# Всадники вечера

Ольга Дьякова

ОЛЬГА ДЬЯКОВА


ВСАДНИКИ

ВЕЧЕРА


Ольга Дьякова родилась в Москве. Окончила Высшие литературные курсы Литинститута им.Горького.

Награждена дипломом 1-ой степени "Золотое перо Московии" за 2002 год. Лауреат премии журналов "Москва" и "Литературная учёба" за 2003 год, альманаха "Московский Парнас" за 2004 год, премии Козьмы Пруткова в жанре сатиры за 2005 год, дипломант Российской Горьковской литературной премии за 2005 год, лауреат Всероссийской литературной премии имени Н.М. Рубцова за 2005 год.

Член Союза писателей России.


* * *


Душа, ты стала кочевой.

Пора в уют, пора домой.

Хочу я управлять тобой,

Как мальчик гибкою рукой

Бумажным змеем управляет.

Хочу я обладать душой,

Которая шутя летает.


* * *


Испытание сном

Нам даётся до срока.

Утром огненный ком

Будет виден с востока.


И осколок луны

Канет в сонную воду.

Заблестят валуны,

Вечно верные броду.


Сотни раз перейду

Скрытый мост Гераклита.

В ту же воду войду,

Что была мной испита.


Озарит окаём

Солнце, бьющее в ставень.

Все идут за огнём,

Всё уносится в пламень.


* * *


Встану вновь на твоём пути

Восклицательным знаком.

Не пытайся степь обойти,

Где я вспыхнула маком.


Сколько силы дано двоим

В непокорном просторе.

Мне бы посохом стать твоим,

Как пойдёшь за три моря.


Яркой точкой костра вдали

Во вселенском разоре.

Оберегом хранить вели,

Раз не вышло быть горем.


* * *


Сильнее, чем тяга по отчему крову

Колючий репей за оборки хватает.

Мы прожили врозь подобру-поздорову...

Никто не узнает, как баба вздыхает.


Дошла до ворот. Будто всё незнакомо

И что-то в широкий проём не пускает.

И холодом веет из тёмного дома...

Никто не узнает, как баба вздыхает.


От дёгтя позора следов не осталось.

Но старая память насквозь пронимает.

Чему же тогда я так громко смеялась?..

Никто не узнает, как баба вздыхает.


Никак не дойду до родного порога,

Где ветер открытые двери шатает.

Как тихо вокруг и пронзительно строго...

Никто не узнает, как баба вздыхает.


* * *


Скачут белые всадники вечера

По дорогам, по тропам и рекам.

Безоглядно уносятся четверо,

Как за беглым, лихим человеком.


По распадкам забвенья и времени

Их победные плещутся клики.

На земле нет им места для бремени,

Мир для них - океан безъязыкий.


Пролетают намётом с отвагою,

Прорывая пространства и числа.

Лес наполнен живительной влагою,

Тишина напряжённо нависла.


Ничего, что преграды завещаны,

Что кустарник покажет щетину.

Ненасытность поверженной женщины

Неизбежно настигнет мужчину.


ГОЛОС ВЕТРА


Дождь ронял слова судьбы по капле,

За порогом не видать ни зги.

Ветер уносил моё заклятье:

Ты, руда, из раны не беги.


Что ж ты, шалый, выдал с головою,

Поразнёс беду, так помоги.

Рана перевязана травою,

Ты, руда, из раны не беги.


Лёгким свистом тишину нарушив,

Прошепчи: "Меня не стереги,

Снова по твою пришёл я душу".

Ты, руда, из раны не беги.


И насквозь пронизывая спину,

Ускорял усталые шаги

Ветер, что свернул небес холстину.

Ты, руда, из раны не беги.


Чёрный ворон носится кругами

И всё у?же вещие круги.

Он ушёл широкими вратами.

Ты, руда, из раны не беги.


Горевала я, да перестала

По утрам вставать не с той ноги.

На горючем камне начертала:

Ты, руда, из раны не беги.


ПОЛЕ


Сон один и тот же снится

В веренице лет:

Полю, полному пшеницы

Дна и края нет.


Утром в дымку голубую

Выйду из ворот.

Волны поля напрямую

Перейду я в брод.


Поле, поле золотое,

Плавное моё,

Не шуми про злое горе,

Про житьё-бытьё.


Бьёшься о черту рассвета,

Словно о причал,

Знать, тебя кочевник-ветер

Лихо раскачал.


Чтобы пело о начале

Всех иных начал.

Чтобы путник на причале

Твой простор встречал.


* * *


Хорошо бы уйти до прощанья.

До того, как наскучат слова.

И ещё не коснётся сознанья

Холод взгляда, заметный едва.


Хорошо бы зарыться в рыданье

И, уже не доверившись сну,

Всею силой земного страданья

Навсегда обрести тишину.


* * *


Покатилось яблоко по блюдцу,

Словно в старой сказке о царевне.

От плодов янтарных ветви гнутся,

Листопад гуляет по деревне.


Зачерпну ковшом студёну воду,

Да и в ней увижу предсказанье,

Расплескаю, словно непогоду

Призрачные, зыбкие мерцанья.


Ходики с исправною кукушкой

По ночам давно меня пугают.

Луч луны ложится на подушку,

Волосы мои перебирает.


Что мне ночь с её немым заклятьем?

Что мне день с его бегущей тенью?

Я рукой разглажу складки платья,

Не любимый ли стоит за дверью?


Покатилось яблоко по свету,

Словно в старой сказке о царевне.

И привиделось мне в полночь эту:

Люб Нелю?ба гонит за деревню.


* * *


Он запомнил кровавый рубин

Заходящего русского солнца.

Многолюдный и пыльный Харбин

Равнодушно встречал инородца.


Желтый месяц всё ниже скользил,

Задевал остроносые крыши.

Среди пагод он долго бродил,

Речь чужую негромкую слыша.


Дальше будут: горячий Стамбул,

Мрачный Мюнхен и старая Прага.

И затянет он : "Эх, есаул...",

В зыбкой мгле ледяного барака.


СОСНА


Елене Есиной


Ты схожа с сосной на старинной картине,

Над бездной встречающей ветра порывы.

Свежо и туманно в дремотной долине,

Скажи, отчего любят сосны обрывы?


Угрюмые бури её не согнули.

В короне резной - синевы переливы!

Столетья в глубокую пропасть шагнули.

Скажи, отчего любят сосны обрывы?


* * *


Затянулись проводы и резко

Петушиный крик пропел зарю.

Звёзд алмазных тонкая подвеска

Обрываясь, пала в полынью.

Превратилась в серебристый невод,

Заманивший неподвижных рыб.

Отпусти меня, холодный берег,

Растворился в тучах лунный нимб.


* * *


Я из ключиц твоих пила

Прохладу города морского.

Я пела тоньше, чем пила

В утробе дерева сухого.


Я из ключей твоих пила

И, как распутница, стонала.

По венам тонкая игла

Ходила и у сердца встала.


В лицо - то ветер, то песок,

И море по ногам хлестало.

Я утончилась в лепесток,

И вот совсем меня не стало...


* * *


Безвольному - не видеть воли.

Безродному - мечтать о доме.

Мне - с милым рай и в шалаше.

Но не познать земной юдоли,

Тому, кто мир зажал в ладони,

И о другом ни капли боли

Не проронил в своей душе.


* * *


Тихая голубка ночи

Постучала мне в окно.

Россыпь ранних звёздных точек

Поклевала, как зерно.


Утром растворится птица,

Месяц спрячет серебро,

Я до красной заряницы

Глажу чёрное перо.


Грёза радость напророчит,

Выйду к свету на балкон,

Вспоминая бархат ночи

И луны мелькнувший лён.


КАПКАНЫ ПОЛУСНОВ


Бумага на столе ещё без слов.

Спят улицы, одетые в туманы.

Свет фонарей не продолжает лов

Теней, попавших в жёлтые капканы.


Ломает лестница пространство снов,

Нас уводя за старые обманы.

И с зоркостью полярных белых сов

Я открываю радостные страны.


Лист наводнён проталинами строк

И кляксами дождей ночных печалей,

Где рыбки слёз поймались на крючок

И волны пробужденья зазвучали.


* * *


Отец, пронеси эту чашу

Тяжёлую мимо, незримо.

В трепещущий сад, словно в чащу,

Вошла и стою недвижима.


В смятенье молиться не смею,

Таинственный свет созерцая.

"Идите дорогой моею" , -

Завет долетает с Синая.


А месяц тревожные свечи

Зажег над безлюдною ночью.

Мне не о чем плакать и нечем.

Прости меня, Отче.


* * *


Не грусти, что на земле -

Одинок.

В одиночестве к тебе

Ближе Бог.

Не ходи искать судьбу

За моря.

В холостую дни бегут

Не за зря.

Пробивает стебель жесть

И бетон.

Мир прими таким, как есть:

Горек он.


* * *


Как сухие, опавшие ветки

Жизнь моя под ногами хрустит.

Соберу этот хворост - дым едкий

Вместе с искрами ввысь полетит.


Резкий крик неувиденной птицы

Поглощают туман и река.

И от солнца расходятся спицы

И пронзают насквозь облака.


* * *


Маме моей


Она стояла тихо у стены

И знала: в дом никто не возвратится.

Все близкие глядят из глубины,

На снимках их не изменились лица.


Когда-то в детстве рассказал ей дед,

Что на войне всего страшнее было

Увидеть, что ты пулей не задет,

А всех в бою до одного убило.


Она стояла, как в строю стоят,

Навстречу жизни напрягая тело.

И горек был ещё не старый взгляд -

Шальная пуля времени задела.


* * *

Шепелёву В.М.


Волосы с синим отливом

Скоро пробьёт седина.

Будешь таким же красивым,

Будешь любимым сполна.


