# В. Шекспир. Много шума из ничего. Акт 4

Александр Владимирович Флоря

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

Сцена 1.

Церковь.

Входят

ДОН ПЕДРО, ДОН ГУАН, ЛЕОНАТО,

МОНАХ (ОТЕЦ ФРАНЧЕСКО),

КЛАВДИО, БЕНЕДИКТ, ГЕРО, БЕАТРИЧЕ

и другие.

ЛЕОНАТО

Отец Франческо, давайте ускорим церемониал. Венчайте молодых, а наставить всегда успеете.

МОНАХ (Клавдио)

Имеете ли вы намерение связать себя брачными узами с этой девицей?

КЛАВДИО

Нет.

ЛЕОНАТО

А, он хочет сказать, что это вы свяжете их брачными узами. А он имеет намерение быть связанным.

МОНАХ (Геро)

А вы, синьора, имеете намерение... быть связанной брачными узами с графом?

ГЕРО

О, да!

МОНАХ

Если кому-либо известны тайные препятствия к заключению этого союза, то ради спасения вашей души откройте их сейчас.

КЛАВДИО

Известны ли они вам, Геро?

ГЕРО

Нет, мой господин.

МОНАХ

А вам, граф?

ЛЕОНАТО

Смею думать, нет!

КЛАВДИО

Чего только люди не смеют думать по незнанию! Чего только не делают по неведению! Смешно, право!

БЕНЕДИКТ

Как называются эти восклицания? Ироничеcкими? Если вам смешно, можно просто посмеяться.

КЛАВДИО

Постойте, отче! Вы, отец, ответьте:

Свободно ли, и с чистою душой,

И без стесненья вы передаете

Мне в жены вашу девственную дочь?

ЛЕОНАТО

Да, сын мой, безо всякого стесненья,

Как сам ее воспринял от небес.

КЛАВДИО

Да, вы меня изрядно одарили!

Чем мне вас равноценным отдарить?

ДОН ПЕДРО

Ничем. Вот разве самоё девицу

Вернуть отцу - а более ничем.

КЛАВДИО

Высокий принц, вы символ благородства.

Быть благодарным я учусь у вас.

Благодарю покорно, Леонато.

Назад возьмите этот апельсин -

Гнилые фрукты не сбывают другу.

Она могла бы олицетворять

Собою Добродетель. Полюбуйтесь,

Как девственно краснеет без стыда!

Вот изощреннейшее лицедейство!

Как тонко гримируется порок

Кармином подлинного целомудрья!

Ведь эта краска - первый знак того,

Что перед вами робкая невинность

(И кто из вас не поклянется в том?),

Когда на самом деле эта алость -

От полыханья бешеных страстей,

Изведанных в развратнейшей постели.

ЛЕОНАТО

В развратнейшей постели? Что, синьор,

Сия абракадабра означает?

КЛАВДИО

Что я на этой мрази не женюсь,

Узнавши, какова она в постели

Развратнейшей.

ЛЕОНАТО

Когда ж вы, милый граф,

Успели одолеть сопротивленье

Наивной юной девственности?

КЛАВДИО

Я?!!

Вы вправду полагаете, несчастный,

Что если это грех, то небольшой?

Что ваше целомудренное чадо

Мне отдалось как мужу своему -

Ну, разве что немного раньше срока?

Нет, Леонато, сей ужасен грех!

Я Геро обладал как брат - сестрою.

Не позволял себе игривых слов

И даже просто не играл словами.

ГЕРО

А я играла разве?

КЛАВДИО

Черт! Не ты ль

Играла тут небесную Диану

И нерасцветший девственный бутон?

Но как ты сладострастно распустилась

Срамней Венеры в ярости страстей

И исступлённее тигрицы в течке!

ГЕРО

Что с вами, граф? Вы стали говорить

Такими непонятными словами...

КЛАВДИО

А вы-то что молчите, честный принц?

