# Глиняный рыцарь

Андрей Вячеславович Козырев

ГЛИНЯНЫЙ РЫЦАРЬ


Вике Сенькиной - с любовью и надеждой


...Сирень за окном. Запахи тонкие, чистые, неуловимые. Весна. Весеннее солнце. Весеннее одиночество...

Девушка Лета сидит у окна и смотрит на улицу. Яблоня там благоухает, пьянеет, полыхает, ветку Лете протягивает: "Лети за мной!" Не летит Лета. Нет ей дороги в мир большой. Живет она взаперти уже семнадцать лет почти, шагу из дома ступить не может - ноги не ходят. Бабушка ухаживает за Летой, кормит ее, одевает, а больше нет у девушки никого... только солнце за окном да яблоня на улице, только небо да печаль весенняя.

Нечем заняться Лете. Фигурки лепит она из глины, маленькие, с ладонь величиной, - лепит свои мечты и видения сказочные, что по ночам приходят к ней. Глиняные мечты, глиняные чувства, глиняная жизнь - хрупкие, бесполезные, но красивые, как сны по весне.

Вот они, мечты Леты-затворницы, стоят на полочке, лицом к свету обернувшись. Стоят и молчат, потому что - нечего говорить им о Лете, и так все слишком ясно, слишком верно, слишком жестоко.

Вот рыцарь - латы крепкие, копье вострое, щит прочный, а на щите - сердце, огнем объятое. И взгляд из-под забрала - тонкий, одинокий, словно вопрошающий о чем-то. Сиротство любви земной - во взгляде этом.

Черт - маленький, юркий, красный, с рожками на голове, копытцами на ногах, глазками острыми, смеющимися, зубами оскаленными, носом длинным, крючковатым. Изогнулся черт вопросительным знаком, словно сам за собой хочет что-то худое подсмотреть да исподтишка гадость какую сделать.

Смерть - высокая, тонкая, бледная. Плащ белый, капюшон на голову накинут, в руках иссохших - коса да часы песочные. Сыплется песок из чаши в чашу, текут мгновения, летят годы, уходят жизни... а она все та же, - высокая, тонкая, бледная. Безликая. Жестокая. Святая.

И Дама прекрасная - в платье старинном, на колокол похожем, с прической высокой, веером в руке лицо прикрывает. Раскрывается в ладони тонкой веер цветной, на веере - дракон извивается, а за веером - пустота прячется. Нет лица у дамы, просто гладкая поверхность на голове глиняной... Не смогла изобразить лицо ее Лета. Не видела она лица этого в мечтах своих. А лгать - не смела.

....................................................................................................................

Вот приходит к Лете бабушка. Старая бабушка, сгорбленная, седая, - восемьдесят лет ей скоро, всех друзей и врагов пережила давно, муж еще молодым на войне погиб. Что для бабушки, что для Леты - весь мир большой, чистый, опустошенный. И слова молвить не с кем. Вот и приходит к Лете старушка и рассказывает, как с мужем прощалась, - одно и то же рассказывает, слово в слово, каждый день. И страшно Лете, и неприятно, а приходится слушать это.

А душа чего-то другого просит, а душа в полет просится... Лучики солнечные по половицам да по подоконнику ходят, гуляют вдоволь, - веселые, шаловливые, как дети, от родителей сбежавшие... А яблоня за окном облетает, лепестки мимо окна летят - а не поймаешь, не догонишь, не сохранишь их, радости весенние, мечты мимолетные...

И ходит тишина вихрями по земле, ходит, не останавливаясь, и только попади в столп тишины - закружит она тебя, над землей вознесет, от жизни оторвет, солнце покажет - да и бросит с седьмого неба на скалы где-нибудь за тридевять земель... И вспоминай потом всю жизнь болью костей и души разбитой, как легко и счастливо было в вихре тишины над землей нестись.

Нету счастья для Леты. Горько ей, горько и пусто на свете. Слезы текут из ее глаз - молодые, жгучие, чистые...Слезы ее в губы целуют, потому что - некому больше... Берет девушка с полочки и ломает фигурку рыцаря.

"Что ты сломала его, детонька? Хорошая такая игрушка была... Рыцарь глиняный..." - ворчит старая бабушка.

"То-то и дело, что глиняный. А мне бы живого... Но нет их, рыцарей, в жизни... нет..." - ломается Летин голос, хрустит, как тростинка сломанная...

...Не плачь, Лета, не плачь: придет к тебе рыцарь твой.

Нет его на свете, но придет он.

....................................................................................................................

...Сон глубокий, древний, таинственный - до недр земли глубиной, до облаков высотой. Весенний сон...

Клонится к земле под дождем молодая яблоня. Клонятся тучи к горизонту. Клонит старушка луна белую, седую голову свою на плечо облаку. И падает время дождем из туч небесных на землю, в долины и реки, и шумит за окнами, как прилив, одиночество ночное.

Запахи идут из окна в комнату, запахи цветов майских, сирени да яблонь. Проходят в дом, как гости, стараясь не шуметь, и с Летой спящей беседы долгие ведут - что видели они, пока над землею плыли, воздушным кораблям подобно... Как хотела бы Лета хоть во сне на запахе цветочном, как на корабле, над землей проплыть!

...Спит земля, звуками дождя убаюканная. Спит дом старый, поскрипывая во сне. Спит Лета. Голова ее - у одиночества на груди. Душа ее - в небе блуждает. И снится ей рыцарь, тот, кого сломала она вчера, - но не глиняный, а живой, высокий, красивый, с локонами белыми, глазами благоухающими, - приходит к ней, становится на одно колено и руку целует... Обжигает тонкую ладонь девушки горячими устами своими...

Ворочается во сне бабушка за стеною. Недовольно тикает будильник на столе, словно сон чужой подсмотрев ненароком. Шкафы стоят плотным строем, охраняя книги старые во чревах своих, - книги о путешествиях, подвигах, сказания о чуде. Спокойно все, тихо, и словно вовек не изменится ничего в мире этом.

И не слышит никто в дробной тишине этой, как хрустит половица под ногами рыцаря, как улыбается и шепчет во сне девушка, как большими и глубокими, глубже неба, становятся глаза ее, и расцветает она, и новое, незнаемое чувство поселяется в ней...

Через несколько месяцев спросит бабушка:

- Как ты могла?!! От кого это ты, Лета, могла ребенка зачать? Ведь и не зналась ни с кем... А врачи говорят - беременна...

...Не надо гадать, не надо спорить, откуда дитя, - сама об этом узнает Лета по голосу из недр своих. От Рыцаря Весеннего Сна, от глиняной поделки, от мечты девической... от любви, которая ничуть не меньше без любимого.

Живи, Лета, живи. Будет тебе любовь и семья - как на иконах, под светлой звездой Вифлеемской. И мечта будет.

....................................................................................................................

..."И утрет Господь всякую слезу с очей их, и плача и смерти не будет уже: ибо прежнее прошло".


Откровение Иоанна Богослова.