Легкой и быстрой походкой

Будешь навстречу идти.

Время ныряющей лодкой

Движется. Надо грести...


ГЛАС


Затаилась судьба,

Что не раз приходила за нами.

И в долинах огня

Скрылись блёклые письма веков.

Но борьба есть борьба.

Ныне новое плещется знамя.

Закачались звеня,

Все опоры старинных часов.

Письмена не горят -

Горячо мы сказали друг другу,

И открылись для нас

Откровенья забытых племён.

Мимо мчался отряд,

Обозначились лучников дуги,

И в решающий час

Прозвучал Глас великих времён.


* * *


Травы тайные искала,

Разбросала на пути.

Мягко ладанку разжала,

Прошептала ей: "Прости".


Где же ты, былая сила?

Как растёшь, разрыв-трава?

Сердце жаром охватило,

Оплела хулой молва.


У последнего овина

Всё полынь да лебеда.

Я ещё репей любила -

Он прилипчив, как беда.


* * *


Пуста квартира и убога,

Но я легко толкаю дверь.

Прикосновеньем к тайнам Бога

Жизнь представляется теперь.


В туманном зеркале окошек

Мерцает месяц буквой "С".

Не ситец розовой в горошек

Россия - бунт, Россия - лес.


Слегка мигающим пунктиром

Созвездия во мгле видны.

Глядят владеющие миром,

А мама в рамке - со стены.


Час предрассветный безотраден.

И мутен небосвод, и нем.

А взгляд на звёзды был так жаден,

Разъятой бездны хватит всем.


* * *


Пока Христос ходил в пустыне

У страшной вечности в плену,

Несли античные богини

Тел величавых белизну.


Дым над Везувием клубился,

Его съедала высота.

И якорь каменный ложился

Во основание креста.


Былые города и царства

Песком столетий занесло,

А напряжение пространства

В ушах звенело и росло.


И от видений холодея,

Пророка замерла рука.

Пел дьявол голосом халдея,

Змея сползала с языка.


Но Он не зря ходил в безлюдье

Путями сердца Своего.

Последней ночью, горькой, трудной,

Его оставят одного.


* * *


Вода земли ушла в ручьи,

Огонь - в черту заката.

Мы рядом, но почти ничьи.

Меж нами гроз раскаты.


Дорога начала петлять:

Кустарники, овраги...

Туман расплёл седую прядь,

Слагая к ночи саги.


Валежника дремучий глаз

Смотрел сквозь веток дуги.

Чащоба сталкивала нас,

И холод жал друг к другу.


ЛИСТОПАД


Как чернокрылая птица

Лодка ныряла в реке.

Мир, что являлся провидцам,

Свитком раскрылся в руке.


Нет, ты не сразу заметил -

Шорох прошёл по листве,

Шторы выталкивал ветер,

Листья спасались в траве.


Так мне привиделось это -

Осень, заброшенный сад.

В речке багрового цвета

Мёртвый цветёт листопад.


* * *


Как горсть небесной манны

Забвенье полусна.

Выбалтывает тайны

Ночь - чёрная стена.


И мне она вещает

В открытое окно,

Что тот, кто укрощает -

Тот побеждён давно.


Мерцают, как зарницы

Со дна былого дня

Отринутые лица,

Забывшие меня.


* * *


Ветер сорвался невидимый.

Чёрный набычился пирс.

Волны его ненавидели,

Между собою дрались.


Море - бескрайнее поле,

Волны - нагие холмы.

Вот она - вольная воля -

Вихрь над глубинами тьмы.


* * *


Какое счастье не любить,

Какое счастье.

Одной в житейском море плыть

Вне сладострастья.


Приду домой, блестит луна

Сквозь занавески.

На всю вселенную одна -

Святая с фрески.


Когда-то ею я была,

Но век мой минул.

И фреска трещину дала,

Когда ты сгинул.


Теперь я - Ариадны нить,

Что вшита в платье.

Какое счастье не любить,

Какое счастье!


* * *


Не волнуйся, это ветер

Пробежал по тёплой крыше.

И в тени вишнёвых веток

Нас подслушал, нас услышал.


Он не прятался, не крался, -

Вился силою могучей.

Ты в любви мне вечной клялся

С оговоркою на случай.


Не тревожься, это ветка

День в окне перечеркнула.

Платье, брошенное метко

Не удержит спинка стула.


Не спасёт объятий нега -

Штрих июльского офорта...

Только в детстве счастье бега

Достигает горизонта.


* * *


Уснёт до третьих петухов

Душа, не знающая рая,

Обрывки будущих стихов

Сквозь пробужденье подбирая.

И пусть беснуется ненастье

С досадой горькой заодно.

Монета солнца всем на счастье

Влетит в открытое окно.


* * *


От огородов убежать

И чёрных пугал.

В Москве огромной обживать

Медвежий угол.


Упасть падучею звездой

Средь стен и склянок.

И вспомнить иву над водой

Да полустанок.


Укрыться в невесёлых снах,

Как от погони.

И вновь почувствовать размах

И жар в ладони.


* * *


Ветрено в синей аллее.

Листья навстречу летят.

Ветры становятся злее

И за безверие мстят.


Бросил ты слово на ветер

В быстрый, незримый поток.

Ветер за нас не в ответе,

Он вездесущ и далёк.


Веток тревожные взмахи,

Словно прощание рук.

Вечер уходит в монахи,

Полночь течёт в акведук.


Сны перестали сбываться,

Время ускорило счёт.

Но подождём расставаться -

Ветер надежду несёт.


* * *


Всё равно, что носить,

Всё равно, кем казаться.

Будет дождь моросить

И в душе откликаться.


Сколько вдаль ни смотри -

Не воро?тишь былого:

Отчий дом, а внутри -

Дед пред ликом святого.


Вдовья стынет слеза,

Да мужская тяже?ле.

Но отцовы глаза

В образа не глядели.


Время сбилось с пути,

Время сумерек странных.

Суждено пронести

Бремя слёз покаянных.


* * *


Одиночества безмерна

Полынья.

В ней видны попеременно

Ты и я.

Одиночество в рассрочку,

По годам.

Эхо слышится сквозь строчки:

"Аз воздам!"


* * *


Мы в гору по опавшим листьям шли.

Нам корни сосен были, как ступени.

Терялся тёмный горизонт вдали,

И время удлиняло наши тени.


Нежнее стали ветви на просвет,

Подёрнутые дымкой голубою.

Лес в сумерках менял червонный цвет

На белый снег, рассыпанный зимою.


Нам не хотелось больше говорить,

Мы всё нашли на глубине молчанья.

Единая, связующая нить

Блестит, как эта речка без названья.


* * *


Словно тридцать три тоски

Нас приметили.

Ветры рвали на куски

Всё, что встретили.


И развеяли следы

Уходящие.

Наконец-то я и ты -

Настоящие.


Что стоять в сыром бору

У излучины?

Проживу и на юру,

Коль разлучены.


* * *


Глуха окраина России,

А на окраине пустырь,

Там травы жухлые, густые

Переплетают монастырь.


Полузабытого предместья

Чернеют старые кресты.

А вдалеке несётся песня:

"Но где же ты? Но где же ты?"


* * *


Ты светишься улыбкой дня,

Хотя за окнами - вечерний сумрак.

И льнёт к тебе душа, забыв о том,

Что ставить точку - это мой талант,

Повадка зрелой женщины. И всё же

Меня зажёг ты, я клянусь:

Грехом твоим не буду, только светом!

Я знаю, как скребут ногтями дверь

Вослед ушедшему. Но больше

Мне по ночам не снятся коридоры,

Колдуньи не выкладывают кости.

Все звёзды на своих местах горят.


* * *


По тонкому стеклу ненастья

Плывут заката петухи.

Что можно сделать из несчастья?

Стихи, конечно же, стихи.


Рвёт ветер облако на части,

А мысли дальние тихи.

Сегодня долго буду прясть я

Стихи, конечно же, стихи.


На домотканом полотенце

Кричат о солнце петухи.

Прижаться к ним лицом, согреться...

Но вдаль зовут меня стихи.


Как нити призрачного счастья

Дождя блестящие штрихи.

И не удержат тайной властью

Тебя стихи мои, стихи.


Небес не высохнут колодцы,

И пусть охрипнут петухи,

Шагая, как первопроходцы

Сквозь затаённые стихи.


* * *


Снова из дома

Вышел в снега.

Грела икона

Сумрак угла.

Неизъяснима

Времени связь.

В снежной пустыне

Шёл он, молясь.

Лодка исканий

В небе плыла.

Сила преданий

В сердце жила.

Долго стонала

Ночь за окном.

Ангел, слетая,

Кутал крылом.

Ночи истома,

Жар очага...

Снова из дома

Вышел в снега.


* * *


Давно огня в округе нет.

Вот свист последней электрички.

Прохожий торопливо спичкой

Высвечивает белый свет.


И писем долгожданных нет,

Как нет людей в пустом вагоне.

Фонарь безумный на перроне,

Как колокол качнулся вслед.


Зачем тревожит стук колёс

И гулко отдаётся в сердце?

Но я попробую согреться

Хотя бы тем, что не сбылось.


* * *


Душа светла, как лист,

Что не исписан, чист.

И птицею весенней

Уже обжит карниз.

Кричи, усердный грач,

В знак будущих удач,

Так на высокой ноте

Пронзает мир трубач.

Душа взрывна, как свист,

Как тонкий, резкий хлыст.

Лети, неприручённый,

Звук сердца, серебрист.


* * *

Дороги жизни пролегли крестом,

И я на нём с тобою повстречалась.

И под тобою выгнулась мостом,

Ночной земли почувствовав усталость.


И тело стало тяжелее тьмы,

Вминая в почву скошенные травы.

Порывисто и зло дышали мы,

Как звери, избежавшие облавы.


