# Король Небытия

Вадим Валентинович Филатов

Фернандо Пессоа

Я никто. И никем не хочу быть. Но зато я вобрал в себя все грёзы этого мира, - говорит сам себе мистик, и привычно уходит в изменённое сознание. Благо, человечество, вновь и вновь убеждаясь, что жизнь никуда не годится и ничего не стоит, наработало массу способов внутренней эмиграции, начиная от низменной философии и заканчивая сияющими вершинами бытового пьянства. Португальский поэт и мыслитель Фернандо Пессоа (1888 - 1935) был убежден, что самым приятным способом игнорирования жизни является литература:


Мне нет ни сути, ни пути,

Ни знания, ни бытия.

Мне только снится жизнь моя.


Как у многих гениев, внешняя, видимая жизнь Фернандо Пессоа, если воспользоваться роскошным эпитетом Чарльза Буковски, текла медленно и уныло, как говно по течению. Всю жизнь он прослужил в заурядной конторе и до самой смерти почти никто не узнал о событиях, происходивших в его внутреннем мире, где он долгие годы выстраивал свою, альтернативную действительность:


У нас у всех по две жизни:

Подлинная, о которой грезим в детстве

И продолжаем, словно в тумане, грезить взрослыми;

И фальшивая, где мы сосуществуем со всеми остальными,

Практичная и утилитарная, она в конце концов доводит нас до гроба.

В первой нет ни гроба, ни смерти,

Есть только детские картинки:

Большие разноцветные книги - их разглядывают, а не читают;

Большие многокрасочные страницы - их вспоминаешь позднее.

В этой жизни мы - это мы,

В этой жизни мы живем;

А в другой мы умираем, и в том её смысл.


Пессоа знаменит тем, что придумал множество гетеронимов, литературных персонажей, каждый из которых имеет свою биографию и глубоко индивидуальный литературный стиль. При этом они настолько не похожи друг на друга, что возникают подозрения в клиническом расщеплении личности, только речь идёт не о банальном раздвоении, а о разделении на десятки вполне независимых индивидов. В детстве я тоже сочинял литературные произведения от лица многочисленных придуманных персонажей, но Пессоа счастливо перенёс это увлечение во взрослую жизнь. Как писал Шукшин про героя своего рассказа "Сильные идут дальше": "Все мечтают, но другие - отмечтали и принялись устраивать свою жизнь... подручными, так скажем, средствами. Митька превратился в самого нелепого, безнадёжного мечтателя - великовозрастного. Жизнь лениво жевала его мечты, над Митькой смеялись, а он - с упорством неистребимым - мечтал. Только научился скрывать от людей свои мечты".


Чем ещё интересен Пессоа? В политике он был убеждённым сторонником действующей власти, которую в то время представлял диктатор Салазар, с его идеями возрождения имперского величия Португалии. Как поэт Пессоа получил известность лишь depois de sua morte. После этого филологи начали разбирать его рукописное наследие, хранившееся в беспорядке в большом сундуке. Первое полное издание сборника философских размышлений "Книга непокоя" (Livro do Desassossego) на языке оригинала вышло посмертно в 1982 году.


Читатели этой книги до сих пор нередко обвиняют автора в самом чёрном пессимизме, который буквально "расплющивает мозг". Сам Пессоа был убеждён, что пессимизм, а, точнее, реализм, выступает как показатель аристократизма интеллекта, поэтому в качестве демократического мироощущения он едва ли осуществим: "Те, кто оплакивают зло в мире, изолированы, они оплакивают лишь собственный мир. Чуждое этому человечество, оплакивая лишь необходимое и в течение как можно меньшего времени, - когда умирает ребенок, которого через несколько лет будут вспоминать только в дни рождения, когда теряют деньги и плачут, пока не получат другие и не приспособятся к их утрате, - продолжает всё переваривать и любить. Жизненная сила всё возмещает и оживляет. Мёртвые остаются в земле. Утраты остаются утратами".


В отличие от агрессивно - позитивного большинства, Пессоа ясно видит, что, построенный на коллективных иллюзиях, внешний мир на самом деле бесконечно пуст, и позиционирует себя как находящийся в пустоте центр всего. Он одержим манящей ностальгией по небытию, начиная от индивидуального "небытия до рождения" и заканчивая абсолютным небытием всего: "Внутри меня, словно хохочущий ад, но не демоны, в которых есть хоть что-то человеческое, - каркающее безумие мёртвой вселенной, кружащийся труп физического пространства, парящий на чёрном ветру конец всех миров, без формы, без времени, без Бога-творца, вращающаяся в кромешной тьме пустота, и только она, ничего более, и она есть всё... Надо мной довлеют миры застывшего насилия, пережитых приключений без движения. Мне опостылели несуществующие боги. Тусклое, немое, ничтожное - в вышине раскинулось небо мёртвого, несовершенного лета. Я смотрю на него как если бы его там не было. Я томим великой ностальгией по ничему".


Но как вернуться домой, в ничто? Самые банальные, лежащие на поверхности средства достижения этой благой цели общеизвестны. Их два - либо не родиться вовсе, либо, если фатально не повезло, то как можно скорее умереть. Однако первое уже произошло и никак от нас не зависело, то есть, в каждом конкретном случае фактически имело место более или менее непредумышленное изнасилование. Со вторым у Пессоа сложнее, поскольку главное содержание "Книги непокоя" состоит именно в поисках путей достижения внутреннего покоя. Однако обязательно ли для этого непременно сделаться покойником? И здесь автора осенило - а к чему стремиться в небытие, когда мы фактически никуда из него и не уходили? Ведь мы, все люди, по сути - никто, какой восторг! И при чём тогда, спрашивается, пессимизм?


"Внутри моего "я" сверкнула молния, и я вдруг осознал, что я - никто. Абсолютно никто. Когда всё на мгновение озарилось ярким светом, там, где я ожидал увидеть город, лежала голая пустыня. И при этом зловещем свете, показавшем мне, кто я в действительности, не было видно неба. Меня словно лишили возможности быть еще до сотворения мира. Я - предместье несуществующего города, пространный комментарий к ненаписанной книге. Я не умею чувствовать, не умею мыслить, не умею хотеть. Я никто, никто!"


Итоги своих философских поисков Фернандо Пессоа выразил в замечательном стихотворении "Король Небытия":


Хочу заснуть. Зову ли смерть со стоном,

И какова она?

Пусть будет жизнь хоть верой, хоть законом,

Она мне не страшна.

Хочу лугам оставить отдалённым

Свою земную суть,

Безмолвным беспредельностям зелёным

Любовь мою вернуть.

Хочу я жизнь создать в воображенье,

Похожую на бред,

И промотать ее без сожаленья

В мечтах, где боли нет.

Хочу я все разрушить во вселенной

И, подводя итог,

Разрозненное сочленить мгновенно

С тем, что являет рок.

Хочу я быть в грядущем коронован,

Король Небытия,

Где мой неколебимый трон основан,

Где скипетр - жизнь моя.