ДОН ПЕДРО

Что тут сказать? Что я уже не честен,

Поскольку другу чуть не навязал

Особу общего употребленья?

ЛЕОНАТО

Что слышу? Это всё - кошмарный сон?

ДОН ГУАН

Отнюдь не сон, хотя кошмар - бесспорно.

БЕНЕДИКТ

На свадьбу не похоже!

ГЕРО

Боже мой!

КЛАВДИО

Скажите, я ли это в самом деле?

А это принц? А это брат его?

А это вашей дочери обличье?

И точно ли мои глаза - мои?

ЛЕОНАТО

Да, ваши. И не лгут они. Однако

Что следует из этого, синьор?

КЛАВДИО

Один вопрос. А вы отцовской властью

Велите ей правдиво отвечать.

ЛЕОНАТО

Дочь, я велю тебе разоблачиться.

ГЕРО

За что вы все глумитесь надо мной?

КЛАВДИО

Как вас зовут?

ГЕРО

Что это - катехизис?

КЛАВДИО

Я знать желаю, именем каким

Честить тебя, порочное созданье.

Скажи сама - его я перейму.

С кем ты вошла в сношенье этой ночью

Через окно? Ты дева? Так ответь!

ГЕРО

Клянусь, через окно я не входила!

ДОН ПЕДРО

Так, значит, и не девственница ты!

Клянусь свою честью, Леонато,

Мне жаль, но в эту полночь мы втроем:

Я, дон Гуан и Клавдьо пострадавший -

Видали, хоть не верили глазам,

Как ваша дочь через окно вступила

В общение с мужчиной. Негодяй

И, видимо, изрядный вольнодумец

[Примечание

В оригинале: most like a liberal villain.]

В деталях непотребных расписал

Пребезобразнейшие отношенья,

Бывавшие меж ними сотни раз.

ДОН ГУАН

Пребезобразнейшие - это правда!

Нет в языке ни образов, ни слов,

Чтоб эту речь перевести пристойно!

Прелестница, я тяжко сокрушен

Твоей распущенностью беспредельной.

КЛАВДИО

О Геро! Что могло бы означать

Такое имя, будь душа и мысли

Твои подобны красоте лица

Хотя бы вполовину! Так прощай же!

Грех красоты и красота греха!

Ты и срамнее всех и всех прекрасней!

Я наглухо врата любви запру,

Привешу к векам тяжкое сомненье

Из-за тебя. Начну искать подвох

Во всякой красоте и не увижу

В ней даже и намека на добро.

ЛЕОНАТО

Кинжал мне дайте, чтоб самоубиться!

ГЕРО падает без чувств.

БЕАТРИЧЕ

Кузина, вы упали? Отчего?

ДОН ГУАН

Как отчего? Когда ее паденье

Благополучно разоблачено,

Ей можно падать, больше не скрываясь.

Мы всё сказали. Что нам делать тут?

ДОН ПЕДРО, ДОН ГУАН и КЛАВДИО уходят.

БЕНЕДИКТ

Что с нею?

БЕАТРИЧЕ

Умерла? Ну, что ж вы, дядя!

Что ж вы стоите? Падре! Бенедикт!

ЛЕОНАТО

Рок, сокруши ее рукой тяжелой!

Ничем такую скверну не укрыть,

Как только саваном. Чего другого

Ей можно, кроме смерти, пожелать?

БЕАТРИЧЕ

Сестра, очнись!

МОНАХ

Синьора, успокойтесь.

ЛЕОНАТО

Что, всё не умирает?

МОНАХ

А зачем?

ЛЕОНАТО

Зачем? Зачем?!! Когда вся тварь земная

Орёт: "Позор ей!" и ее разврат

Греховной краской выступил так явно,

Запечатлев постыднейший сюжет,

Которого она не опровергла,

Как можно жить? А ну закрой глаза!