На перекрёстках сходятся ветра.

Здесь путники судьбу свою пытают.

И мы познать успеем до утра,

Что страсть и голод миром управляют.


Убьёшь ли зверя - он сидит в тебе.

Плоть укротишь - она огнём восстанет.

И побредёшь враждебен сам себе,

Когда моя любовь тебя оставит.


* * *

Стосковалась по деревьям,

Шелестящим вербам, клёнам,

По тончайшим откровеньям

В сентябре едва зелёном.


Осень - тихая ли пристань,

Или оторопь немая?

День слетал тысячелистный,

Цвёл безвременник, как в мае...


Чуть замедлилось движенье

Речки тихой и блестящей,

Где темнело отраженье

Моего лица и чащи.


* * *


Всей правды о тебе знать не дано,

Твоя душа - захлопнутые двери -

Так думала я, глядя на окно

Особняка, затерянного в сквере.


Всё поросло... Но что мне до былья!

И чашу прошлого на землю вылив,

Вдруг вспомнится, что в ворохе белья

Забыл ты в спешке пару белых крыльев.


* * *


Почему такие встречи

В воспаляющем июле,

Что теперь дышать мне нечем,

Как подкову отогнули,

Что в дому была прибита

Отчей ласковой рукою.

Почему тобой забыта?

Почему любим ты мною?


* * *


Верю, верю я в то, чего нет.

Сок лимонный ленивого лета...

Друг мой в Африке видел рассвет,

Говорит, он желтей первоцвета.


Говорит, что пустыня с утра,

Словно тихая пленница стонет.

И, проснувшись, сухие ветра

Там зарю, как верблюдицу гонят.


Верю, верю я в то, чего нет,

И чему не найдётся ответа.

Из чего создаётся сонет?

Из божественной лени поэта.


* * *

Лицо менялось, как судьба.

В твоих глазах я не менялась.

Чернела прадедов изба

И всё сильнее накренялась.


И этот взгляд со стороны -

Ему я тоже научилась.

Четыре ветхие стены,

Где я страдала и молилась.


Ещё не брошена изба.

Ещё стою пред образами,

Хоть перекошена судьба,

Стеною вставшая меж нами.


* * *


Открыла я ветру

И окна и двери.

Отныне всему я

На свете поверю.


Я ветер встречаю.

Мы будем с ним вместе

Грустить: я о муже,

А он о невесте.


Мне ветер не скажет,

Что всё отшумело.

Прикажет, чтоб больше

Бояться не смела.


В окне занавески

Трепещут и рвутся.

Я ветром, как счастьем

Хочу задохнуться.


* * *


Ты глядишь на купол небосклона

Как солдат, томящийся в плену.

Разорвался пояс Ориона,

Плавно туча срезала луну.


Собирает ночь желаний жатву,

Жажду счастья превратив в вину.

То земля приносит миру в жертву

Хмурую, глухую тишину.


* * *

Дует ветер с севера

Десять дней подряд.

Губы цвета клевера

Буду вспоминать.


Будет ветер бешеный

Холодить и выть.

Буду мысли грешные

От чужих таить.

Будут звуки города

Сдавливать висок.

Вспомню среди холода

Выжженный песок.


* * *


Уже беседа нелегка.

Два игрока - два острых взгляда

Скрестили шпаги, и рука

Прикосновению не рада.


Картинный жест знаком и прост,

Привычна встречи обстановка.

Татуировкой синих звёзд

Начертана судьбы уловка.


* * *


Вот если б вить верёвки из мужчин!

Приделать им китайскую косичку.

И сеть плести из собственных морщин,

Возлюбленных собрав на перекличку.


Вдруг бросить всё почти на полпути,

Дразня необходимостью ошибки.

И никого на свете не найти

Для новых мук и деланной улыбки.


* * *


Лишь на вершине разрушенья

Я ощутила сердца страх.

Хочу продлить своё паденье

Не на земле, а в небесах.


Пью страсть иссохшими губами -

Она горька и солона,

А под ногами только камни

Морского высохшего дна.


И серых глыб нагроможденье

Не остановит мой размах.

И продолжается паденье

У всех "безгрешных" на глазах.


Мне край земли - не Север крайний,

А где проститься суждено.

Я думаю: в раю есть камни,

Но их собрать мне не дано.


* * *


Я в раю!

Я люблю!

Я тебя паутинкой ловлю,

И звенит тишина золотая.

Утром роза открыта шмелю,

И земля, как преддверие рая.


ЗНОЙ


Хмельной июль рассыпал зной.

Жизнь показалась безобидной.

Я встала за мужской спиной,

В его тени меня не видно.


Ещё так долго длится день

Звенящий, радостный, певучий.

Я не хочу, чтоб даже тень

Исчезла мимолётной тучей.


Кому-то солнце жжёт глаза

Неумолимо, беспощадно.

Мне ж напевает стрекоза:

В тени уютно и прохладно.


Всем телом завладела лень,

Дурманом голову вскружило.

Мужчина отошёл и тень

Меня жестоко обнажила.


* * *


Как аукнется - так откликнется.

Из сетей твоих мне не вырваться.

Заблудилась я, как в терновнике,

А жила себе в милом дворике.


И ни сладу нет и ни спасу нет.

На воде блестит горсть цветных монет.

Через облако я в зенит смотрю.

Я - огонь сплошной на сквозном ветру.


ВЗГЛЯД ИЗ ОКНА


Осенние листы не клейки.

Лицо дождя искажено.

Он на окне рисует змейки,

Но им ужалить не дано.


Сама, как хищница дневная,

В тоскливый час хочу всего.

Размыта улица немая,

Никто не ищет никого.


Скользящим невесомым каплям

Не удержаться на стекле,

Но дождь стучит усердным дятлом,

И мне так холодно в тепле.


А ты присядешь на скамейку

И не увидишь горизонт,

Навстречу серой моросейке

Выбрасывая чёрный зонт.


Ты им от мира заслонился,

Невозмутим, неотразим.

К тебе ни дождик не пробился,

Ни свет окна, ни я за ним.


* * *


Я знаю все тропинки у реки.

Пойдём со мной, не отнимай руки.

Сегодня солнце в тучах заблудилось.

Я знаю все тропинки у реки.


Пойдём со мной, там сосны высоки.

Красуются стволы их вековые,

Ну что тебе все женщины другие?

Я знаю все тропинки у реки.


Я знаю красоту твоей руки...

Зачем же в город окаянный рвёшься?

Не бойся, ты назад всегда вернёшься -

Я знаю все тропинки у реки.


* * *


Лежат, как трещины земли

В душе чернеющие тени.

Любовь. Отсутствие любви...

В музее детских впечатлений

Усекновенье головы

Из самых сильных. Дождь сомнений

Касался выжженной травы.


И время развело мосты.

Но не познать своей природы

Нам до конца, темны пласты

Глубинной, спрятанной породы,

Так повороту головы

Доступны только эпизоды.


Пришла пора иной игры -

С самим собой и целым миром,

Покуда теплится внутри

Приверженность к былым кумирам.

Литая бронза головы

Нас примиряет с этим миром.


ЗАКАТ


Облака не похожи

На белых ягнят,

Ярко-красные волки

Над полем летят.


По краям нарастая,

Как пламень мечты,

Беспощадная стая

Сжигает мосты.


Облака полыхают,

От ветра мельчат.

Мчатся красные волки

Меж синих волчат,


На лету разрывая

Небесный покров,

Жадно когти вонзая

В загривки лесов.


* * *


Зрелость ответила - нет.

Юность раскрыла объятья.

Осень стремительных лет

Сбросила ветхое платье.


Дождь целый мир накренил,

Тучи боками столкнулись -

Гневные птицы без крыл

В мокрую землю воткнулись.


Речи подобны ручью.

Руки исполнены власти.

Бей меня, жизнь, по плечу!

Рви моё сердце на части!


* * *


Словно ветер сильна.

Как дитя простодушна.

Как в плотину волна

Бьётся сердце послушно.


Ни души - для души.

Ни руки для пожатья.

Хоть себя задуши -

Никого для объятья.


Скоро выпадет снег.

Может, выпадет счастье?

Быстрый облачный бег

Небо делит на части.


И никто не поёт.

Птицы тянутся к югу.

И зима меня ждёт.

Жду её, как подругу.


* * *


Жизнь моя покоряется Богу,

Но не я покоряюсь Ему.

Выхожу я одна на дорогу,

Чтоб увидеть сиянье сквозь тьму.


Ночь огромною тенью ложится.

Отчего ж этот жар на губах?

О спасении буду молиться,

Так же страстно, как в келье монах.


Будет счастье моё испытаньем,

Но не страх изнуряет мой ум.

Ради Слова - не ради страданья

Жёг свечою ладонь Аввакум.


* * *


Вперёд -

Не локтями и бёдрами,

И не слёзными вёдрами,

Не затеями модными,

Не за теми ...

Вдаль - шагами твёрдыми.


В давке -

Взглядов чужих булавки

Нас сильно притянут

Персонажами Кафки.


Вперёд -

До сонной невской канавки,

Где Достоевского эшафот

Вне редакторской правки!


* * *


Так что же было целью

В назначенной судьбе?

Зачем вошла я в келью,

Когда ты звал к себе?


Там каменные стены

Прорезало окно -

Моря рванулись в вены,

Спокойные давно.


И высоко взлетела,

Твоим огнём дыша.

Земного просит тело,

Но чуда ждёт душа.


* * *


Облако, похожее на камень

Зависает в серых небесах.

И почти исчез заката пламень,

Только миг и вечность на весах.


Сердце рвётся в мир без перебоя,

Словно пульс земли во мне стучит.

Я живу в пространстве без героя,

Подбирая к вечности ключи.


* * *


Вьюга белым платком

Мне укутала плечи.

