# Наука - в эмоциональном зеркале интернета

Леонид Александрович Ашкинази

Наука -- в эмоциональном зеркале интернета


Отношение людей к чему-либо может изучаться многими способами, в целом исследования делятся на две группы -- наблюдение и эксперименты. Наблюдение "следа общества" -- это изучение "надписей на заборах", реплик в толпе и интернете, плакатов одиночных пикетов и стотысячных демонстраций, состава издаваемой и состава выкладываемой в интернет литературы и, конечно, публикаций в ТрВ-Наука. Эксперименты -- это и классические опросы всех многочисленных видов, от хватания за локоть у метро или звонка в самое -- дайте спокойно поработать! -- неудобное время, и фокус-группы, и неторопливые беседы с ласковым всепонимающим интервьюером над анкетой в 300 вопросов (чай, кофе? вам со сливками?), и ролевые игры, открывшие нам "помойное ведро" нашей психики и прославившие тех, кто осмелился.


Люди, имеющие отношение к любой естественной науке, назовут основные плюсы и минусы любой методики. Наблюдение "следа общества" -- результат которого представлен в этой статье -- лучше тем, что нет влияния на объект эксперимента и методика дешевле. А хуже тем, что мы можем плохо представлять себе, какую именно часть общества изучаем. И вообще можем изучать только те свойства общества, которые достаточно существенно выражаются в том виде реакции, который мы исследуем. Отношение к строительству "Будущего кольцевого коллайдера" плохо отражается на заборе.


А отражается ли отношение к науке в демотиваторах? Но прежде всего -- что такое демотиваторы и какую часть общества мы посредством них изучаем, кто наши респонденты.


Демотиваторы -- это определенного типа картинки с подписями, в русскоязычном интернете -- вид самодеятельного творчества пользователей. В интернете их, по разным оценкам, от 100 до 160 тысяч, как объект социологии они удобны тем, что традиционно составляют довольно резко очерченную группу. Тема демотиватора может быть любой, и если она достаточно популярна, то может быть определено отношение респондентов к ней, данному объекту или их комплексу. Ранее (доклад на VI Всероссийском социологическом конгрессе) было изучено отношение к технике (пять тысяч демотиваторов, из них половина -- про транспорт), политические аспекты (политики, страны, некоторые группы и институции -- все вместе пять тысяч), к образованию (две тысячи) и чтению (1,2 тыс.). Прежде всего мы видим, что в сознании творцов демотиваторов (т.е. наших респондентов) все эти темы -- не главные, каждая -- не более 5% массива. А что у них в головах и сердцах главное? Сильно обобщая, можно сказать, что главные темы демотиваторов -- это быт и досуг, примерно по 40%, как и должно быть у среднего человека.


Тем не менее тысячные выборки позволили заметить много интересного, например различия в отношении к отечественным и импортным автомобилям, к секулярным и религиозным евреям, колебания отношения к некоторым политикам. Что касается чтения, то оказалось, что Линдгрен популярнее, как ни старается школа, чем Пушкин; который, правда, немного обгоняет Роулинг и существенно -- Толкина. Важнее, однако, что их тексты воспринимаются и запоминаются по-разному, в частности, тексты Линдгрен, Роулинг и Толкина воспринимаются через персонажа, а Пушкина -- через сцену или цитату.


Демотиватор в теории и на практике, а также в истории и сегодня -- разные вещи: жанр эволюционировал и продолжает это делать. Исторически он возник на Западе как негативная реакция на плакаты-мотиваторы, к чему-то призывающие или что-то пропагандирующие. От них демотиватор заимствовал форму -- картинка в широкой черной рамке и подпись. У прародителя-мотиватора и картинка, и подпись были позитивны, воодушевляли. Классический демотиватор содержал позитивную картинку, а подпись состояла из двух частей -- крупным шрифтом позитивное и соответствующее картинке, а вторая часть подписи, более мелким шрифтом, -- нечто противоположное (негативное, шутливое или издевательское), причем оговаривались шрифт и кегль. Вот три примера, правильных по конструкции, но уже здешние, -- рис. 1, рис. 2, рис. 3. В результате дальнейшей эволюции разбиение подписи на две стало встречаться реже, возникли варианты с негативной картинкой, а также с подписью, не разделенной на две части. Ныне в русскоязычном интернете демотиватором (демом, демкой) называют несущую эмоциональное послание картинку в широкой черной рамке и с подписью. Подпись примерно одинаково часто бывает и разделенной на две части, и неразделенной, причем разделение иногда носит формальный характер.


