# Воробышек Тюк

Юрий Анатольевич Буковский

Однако планам друзей сбыться было не суждено.

На следующее утро, когда цыплёнок Желток, забыв про ракету, подошёл к прогуливающемуся по двору котёнку Хвостику, какая-то чёрная тень вдруг стремительно промелькнула над ними.

- Берегись! Это ястреб, ворующий цыплят! - крикнул котёнок и бросился к Желтку, чтобы закрыть его лапками.

Но и Желток тоже крикнул:

- Берегись! Это ястреб, ворующий цыплят!

И он тоже бросился спасать друга, перепутав, а может, и вообще забыв, что тот не цыплёнок, а котёнок. Правда, закрывать он его собирался не лапками, а своими цыплячьими крылышками.

И они столкнулись и упали. А рядом с ними свалился в траву маленький комочек - его друзья и приняли за ястреба, ворующего цыплят. У страха-то глаза велики! Комочек оказался воробьём. Вернее - желторотым воробышком.

- Воробышек Вор, - опомнившись и отряхнувшись, представился он.

"Странное имечко", - удивился котёнок. "Вот угораздило!" - тоже подумал цыплёнок. Но друзья, как ни в чём не бывало, вежливо представились и пожали протянутое им для приветствия крылышко.

- Совершаю своё первый полёт. Упал, потому что обессилел, - объяснил воробышек. - Нельзя ли у вас чем-нибудь подкрепиться, чтобы продолжить вставать на крыло?

- К сожалению, мы, котята, не едим ничего птичьего - крошек, мошек, - первым откликнулся Хвостик. - Я пью молочко. Очень, очень вкусно. И сытно! - с восторгом добавил он и облизался, вспомнив утреннее парное лакомство.

- А я бы пригласил вас, как собрата по перу, к своему птичьему столу, но мой стол - это крошки с хозяйского стола. И я их уже склевал, - тоже собрался было по примеру котёнка облизаться цыплёнок, но не сумел - у цыплят нет такого длинного язычка. - Могу предложить вам вместе поохотиться за червячками и мошками.

- К сожалению, - огорчился воробышек, - я не сумею поймать даже самую неповоротливую мошку, чтобы заморить червячка. И не смогу откопать даже самого заморенного червячка. Я совсем, совсем обессилел, - и он лёг на травку, сложив на груди крылышки.

- Может быть, вам следует взбодриться? - предложил птенчику котёнок. - К примеру, сделать физзарядку! Так тоже набираются сил! Может быть, вам надо поднять несколько раз какую-нибудь тяжесть! К примеру, вот этот камешек.

И он подкатил к воробышку небольшой булыжничек.

- Ах!.. - лёжа, крылышком попытался оттолкнуть от себя камешек птенчик. - От этой вашей физзарядки я обессилел ещё больше. Я даже надорвался.

- С камешком ему на крыло не встать. Такие глупые советы могут давать только бескрылые котята. Воробышку надо слушать собрата по перу. Я считаю, что ему надо поклевать что-нибудь особенно сытное, - вышагивая туда-сюда около распластавшегося Вора, заявил цыплёнок. - К примеру, косточку, припрятанную под забором Лайкой. Я подглядел вчера, куда она её зарывала.

- Косточка - это очень сытно! Косточка очень подкрепляет силы! - обрадовался котёнок. - Я думаю, что Лайка очень сильная потому, что клюёт, вернее, жуёт зарытые косточки!

- Нет, нет! Что вы, что вы! - замахал крылышками и даже вскочил воробышек. - Я не могу клевать что-нибудь припрятанное. Ведь я - Вор, - грустно пояснил он. - Именно так мама и сказала папе, когда я вылупился из яичка: "Вот ещё один наш маленький Вора Бей!" Я тогда очень огорчился. И решил всей своей жизнью доказать, что воробей это тоже честная птица. Мама говорит, что пока никому этого сделать не удавалось. И папа твердит: "Всяк что-нибудь да стащит!" Но я лучше умру с голода, чем съем припрятанную кость! И всей своей смертью докажу, что воробей - это очень честная птица!

И воробышек заплакал.

