# Безумие

Светлана Андреевна Демченко

Читая новеллу Николя Иванова "Партер. Седьмой ряд".

Горе, когда разбивается сосуд, не успевший наполниться.


Антуан де Сент-Экзюпери[1]


К написанию этих заметок пришла не сразу.


Новелла известного русского прозаика Николая Иванова "Партер. Седьмой ряд" была опубликована ещё в 2015 году.[2]


Не лишённая меткости и художественной силы, она не прошла незамеченной: её публиковали разные издания, и активно обсуждали критики и литературоведы.[3]


Помнится, прочитала, коротко откликнулась, скопировала и отложила в папку "Важное", ещё не отдавая себе отчёта почему.


Хотя не потому ли, что послышалась особая нота человечности, такая глубокая и несказанная, что в одночасье взяла за сердце и не отпускает до сих пор?


Или потому, что мысль о бренности жизни здесь выражена "наголо"? В новелле мы находим много человеческого несчастья. Это главное? Нет и нет.


Чем живы люди Донбасса? Любовью к родной земле, к родным и близким,- пусть скорбной, тревожной, - но повествование посвящено именно любви, этой неиссякаемой животворной силе, несмотря на горе, принесённое кощунственной войной.


Смерть в новелле побеждена красками трагической, но жизни. Той, которая борется за свою естественность и созидает себя даже из праха. Закапывая бездыханное тельце младенца -"недоколыхани", взрослые не погребали, а укрепляли землей опору, которой всегда была и остаётся память христианского родства.


Наверное, я обратилась к этой новелле ещё и потому, что откуда-то из недр неведомого мира смотрят на нас с невысказанной укоризной глаза младенца Богданчика и десятков тысяч погибших на Донбассе детей, стариков, мужчин и женщин.


И ты понимаешь, что война есть не только потрясение, но и "духовное испытание и духовный суд".[4]


Я нахожу в этом небольшом произведении отголосок собственной души, протестующей против всего происходящего в Марьинке, Горловке, Дебальцево и других городах Донбасса. Оно повествует о безумии, когда на каждом углу днём и ночью человека поджидает смерть.


"Господи! Найдётся ли сила, которая остановит это безумие? Кто защитит хотя бы от надругательства снарядами могильный холмик в седьмом ряду? И почему перестали стрелять по БМП? Страшно, когда на войне не стреляют, потому что у них, у минометчиков, и впрямь есть присказка: "Выстрелил - и забыл"...


* * *


Западная ложь явилась на эту землю в маскировочном костюме, и, нарядившись в киевский зипун, лицемерно прикрывает дето- и братоубийство.


Мы знаем из истории, что влияние Европы вызывает не только светлые явления; славяне перенесли от него и переносят события мрачные, порой жалкие и бесплодные. А те, что связаны с человеконенавистничеством, - особенно страшные.


И сегодня актуальны эти оценки философа и критика Николая Страхова, написанные ещё в начале прошлого века:


"Европа утратила всяк╕я прочныя понят╕я о нравственности, добрѣ и красотѣ, о задачахъ государства, о значен╕и человѣческой личности и устройствѣ ближайшей среды, ее окружающей, объ идеалахъ единичнаго, семейнаго и общественнаго существован╕я; она утратила всѣ начала, которыми нѣкогда жила, которыя составляли ея силу и славу, блистательно проявились въ ея истор╕и. Теперь она находится въ пер╕одѣ блуждан╕я и искан╕я, въ пер╕одѣ нигилизма,-- и вотъ что намъ выставляютъ за образецъ, вотъ на что указываютъ, какъ на примѣръ, достойный подражан╕я, какъ-будто безъ этого примѣра мы сами не въ состоян╕и пожелать даже курицы въ супѣ, какъ-будто наша жизнь лишена всякихъ началъ и даже всякихъ стремлен╕й къ нравственности, добру и красотѣ!".[5]


Получается, что безоговорочное подчинение устремлений киевских майдановцев "европейской мечте" было политической манипуляцией и заблуждением, и заплаченная цена за это невосполнима.


" - Уехали. Не осталось детей у нас на улице". А сколько уже на Донбассе таких улиц и посёлков - без детства, старости, без дома!


