны, потому что в "Большой словарь" вошло меньше половины того, что было в этих пяти книжках. Если бы в него вошло все, то у него был бы объем 25 тысяч, причем при хорошем справочном аппарате искать было бы удобнее в одной книжке, но в ней было бы больше трех тысяч страниц - довольно трудно себе это представить.


Хотя самая большая из имеющихся у меня зарубежных книжек -- это кирпич такой, книга пословиц и ходячих фраз, словарь Стивенсона. Она поперек себя, можно сказать, шире. Там собрано около 60 тысяч цитат, причем сделаны они по предметному принципу, то есть по ключевым словам, с громадным указателем.


Но вообще классические англоязычные словари цитат делаются иначе: они почти все сделаны по авторам, и имеют большой указатель по ключевым словам. Составитель исходит из того, что читатель ищет цитату по ключевым словам, "о чем она", но если он хочет посмотреть, что обычно цитируется из сказанного таким-то автором, то это тоже удобно сделать. Поиск по автору возможен, только если цитат из данного автора в словаре немного, а если это Пушкин или Шекспир? Допустим, "Памятник" Пушкина -- он весь цитатен, практически все его строки -- это цитаты. Какая там часть этой цитаты понадобится читателю, где он будет ее искать, с какого места - довольно трудно сказать. Поэтому я помещаю его в цитатник из русской литературы почти целиком. А в указателе человек находит по ключевым словам любую строку. Поиск по началу цитаты тоже малоэффективен - она может начинаться с разного места, да и тот, кто ищет, мог запомнить не начало. Поэтому поиск делается по ключевым словам, но если бы сами цитаты были сгруппированы не по авторам, а по этим словам, то одна цитата в указателе могла бы встречаться несколько раз, а это увеличивало бы и без того не маленький объем.


-- Группировка по авторам создает некий "портрет"?


-- Да, и получается книжка со структурой, которую, в принципе, можно даже и читать, хотя бы кусками. Авторскую рубрику -- Наполеона, Маркса, Шиллера, Высоцкого -- можно рассматривать как своего рода "цитатный портрет" автора. Хотя это побочное, основная функция -- это поиск одной нужной цитаты, насчет которой человеку нужно узнать ее точную форму, автора, когда и при каких обстоятельствах опубликовано или сказано. В англоязычных странах если не у каждого интеллигентного человека, то у каждого человека, который связан с письмом или ораторством -- адвоката, писателя, журналиста, политика, -- обязательно стоят на полке несколько основных американских или английских словарей цитат. Есть знаменитая фраза у Амброза Бирса: "Цитата: неверное повторение чужих слов"; вот чтобы уберечь от этого тех, кто хочет уберечься, и существуют словари цитат.


-- А "Мысли и изречения древних" оказалась в каком-то смысле промежуточной?


-- Да, она занимает место посередине между антологиями афоризмов и справочниками по цитатам. Она делалась не как справочник по цитатам, потому что единственным критерием включения цитаты в эту книжку была ее интересность для современного читателя, а не степень известности и цитируемости. Это принцип не для словарей цитат; с другой стороны, там даны точные ссылки на источники. Эта работа имела, может быть, наибольшее значение для всей моей позднейшей работы над дальнейшими цитатниками, потому что до того, как я стал делать "Мысли и изречения древних", я не представлял себе, до какой степени мы обязаны эпохе Античности.


-- А потом начались антологии афоризмов, и в итоге появились "Большая книга афоризмов" и "Новая книга афоризмов".


-- Афоризмы -- это особый жанр, с цитатами пересекающийся в очень небольшой степени. Хотя бы потому, что в антологии афоризмов я вообще не включаю стихотворных цитат, тогда как в любом большом универсальном цитатнике стихотворные цитаты преобладают. Потому, что они легче запоминаются, и потому, что это школьный канон. Из зарубежных цитат тоже запоминаются прежде всего стихотворные. "Быть или не быть" больше запоминается, чем "Кровь, пот и слезы" Черчилля. Кроме того, в антологиях афоризмов, во-первых, не указывается источник. Только в последних изданиях афоризмов Уайльда и Марка Твена я указывал еще и источник. В этих антологиях слово "афоризм" понимается не совсем строго, там есть множество высказываний, которые афоризмами назвать на самом деле нельзя. Это просто остроумные какие-то речения, интересные с какой-либо точки зрения фразы, но главный принцип там был - интересность самой фразы для читателя и ее литературная ценность.


-- А источники?