О, если бы тебя я заподозрил,

Что можешь, при стыдобище таком,

За жизнь цепляться, сам тебя убил бы!

И я природу алчностью корил,

Что не дала еще детей! Но вижу:

Такого выродка и одного

С лихвой довольно! Я еще гордился

Ее неописуемой красой!

Да лучше бы я, будучи бездетным,

Отродье нищего удочерил,

И, если бы в ответ на милосердье

Оно пошло дурным путем, то я

Сказать бы мог: "Не я его направил,

Но изверженье чьих-то темных чресл".

Но это вот - моё! И я гордился

Вот этим! И как собственность любил

Я эту плоть - мою, но только лучше.

И вот я этой плотью ввергнут в грязь

Такую, что не хватит океанов

Ее отмыть и соли - уберечь

Испорченное тело от распада!

БЕНЕДИКТ

Уймите излияния свои!

Пожалуйста. Что до меня, другого

Сказать вам не могу: сам изумлен

И не найду разумных объяснений.

БЕАТРИЧЕ

А я клянусь, что это клевета!

БЕНЕДИКТ

Вы этой ночью были с ней в постели?

БЕАТРИЧЕ

Сегодня, к сожаленью, не была,

Но целый год сестра со мной ложилась.

ЛЕОНАТО

А в нынешнюю ночь - понятно с кем.

Куда понятней! На стальном каркасе

Удерживается ее вина!

Как может ошибаться сам дон Педро?

А кто же клеветник? Быть может, граф,

Который аж рыдал, ее позоря!

Прочь, прочь от этой падшей! Пусть умрет.

МОНАХ

Пора вмешаться мне. Я предоставил

Событьям развиваться, как судьбе

Угодно было. Наблюдал я молча

И за девицей. На ее щеках

Тысячекратно сполохи румянца

Сменялись ангельскою белизной.

Но главное - глаза: они сверканьем

Испепеляли мало что слова

Так странно заблуждающихся принцев,

Но и сомненья, что она чиста.

Нет, вы меня считайте слабоумным,

Презрите и начитанность мою,

И непосредственные наблюденья,

Удостоверившие, как печать,

Познания, почерпнутые в книгах,

Не доверяйте ни моим годам,

Ни сану моему, ни благочестью,

Когда сие невинное дитя

Не жертва сокрушительной ошибки!

ЛЕОНАТО

Нет, отче! Как же ты не видишь сам:

Она еще не потеряла страха

И отрицать не смеет ничего,

Поскольку тяжесть прелюбодеянья

Боится ложью клятв усугубить.

Так что ж ты покрываешь безобразья,

Представшие в бесспорной голизне?

МОНАХ

С кем, дочь моя, преступное сношенье

Они тебе могли бы приписать?

ГЕРО

Кто приписал, тот, может, и ответит.

Но мне - как можно, если до сих пор

Ни одного мужчины я не знаю?

Нет, знаю-то я многих, но не так,

Чтоб речи их выслушивать ночами

Через окно - приличьям вопреки.

А если лгу, пусть Бог меня отринет,

И сам меня анафеме предай,

И покарай, и запытай до смерти!

МОНАХ

И принц бывает, в принципе, неправ.

[Примечание

В оригинале: There is some strange misprisionin the princes.]

БЕНЕДИКТ

Из тех троих по крайней мере двое

Не опустились бы до клеветы.

И если кто-то их так обезмозглил,

[ПримечаниеИз Словаря В. Даля.]

Я полагаю: это дон Гуан,

Ублюдочностью люто уязвленный.

ЛЕОНАТО

Не знаю, что и думать. Если впрямь

Не лгут они, то я своей рукою

Отродье собственное истреблю.

А вот за клевету взыщу и с принца,

Пусть это будет даже дон Гуан:

Ведь кровь моя от старости не скисла,

Еще не обезмозглел я совсем,

Не разорен превратностями рока

И, несмотря на все мои грехи,

Не растерял друзей архиполезных.

