# Храм Ничто

Вадим Валентинович Филатов

Русский нигилизм в поэзии Серебряного века

Наступает 20 столетие. На смену Золотому веку русской литературы приходит Серебряный. Это апогей литературы русского нигилизма. Её основными темами становятся декаданс и предчувствие всеобщего уничтожения.


Если в русской классике второй половины 19 столетия существовали, по большому счету, два течения: реалисты, наглядно демонстрировавшие ничтожность окружающей жизни, и сторонники "искусства для искусства", пытавшиеся ухватить и запечатлеть пустоту в её чистом виде, то литература и, особенно, поэзия Серебряного века изобилует разнообразием школ. Все они представляют собой различные пути к одному храму - храму Ничто.


1) СИМВОЛИСТЫ


Их поэзия является, преимущественно, выражением пессимизма и отчаяния. Взять, к примеру, знаменитое стихотворение АЛЕКСАНДРА БЛОКА с его классической картиной безысходности ("Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. Бессмысленный и тусклый свет..."). Пустоту символисты стремятся отразить через загадочность, недосказанность и, собственно, через символы. В то же время, Блок нередко говорит о ней прямо:


Есть немота - то гул набата

Заставил заградить уста.

В сердцах, восторженных когда-то,

Есть роковая пустота.


Вот ещё:


Я здесь в конце, исполненный прозренья.

Я перешёл граничную черту.

Я только жду условного виденья,

Чтоб отлететь в иную пустоту.


ФЁДОР СОЛЛОГУБ. Этот поэт-символист более известен, как автор романа "Мелкий бес", в котором показал душу психа Передонова на фоне целого городка ничтожных людишек, а также персонифицировал Ничто в образе Недотыкомки. В стихотворениях Соллогуб, подобно своему alter ego Передонову, постоянно выражает ужас и беспомощность перед мощью Ничто:


... Не поможет, знаю, никто,

Да и чем и как же помочь?

Предо мной темнеет ничто,

Ужасает мрачная ночь.


ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ. Ещё один символист, прямо провозгласивший себя прожженным нигилистом и ниспровергателем банальных псевдоценностей. Его стихотворение так и называется:


НИЧТО


Я не из тех, которым любы

Одни лишь глазки, щечки, губы,

И не из тех я, чья мечта -

Одной души лишь красота...

В речах про высшее начало

Одно лишь "не" порой звучало;

Вот так и я скажу в ответ

На все, что любо прочим: "Нет".


А что же Бальмонт, КОНСТАНТИН БАЛЬМОНТ? А - ничто! Но не просто ничто, а гимн Ничто, "ВЕЛИКОЕ НИЧТО"!


К старинным манускриптам в поздний час

Почувствовав обычное призванье,

Я рылся между свитков - и как раз

Чванг-Санга прочитал повествованье.

Там смутный кто-то,- я не знаю кто,-

Ронял слова печали и забвенья:

"Бесчувственно Великое Ничто,

В нем я и ты - мелькаем на мгновенье.

Проходит ночь - и в роще дышит свет,

Две птички, тесно сжавшись, спали рядом,

Но с блеском дня той дружбы больше нет,

И каждая летит к своим усладам.

За тьмою - жизнь, за холодом - апрель,

И снова темный холод ожиданья.

Я разобью певучую свирель.

Иду на Запад, умерли мечтанья.

Бесчувственно Великое Ничто,

Земля и небо - свод немого храма.

Я тихо сплю,- я тот же и никто,

Моя душа - воздушность фимиама".


2) АКМЕИСТЫ


Они формально как бы противостоят символистам, и выступают за предметность тематики и образов, за которыми, однако, скрывается все тот же старый добрый нигилизм. Возьмем, к примеру, творчество самого известного акмеиста, НИКОЛАЯ ГУМИЛЁВА и, пожалуй, наиболее мистическое и пронзительное его стихотворение - "Заблудившийся трамвай". Как заметил кто-то из критиков, этот трамвай "внеположен пространству и времени", и, следовательно, он движется в пустоте, поглощая по ходу и живых и мёртвых.