- Во-первых, естественно, готовые уже сборники, во-вторых, это чтение авторов, которые были профессиональными афористами, занимались афоризмом как жанром, в-третьих, писатели афористичные, как Шоу, который почти не писал афоризмов специально, почти все его афоризмы взяты из пьес. Я прочитал всю подборку 16-ой полосы "Литгазеты" советских времен и всю рубрику афоризмов польского еженедельника "Пшекруй" лет за 30. Если я начну перечислять, такого будет чрезвычайно много -- разные источники, где я просто рассчитываю найти интересные фразы, и это не имеет связи с известностью или популярностью этих фраз.


Заметим, что в англоязычном мире в названиях соответствующих сборников нет слова "афоризм". Их назовут, скажем, "Словарь юмористических цитат", или "10000 лучших изречений", или "5000 лучших фраз". Такова, например, антология "Цитаты Питера", того самого, который написал книжку "Принцип Питера". Слово "афоризм" в заглавии -- это культурная специфика Центральной и Восточной Европы. Соответствующая антология в Англии или Франции почти никогда не будет называться антологией афоризмов, в Германии уже да.


В словари цитат я включаю еще и крылатые слова, которые, строго говоря, цитатами не являются. Потому что крылатые слова -- часть языка; по определению филолога С.Г.Займовского, это пословицы и поговорки литературного происхождения, то есть они ощущаются как пословицы, поговорки или даже обороты речи. Многие люди, даже живущие в Петербурге, не говоря уже о туристах, полагают, что Адмиралтейская игла так всегда и называлась -- но это цитата из "Медного всадника". Поэтому это даже, строго говоря, даже не совсем крылатое слово -- крылатое слово предполагает, что у человека есть хотя бы смутное представление о том, что он имеет дело с речением литературного происхождения.


-- То есть что "это" откуда-то взялось?


-- Да, что это откуда-то взялось, а не просто всегда в языке существовало. Например, "Васька слушает да ест" -- фактически оно употребляется на правах пословицы. Хотя, скорее всего, люди знают откуда. А "Мы пахали" (цитата из басни И.И.Дмитриева, современника Крылова) люди не знают, откуда, и это не воспринимается как цитата; но в языке они фигурируют фактически на равных правах - пословицы, и такие, как бы это сказать, речения. Их непременная черта -- относительная краткость, они не могут быть длинными, потому что они не запомнятся. И устойчивость формы -- по той же самой причине, что они короткие. Можно даже сказать "слушает да ест" - и всякий поймет. Или "А Васька слушает..." -- и каждый тоже поймет.


-- А почему невозможны переводы словарей цитат? Ведь может быть интересно, что часто цитируется в другой культуре.


-- Но потребуется слишком много объяснять, что там было в оригинале. В больших англоязычных словарях цитат находится место для некоторых исходно русскоязычных цитат, но выбраны они по довольно непонятным для меня критериям. Это будут, скорее всего, какие-то политические цитаты из Ленина или Хрущева.


Да и антологии афоризмов мало какие имеет смысл переводить. По этому поводу расскажу историю возникновения книжки "Мысли, афоризмы и шутки выдающихся женщин". Когда я начал делать свою афористику, у меня был большой американский сборник женских цитат, я принес ее в издательство, чтобы отксерить, и меня спросили: "Вы можете эту книжку перевести?". Я ответил, что подавляющее большинство тех цитат совершенно неинтересны для нашей публики, такую книжку нужно сделать заново для российского читателя, и мне предложили ее сделать.


Женщины в литературе раньше встречались довольно редко, а женское остроумие - феномен вообще XX века. Карел Чапек в 30-ые годы XX века написал: "Юмор -- сугубо мужской атрибут", хотя уже тогда это было не совсем так. Я сначала сделал книжечку небольшого формата, а потом она разрослась до большой. И она входит в число трех моих самых популярных книжек, которые переиздаются каждый год.


-- Ваша книжка "Последние слова знаменитых людей" как-то заметно отличается от предыдущих -- почему?


-- Это первая моя книжка, которая создавалась не как антология или справочник, а как собрание историй -- историй о людях и их последних словах.


-- А сборники афоризмов Гейне, Твена, Шоу, Оскара Уайльда, которые вы составили, серия "Мастера афоризма" -- там даже на обложке нет вашей фамилии -- почему?

-- Потому, что афоризмы-то не мои. На больших антологиях афоризмов обычно моей фамилии нет.


* * *


И в заключение маленький штрих. Когда в далеком 1996 году К.Душенко дарил свою первую книжку, в каждый экземпляр был вложен листок с "замеченными опечатками". Как в те времена, когда это было культурной нормой.