Пускай меня попробуют задеть -

Я разбужу в себе такие силы!

Все средства я и связи привлеку,

Чтоб уничтожить наглеца любого.

МОНАХ

С уничтожением повременим.

Есть у меня совет на этот случай.

Поскольку Геро сделалась без чувств

При тех ушедших господах, возможно,

Они ее считают неживой.

Вот пусть и остаются в заблужденье.

Для Геро мы убежище найдем.

А вы ее усопшей объявите,

Выдерживайте траурный статут,

Повесьте эпитафию на склепе

И создавайте видимость...

ЛЕОНАТО

Зачем?

МОНАХ

Затем, что мы, всё в точности исполнив,

Кору ожесточения пробьем

На сердце обличителей девицы.

Придут они к раскаянью - уже

Старанья наши будут небесплодны.

Но в необычном замысле моём

Есть завязи плодов и поважнее.

Устройте, чтобы город говорил,

Что смертью сражена была девица

В тот миг, когда всклепали на нее

Чудовищнейшее из обвинений, -

И все ее немедля извинят,

Слезами сострадания отмоют

И, наконец, преобразят. Ведь так

Устроен человек: в том, что имеет,

Не видит ценности, но, потеряв,

Откроет он в утраченном предмете

Такое, что не грезилось ему.

Вот так же Клавдио, едва узнает,

Что словом раздражения убил

Свою невесту, тотчас милый эйдос

Не возродится даже - нет: вплывет

В воображение, как в мастерскую,

И там его малейшая деталь

Украсится украсно - так что Клавдьо

Очам духовным явится затем

В таких архивеликолепных ризах,

Такой при этом трепетно-живой,

Какой ее при жизни не знавали.

И если Геро он и впрямь любил,

То проклянет душою сокрушенной

Своё немилосердие, хотя б

Не сомневался в праведности гнева,

Излитого на Геро, - и тогда

Всё может завершиться даже лучше,

Чем я предполагаю. Если всё ж

Мы, взяв прицел неверный, промахнемся,

То утешеньем на худой конец

Послужит угасанье пересудов.

А Геро скроем мы монастыре,

Для врачеванья ран ее подальше

От злобы глаз, мозгов и языков.

БЕНЕДИКТ

Совет на славу. Правда, Леонато,

Послушайтесь. А про себя скажу:

Пускай я близкий друг и дона Педро

И Клавдио, но честью поручусь,

Не то что заговора не раскрою -

Напротив, буду сам его душою.

Как дух и плоть, нас не разъединить.

ЛЕОНАТО

Я утопаю и схвачусь за нить.

МОНАХ (Геро)

Недугу необычному сродни,

Его леченье выступит за грани

Обычного. Терпение храни.

Умри, чтоб жить. Дождешься и венчанья.

Уходят МОНАХ, ЛЕОНАТО и ГЕРО.

БЕНЕДИКТ

Вы плачете, милая Беатриче?

БЕАТРИЧЕ

А что? Хочу - и буду плакать!

БЕНЕДИКТ

Я не хочу этого.

БЕАТРИЧЕ

Так вы и не плачете. А я хочу - и буду плакать! Буду! Буду!

БЕНЕДИКТ

Не капризничайте. Я уверен, что вашу прекрасную кузину кто-то очернил.

БЕАТРИЧЕ

Вот если бы ее кто-то обелил... О, как бы я его отблагодарила!

БЕНЕДИКТ

А если найдется человек, способный показать вам свою дружбу?

БЕАТРИЧЕ

Показать-то он способен, только проявит ли ее на деле?

БЕНЕДИКТ

Разве это дело не мужское?

БЕАТРИЧЕ

Мужское, но вам-то что за дело?

БЕНЕДИКТ

Что тут странного, если я люблю вас больше всех на свете?

