# В приёмной графа Шереметьева

Александр Сергеевич Черевков

В приёмной графа Шереметьева.

Никогда не думал, что за одну провинность наказывают несколько раз. После того как за пьянку меня лишили тринадцатый зарплаты за прошедший год и внесли выговор в личную карточку. На общем заводском собрании по итогам уходящего года обратно всплыла моя проблема из медвытрезвителя. Видимо кто-то был недоволен минимальным наказанием моей личности за пьянку.

- Профсоюзный комитет ПЗХО постановил. - объявил мне приговор председатель профкома завода. - Александра Черевкова снять с очереди на квартиру за пребывание в медвытрезвителе.

- Вы хотя бы соображаете, что сейчас сказали?! - всерьёз, возмутился. - У меня жена в положении! Мы ждём второго ребёнка! Нам негде жить! Вы сейчас приговариваете нашу семью к гибели!

- Александр! Кричать не надо. - пресёк моё возмущение, ведущий собрания. - Вы не на стадионе. Не председатель профкома выносит такое решение, а общее единодушно решение профкома...

- Да знаю прекрасно ваше единодушное решение. - спокойным голосом, сказал. - Председатель профкома или ведущий собрания поднимают руку. Все остальные следом поднимают руки за ними. Если кто против или не поднял руку у того сразу появляются проблемы по всем инстанциям.

- Ты что этим хочешь сказать? - выступил кто-то из зала. - Мы, что все под одним колпаком?!

- Ты сам только что это сказал. - ответил с иронией в голосе. - Мы давно живём в одном лице.

- Да гнать надо этого пьянчугу из завода и из партии тоже! - выкрикнул кто-то из зала собрания.

- Вам только осталось поднять руки и подтвердить мои выводы насчёт решения профкома. - серьёзным тоном, сказал. - Но! Последнее слово за мной. В последний день на партийной конференции был общий банкет, откуда районных делегатов развозили по районам на заказных автобусах. Местных делегатов развозил на служебных автомобилях. Мне после партийной конференции предстояло добираться домой в общественном городском транспорте. На общем банкет в "Доме советов" меня не было. У меня нет зависимости от алкогольных напитков. К тому же у меня тогда были серьёзные проблемы, которые надо было решать на трезвую голову. Однако, не всё бывает так, как нам хочется. Случилась трагедия, после которой мне пришлось ночевать в медвытрезвителе. Конечно, этому нет оправдания за мой данный поступок. Но нельзя бесконечно наказывать.

- Ты что этим хочешь сказать? - обратился ко мне с вопросом всё тот же любопытный из зала.

- Хочу сказать. - высказался в заключении. - Мне всё равно, что скажет профком завода в своём последнем слове в мой адрес. Но если до родов моей жены моя семья не будет иметь собственного жилья, то мне будет что сказать в прессе и по телевизору про недостатки на военном заводе ПЗХО. В отличии от большинства сидящих в этом зале, которые дальше завода негде не были, мне многократно раз приходилось бывать на разных командировках, где мне приходилось серьёзно помогать нашему заводу, чтобы вышел завод в передовики среди военных заводов в Советском Союзе. Кроме всего мной сказанного в свою защиту, здесь в зале забыли, что в Советском Союзе у меня профессия номер один, без которой не может существовать даже Политбюро ЦК КПСС. Если бы не было моей наглядной агитации на заводе, то не было бы и завода в передовиках. Теперь всё сказал в свою защиту. У меня есть время на встречи с прессой и телевидением.

Мне больше нечего было делать на собрании профкома завода. Покидал зал собрания при полной тишине. Видимо моё выступление коснулось всех без исключения. Тогда о коррупции никто не говорил. Ведь в советском государстве не употреблялся лексикон капиталистов, а в советский лексикон ничего подобного не могли придумать при строительстве светлого будущего коммунизма.

Однако, у строителей коммунизма было столько много бытовой, экономической и политической грязи, которая могла испортить карьеру любому. Поэтому все боялись любой огласки в прессе.

