# Ночное

Г М Возлинский

НОЧНОЕ


- Здорово дневали?

- Да вроде, Слава Богу, всё порядком, да справно! Вот притомились чуток больше, оно и понятно - страдная пора, а солнцепёк знатный, как в июле.

День был на исходе. Солнце уже катилось к горизонту, всё больше и больше краснея. С реки слегка запахло сыростью. Казачата, как договаривались ещё днесь, разбежались по хуторским станам. Надо было обротать своими недоуздками, выпряженных из машин лошадей, пыльных и потных. Ближних, отвести в поводу, к месту сбора у переправы, а дальних, верхами пригнать туда же на тихой трусце. Другая ватага, коногонила коней своих старших братьев с учебного плаца, где те готовились к осеннему призыву. Такое свидание в общем табуне бывает не часто и принимается, как праздник. Все эти: Машки и Принцессы, Соколы и Орлики, Каштаны и Серые, встретившись на берегу, хоть и были знакомы, всё же сначала гонорились.


Но усталость трудового дня взяла своё и, угомонившись, управляемые ловкими, уже знающими своё дело подростками, спокойно пошли к воде. Лишь некоторые, ох этот Перс, взбрыкивали и скалились. Река всех уровняла. Соскочив с лошадей, ребята весело и шумно принялись охлопывать крупы и бока. Посконными платами, и кусками войлочных потников, скребками и щётками отирать, где есть грязь, разбирать и расчёсывать гривы, осторожно - подпалины и животы своих любимцев. Довольные уходом и заботой кони тихо ржали, как бы про себя, и били хвостами по воде и по бокам. Над рекой туча брызг, и ещё не зашедшее солнце высветило несколько радужных сияний с марганцовистым отливом. Хорошо помыв и почистив коней, коногоны завели их на глубину и, забравшись к ним на спины, скользкие от воды, с хохотом и весёлым громким криком направились к берегу.

На берегу, среди оставленной на лошадиную помывку одежды, были ещё и припасы на ночь: узелки с картошкой и хлебом, луком и салом, запасные верви и ремни сыромятины. У кого были, прихватили и котелки для варева. А у старшего, ребячьего атамана - аркан и кнут пастуший.

На берегу хорошо тем, кто повзрослее. Он и соскочил ловко, прыгнув, сначала животом на спину, потом ловко разворачивается, ухватившись за холку, садится, упираясь пятками в бока, правит конем. А недоростку, ещё только дотягивающемуся до холки левой рукой с зажатым в пальцах поводом, необходим или пенёк, или пригорок. Да, чтоб ещё и конь стоял. Стыдно ведь, просить кого, чтобы подсобил.

Вот, как вышли на берег, и стали одежду, да припасы по котомкам разбирать, ватага наша разбрелась. Ну, ничего, всё обошлось благополучно. Зато теперь, перед походом в ночное, выпала минутка - другая, осмотреться. Захватывающее зрелище: солнце за рекой уже коснулось горизонта и по пути встретилось с двумя полосками дальних облаков; кусты за рекой и дальние перелески, иссиня чёрные, а поле светится золотисто-красноватой дымкой. Река, как чешуя червонного золота; а небо - палевое у солнца, переходящее в лазурную голубизну, до глубоко синего, кубового, с едва проступающими искорками звёзд над головой, - красота.

И в этом контрастном сиянии, буланые, каурые, вороные, серые и рыжие дончаки и карабахи, с блестящими боками, весёлыми и озорными мордами и горящими в закатных лучах зрачками, живописно выезжают на луговину, погоняемые такими же, озорными казачатами, кто боком, кто влежку. Путь к пастбищу на поляне леса, у дальней излучины над берегом. Добрались быстро, Слава Богу, никто не растерялся и не отстал. Беспокойство вызывали два жеребёнка, но их строго опекали сами мамаши. Здесь, все сошли и спрыгнули с коней, и прежде чем пустить пастись, каждому предстояло их стреножить, специальными вязанными из верви путами. Затем, сняв недоуздки и уздечки, у кого что оказалось, хлопая ладонями по крупам, погнали, скачущих теперь коней, в разные стороны, по всей луговине, к лесу. Там травы посочнее и погуще.

Атаманец быстро распорядился, кому за валежником для костерков, кому с котелками по воду, кому обустраивать лежанки вокруг будущих кострищ, кому и за конями досматривать, мало ли что может случиться... Хорошо, тарабарки прихватили котелки сподручней подвешивать. Затеплились огни костерков.

Солнце уже зашло, и с реки потянуло заметной свежестью. Комары, со звоном подлетают, от них отмахнуться можно, а мошкара - она и помельче, и только тогда обнаруживаешь, когда уже кольнуло от укуса. Вот где помогает сырой валежник, да пучки травы, чтобы дымом отгонять гнусьи стаи.