Кипятясь, якобы, сочувствием к украинскому народу, ложь недругов устраивает торжища судьбой ни в чём не повинных людей, опошляет и нивелирует величавый смысл понятия Родины.


Это слово близко и имеет значение для танкиста "Русака", даже для его сына Богданчика, покоящегося в могилке под комьями жёлтой глины. Потому что именно в этой земле находится не одно поколение их рода. Именно она кровь от крови, корень от корня их единения.


Не случайно и полотнище знамени борьбы с убийцами красного цвета. Это не нарочито одетое на неё такое символичное одеяние. Созданное любовью к малой Родине, оно присутствует на подиуме жизни ради счастья будущих Богданчиков.


В коротком рассказе писатель энергично и с точностью раскрывает лукавство больного украинского государства, трагедию измученного им Донбасса, создаёт такую психологию событийной картины, какую не в состоянии показать иные авторы - романисты.


Вижу в новелле не только остроту авторского замысла, военно-патриотические мотивы, их ритмичность, но улавливаю и аритмию жизни, печать неизбывной боли за трагизм судьбы региона, всю агонию "ато-вских" дней, теряющих уже не только совесть, но и ощущение пространства и времени.


Автор с особым гражданским чувством, словно, упорядочивает жизнь растерзанного нЕлюдями края, поощряет в человеке человеческое, показывает, что жизнь - только ступени, ведущие к человеку. А Храмом становится душа.


И не воск, который оставит следы на могилке Богданчика, важен: главное для свечи памяти, - сияние света душ, его потерявших.


* * *


Война научила людей экономии всего,- чувств, в том числе.


Она привела к уплотнению эмоций, сделав их похожими на иголки ёжика,- едва дотронься,- и они сворачиваются в клубок,- обозначающий для каждого судьбоносный шанс остаться в живых.


Постоянные обстрелы сделали жизнь людей крайне неустойчивой: кто знает, куда и кому придётся переселяться завтра, - в Россию ли, на подконтрольную Украине территорию, или... на погост?


"Выстрелил и забыл". В смысле - тех, по ком стреляли. Ибо уже некого помнить".


И это не соображения расчувствовавшегося автора. Изображаемая печальная сторона жизни у него далеко не внешняя. Она скрыта в глубоком смысле будущего существования донецкой земли.


Мечущаяся по полю под обстрелами "бээмпешка" волею "Русака"- отца убитого младенца маневрирует открыто и смело, демонстрируя готовность отомстить за смерть Богданчика. Танкист далёк от стенания, тем более, безысходности, он поглощён одной этой мыслью, не думая о том, что подвергает себя опасности за неё же.


Тем не менее, это призыв к жизни, которая имеет смысл только тогда, когда есть ради чего жить.


* * *


Я нисколько не преувеличиваю актуальность этой новеллы. Она поражает своей гуманистической щедростью,- не мелкой и копеечной,- а настоящей, берущей за душу.


Николай Иванов всегда несёт на алтарь Отечества свой талант не напоказ, не ради себя и своего "я", а ради света истины. Ему чужда "срединность"; он не связан никакой формальной догмой. Он верит в жизнь; во всем, за что ни берётся, идёт до конца. Как и подобает воину-афганцу, офицеру.


"Смотри, как сияет в небе крест, взбежавший на цыпочках по куполу кладбищенской часовенки в самую высь. Забудь, что он всего лишь прекрасный ориентир для миномётчиков, что именно от него делают поправки в расчётах для меткой стрельбы".


Искание им света и воздуха жизни, воплощённых в христианской вере, отражено в обращении к Кресту на куполе уцелевшей старой часовенки. И читателю вместе с ним хочется взмолиться:


"Открой мне истину, в которой поместились бы все их маленькие правды, которая укрыла бы их всех одним плащом. Чтобы из враждующих былинок я сотворил дерево, душа его одухотворяла бы всех и одна ветка росла бы благодаря мощи другой, потому что дерево всегда чудо сотрудничества и цветение под солнцем".[6]


Да и всё прекрасное в человеке,- говорил М.Горький,- "от солнечных лучей и от молока Матери".[7]


Именно сцеженное материнское молоко, не выпитое при жизни Богданчиком, его мать Вера выливает под маленькое деревце яблоньки в саду, посаженное в день рождения сына, после чего уходит "строго по левому лучу креста" в направлении к ополченцам... бороться за жизнь.