БЕАТРИЧЕ

Странно, что я об этом не знаю. Конечно, и я могла бы сказать, что люблю вас больше всех на свете. И я не солгу, но не могу поклясться. Я не говорю "да", но и не говорю "нет". Сейчас я думаю о бедной кузине.

БЕНЕДИКТ

Но ты любишь меня, Беатриче, клянусь моим мечом!

БЕАТРИЧЕ

Не мечите свои клятвы, а проглотите свой меч за ненадобностью.

БЕНЕДИКТ

Его проглотит тот, кто нагло изречет, что я вас не люблю. Зловредному вралю себя не уберечь. Он съест и меч, и речь.

БЕАТРИЧЕ

Чтоб вы - да полюбили... А этот враль не вы ли?

БЕНЕДИКТ

Под соусом любым я слов своих не съем. Люблю я и любим - готов сказать я всем.

БЕАТРИЧЕ

Господи, прости меня, грешную...

БЕНЕДИКТ

За что, милая Беатриче?

БЕАТРИЧЕ

В самом деле, за что? Согрешить-то я не успела: вы меня оборвали. Я хотела поклясться от всего моего сердца, что люблю вас. Но это была бы ложная клятва.

БЕНЕДИКТ

Почему?

БЕАТРИЧЕ

Потому что в моем сердце нет места клятвам: оно всё заполнено вами.

БЕНЕДИКТ

Тогда не клянись, а приказывай!

БЕАТРИЧЕ

Приказываю: убейте Клавдио.

БЕНЕДИКТ

Ни за что на свете!

БЕАТРИЧЕ

Тогда вы убьёте меня. Прощайте.

БЕНЕДИКТ

Постой, дорогая Беатриче.

БЕАТРИЧЕ

Стою, но меня здесь нет. Для вас я - ничто. И это любовь! Дайте мне уйти в буквальном смысле.

БЕНЕДИКТ

Беатриче!

БЕАТРИЧЕ

В буквальном смысле уйти.

БЕНЕДИКТ

Беатриче, друг мой...

БЕАТРИЧЕ

Уже друг!

[Примечание. Аллюзия на А. П. Чехова:

Войницкий. Она мой друг.

Астров. Уже?

Войницкий. Что значит это "уже"?

Астров. Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг ("Дядя Ваня")]

Со мной предпочтительнее дружить, это я уже слышала.

[Примечание.

Придумано переводчиком. См. акт I, сц. 1 (ГОНЕЦ. Да, синьора, я бы предпочел быть вашим другом). В оригинале проще: You dare easier be friends with me than fight with mine enemy.]

Да уж, предпочтительнее быть мои другом, чем бить моего врага.

БЕНЕДИКТ

Разве он изъявил себя твоим врагом?

БЕАТРИЧЕ

А кем же он себя изъявил, если не законченным мерзавцем? Мало того что так легко поверил каким-то интриганам - так еще и сам их превзошел в подлости. Если б я была мужчиной! Млел перед ней, пока считал ее недосягаемой, чуть не на руках носил, а потом выждал момент и швырнул ее в грязь перед всеми. И с какой откровенной низменной злобой! Будь я мужчиной, растерзала бы его прямо на площади!

БЕНЕДИКТ

Послушай, Беатриче...

БЕАТРИЧЕ

Вошла в сношение через окно! Это же надо так высказаться страстно влюбленному!

БЕНЕДИКТ

Но, Беатриче...

БЕАТРИЧЕ

Бедная Геро! Ее осквернили, обесчестили, уничтожили.

БЕНЕДИКТ

Беата!

БЕАТРИЧЕ

Вот они - принцы и графы, благородные рыцари! Подонство, достойное донов! А этот дражайший граф - прямо граф Драже! (Count Comfect)

Обсахаренный и рассыропленный сердцеед!

[Примечание.