- Послушай, птенчик Вор, - рассердился цыплёнок - он не любил слёз. - Хоть ты и мой собрат по перу, но я должен сказать тебе, что ты в чём-то неправ. По-моему, в том, что собираешься умирать с голоду рядом с такой сытной косточкой... Я понял! - вдруг хлопнул он себя крылышком по лбу. - Ты думаешь, что косточку надо украсть? А её надо всего лишь просто-напросто выкопать из-под земли. Вырытая она будет уже не простая Лайкина косточка, а ископаемая. К тому же очень полезная. А полезные ископаемые, - важно заявил цыплёнок, - всеобщее достояние. Они принадлежат и мне, и тебе, и Хвостику, и вообще всем. И даже Лайке.

- И я смогу это всеобщее достояние немножко поклевать? - воспрянул духом воробышек.

- Об этом мы вам и толкуем! Желточек, какая у тебя умная голова! - с восторгом погладил котёнок цыплячий гребешок. - Как это ты ловко всё повернул! Пойдём скорее угощать воробышка этой твоей придумкой! Пока он ещё всей своей смертью ничего не успел доказать.

И все трое во главе с цыплёнком направились к забору искать припрятанную Лайкой кость. Полезное ископаемое нашлось быстро - среди зелёной травы темнело свежевырытое пятно.

- Постойте, - увидев извлечённое из земли грязное лакомство, вдруг засомневался воробышек. - Но ведь собаки не летают. Даже сильные. Поможет ли мне эта косточка встать на крыло?

- И в самом деле, мы об этом не подумали. О том, что собаки не летают, - тоже озадачился котёнок. - Хорошо, что вы нам об этом напомнили.

- Некогда тут рассуждать, клюй! - решительно приказал воробышку Желток. - А там видно будет - может, полетишь, а может... - у него чуть было не вырвалось "залаешь", но цыплёнок вовремя сообразил, что лучше всё-таки будет промолчать.

Делать нечего, голодный воробышек вскочил на кость и начал долбить её жёлтым носиком.

- Чирик, тюк, тюк! Чирик, тюк, тюк! - И ему казалось, что сил у него прибывает с каждым клевком.

Но его возгласы неожиданно разбудили дремавшую собаку Лайку.

"Кто это так радостно тюкает? И так счастливо чирикает? - насторожилась она. - А не воришка ли это какой-нибудь воробышек хозяйские дрова на щепочки колет, чтобы потом их в своё гнездышко утащить? Пойду, проверю".

Собака встала, потянулась и отправилась на стук. "Где этот жулик-дровосек?" - идёт и размышляет она. И вдруг видит свою обеденную косточку, а на ней клюющего, незнакомого, залётного воробья. А рядом хорошо знакомых Желтка и Хвостика.

- Вор-р-р-ры! Дер-р-р-р-ржите! Вор-р-р-ры! Ав, ав! - с лаем бросилась Лайка на похитителей косточки.

Отдохнувший воробышек сумел вспорхнуть на забор. Быстро вскарабкался на столбик ограды и котёнок. А цыплёнка, как он ни улепётывал, размахивая крылышками и пытаясь, как и его собрать по перу, встать на крыло, Лайка догнала в три счёта.

- Зачем вы воруете чужие косточки? - укоризненно спросила она.

- Мы считаем, что эта косточка для нас не чужая, - начал оправдываться цыплёнок.

- Желточек хочет сказать, что она - полезное ископаемое, всеобщее достояние. Как уголь или газ, - поддержал друга спустившийся с забора ему на помощь котёнок. - Ведь она добыта из-под земли.

Лайка вначале опешила, не зная, что и возразить, а потом зарычала и загавкала, захлёбываясь от возмущения:

- Всеобщее достояние?! Ав, ав! Моя кладовая! Ав, ав! Про чёрный день! Ав, ав!

И тут прямо ей под нос слетел с забора воробышек и защебетал, перебивая её лаянье:

- Это всё я! Не наказывайте никого! Это я украл эту ископаемую косточку! А она оказалось не всеобщей, а вашей! Значит, всё-таки, я вор, вор, вор!

И он жалобно захныкал.