Эту перемену в её поведении, столь неожиданную и поразительную, иначе, как мужеством, не обозначишь.


Символика этого действа понятна и священна: вырастут другие, они заменят их с мужем, найдут пути и обязательно будут счастливы!


И во имя этого сегодня нельзя утрачивать веру в себя и в свои задачи жизни, нельзя допустить, чтобы мир для них обессмыслился.


* * *


Новелла написана замечательным русским художественным языком, изобилующим сочными интересными определениями, эпитетами, сравнениями. Употребление прилагательных с уменьшительными суффиксами для обозначения и характеристики обстрелов и их носителей рождает вполне уместную иронию.


Всё содержание рассказа видится как одна цельная метафора, до некоторой степени, даже притчевое полотно, ибо междустрочье зашкаливает, смысловая подкладка то и дело выглядывает из-под предложенного верха.


На персонажей автор скуп: Вера, её кума, копачи, погибшие Богданчик и почтальонша. Они не совершают каких-нибудь чрезвычайных подвигов. Это самые обыкновенные люди, живущие в условиях военного ада. "Доселе ты жил так, как ты впредь жить не будешь", - слышится постоянный голос из этой преисподней. Разрушен родной дом. В который раз хозяевам навязывают другой. Но ведь никогда не украсить храм, если что ни год возводить новый фундамент. А посягают именно на него.


Автор силой художественного осмысления реальности даёт нам понимание того, чем эти люди живут, на чём держится их, казалось бы, простая жизнь, какие чувства и мысли составляют её опору и отраду, в чём нужно искать её главное зерно.


И, если соотнести их лишения и поступки с лучами Креста, указывающими направление расположения враждующих сторон, начинаешь понимать, что эти люди живут духом Христовым, они истинные христиане. Это обнаруживается и в том, как кума Веры в отсутствие священника молитвенными словами подготовила к погребению тельце убитого младенца.


"Местный батюшка, обгоревший при тушении храма, страдал духовно и телесно в больнице, и она сама перекрестила мальчишечку, что-то прошептав ему в ушко на мотив молитвенного".


Это тот случай, когда человек приведен к молитве самой жизнью, когда в спор с нею вмешивается смерть.


"Ибо для каждого, в том числе для неверующего, может настать время величайшей беды, когда его захваченное врасплох и потрясенное сердце вдруг начнет молиться из своей последней глубины - в такой скорбной беспомощности, такими вздохами отчаяния, такими вдохновенными призывами, о коих он дотоле и не помышлял. Тогда он почувствует как бы землетрясение во всем своем естестве, и неведомое пламя охватит его душу". [8]


Писатель даёт нам почувствовать в действиях и мыслях замученных войной людей бренность бытия, ощутить его зыбкость; когда перед глазами вдруг рушится и исчезает привычный быт, семья, дом, которые, независимо от тебя, могут точно также обратиться в место на погосте, в руины, в пустоту и неизвестность.


В новелле есть ещё и "персонажи" необычного свойства.


Почти "живыми" и действующими представлены орудия войны: "мина - простуха-дурёха - "крылатка - глупое чудушко", "дробненькая пулемётная очередь- шпана из подворотни", "всегда охочие до драки танки", "стреляющий оркестр".


"Гудело, свистело, ухало, чвакало, скрежетало - какая же гармония, уважительное равноправие царят в стреляющем оркестре. Всё - ради слушателей!"


Это он, оркестр смерти, ежедневно пополняет ряды холмов на кладбище. Под обстрелами и осколками из-за своей естественной незащищённости первыми погибают дети, старики, женщины; они вне очереди попадают в зловещий партер.


Канонаде вторит раздающаяся с мобильного телефона кого-то из копачей "музыка итальянского католического священника! Да ещё на православном кладбище", звучащая "целую четырёхминутную вечность!".


"И торопитесь, отрывок весенней музыки звучит у композитора всего-то четыре минутки. В пересчёте на оркестрантов, это где-то два десятка неспешных снарядов, тысячи полторы пуль, раз пятьдесят "уухнуть" и столько же "проюююююююзить" до звона в ушах. Антракт, конечно, придёт, он неизбежен, сам Вивальди в сонете перед началом майской игры записал: "...быстро иссякает вихрь могучий. Спит пастушок...".