Я пришла за теплом

К Петербургу на встречу.


Словно память веков

Накатила волною,

Словно сам Саваоф

Пролетел над землею.


Смотрят вдаль сквозь огни

Сфинксы - стражи покоя,

А когда-то они

Изнывали от зноя


В мире огненных плит

У священного Нила...

Их сегодня хранит

Петербургская сила.


* * *


Сумку вскину на плечо,

Свыкнусь с гулом улицы.

Подожду покуда в ночь

Глаз луны проклюнется.


То ль сама я уношусь,

То ли высь приблизилась,

Разогнав пустую грусть

И седую изморозь.


В дом ли сонный возвращусь,

Свет включив искусственный,

Но с луною не прощусь

В час полночный, чувственный.


Бьют часы средь тишины,

Время - злая кузница,

Словно эхо с вышины,

Где луна - союзница.


* * *


Удавалось убежать с галеры

Даже изнурённому рабу.

Но напрасно, прячась за портьеры,

Павел Первый заклинал судьбу.


Затаился ужас мертвой ночи

В лабиринтах сонного дворца.

Шпага с ним, он умирать не хочет,

Близок час жестокого конца.


На полу сверкает табакерка,

Рядом скол мальтийского креста.

Странный дар, доставшийся от предка:

Власти торжествующей тщета.


С куполов свет льётся лучезарный,

И не освещает тёмных дат.

Помнится, что царь любил казармы:

Душные строенья для солдат.


ПОХИЩЕНИЕ ЕВРОПЫ


Европе - удержаться на быке

И переплыть тоскующее море.

А мне - в глухом московском тупике

Стоять на сквозняке в летящем соре.


Давно я не смотрю по сторонам,

И кроме ветра кто меня похитит?

Несёт судьба по городским волнам,

Где тонущий плывущего не видит.


Ты, как титан, из глубины возник -

Могуч, несокрушим и неминуем.

Ты выпил море - и меня настиг,

Накрыв мой крик тяжёлым поцелуем.


* * *


Меня вознёс ты над землёй,

По облакам иду на ощупь.

Внизу синеет холод злой,

Сковавший улицы и площадь.


А месяц между туч плывёт

И вьётся золотою рыбкой.

Поэт, стремительный мой взлёт

Рождён твоей полуулыбкой.


Сквозь дымку я не разберу

Ворота рая или ада,

Но страха я сняла чадру,

Как в должный час Шехерезада.


Мой шаг стал откровенно смел,

Внизу темнеть остались крыши,

Но кто с тобою уцелел?

Твой взгляд всё выше, выше, выше...


* * *


"Не тронь мои круги",

Всё обозначено.

Любовь ушла к другим,

Навек утрачена.


Заброшенная в ночь,

Для всех далёкая,

Вновь круг земной волочь

Возьмусь до срока я.


Что небу чья-то власть

Сладкоголосая,

Свобода ворвалась

Простоволосая.


Её вела борьба

До часа грозного.

Ждёт случая судьба

Быть может, звёздного.


* * *


Неправда! Сразу рвётся круг,

Свою орбиту покидая,

Когда любовь уходит вдруг

И мгла ложится ледяная.


Ни слова не слетает с губ,

Ночь развернула чернокнижье.

И ветер, как мужчина груб,

А я слаба и неподвижна.


Но чувствую в душе одно

Неомрачённое желанье -

Как удивительно оно

В пустом гнезде существованья.


Былые тайны вскрыла ночь,

Явила образы и тени.

И мне осталось превозмочь

Назад ведущие ступени.


* * *


Кому-то Калькутты

Слоновая кость.

Другому по дому

Унылая злость.

Мы ждали, дышали

На иней стекла,

Смотрели, как жизнь

За окошком текла.

Огни светофора

Меняли свой свет.

Гуденье затора,

Машины скелет

Лежал у забора.

А снега всё нет...

До сумерек город

Включает фонарь.

Я чувствую холод

И месяц январь.


* * *


Тени аллеи сужаются к небу,

Тихо на подступах ночи.

Холод колючий себе на потребу

Лезвие месяца точит.


Жертвы свои бережёт, укрывает,

Любит их строгой любовью.

Дым из трубы в облака улетает,

Печь наливается кровью.


Северный ветер - скакун неуёмный

Гривой запутался в соснах.

Треск издаёт старый лес просмолённый,

Словно стеная о вёснах.


Вьюга со свистом село окружает,

Сосны на склонах - как войско.

Я не боюсь, если холод ужалит -

Месяц оплавился воском.


* * *


"Иже еси на небеси..." -

Шепчу от страха.

Топор гуляет по Руси.

Темнеет плаха.


Воспоминания - как соль

И яд кураре:

Утихшую разъели боль,

И стали карой.

Седою памятью во мгле

Нам не согреться.

Да самый лучший на земле

Мне вырвал сердце.


И всей печали не избыть,

Что не напрасна.

О грозах прокричала выпь,

А в небе - ясно.


* * *


Наплевать мне на фигуру,

Я полнею, я добрею.

Влезла я в овечью шкуру,

И себя в ней тихо грею.


Вдруг заскрежещу зубами,

Волчьей следуя породе,

И голодными глазами

Посмотрю вослед свободе.


Ведь была я непоседа,

А теперь - прошу прощенья.

Но грядущая победа

Зла, - и требует почтенья.


* * *


День холоден, как мастерская скульптора,

Где он меня вытачивал из дерева.

И сотворил безжизненного идола,

А я себя античной Ко?рой видела.

И только деревянный мой живот,

В котором наш ребёнок не живёт,

Не поддаётся. Резчика покинула.

Живой водой струюсь по камню острому,

Всю пустоту кувшина я измерила.

Смываются погосты за погостами.

Мужским невидимым слезам - поверила.


* * *


После дружеских "выстрелов" в спину

Расхотелось навек говорить.

Я в бездонности зеркала вспыхну,

Понимая, что прежней не быть.


Эта женщина мне незнакома -

Ей неведомы срезы разлук.

И небрежных движений истома

Раскачает мой тонкий каблук.


Нипочём даже выстрелы в спину

И молчанья поспешный обет.

Только взгляд торжествующий вскину

Отраженью, мелькнувшему вслед.


* * *


В потолок, где темнеют трещины,

Ты пускаешь рассеянный дым.

И не примешь помощи женщины,

Уезжая в холодный Надым.


Наши взгляды разорваны в клочья,

Но для всех мы с тобою - друзья.

Знаю - волки дерутся молча,

И разнять их ничем нельзя.


* * *


Тебя здесь не было и нет

На одиноком полустанке.

"Напрасно ты взяла билет" -

Я слышу в птичьей перебранке.


По телу поперёк и вдоль

Гуляет вечера прохлада.

Я полюбила эту боль

Вдали от шума и разлада.


Люблю пустующий перрон,

Часов издёрганные стрелки,

Постройку рухнувших времён

И незнакомца на скамейке.


* * *


Отсюда - к Цезарю

Сквозь вечное движенье.

Там правит мощь, невидящая всех.

Я - только временно?е измеренье,

Несущее в себе вселенский грех.


Отсюда - к Цезарю

Без чувств, без промедленья.

Разбитый мрамор вижу и лозу.

Вершина с ледниками режет зренье,

А поле маков буйствует внизу.


Отсюда - к Цезарю...

Не власть царит, но Время.

И чувство жизни заставляет жить.

Я в настоящем - гость, в прошедшем - семя,

А в будущем - серебряная нить.


* * *


Старуху позабыли люди.

Её не держит ничего.

Вода, застывшая в сосуде -

Глаза, но светится чело.


Босые вытянуты ноги,

Она обмякла у плетня.

Лицо изрезали дороги,

Блаженных черт не затеня.


Меняться лишь в воспоминаньях -

Теперь удел её земной.

В родной деревне, как в скитаньях,

Она прошла сквозь жизнь не злой.


Скрепляет тонкую косичку

Трезубый гребень в волосах.

Улыбка, сложенная птичкой,

Витает, словно в небесах.


Лежат беспомощные руки

На грубой юбке шерстяной.

Уходят древние старухи

Из мира тихой стороной.


Господь свою снимает кожу

И, вывернув, ей подаёт.

Ладонь она поднять не может,

Продленье жизни - не берёт.


* * *


Полететь, повидать, повидаться,

Ощущая над временем власть.

И за годы тоски расквитаться,

Наглядевшись до одури, всласть.


И творить, растворить, раствориться,

Замедляя грядущий уход.

И на этой земле раздвоиться,

Как луна в отражении вод.


* * *


Два берега река соединяет.

И мысль одна печалью осеняет:

Тоска по нежности не значит ничего.

И берега спокойны, неподвижны,

Лишь лёгкий всплеск волны,

Да запах пижмы...

Да треугольник лодки иногда

Толкает в глину сонная вода.


* * *


Русь!

По просторам пройдусь.

Рядом светила вращаются.

К прошлому я не вернусь -

Женщины не возвращаются.


Память пытает в пути.

Плен её не прекращается.

Жизнь собираю в горсти.

Женщины не возвращаются.


* * *


Ночи вокзалов пропитаны дымом.

Мрак. Затаился разбой.

Ветер прощанья пронизывал спину,

Слепо тянул за собой.


Тамбур прокуренный смешан с туманом,

С гарью перрона, с тоской.

Вещью забытою в спешке не стану,

Или привычкой пустой.


Милый не клялся и не божился -

Клятва любви коротка.

Ветер погони за мной устремился,

Рвал крепкий узел платка.


* * *


Как сумерки светлы и беспощадны.

Вдали качнулась лодка без людей.

Отложим жизнь, взывающую жадно

До лучших и необратимых дней.


Но гладь воды блестит порою поздней

И отражает белый монастырь.

Всё удаётся! Высыпали звёзды,

Ночной прохладой задышала ширь.