Понял теперь я: наша свобода

Только оттуда бьющий свет,

Люди и тени стоят у входа

В зоологический сад планет.


В целом, в творчестве Гумилева пустота абсолютна, её вечность контрастирует с бренностью иллюзорного мира:


И жарким сердцем веря чуду,

Поняв воздушный небосклон

В каких пределах я ни буду,

На все наброшу я свой сон.

Всегда живой, всегда могучий,

Влюбленный в чары красоты.

И вспыхнет радуга созвучий

Над царством вечной пустоты.


Гумилев, безусловно, одинок среди акмеистов. Они, по сравнению с ним, часто претенциозны и ничтожны. Взять хотя бы непомерно раздутую, в прямом и переносном смыслах, вдову Гумилёва АННУ АХМАТОВУ. На её глазах канула в небытие целая эпоха. И что же Ахматова? Вместо того, чтобы восславить небытие, сочинить ему вдохновенный гимн, она смехотворно пытается противопоставить небытию какую-то мифическую силу искусства. Результат предсказуем: где небытие и где Ахматова?


То же самое можно сказать и про Осипа нашего, МАНДЕЛЬШТАМА. Вначале этот поэт справедливо провозглашает пустоту фундаментальной онтологической категорией: "...Для меня в бублике ценна дырка. А как же с бубличным тестом? Бублик можно слопать, а дырка останется. Настоящий труд - это брюссельское кружево. В нем главное то, на чем держится узор: воздух, проколы, прогулы".


Неплохо написаны следующие строки Мандельштама:


Я вижу месяц бездыханный

И небо мертвенней холста;

Твой мир, болезненный и странный,

Я принимаю, пустота!


Но потом Мандельштам впал в ересь, заявив следующее: " Пустота и зияние - великолепный товар". А в конце жизни он уже совсем неуважительно высказывается о небытии: "чад небытия". Поскольку небытию нет до нас никакого дела, оно никак на этот эпитет не отреагировало. Но вот другие не потерпели и отправили кощунника вначале в лагерь, а потом и туда. В чад небытия.


3) ФУТУРИСТЫ


Это авангард нигилистической идеологии в русской литературе. По сути - наиболее последовательные нигилисты. Призывают к разрушению культурных стереотипов. Предлагают заменить людей машинами, которые уничтожат всю живую природу. А поскольку без людей машины заржавеют и рассыплются в труху, на Земле наступит царство Абсолютного Ничто!


МАЯКОВСКИЙ. Незаслуженно недооцененный в наши дни футурист и воинствующий нигилист. В юности эпатирует обывателей своей желтой кофтой, как бы намекая на буддизм и пустоту (шунью). Не случайно ведь писали о нем критики: "Пустота, сгущенная до размеров души, до плотности личности - вот Маяковский". (Впрочем, это относится ко всем людям). Характерно известное мистическое прозрение Маяковского о пустоте, из его стихотворения на смерть Есенина: "Вы ушли, как говорится, в мир в иной. Пустота... Летите, в звезды врезываясь..." После прихода к власти большевиков Маяковский становится пропагандистом их идей, поскольку надеется, что комиссары оперативно отправят Россию, а то и весь мир, в вожделенную пустоту. Убедившись, что этого не происходит, поэт жестоко разочаровался и отправился туда, вслед за Есениным, сам.


ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ. Он явно не от мира сего и, следовательно, уже при жизни пребывал в пустоте. Поэтому его стихи представляют собой невообразимый бред. Безусловно, он созерцал пустоту, но членораздельно поведать о ней не смог. Да это, наверно, и невозможно.


ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН. Мистический поэт, прозревший всеобщность пустоты. Молодчик! В своем гениальном стихотворении "В опустошенье" опустошил всё дотла! Воистину: нет ничего, кроме пустоты, и Игорь Северянин пророк её:


Я подхожу к окну: в опустошенье

Деревья, море, небо и поля.

Опустошённым кажется движенье

И проплывающего корабля.

Всё пустота. Такое положенье

Дано тебе, осенняя земля.

Я подхожу к душе своей, - и тоже

Там пусто всё: желанья и мечты!

Как это всё на юность не похоже,

И сам себя признать боишься ты!

Смыкаются уста и брови строже

В предчувствии смертельной пустоты.


4) ИМАЖИНИСТЫ


показывают пустоту через метафору (образ, основанный на употреблении слов в переносном значении), с помощью которой эпатируют читающую публику. Они убеждены в том, что раз ничего нет, то все позволено. Например, пьянствовать и хулиганить.


СЕРГЕЙ ЕСЕНИН. Этот поистине великий поэт прекрасно видел, что прежний деревенский быт уходит в небытие. И поспешил за ним (или ему помогли поспешить), оставив нам гениальные строки:


Слушай, поганое сердце,

Сердце собачье мое.

Я на тебя, как на вора,

Спрятал в руках лезвие.

Рано ли, поздно всажу я

В ребра холодную сталь.

Нет, не могу я стремиться

В вечную сгнившую даль.

Пусть поглупее болтают,

Что их загрызла мечта;

Если и есть что на свете -

Это одна пустота.


5) ДРУГИЕ ПОЭТЫ


МАРИНА ЦВЕТАЕВА. Справедливо заметила, что женская "красота - это пустота". "За царем - цари, за нищим - нищие, за мной - пустота...". Когда стала стареть, внезапно заявила, что "небытие это условность". В итоге решила проверить это на собственном опыте.


БОРИС ПАСТЕРНАК. В годы застоя еврейский автор и исполнитель одесских частушек Костя Беляев сложил о нем такую вот эпитафию:


Пастернак и сельдерей -

Что ни овощ, то еврей.


В юности Пастернак примыкает к футуристам и, тем не менее, о небытии он пишет до обидного мало:


Ночная даль теперь казалась краем

Уничтоженья и небытия.

Простор вселенной был необитаем...


Однако, в глубинах души Пастернак постоянно её, пустоту, лелеет. Возможно, как испанский гуманист Мигель де Унамуно, он убежден в том, что ничто познаётся безмолвием. Тайная жизнь души поэта не остаётся незамеченной бдительными советскими гражданами. Так, ленинградский пенсионер В. Симонов так прокомментировал присуждение Пастернаку Нобелевской премии: "- Как смеет Пастернак обливать грязью все, что завоевано кровью и трудом миллионов людей?! Как смеет эта озлобленная шавка лаять на святое святых советского народа?! Он даже не господин Пастернак, а просто так... пустота и мрак". И эти слова простого труженика дорогого стоят.


6) НИЧЕВОКИ


Эта литературная группа возникла в 1920-м году и, несомненно, представляет собой вершину не только поэзии Серебряного века, но и всей русской литературы вообще. Ничевоками были С. Садиков, Рюрик Рок, Аэций Сранов, Мовсес Агабабов и другие. Известно, что на поэтическом вечере в Политехническом музее ничевоки резонно советуют Маяковскому сделаться чистильщиком обуви. А в своем знаменитом манифесте они заявляют следующее: "Итак, истоки всего - из Ничего. Отсюда: в поэзии Ничего Нет; только - Ничевоки. Жизнь идет к осуществлению наших лозунгов: Ничего не пишите! Ничего не читайте! Ничего не говорите! Ничего не печатайте!"


Конгениально! Поистине, лучше ничевоков ничего не скажешь!


Не дрогнет бровь и губы стынут строго.

Круги черчу.

И все ясней в пространствах крышка гроба

большою птицей реет чуть. (Рюрик Рок).