Эпитеты взяты мною из статьи В. Г. Белинского "Драматические сочинения и переводы Н. А. Полевого": "Но нет худа без добра: из перевода вышло сочинение г. Полевого, и это послужило к успеху пьесы на нашей сцене, где Шекспир так, как он есть (не обсахаренный и не рассыропленный, еще недоступен)". Речь идет о "Гамлете".]

Да я сама съела бы его сердце, будь я мужчиной! Или имей я друга, который повел бы себя по-мужски ради меня. Да где взять мужчин! Помнят ли они тяжесть меча?

[Примечание. Аллюзия на В. Солоухина.]

Они же его перековали на орала - и сами перековались в ораторов. Сердца извратились в языки, храбрость проявляется в поэтических образах, а доблесть - в риторических фигурах. Геркулесовы подвиги они совершают на словах, особенно по части самохвальства и клятв.

БЕНЕДИКТ

Беатриче, я клянусь! Руку на отсечение...

БЕАТРИЧЕ

Нет, он сведет меня в могилу! Ради любви ко мне найдите своим рукам лучшее занятие.

БЕНЕДИКТ

Значит, в глубине своего сердца вы уверены в подлости Клавдио?

БЕАТРИЧЕ

Так же, как в том, что у меня есть и сердце, и его глубина.

БЕНЕДИКТ

Довольно слов! Он ответит за всё, руку даю на отсечение! Вашу руку, любовь моя! (Целует ей руку.) Без лишних слов - за дело! Вы вдохните жизнь в сестру, а я разнесу по всему городу, что она умерла. До свидания!

Уходят.

Сцена 2.

Тюрьма.

Входят

ЧЕРТОГРЫЗ, ДУБИНО, ПИСЕЦ,

КОНРАД и БАРАХОЛЬО под стражей.

ЧЕРТОГРЫЗ

Что, озлоблея уже в хворуме?

[Примечание.

В оригинале: Is our whole dissembly appeared? У Т. Щепкиной-Куперник: Вся диссамблея в сборе? У М. Кузмина: Всё ли собрание в разборе? У Ю. Лифшица: Вся наша осломблея в сборе?]

ДУБИНО

Писец пришел? Табурет ему с подушкой.

ПИСЕЦ

Хворум есть? Кто у нас будет за злопихателей?

[Примечание. Вариант: злобухателей.]

ЧЕРТОГРЫЗ

Я с моим консистентом.

ДУБИНО

Мы выставляем их на оборзение и сейчас начнем тостировать.

[Примечание.

В оригинале: Verges. Nay, that's certain: we have the exhibition to examine.]

ПИСЕЦ

Тостуемые, изготовьтесь

ЧЕРТОГРЫЗ

Щас мы их протостируем.

БАРАХОЛЬО

Протестую!

ЧЕРТОГРЫЗ

Вас не спрашивают. Кто таков?

БАРАХОЛЬО

Барахольо.

ЧЕРТОГРЫЗ

Это не фамилия, а должность. (Писцу) Запишите: барахольо, без фамилии.

[Примечание.

Аллюзия на А. Сухово-Кобылина:

Полицейский чиновник. Я у вас спрашиваю ваше имя и фамилию.

Расплюев. Да, помилуйте, когда я без фамилии... ("Свадьба Кречинского")]

А ты, мужик, чьих будешь?

КОНРАД

Я извиняюсь, чего это - чьих?

[Примечание.

Это не из фильма, а из пьесы М. Булгакова:

Иоанн. Ты чьих будешь?

Шпак. Я извиняюсь, чего это - чьих, я не понимаю?

("Иван Васильевич")]

Я Конрад. И я вам не мужик, я голубых кровей.

ЧЕРТОГРЫЗ

Так и запишем. Вы верующие?

БАРАХОЛЬО и КОНРАД

Мы думаем!

ЧЕРТОГРЫЗ

Так и запишем: они только думают, что они верующие. Я так и знал, что вы безбожно лгёте. Вы что-то имеете против?

БАРАХОЛЬО

Не делаем мы этого! Просто неслыханно!