РАКОВИНА


Вдали от берега и зноя

Она восторженно хранит

Дыханье ветра, шум прибоя,

Собой являя лабиринт.


В ней переливы перламутра

И мир невидимого дна,

Открытая улыбка утра,

Навек застывшая волна.


За раковиной в час заката

Ныряли юные пловцы.

Внутри находка розовата,

Снаружи - времени рубцы.


Напоминает мне невольно

Полураскрытую ладонь.

Морских глубин звучит валторна,

Рождая памяти огонь.


Не безделушкою красивой

Привезена была домой -

Сокрытый дар слепой стихии

И эхо тайны вековой.


Мы как часы подносим к уху

Тяжёлой раковины хлад.

И время по спирали слуха

Нахлынув, с сердцем бьётся в лад.


ДАФНА


Озябшая осень без листьев стояла,

Её жить оставалось не больше недели.

Большая Медведица воду лакала,

А Малая мирно спала в колыбели.


И лишь совершенная сила деревьев

Держала упрямо земное пространство.

Клубящийся дым отсыревших поленьев

Окутывал скромного леса убранство.


И я, словно Дафна, меняла обличье.

Прощальное слово меж веток летело.

Меня перепилит угрюмый лесничий,

В овраге найдя безымянное тело.


Я жить не могу больше бредом столичным.

Пусть в общей поленице вспыхну, как искра.

И время своим не изменит привычкам,

Став тонким лучом восходящего диска.


ФАНТАЗИЯ


В саду привиделся Саади:

Он наслажденьем был отравлен.

И дни, дрожащие в засаде,

Летели в осень мимо ставен.


И тут же вспомнился Исакий

В речном тумане, златоглавый.

Истошно лаяли собаки

У края высохшей канавы.


Восток и Север были рядом,

Переплетаясь, словно травы.

Саади, завладевший садом,

Вкусил вино, как сок агавы.


А рядом продолжал струиться

Сон напряжённый Петербурга:

Канавка Зимняя и птица,

Летящая за нибелунгом.


ПЕСКИ


Верблюжьими колючками сверкали

Все звёзды неба, указуя путь.

И цвет индиго воины избрали,

От зноя краска впитывалась в грудь.


Блистали сабли из дамасской стали.

Под тканью были лица не видны.

От пекла даже ветры изнывали

И доносили дикий вой войны.


Злой ураган, как одержимый местью,

Нещадно гнал бесплодные пески.

Не видно ничего за пыльной смесью

На расстояньи поднятой руки.


Ночами чуть таинственно светились

Барханы жаркие, и засыпал Восток.

Арабы утомлённые молились,

Уткнувшись в тёплый, ласковый песок.


Колодцы, словно клады сокрывали,

Ловили ящериц и ели у костра.

Поющие пески не затихали,

Не остывали жёлтые ветра.


Глядели тёмноглазые рабыни,

Как стройной пальмы изменялась тень,

А в зыбких дюнах странники пустыни

Уже не различали ночь и день.


От жажды молоко верблюжье пили,

Вокруг висел удушливый туман,

Казалось, духи древние ожили,

И всё накрыл горячий океан.


БЕДУИНЫ


В душном зное и поныне

Бедуин - челнок пустыни.

От беды ли бедуины

Бесконечностью бредут?

Взгляды их в песок зарыты,

Лик обветрен, думы скрыты,

И слепящие зениты

Тень багровую крадут.

Мир пустыни не пустынен,

В нём расплавлен воздух синий.

Караван идёт и в спины

Ветры столб песка несут.

Бедуины терпеливы,

Темноглазы, горделивы.

Здесь пески веками выли,

Кости тлели там и тут.

Бедуины нелюдимы,

Жаром солнечным палимы.

И как будто исполины

Над барханами плывут

На верблюдице чванливой,

Сильной и неторопливой.

Беспрерывен бред пустыни,

Словно те, кто прежде жили

Голос тайный подают.


* * *


Напрасно терпкое вино

В бокалах подано старинных.

Напрасно всё предрешено

В беседах бесконечно длинных.

Гляжу в открытое окно

На нестареющие вязы.

В просторной комнате темно,

И Вы заметите не сразу

Уход мой. Новая звезда,

Из лунных вырвалась объятий,

Упала, как осколок льда

Ко мне на шёлковое платье.


БЕРКУТ


Бей в меня нещадно, беркут -

Горделивый взгляд колюч.

Сотни солнц в борьбе померкнут,

Утопая в шкурах туч.


Я ловлю гортанный рокот,

Быстрый взмах распевных крыл.

И роняю робкий шёпот

В ураганный, жадный пыл.


Загораюсь и ликую.

Так читай в моих глазах:

Настигай, когти другую,

И вселяй священный страх.


* * *


Думать о себе - себе дороже.

Разучилась думать о себе.

Как лохмотья человечьей кожи

Чьи-то объявленья на столбе.


Завывают северные грозы,

Даже грусть летит в них кувырком.

Днём на куполах сверкали звёзды,

Колокол ворочал языком.


Новое попробуй-ка , достигни

В резкой переменчивой судьбе.

И меня срывают с этой жизни,

Словно объявленья на столбе.


* * *


Земной огонь во мне горел,

Наследуя огнь небесный.

И крик в невидимый предел

Летел, как со скалы отвесной.


Но поневоле возникал,

Уже без тени сожаленья

Тот, кто ни слова не сказал.

Лихая память - злое зренье.


Я двойником его была,

Тиха, как жест глухонемого.

За ним без устали плыла

До кромки берега чужого.


Забыв про берег и волну,

Кляла стихию возвращенья.

И отгоняла мысль одну:

Возврат - не значит всепрощенье.


Даль надо мной имела власть,

И якорная цепь звенела.

Торжественно в морскую пасть

Спускаясь, солнце пламенело.


Друг книгу ветхую листал,

Не видя красоты заката.

А горизонт огонь глотал,

И поглотил нас без возврата.


* * *


Ты вырубил вишнёвый сад.

Хотел срубить меня под корень.

Готова биться об заклад,

Что не посеешь новых зёрен.


Во мне звенела тишина.

И лишь душа удар держала.

Упала из-за туч луна

Осколком ржавого металла.


Любовь затихла на плече,

И стёкла вспыхнули от солнца.

Ты в дождевом застыл плаще

С надменным профилем веронца.


Я словно сонная сова

На всё глядела изумлённо.

Но жизнь за нас нашла слова,

Небесные посеяв зёрна.


* * *


Не гори, ты, осень, цветом пламенным.

Не дразни морозы жарким обликом.

Я иду с лицом таким же пасмурным,

Как твой свод с нахмурившимся облаком.


Прохожу аллеями просторными,

Смоет золото берёз дождями сильными.

Ветви у деревьев станут чёрными,

И пожухнут травы под осинами.


Не гори, ты, осень, цветом пламенным.

Не шуми листвой - печальным ропотом.

Я люблю твои движенья плавные,

Ты уходишь, попрощавшись шёпотом.


* * *


Быть может, он невинен,

Но виновен,

Что сердцем молодым уже бескровен.

Застыла я, вбирая осторожность,

Сама как будто сделана из брёвен.

Наверное, дала ему возможность,

Заслушиваясь голосом неровным,

Любимым стать и потому - виновным.


* * *


Чем любовь моя закончится?

Ревность мучится и корчится.

Ты меня ревнуешь к прошлому,

Я тебя - наоборот,

Я тебя ревную к будущей

Юной, наглой и ликующей,

Но сейчас ты мой единственный

Жизни лучший поворот.

Чем любовь моя закончится?

Ты грозил разлукой, помнится...

Только чаша страсти полнится,

Не беря края в расчёт.


ПЕПЕЛ


Он красиво и медленно курит.

Прихожу, чтоб на пепел смотреть.

Удивлённые брови, как бури

И от гнева готовы взлететь.


Он молчит. В тишине однотонно

Только маятник ходит часов.

Только маятник ходит бессонно

По дуге преходящих веков.


Мы когда-то вот также качались

И с качелей сойти не могли.

Облаков головами касались,

Улетая от грешной земли.


Но когда в небесах я витала,

Мой любимый из праха воскрес.

Серый пепел стряхнул и устало

Прошептал: "Опускайся с небес".


Я спустилась... Но как же обманчив

Оказался мой мир и его,

Где кивает китайский болванчик

В обе стороны Мира Сего.


День далёкий становится ярче,

Но не чувствую больше вину.

В тихом доме китайский болванчик

Улыбается вещему сну.


* * *


Мужчина помнит первую любовь,

А женщина - последнего мужчину.

Напрасно в жилах закипает кровь,

И чёлка прячет резкую морщину.


Но с кем мы встретимся потом в раю,

А может, на сто первом километре?

Я в пень осиновый топор врублю,

Чтоб память зазвенела после смерти!


* * *


А солнце было памятью о детстве,

Перетекало сквозь стволы деревьев -

Само воспоминанье о фонтанах,

О юности, о розах, о мужчине

С лицом немолодого фараона,

Стоявшего у моря на руках...

Он замирал, уткнувшись мне в плечо,

И так любил меня глазами, что ни разу

Так никогда и не поцеловал.

О, я не знала, что иные люди

Любить не в силах сердцем, и бесстрастный,

Всегда спокойный взгляд их выдаёт.

И вот тогда мне стало всё равно,

Кто будет будущим моим мужчиной,

И море навсегда решило всё:

Что никогда меня он не получит

И нелюбимых буду я любить.


* * *


Иван, играет ночь огнями,

И я тебе покорна.

Закрыли вязы нас ветвями,

Под нами - травы, корни.


Иван, сегодня мир колдует

Очами звёзд блестящих,

А с поля жаркий ветер дует

На частоколы чащи.


Иван, июль горит кострами

На день Иван-Купалы.