В низинах пал туман. Постепенно разгораясь, запылали костры. С теплом и дымом стало совсем хорошо. Темень лесная отступила и на её фоне стали заметными, освещённые пламенем костров, фигуры лошадей со склоненными к траве головами. Всхрапывание кобылиц и нежное ржание жеребят, хрумканье сочной и обильной травой, хлёсткие удары хвостов по крупам. То там, то здесь огненные звёздочки в зрачках всполошно-чутких конских морд и переступ в поскоках стреноженных лошадей на поляне. Вся обстановка действует умиротворяюще, и пострелята, обычно шумные и колготные, как-то притихли, понимая себя частью общего покоя природы.

Вода в котелках уже закипает, можно готовиться к ужину. В уже образовавшиеся угли засовываются приготовленные помытые и осушенные картофелины - взяли побольше, чтобы всем хватило. Расстелили платы и уложили нарезанные шматки сала и лука, краюхи домашнего хлеба. Не забыты листочки смородины и мяты, для чая. Кружка у каждого своя. Вот бы сахару побольше, было б совсем хорошо.

С молитвой рассаживаются, вечерять решили все вместе. Достаются из кострищ, веточками выкатываются или цепляются седые от пепла печёные клубни с пригоревшей корочкой, дышащие жаром и обжигающие пальцы. Вкуснейшие рассыпухи, с салом и луком, - объедение! Аромат почувствовали и кони, особенно ближние. Потянулись мордами с трепетным касанием затылков и плеч мальцов-коногонов, бархатом губ.

На всю жизнь остается в руках память тревожной дрожи лошадиной шеи, при её поглаживании. А запах такой родной, и по-особому манящий, ни с чем несравнимый их кожи, гривы, морды и губ, ощупывающих ладонь, и выискивающих кроху хлеба или сахара.

И как сладок духовитый чай из кружки у костра, в полной чудесных открытий мирной ночной природе.

Редкий ухающий возглас филина, сорочьи спросонья выкрики, сонное чмоканье и посвисты разморенных костром и байками казачат помладше, прикорнувших в свете пляшущих язычков, догорающих очагов.

Старшие, помня свою ответственность, навестили всеобщих любимцев, не разбрелись ли, все ли в порядке, и собрались у крайнего к лесу кострища, сторожко наблюдая за спокойными в сытости и спящими лошадьми. Понемногу подкладывая сучья и ветки, поддерживая небольшой огонь, можно и побеседовать о делах, заботах, предаться мечтам, кем кому хотелось бы стать, да и о девчатах, тоже не грех...


Так прошла эта ночь, забрезжил рассвет. Дело уж к осени, ночи заметно длиннее и коли светает, значит, часов пять уже есть. Пора собираться, скоро начало нового страдного дня - тяжёлой и радостной работы.

Побудив младших, все стали собирать свои торбанки. Потом, взяв недоуздки и уздечки, стали ловить коней. Они, даже и стреноженные, ловко уклонялись от намерения казачат их обратать.

Потом, сняв путы, повели их к реке, на водопой. Войдя по бабки в свежую прохладную воду, с лёгким ватным туманом, скрывающим берег напротив, кони, едва касаясь чуткими губами поверхности, почти бесшумно цедят влагу, дыханием ноздрей отгоняя, павшую на воду листву с прибрежных кустов. Потом, шумно вздыхают, оторвавшись от воды, мотают мордами с брызгами вокруг, и опять припадают к зеркалу реки.

Ну, вот, теперь в путь. На сей раз, уже без стеснения, все друг другу помогли усесться, и марш-марш до дому, до стана, до плаца... Где взял - туда и положи, откуда привёл - туда и отгони. Снова у новобранцев - день учения, у хуторских - день страды. А новобранцам, и семьям помогать надо, и в учении преуспеть - экзамен на носу. Двойная тяжесть, но тяжело в учении - легко в бою.

Лиха и благородна казачья доля. Всё для Родины-Матери и для батюшки с матушкой. А какая ночь была чудесная... Всё незабываемо!

Восславим Господа нашего Вседержителя! И да хранит нас Бог и Матерь Божия!


ПОСЛЕСЛОВИЕ


Что особенно важно!? То, что стоило вам, ребятки-казачатки, провести совместное полезное дело, в общении с Природой, в её лоне, предоставленным своим чувствам и восприятиям, без посредников, в прямом контакте, как появилось в вас самих желание задуматься, разобраться, прислушаться и понять многое, что раньше не было вами услышано, было не нужно.

И ещё, с вами что-то произошло, вы стали послушными, в вас появилось желание помочь маме, бабушке с дедом, вы стали больше слушать. Вот какая она, эта Природа!


Пра-пра-прадед Горгий