ЧЕРТОГРЫЗ

Он притворяется, что не слышит. Отпетый стимулянт. Подойдите-ка поближе. Так вот, я говорю: вы лгёте!

БАРАХОЛЬО

А я говорю: не делаем этого - мы лжем!

ЧЕРТОГРЫЗ

Вот вы и попались. (Писцу) Вы записали, что он признался?

ПИСЕЦ

Синьор констебель, вы нарушаете про´токол. Сперва положено вызвать блюдителей порядка, чтобы они обвинили этих креминальных комплементов.

[Примечание. Комплемент, в отличие от комплимента, может означать сообщника.]

ЧЕРТОГРЫЗ

Точно, точно. Всё должно быть еретически грамотно. Господа поллюцейские, обвиняйте этих комплементов.

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Вот этот комплемент сказал, что брат принца дон Гуан - дьявол.

ЧЕРТОГРЫЗ

Пишите: дон Гуан - дьявол. Вот это комплимент! Брат дона Педро - дьявол! Вы представляете, кем может оказаться сам дон Педро!

БАРАХОЛЬО

Синьор констебль! Он же это вырвал из контекста!

ЧЕРТОГРЫЗ

Выврал из контекста? А ну прикуси язык! Мне твоя личность давно не нравится.

ПИСЕЦ

Что он говорил еще?

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

Что он слупил с дон Гуана тысячу дукатов.

ЧЕРТОГРЫЗ

Ограбил дон Гуана! Да еще избил!

ДУБИНО

Клянусь мессой, именно так!

ПИСЕЦ

А за что он его ограбил и излупил?

ПЕРВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

За то, что по его приказу представил синьору Геру совсем не Герой. А граф Клавдио решился Геру при всех обесчестить и не жениться на ней.

ЧЕРТОГРЫЗ

Вот ведь пакостник: представил синьору Геру совсем Мегерой! Ну, да осудят тебя за это на вечное исступление!

ПИСЕЦ

Что еще?

ВТОРОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ

К сожалению, это всё.

ПИСЕЦ

Ну, ничего, этого хватит - они уже не оправдаются. Дон Гуан сегодня утром сбежал. Синьора Геро, которую они представили Мегерой, расстроилась и умерла на месте. Вот что, констебель, пускай этих заберут в цепи и доставят к Леонато, а я сейчас отнесу ему про´токол.

Уходит.

ЧЕРТОГРЫЗ

Щас мы вас оцепим!

ДУБИНО

Щас мы вас сцапаем!

КОНРАД

Щас! Отцепись, паразит!

ЧЕРТОГРЫЗ

Ахти! И писец ушел! Надо же записать, что на службе принца состоят паразиты! На цепь его! Урод! Моральный.

КОНРАД

А ты ишак!

ЧЕРТОГРЫЗ

Я ишак?

КОНРАД

Нет, ты старый ишак!

ЧЕРТОГРЫЗ

Я - старый ишак?!! Это же оскопление представителя власти! Это же призрение моей старости! И, главное, писец ушел. Надо же внести в скрежетали, что я - старый ишак! Но зато вы все будьте сведетелями, что я - старый ишак. А ты, хотя и выказываешь тут своё призрение, мы тебя прищучим. Урод! Учти, что я головотяп - это раз, чинодрал - это два, самодур - это три,

[Примечание.

Чертогрыз себя аттестует в терминах М. Е. Салтыкова-Щедрина и "русского Шекспира" - А. Н. Островского. Для Чертогрыза это, разумеется, понятия положительные.]

и вообще самый одиозный тип во всей Мессине! Знаешь, что такое одиозный? Узнаешь! Такого харьериста законов, как я, еще поискать! И добра у меня - вдосталь. И сижу я промеж двух стульев. Так что харьера состоялась. Однако пошли на расправу! Эх, жаль, не записали, что я старый ишак! Уходят.