Мерцает темнота углями,

И губы наши алы.


Иван, заря взошла огнями,

А я уйду бескровной.

Пусть росы малыми дождями

Питают травы, корни.


* * *


Ты диск поставил: тенор Паваротти

О солнце пел, что долго не заходит

И может, не угаснет никогда.

Я вышла в ночь - переливался город

Гирляндами огней полупрозрачных,

У горизонта превращались в бисер

Верхушки уходящих фонарей.

Но диск луны сиял ещё так близко,

Что в этом сне хотелось затеряться,

Забыться, всеми быть забытой,

Смотреть на круг, что выстужен ветрами.

Блуждая, я дошла до поворота,

С луны стекало молоко на землю,

И разом светофор зажёг три цвета:

Всё те же - красный, жёлтый и зелёный

Мирами невозвратными мигали.


* * *


Не предашь, не обманешь, не бросишь!

Только плечи и волосы не?жа,

Небеса неожиданно спросишь:

Где же вы, мои ангелы, где же?


Я спасаюсь, спасаюсь, спасаюсь...

Но в глазах твоих демоны те же.

Я на круги своя возвращаюсь,

Где же вы, мои ангелы, где же?


Настигаешь, на травы бросаешь.

Звёздный всадник в небесном манеже

Покачнулся над нами... Не знаешь,

Где же вы, наши ангелы, где же.


* * *


Я видела, как плачут звери,

На всём скоку ломая кость.

И тот, кто в душу зверя верил,

Бил об колено злую трость.


Она по головам стучала,

Из рёбер выбивала дробь.

Стихи безудержной печали

Барьером прорезали лоб.


Безвыходность ломала тело,

Когда ночной явился гость.

И мглу грядущего задела

Творца раздробленная трость.


ДИОГЕН


Не обивал пороги века.

И днём светильник зажигал.

Во тьме духовной - Человека

Он словно истину искал.


Чужие обходил жилища,

Качая фонарём кричал.

Лишь тишина шипела хищно,

Мир погибающий молчал.


Мудрец, попал ты пальцем в небо -

Сказал, ударивший в кимвал,

Когда без чаши и без хлеба

Тот бренность палкой попирал.


Просил у статуй подаянья,

Не выпуская свет из рук,

Сжигал огнём позор изгнанья,

Из бочки сделав сферы люк.


Искал ли вправду человека

На берегах морских зеркал,

Опережая славу века...

Но человек не отвечал.


Фонарь, философом зажжённый,

Не угасал до наших дней.

"Ищите женщину", - влюбленный

Промолвил, следуя за ней.


Луна, как встарь, гасила свечи,

Поэт сгорал за целый свет,

Воскликнув: "Диоген, где встреча?!" -

Гром заглушил прямой ответ.


* * *


Б.Е.


Готов художник ко всему,

Куда идёт - не знает.

И только Богу одному

Всего себя вверяет.


Он не живёт, но им живут,

Ожесточённо жалят.

Минутной слабости ли ждут,

На краткий миг восславят.


Он мир обрушил на себя

И оттолкнул блаженства.

И не простит ему судьба

Его же совершенства.


ЧЁРНЫЙ КВАДРАТ


Квадрат Малевича - письмо.

Конверта непроглядно дно.

Логично или погранично...

Но вскрыть его нам не дано.

Нельзя читать чужие письма,

Хотя написано давно -

Зашифровал столь необычно,

Уставший мастер. Всё равно

Ему, что вовсе непривычно

Для всех скупое полотно,

И для кого-то прозаично.

В нём, как в отчаянье - черно.


Квадрат - решенье и статичность.

Как будто быстро сожжено,

Что было домом... Ставит личность

Геометричное пятно,

Как точку, с веком заодно.


* * *


Дым табачный плывёт

Тайной мыслью маркиза де Сада.

Словно скрытая боль,

Изнуряюще-сладостный гнёт.


К нам никто не придёт -

Говоришь, уходя. И не надо!

Зов далёких неволь

Нашу общую тень разорвёт.


Разожгу я костёр -

Позабудется дым сигаретный.

Тёмно-серый простор

От любви моей будет пылать.

Яро-красный огонь,

Пожирающий полог запретный,

Стал высокой стеной

Между мной и ушедшим стоять.


В МАСТЕРСКОЙ


Художник не брюнет -

Он просто чёрен.

(Бросаю креп-жоржет

На кресло у окна).

Он выжимает до конца

Из двух зрачковых зёрен

Чужую мглу души

И сумрачность лица.


Давно поставил он

На полку череп

Языческих времён -

Тот смотрит свысока,

Как мастера рука

Нетерпеливо чертит

Его немой оскал

И выемку виска.


Художник незлобив -

Он просто болен.

В мозгу засел мотив,

Звучащий, словно звон.

Белки бездонных глаз

Красны, он непритворен,

И в гениальность лаз

Вот-вот откроет он.


* * *


Тоскою картин Модильяни

Изогнут прекрасный овал.

Мы в битве страстей не устанем

Высокий выдерживать шквал.


И кто из двоих будет ранен -

Тот заново будет рождён.

О, как не любивший бездарен,

Но как разлюбивший силён!


Прощай, не тоскуй, Модильяни,

Воздушны в веках облака.

Земная любовь - поле брани

С жестоким ударом броска.


* * *


Вергилий стоял одиноко

И тени своей не бросал.

Он знал: в преисподней нет срока,

Зовущему в рай отказал.


Тень камня им брошена в воды,

Но вот и сошлись берега.

И вечного вечера своды

Багрянцем легли на луга.


Внимая пророческим песням,

Живые, смотрящие в высь,

Не знали, что в мире нездешнем

Суровые притчи сбылись.


ГИЛЬОТИНА


Боанапарту снилась голова,

Венчавшая кровавую корзину.

Меж остальных он узнавал едва

Тех, кто толкал его недавно в спину.


Вскочив в огне, скорей свечу зажёг,

Чтоб отогнать виденье эшафота.

В глазах пятно алело, как ожог

И подступала медленная рвота.


Портрет висел парадный на стене,

Где шею стиснул воротник мундира.

Уже не встречу смерти на войне -

Подумал он, взглянув на карту мира.


Когда толпа носила на руках,

Взгляд плыл над нею, охлаждённый взлётом.

И вот корзина видится впотьмах,

Подставленная пьяным санкюлотом.


* * *


В Рубикон шагнула,

Будто в океан.

Ветра свист - что пуля,

Срез волны - как шрам.


Та волна с закруткой -

Синий гнев небес.

Господи, мне жутко.

Господи, ты здесь?


* * *


Какого проку

Идти к пророку,

Пытать звезду?

К чему бы знать мне

С какого боку

Я упаду?


Ждать поцелуя,

Петь "Аллилуйя",

И вопрошать:

Зачем стыжусь я

На Божью Матерь

Глаза поднять?


* * *


Любовью надышался всласть,

А я беснуюсь.

Он надо мной имеет власть,

Смеётся, щурясь.


Когда придёт огня напасть -

Не страшен холод.

Зачем я для него лишь страсть

И вечный голод?


Ударил ливень по стеклу,

И всё померкло.

Измаявшись в пустом углу,

Полезла в пекло.


Всё, что хотел сказать мне дождь,

Писалось слитно.

Не только осень впала в дрожь -

Я беззащитна.


* * *


Времени чёрные пятна

Зеркало съели за век.

Мучил его многократно

Жгучим зрачком человек.


В раме струится по краю

Танец причудливых тел.

Я никогда не узнаю

Кто в эти воды смотрел.


Только двойник мой с укором

Тут же встаёт из глубин.

Зеркалу стать приговором,

Что для любого - един.


* * *


Ю.К.


На дне твоей ладони

Лежит судьба моя.

Никто её не тронет

Пока она твоя.


И Тёмный Перевозчик

Почти не различим.

В предсмертный час полночный,

Ты стал совсем ничьим.


* * *


Идёт через поле слепец,

Согнувшись под тяжестью сердца.

Измученный долей вконец,

Он ловит следы земледельца.


Колеблется рваная мгла.

Юдоли земной не внимая,

Лишь птица поднимет крыла,

Как весть о возможности рая.


Мелькнёт серебро из-за туч

И полною выйдет луною.

Завидев таинственный луч,

Провидец пройдёт стороною.


Его окликают: "Отец,

Ужель небеса нас отвергнут?"

Молчит отрешённо мудрец -

Молчанье нельзя опровергнуть.


"Не хлебом единым... Бог весть!.." -

Проносится в мыслях у старца.

Но "Хлеб наш насущный даждь...днесь"-

Мольба укрепит землепашца.


* * *


Вошла печаль - вечерний посетитель,

Застала мрачного поэта у окна.

Он на неё взглянул, как небожитель,

И упрекнул, мол, вечно ты одна.


Но тот, кто высоко парит, нетленен,

Совсем не торжествует оттого,

Что каждый миг - до века неизменно -

Желанно брошен на алтарь его.


* * *


Меня позвали города другие

Далёкими, холодными огнями.

В любое время года в них дано мне

Среди туманов чувствовать весну.

А в детстве убегали мы ватагой

Считать вагоны поездов товарных,

Их грохот грубый, долгий и надсадный

О бесконечной жизни говорил.

Вдоль полотна угрюмые бараки

Тянулись, словно сонные составы,

Сошедшие давно с усталых рельсов,

И нам в обветренные лица

Горячий горький дым летел с откоса,

(А вдруг мы умираем навсегда?!),

Но шли столбы высоковольтных линий

Над этими глубинами глухими

И мне казалось: на плечах гигантов

Глазища щурят чёрные коты.


Старьёвщик приезжал на колымаге,

Чтоб на тряпьё выменивать игрушки,

Средь мишуры всегда я выбирала

Искрящиеся синие шары.

И всё ворчала мама: "Кем ты станешь?"