К сожалению, "антракты" сегодня становятся всё короче. И никакие Минские соглашения, оказывается, не указ затеявшим эту гражданскую бойню. Оружие, которого на Донбассе всё ещё много, не перестаёт убивать и стрелять.


* * *


Изображённый в новелле обстрел происходит на фоне то и дело пробивающейся сквозь гул канонады жалобной "ноты от чёрной сгорбленной тени в седьмом ряду партера: "Баю - баюшки- баю-...".


Этим чувствам, волнениям и действиям матери автором отведено едва ли не самое главное место.


В её сгорбленной фигуре ничего нет героического, кроме изнеможения от материнской скорби. Этой женщине не о чем говорить вслух, и она, всхлипывая, ограничивается лишь "рыданием" колыбельной, чем по справедливости и художественной правде приковывает к себе внимание и сочувствие читателя.


Стонет сердце матери, и сыночка ей уже никто не вернёт. Какой кощунственный адрес припасла для него эта братоубийственная война - погост-партер, седьмой ряд, и место у копачей уже обозначено. На все ряды они есть. Их здесь много, включая галёрку, - работяг и шахтёров - "медведок", "защитничков Новороссии! А при первых же выстрелах вжались в землю так, что сами превратились в кладбищенскую пыль". Те, кто надеялся, что их война не коснётся, прогадали, и многие уже покоятся рядом с погибшими.


На кладбище каждый холмик впечатляет одинаково, и каждый раз одинаково вибрируют струны душ пришедших поклониться; и их протянутые к небу руки торопятся передать эти внутренние печальные и негодующие ноты.


Ведь убийцы смогли даже символ христиан использовать в своих целях. И как просто: "Вот тут и крест-ориентир в благую помощь, чтобы могли дотянуться танкисты, пулемётчики, артиллеристы, миномётчики своим искусством до каждого зрителя, начиная с первого ряда на кладбище и заканчивая галёркой на шахте".


Кому нужна эта война, эти смерти?! Ведь если "всякая война есть потрясение, испытание и суд для жизни народа, то не всякая война есть правая для того народа, который в ней участвует. Воюя, народ может быть прав и не прав; и война его будет иметь духовное оправдание лишь в том случае, если он прав, воюя".[9]


* * *


Пройдёт какое-то время, и политая материнским молоком яблоня обязательно зацветёт. И на ней запоёт соловей. Тем более что "соловьи поют и на кладбищах, если заставить замолчать канонаду...".


Литература


1. Антуан де Сент-Экзюпери. Цитадель - Электронный ресурс. - Режим доступа: http://lib.ru/EKZUPERY/citadel.txt - Дата обращения: 25.02.2017.


2. Иванов Н.Ф. Партер. Седьмой ряд - Электронный ресурс.- Режим доступа: http://www.rospisatel.ru/ivanov_n-novella.htm - Дата обращения: 24.02.2017.


3. Чудинова Г. Особое время Донбасса Электронный ресурс - Режим доступа; http://www.rospisatel.ru/chudiniva-don.htm - Дата обращения: 26.02.2017; Терёхина Н. Узнаем ли мы его? - Электронный ресурс - Режим доступа: http://www.rospisatel.ru/terehina-ivanov3.htm - Дата обращения: 26.92.2017.


4. Ильин И.А. Духовный смысл войны - Электронный ресурс.- Режим доступа: http://www.odinblago.ru/duh_smisl_voyni-Дата обращения:26.02.2017.


5. Страхов Н.Н. Последние произведения Тургенева (1871).Электронный ресурс.- Режим доступа: http://az.lib.ru/s/strahow_n_n/text_0570oldorfo.shtml Дата обращения:26.02.2017.


6. Антуан де Сент-Экзюпери. Цитадель - Там же.


7. Горький М. Цитаты из книги "Мать" - Электронный ресурс.- Режим доступа: https://www.livelib.ru/book/1000563191/quotes-mat-maksim-gorkij - Дата обращения: 25.02.2017.


8. Ильин И.А. Поющее сердце. Книга тихих созерцаний - Электронный ресурс.- Режим доступа: https://azbyka.ru/poyushhee-serdce-kniga-tixix-sozercanij#17_o_molitve - Дата обращения: 26.02.2017.


9. Ильин И.А. Духовный смысл войны. Там же.