Создатели демотиваторов могут отличаться от всего общества по социологическим параметрам, однако наиболее важное отличие в другом. Любое спонтанное выражение, требующее работы, смещает выборку, увеличивая долю активно одобряющих или неодобряющих. Оценки политических деятелей, получаемые посредством анализа демотиваторов, в среднем более "резки", чем оценки, даваемые обычными опросами. То есть если политик по опросам оценивается позитивно (Брежнев), то по демотиваторам он оценивается еще позитивнее, если по опросам негативно (Горбачев, Ельцин) -- то, соответственно, еще негативнее.


А что говорят демотиваторы об отношении своих авторов к науке? Демотиваторов, относящихся к науке и наукам, нашлось немного -- 130 штук, т.е. 0,1% от общего массива. И это при том, что в качестве наук проверялись математика, физика, химия, геология, география, история, психология, социология, биология, медицина и экономика (два последних слова используются обычно не в смысле наук, это учитывалось).


"Обидный и несправедливый гол" -- впрочем, это суждение частью субъективно, частью сомнительно. Естественный следующий вопрос: а как науки соотносятся с образованием? Среди демотиваторов про науки около 7% связаны с образованием (рис. 4, рис. 5), и это кажется разумным. Но если смотреть с другого берега, со стороны образования, то их две тысячи, и связанных с наукой оказывается 1% -- очень мало. Резюме: в массовом сознании образование -- само по себе, и там много всяких гитик, но науки там в лупу не видать. То есть не учим мы наукам, не приобщаем к ним, а... а что? Готовим к жизни, которой не существует, натаскиваем на ЕГЭ, противостоим жестоким преподам и радостно отмечаем окончание школы.


Теперь посмотрим, как этот хиленький массив разделяется по наукам. На первом месте физика, 49% (рис. 6, рис. 7), на втором -- математика, 18% (рис. 8, рис. 9), на третьем -- химия, 13% (рис. 10, рис. 11).


Остальные 20% по-сестрински делят между собой "науки вообще" (8%), история (6%), психология, география и социология (по 2%). Картина эта, в общем, ожидаема: в массовом сознании "наука" -- это то странное, чем занимаются физики; то непонятное, чем занимаются, опять же непонятно зачем, математики; и, кажется, химия; и что-то там кладут в продукты. Остальные названия вспоминаются с трудом, а вопрос о содержании может обидеть.


Следующий вопрос -- каково отношение к наукам? Что-то разумное можно сказать про физику, математику и химию, остальное, сами понимаете, только "средняя по больнице". Итак, физика -- это (см. выше) соблюдение законов, это сложно и опасно, а также увлекательно (рис. 12) и полезно (рис. 13), математика -- это (см. выше) красиво и эмоционально, а также полезно (рис. 14) и непостижимо (рис. 15), химия -- это (см. выше) сложно и опасно.


Все, что написано выше, -- это результат исследования общества, но через некоторую группу, как уже отмечалось, чуть более молодую и более склонную к творчеству в интернете. Есть и другие, сравнительно простые способы получить доступ к социуму через изучение "следа общества" -- но оставленного другой группой.


Например, если посмотреть на общий массив научно-популярных книг, напечатанных в последние годы на бумаге и выложенных энтузиастами в интернете, то мы увидим немного иную картину. На первом месте опять же физика, но не 49%, как для демов, а 45% -- что в данном случае одно и то же. На втором -- та же математика, но не 18%, а 16%, в данном случае одно и то же. Дальше начинаются различия -- на третьем месте не химия с 13%, а биология с 15%, а химия уехала на место ниже и набрала 8%. Когда под окнами сводный хор промоутеров, мерчендайзеров и супервайзеров распевает "без химии, без ГМО, на чистом природном оксиде водорода", издатель опасается издавать книжки по химии -- вдруг типографские расходы не отобьем? Про тычинки, пестики, все это же у зверушек и у людей -- оно надежнее. Ничего личного, просто бизнес. Издатель изучает рынок и примерно представляет себе, что купят; выживший издатель -- это стихийный социолог.


Ученых часто спрашивают: какова практическая польза от 11-го измерения? В данном случае можно осторожно предположить, что химики вместе с издателями совместными усилиями (желательно при некоторой поддержке химической промышленности) могли бы попытаться изменить отношение к "химии" и тем самым примерно удвоить емкость рынка для научно популярной химической литературы. С вытекающими из ректификационной колонны последствиями.