"Женою космонавта" - отвечала,

Уже тогда догадываясь смутно,

Что спутника не суждено найти.

Мужчины любят девочек послушных,

Не тех, что с насыпи готовы мчаться,

Сейчас бы я сказала : "Мама, мама,

Мне снова не хватает крутизны".

Ведь голый стук колёс не прекращался.

И вот позвали города другие,

Счета мне предъявляя за прозренье.

Но никогда считать я не умела,

Ну разве что вагоны поездов.


* * *


Устало звёздный Волопас

Глядит на землю.

Господь всё сделает за нас,

Молитвам внемля.


На небе счастья - про запас,

Про все забавы.

Всевышний сделает за нас

Всё. Вплоть до славы.


* * *


Я ангелов среди людей встречала -

Прекрасных, тихих, полных совершенства,

Открытых миру и ещё любила

Я токаря высокого разряда,

Что в молодость мою вошёл, как сталь.

Он умер скоро, даже сталь не вечна,

И вот поэт, не любящий железа,

О беспредметном мрачно говорит...

Ночами снится токарь, вдаль ушедший.

Он утешает: "Жизнь надёжней счастья.

Ты даже не заметила весны".


* * *


На тебя сабли-зубы наточены

В ожидании новых утех.

И когда ты курил на обочине,

Я любила тебя больше всех.


И на сердце останутся рытвины -

Отголоски былого добра.

Мною рёбра твои пересчитаны,

Одного не коснусь лишь ребра.


* * *


В поле вешаться пошла.

В поле пе?тлю не нашла.

В чёрном поле - только воля,

Широко гуляет горе.

Горе-горечь, не бичуй,

Сладок ветра поцелуй.

Но и ветру ты не верь,

В землю всем открыта дверь.

С лихом шалым не шути,

Поле предков на пути.


* * *


День серый - волк среди волков

Глядит голодными глазами,

Как в небе груды облаков

Пасутся тучными стадами.

И я тепло своё влачу

Морозу жадному навстречу.

Затеплю вечером свечу

И предсказание отмечу.

Луна - что камень меловой

В тисках у туч, в плену метели.

Свет искажённый, неживой

Не долетает до постели.

Легла, молиться не смогла

И в смутный потолок глядела,

Но чудо затаила мгла

И недосказанностью грела.

Мне представлялось, что ветра

Бьют в лампы фонарей, как в бубны

И что все ангелы с утра

День протрубят благой и судный.

Вниз по спине годов излёт

Скользит пронзительный и колкий,

А шорох тишину грызёт,

Как печень молодого волка.

Волк - демон и ночная тьма,

Виденье о кончине мира.

Но я охотница сама

На зверя крупного. В четыре

Ствол дерева рассёк луну,

Окно почти заиндевело.

В день Анны, встав на крутизну,

Вся стая в небо заревела.

Зверьё нередко в декабре

Заходит в непроглядный город,

И вот в предутренней поре

Их зов мне слышится сквозь холод.

Сорвалось время - пёс цепной

Вослед бессонному кошмару

И чудится, что волк степной

Бежит и рыщет по бульвару.

И хищный блеск в его глазах

Сродни коварному прищуру.

Ещё один прыжок впотьмах -

И лютый сбросит злую шкуру.

Пусть месяца желтеет злак, -

Бессильна я перед наветом.

Но знаю - самый страшный мрак

Лежит как раз перед рассветом.


* * *


Заужена кровать. Лежу пластом.

Ушла любовь, а с ней печаль и злоба.

Сосед с утра стучит над потолком,

Как будто забивает крышку гроба.


Лицо разлуки - целая страна,

Где долгие не сходятся дороги.

По краю до конца пройду одна,

И лишь у Бога попрошу подмоги.


* * *


Мой дед, прошедший три войны,

Учил врагов не помнить.

Бредёт за мною тень вины,

Чтоб дни печалей полнить.


В усталый вечер четверга

Я от друзей узнала

О смерти давнего врага

И глухо застонала.


Он - западня судьбы моей

И ненависть без края,

Любовь до синевы ногтей...

Но выведет кривая.


Я вырвусь за пределы дня

И безоглядность ночи.

Мой враг всегда любил меня

В отличие от прочих.


* * *


Закачалась я колосом,

Ты коло?ссом прошёл.

То ли я тебя бросила,

То ль другую нашёл.


Громыхнула телега,

Словно гром среди дня.

И подобье ковчега

Подхватило меня.


Воды властвуют ивами,

Ветер рвёт облака.

Одурманил наивами,

Обыграл в дурака.


ТАРУССКАЯ ОСЕНЬ


Ещё не всё окрасил сумрак синий.

И фонаря пятак блестит, как золотой.

На осень нападает ветер зимний,

Безумствуя над хрупкой наготой.


Холодный воздух быстро опьяняет,

И первый снег я трогаю рукой.

Сегодня звёзды высь не зажигает,

Уходит день, оплаканный рекой.


Я верю, что в конце пребудет Слово.

Глубокий свет сольётся с сизой мглой.

Но неизбежное принять готова,

Незримый ангел близок за спиной.


* * *


Багряный лист упал на воды.

С болот поплыл тягучий дым.

А ком земли - ядро природы,

Застыл над берегом пустым.


Он своего дождётся часа -

В провал скатиться и застыть.

И в пору яблочного спаса

По чёрной крышке гроба бить.


Лишь только сумерки сгустятся -

Сиреневый прольётся свет...

Как мне хотелось оторваться

Листком от прошумевших лет.


Пусть ветер водит хороводы,

Летит за облаком цветным.

Мой лист увял в земной породе,

Краснеющей над рвом крутым.


* * *


Пламя в печи на меня ворчит,

Всполохом носится.

За огородами кто-то кричит,

Поезд проносится...

Искры огня посылает во тьму

Ночька-пророчица.

А мужику не сидится в дому -

Волюшки хочется.

Лучше собаку пойду отвяжу -

Сторожевую.

Снова в трюмо на себя погляжу,

Как на живую.

Тень промелькнула на голой стене -

В угол не прячется.

Но "на войне, как на войне" -

Не плачется.


* * *


Не хочу - но жестоко меняюсь,

Изогнувшись калёным прутом.

Но притом ни к кому не склоняюсь,

Оставляя любовь на потом.


О былом горевать я не буду.

Лишь припомню: темнело окрест.

Горячо целовала Иуду

И нательный серебряный крест.


Я иду вдоль глухого забора,

И хлещу хворостиной листву,

С нарастающей силой задора,

И любому дивясь существу.


Кто взлетит над внезапной преградой,

Кто протащит судьбу на себе.

Эти слёзы с горошину града,

Крепко сжатые руки в мольбе.


* * *


Скорый поезд прорвал темноту.

Одинокий сошёл человек...

Поезд снова завёл: "Та - та - ту ..." -

Он заездил пластинку за век.


И, сжигая свою маяту,

Человек закурил у моста.

Стук твердил, что он выбрал не ту,

А вот та была - Та ( та - та - та )...


Высветляя в потёмках мечту,

Пролетает шальная звезда.

Скорый поезд свистит в глухоту

И его обгоняет судьба.


* * *


Положила голову на стол,

Как на плахе повернула шею.

День отполирован, тих и гол.

Даже плакать ни о чём не смею.


Но лицо обращено к окну.

Мирные деревья неподвижны.

Уношусь в густую тишину,

Из груди стенания не выжму.


Вижу, как уходит человек...

Так уйдут когда-нибудь невзгоды.

Супостат, заевший бабий век,

Пошатнётся от моей свободы.


* * *


В кругу других надменных лиц

Ты был преступно недоступен.

И я подальше от столиц

Летала доброй ведьмой в ступе.


И в сумерках скупого дня

Кого-то в окнах окликала.

Такие же, как ты и я,

Там совпадали, как лекала.


И долго в ступе я толкла

Словесных мук живую воду.

Но из толчёного стекла

Ты сотворил свою породу.


* * *


Ничто не утоляет жажды,

Но всё влечёт в водоворот.

Летит над домом змей бумажный,

Шагает по бордюру кот.


Он знает всё об этой жизни

И потому невозмутим.

Сосед сворачивает бизнес

И пьёт по вечерам глухим.


А я иду по вертикали -

Вот-вот судьба с неё сорвёт...

Зеваки дружно закивали,

Меня прочтя наоборот.


* * *


Солнце - открытая рана,

Зарево долгого дня.

Солнце заходит так рано,

Так далеко от меня.


Камень, изрытый веками,

Крепко сжимает земля.

Ёлки взмахнут рукавами -

Тени падут на поля.


Ветры врываются рьяно,

Злобно свистя и браня.

Солнце заходит так рано,

Так далеко от меня.


ЧУЖОЙ


В пекло лезет из-за денег

Напрямую.

Но меня он не заденет -

Я зимую.

Оставляет ли под вечер

Жёнку злую -

Отвернусь и не замечу,

Я зимую.

Что имею - отвергаю,

Не милую.

Я берлогу мира знаю,

Я зимую.


* * *


Гололёд, мой гололёд,

Гололедица.

Что ж за мной он не идёт -

Может, ленится?


Ах, зима, моя зима,

Сорокоградусна,

Буду я, как ты бела -

Жизнерадостна.


Я дружка не завела -

Одинокая.

Ну понятно, коль была б

Кривобокая.


Вроде духом не слаба -

Не пропащая.

Двум мужьям верна была,

Не гулящая.


Посмотри, какая я

Непритворная.

В гололёд иду одна.

Непокорная!


* * *


Я уходила от мужей,

Что неразумно.

Теперь метателя ножей

Люблю безумно.


Я не искала богача

Из Сан-Франциско,

Нашла литого циркача -

Он весь из риска.


И целит прямо в сердце мне

Так хладнокровно,

Что от волненья, как в огне

Дышу неровно.