Выходные дни в семье прошли спокойно. Мы уделили внимание сыну, который в свои не полные четыре года требовал от нас большого внимания. Каждый выходной день, мы всей семьёй в три человека, ходили в кино или в цирк. Часто по долгу гуляли в парке. Иногда ходили в театр. По вечерам читали сыну сказки. Однако, нашему сыну было скучно одному среди своих родителей.

- Артур! Мы решили родить тебе брата или сестричку. - сказал сыну как-то вечером перед сном.

- Зачем мне брат или сестра?! - удивлённо, воскликнул сын. - Мне одному хорошо рядом с вами.

Конечно мы такого никак не ожидали от своего сына. Мы поняли, что рядом с нами вырастает маленький эгоист. Если у нас больше не будет детей, то из нашего наследника может вырасти чёрте что. Хорошо, что мы ждали следующего ребёнка, который появится у нас в начале следующего года.

Может быть, к этому времени у нас будет своя квартира и мы не будем скитаться по чужим квартирам. Время покажет, чего нам ждать в будущем, которое не за горами, а рядом с нами. Ещё неизвестно, что решили на заседании профкома после моего ухода из собрания...

После выходных дней, в понедельник, как ни в чём не бывало, первой электричкой прибыл на работу. Сходу погрузился в работу по наглядной агитации и дизайну нашего цеха перед очередной проверкой из министерства оборонного машиностроения. Такие проверки у нас были часто, почти каждый квартал текущего года. Чаще всего проверки были перед праздниками или перед запуском очередных космических кораблей. Ведь наш цех занимался оснасткой космических кораблей. С того времени как меня хотели наказать на собрании профкома прошло много времени. Никто ни разу не огласил мне заключительного слова на собрании профкома о моём наказании за "пьянку". Словно ничего вообще не было такого, что могло отразится на дальнейшей судьбе моей семьи. Всё шло так, как прежде, работа-дом, работа-дом, выходные дни и праздники.

Всё как у людей. С той лишь разницей, что у большинства людей было собственное жильё, чего у нас не было. Поэтому мне ничего не оставалось, как только обратиться за помощью к прессе. Но, тут меня, вдруг, вызвали в комитет профкома по вопросу распределения жилплощади на заводе ПЗХО.

- Профком рассмотрел проблему вашей семьи и решил выделить вам квартиру из запасника. - сходу начал говорить мне руководитель комитета профкома по вопросу распределения жилплощади. - Дело в том, что новый заводской посёлок будет сдавать квартиры, примерно, через год. Вы в списке нуждающихся в жилплощади в четвёртой очереди. В то время, как в новом заводском посёлке будут получать квартиры только из первой очереди. Так что вы ни скоро получите жильё...

- Когда моя семья может въехать в ваш запасник? - прервал длинную речь деятеля Профкома.

- Да хоть сегодня! - радостно, воскликнул представитель Профкома. - Вам надо подписать несколько документов, в которых вы согласны с решением Профкома и к нему не имеете претензий.

У меня не было другого выбора, как только подписать вслепую документы на поселение в коммунальную квартиру, которую не видел и ни знал где она расположена. Мне хорошо было известно, что жилые дома, построенные в новом микрорайоне прямо напротив военного завода ПЗХО сдаются на поселение через три месяца, а не через год, как мне сейчас говорил представитель Профкома.

Мне так же было известно, что моя фамилия до пьянки была во второй очереди, а не в четвёртой. Может быть последнее собрание Профкома после скандала приняло решение передвинуть мою фамилию в четвёртую очередь? Мне это не было известно. Однако, мне хорошо было известно, что многие нуждающиеся в жилплощади стояли в очереди больше десяти лет. Так что такое решение Профкома было для меня подарком или наказанием, чтобы убрать меня из списка. Никто не хотел скандала в прессе. Мне тоже не нужно, поэтому согласился на подпись. На съёмной квартире мы прожили до тех пор, пока военный завод ПЗХО в начале 1978 года выделил нам из запасника свою комнату в коммунальной квартире возле театра "Опера и балет". В бывшей приёмной мецената театра "Опера и балет" графа Николая Петровича Шереметьева. Всё было рядом. Надо было всего лишь перейти улицу и быть в культурном центре города Пермь.