- Ну что вы? Перестаньте! С кем не бывает? - попыталась успокоить воробышка Лайка. - Считайте, что эта моя косточка - подарок. Можете унести её в своё гнездо. Если, конечно, сможете.

- Не уговаривайте меня - я вор, вор! - как заведённый, твердил воробышек. - Разграбить чужую личную кладовую! Приготовленную про чёрный день! Какой позор на мою птичью голову! Я не просто вор, я взломщик, бандит!

- Уверяю вас, насчёт кладовой я пошутила, - обманом решила угомонить птенчика Лайка. - Эта косточка и впрямь - полезное ископаемое, совершенно ничьё. Да и какая под забором может быть кладовая? Это была шутка! Я и сейчас смеюсь! - И Лайка расхохоталась: - Ха-ха-ха!

- Я вам не верю! У меня даже имя - Вор, Вор, Вор! Папочка прав: всяк что-нибудь да стащит! И мне теперь никогда не доказать, что воробей - это честная птица! Я Вора Бей, я Вора Бей! И меня надо бить, бить и бить! Как вора, как жулика! До смерти! Чтобы я всей своей смертью доказал, как мужественно умеют умирать случайно оступившиеся воробьи!

- Только, пожалуйста, не надо ничего доказывать своей смертью! - опять очень разволновался котёнок. - Мы ведь можем дать вам и новое имя! - придумал он.

- У меня одно имя - Вора Бей! А если давать новое, так только Вор Он, Вор Он! - не унимался птенчик. - Первые три буквы в нашем названии - вор! Так мне и надо, пусть на меня все пальцем показывают: Вор Он, Вора Бей! Это самое подходящее для меня название! Вора Бей, Вор Он!

- Но почему вы решили, что обязательно надо использовать в имени первые три буквы? - удивилась Лайка. - Можно и другие. И вообще, имя может отражать и какое-нибудь отличие. Вот я громко лаю, поэтому я Лайка. - И она для подтверждения загавкала: - Ав, ав, ав!

- Это очень, очень правильно! Это мудро! - обрадовался котёнок. - И нашего воробышка можно переименовать в Чирик. Он так громко чирикает!

- Чирик - не главное для воробья, - грустно возразил птенчик. - Чирик - это может быть и синичка, и трясогузка, и ласточка. А для меня, - печально подытожил он, - главное отличие, что я - вор...

И он уже скакнул было по тропинке прочь, печально свесив по бокам крылышки.

- Вор, постой! - окликнул его цыплёнок. - А тебе не кажется, что твоё главное отличие, что ты очень громко тюкаешь по косточке "тюк"? Ты даже Лайку разбудил. Может быть, мы тебя так и назовём: воробышек Тюк?

- Это здорово! Как это мы сразу не догадались? Желточек, какая у тебя умная голова! - воскликнул Хвостик и бросился гладить воробышка по розовому гребешку. - Тюк - это отлично! Тюк - это лучшее, что может быть! Ну, просто все сегодня так здорово придумывают! И особенно Желточек! Это очень громкое отличие - тюк! Желточек, дай я тебя поцелую!

- Неплохо, неплохо, - согласилась Лайка. - Тюк - и всё! Тюк - это со вкусом! И главное - это действительно отличие для воробья! Тюк - и всё!

- И в самом деле? Неужели вы все так думаете? - утёр крылышком слёзы воробышек. - А если... если и в самом деле для меня самое громкое и самое главное это тюк? - задумчиво спросил он сам себя, скакнул к косточке и стукнул по ней клювиком. Получилось у него на редкость звонко и весело. - Чирик, тюк, тюк, чирик, тюк, тюк! - с удовольствием застучал птенчик. - Конечно же, я - воробышек Тюк! Если все кругом меня в этом уверяют!

- Конечно, конечно! - подтвердила Лайка. - По крайней мере, нам ты это доказал всем своим тюканьем.

И эта собачья похвала настолько окрылила желторотого птенчика, что он с криком "Я Тюк, Тюк! Я больше не Вор! Я доказал это всем своим тюканьем!" - взмыл выше забора и выше цветущего куста жасмина, и поспешил к родному гнезду, чтобы сообщить эту радостную новость маме, папе и всей своей многочисленной воробьиной родне.