Я добровольная мишень,

Цветок без воли.

И говорю ему: "Мишель,

Убей без боли".


* * *

Ночь откинула завесу.

Чёрен лаз, как глаз Петра.

В тёмном лесе нынче бесы -

Говорили егеря.


Месяц им казался агнцем,

Что в морозы лил тепло.

По утрам костлявым пальцем

Кто-то дробно бил в стекло.


Путник сонными очами

К мутным окнам приникал.

Всё носило цвет печали,

Но и в этом был накал.


Сила выше человечьей

Обделённых берегла.

Отражаясь, рухнул Млечный

Путь в кисельны берега.


Полумесяц постояльцем

Светел вольтовой дугой.

Кто вернувшимся скитальцем

Возвратясь, стучит к другой?


Дух в материи сокрытый

Поднимаясь, закипал.

Из земли восстал убитый,

Сверил время и пропал.


ВОЖАК


Клеймён и забыт.

Сбита серая холка.

Но чувствую волка,

Я чувствую волка.


Он бок разрезает

Оленю и тёлке,

Он к трассе не выйдет.

Но чувствую волка!


Идти не могу,

И собака боится.

От лютого холода

Месяц двоится.


У друга ружьё

И крутая наколка.

Но страстно я чувствую

Нового волка!


* * *


Под утро мир перевернулся,

Не с той ноги, наверно, встал.

Хоть вечность с зеркалом целуйся,

С улыбки не сойдёт оскал.


За мною сна привстал уродец

И целый день не отставал.

Приснилось: пересох колодец -

От жажды грешников устал.


И воды мельниц, схлынув мимо,

Исчезли в руслах старых рек.

Прошла гроза, как гибель Рима,

Как вечный недочеловек.


Волна выбрасывала тину

На захлебнувшийся песок.

И мы глядели миру в спину,

Пока звезду рождал Восток.


* * *


Прачки не прячутся

За развешенное бельё.

Прачкам не плачется -

Всё водой утекло.


Ветром разгладится

Полотно-крыло.

Парусом кажется,

Бьёт белым-бело.

Ломит кости... Но

Там, где просто -

Там и ангелов до ста.


* * *


Каменеют поля

И в снегу их края.

Я иду запоздало домой.

Ты не смерть ли моя -

Эта тень у плетня,

Этот голос знакомый, грудной?


Жизнь текла без меня,

От любви заслоня,

В дождь камней от кометы взрывной.

Ты не смерть ли моя -

Быстрый свист кистеня,

Что блеснул над моей головой?


Или просто колючая юность твоя

Поквитается счастьем со мной.


* * *


Вместо люльки я ночами

Пустоту качаю.

Ветер лишь кричит и плачет,

А о чём - не знаю.


В сад окошко приоткрою -

Не найти покою.

Мирозданье точку ставит

Северной звездою.


Чтобы не спугнуть удачу,

Я совсем не плачу,

Что сложилось в этой жизни

Так, а не иначе.


Говорили прежде люди

Было и пребудет.

Но никто уже под утро

Плачем не разбудит.


Не качай пустую люльку -

Предостерегали.

Чёрный ветер стонет гулко,

Люди не солгали.


Мне ль молить о доле лучшей?

Сколь себя ни мучай -

И в судьбу поверить трудно

И в незрячий случай.


Я б дитя в себе носила,

Мне б хватило силы.

Но стихов влечёт стихия,

Властно тянет жилы.


Чем ещё бы оправдаться?

Чем ещё поклясться?

Осень плакальщицей воет,

Хочет в дом прокрасться.


* * *


Больше нечем дышать,

Ночь задёрнула шторы.

Будет в муках лежать

Город - ящик Пандоры.


С губ уже не слетит

Утешенье молитвы.

Знаю: город не спит

И готовится к битве.


Замерла гонка дня

Резким сжатьем пружины.

Так молчит западня,

Так уходят мужчины.


Я смотрю в пустоту,

Словно в зримую точку.

В спинку стула врасту,

Как в любимую строчку.


Не ложусь до зари,

Не считаю до ста я,

Что б навек изнутри

Страха вырвалась стая.


* * *


Сады. Зелёный омут света

В закатный перешёл огонь.

Вместилось озеро и лето

В земли глубокую ладонь.


И безымянные заливы

Недосягаемых миров

Приснились мне под тенью сливы

Мечтой суровых островов.


* * *


Ночь глубока,

Прозрачна и нежна.

Всего лица

Луна не открывала.

Легко откинув

Покрывало,

Себе самой

Была я не нужна.

И всё плыла

В пугающей тиши,

И страх дрожал

На краешке души.

А над землёй

Колючая звезда

Дразнила тьму

Бесстрастностью своею.

Сквозь призму слёз

Казалась мне она

Подобной голубому скарабею.

Как безответна

Эта ночь без сна.

Душа моя

Покорно в ней тонула.

Ночь доказала,

Что она сильна,

Когда я в глубину её шагнула.


* * *


Я тебя не ожидаю -

Выживаю.

И крестом прилежно розу

Вышиваю.

Тайно грёзы на удачу

В розу прячу.

И слезу не выжимаю -

Просто плачу.


ВЕТРЫ


Стонут спутники дороги,

Путешественники жизни.

Край подола бьют об ноги,

Рвут платок мой в укоризне.


То внезапно, словно счастье,

Пролетят над головою,

Лист осеннего ненастья

Исчезает под ногою.


Дождь дрожащий, что лепечешь?

Спят зарёванные реки.

Ветры сходятся на вече,

Не оставят нас вовеки.


РОЗА ПОЭТА


Роза поэта

Стрелою задета.

Даже роса

Тёмно-красного цвета.


Розой зардеться

От струн песнопевца.

Этот цветок

Носят в логове сердца.


Роза поэта

В петлицу продета -

Каждому дар,

Во все стороны света.


Не отцветает

За долгие лета,

Не осыпается

В холод рассвета.


* * *

Туча ныряет в небесной волне

Гребнем акулы.

Страсть, что казалось, приходит извне,

Сводит мне скулы.


Рама окна распинает меня

Вечною раной.

Милый проносится бурей, браня,

В сумрак багряный.


И пробивает упрямой рукой

Ревности стену.

Разве искал он со мною покой,

Чуя измену?


* * *


Я танцевала от печи,

Не избавляясь от печали.

Луны обманные лучи

В окне препятствий не встречали.


Деревьев дивная свирель

Ни на минуту не смолкала.

Земли качалась колыбель...

Я млечность вечности алкала.


Пришло слепое забытьё

Просить у памяти поблажки:

Искала сердце я твоё

Под волнами сухой тельняшки.


* * *


Москва затравлена февральскими ветрами,

И взгляд прохожего в озноб приводит.

Он словно говорит мне, что у женщин

Нет на земле ни дружбы, ни любви.

Я в каждом городе искала счастье.

Там пахло снегом, сеном, апельсином.

Там привкус одиночества другим был

И не пугала будущая старость.

Я изучала город незнакомый:

Вот белый монастырь грозит покоем,

А девушка в окне тихонько вяжет

И до конца распутает клубок.


* * *


Твоя испанская бородка

К лицу такому подлецу.

Запрятана косоворотка,

Принадлежавшая отцу.


Мной выбран вид самоубийства -

Стихи писать до немоты.

С людьми расторгнуто единство,

Но кто-то ждёт вне темноты.


Не утихает посвист ветра,

И скоро перейдёт на гул.

И шляпу ласкового фетра

Я натяну до самых скул.


Твоя испанская бородка

К лицу тебе, как подлецу.

Не надо жизни мне короткой,

Коль время движется к концу.


* * *


Не опускаю веки,

Не помню больше зла.

Отныне и навеки

Не отвожу глаза.


Входи, почти забыла

Любимое лицо.

Страданье источило

Дарёное кольцо.


Вставай, как прежде рядом,

Но руку не лови.

Не обжигаю взглядом,

Впредь - без огня живи.


* * *


Заросший пруд делил деревню.

Милей душе он, чем река.

А частый дождь целует землю,

Как редкий гость издалека.


Удары капель по ладоням,

Косые струи по лицу,

Ручьи, бегущие по склонам,

Следы, ведущие к отцу...


Дожди, пришедшие из детства -

Былинная, святая рать.

Ваш ропот мне сжимает сердце,

И возвращает благодать.


* * *


Н.С.Полетаевой


Я задыхаюсь от любви,

Прижав к груди мой школьный глобус.

А в нём беды, как синь-воды,

Я пью её, теряя голос.


А захочу - и раскручу,

Остановлю в одно мгновенье.

С земного шара полечу,

Став невредимой к удивленью.


Береговая полоса

Мне кажется дорогой к Богу.

Бежит накатом синь-краса

К непостижимому порогу.


Ещё не поздно испытать

Себя в любви, борьбе и неге.

И к небу руки простирать,

Как победительница в беге.


* * *


У каждого колодца

Есть потаённость дна.

Мост коромыслом гнётся,

Под ним вода темна.


За радугою глаза

Скрыт замысел ума.

Зрачок, как ночь Шираза,

В нём округлилась мгла.


О, глубина колодца!

Ей никого не жаль.

В испуге к срубу жмётся

Колодезный журавль.


За пасмурной грядою

Короткий луч погас.

Тяжёлую волною

Накрыло время нас.


* * *


Я стою на площади

В самой сердцевине.

Сохрани, о, Господи,

Присно и отныне.


В мокрые булыжники

Бьют прожектора.

Были чернокнижники

Здесь ещё вчера.


Вот и место лобное,

Пятачок земли,

Богу неугодное

Власти берегли.


Старый сад и сполохи

Вечного огня.

Здесь следы и шорохи

Живших до меня.


Тишь застывшей вечности,

Общая беда.

В синей бесконечности

Новая звезда.


171