# Байки из кают-компании Срт

Вилиор Вячеславович Левкович

БАЙКИ ИЗ КАЮТ-КОМПАНИИ СРТ


Не пройдет и полгода, как я возвращусь,

Чтобы снова уйти на полгода...


Владимир Высоцкий.


В середине прошлого века рыбаки из трёх Советских Прибалтийских республик вышли в Северную Атлантику для освоения океанического лова сельди. Мой первый рейс в зимний океан длился ровно шесть месяцев, из которых на штормовую погоду пришлось ни мало, ни много, а 190 дней. Выходит, большую часть промыслового времени мы то и дело штормовали носом в разрез волны, удивляясь поразительной верности рыбацкого фольклора: "Рыбу стране, деньги жене, а сам носом на волну".

Кто-то крепко перестарался, назвав рыбацкое судно этой серии Средним Рыболовным Траулером или - СРТ. Явно незаслуженное "Средний" прилепилось к СРТ, которому чтобы так зваться, не мешало бы ещё "подрасти" эдак бы в разика два.

Рассчитывая поперечную остойчивость крохотного океанического сооружения проектанты СРТ явно уповали на эффект игрушки Ванька-Встанька. Однако корабелы перестарались, наградив траулер чрезмерной остойчивостью. Резкой и беспорядочной качкой СРТ изматывал тела и души экипажа, но зато обладал способностью выпутываться из любого положения, в каком бы его не застигли водяные валы. Океанские гребни случались и круче американских горок, но и такие - нипочём малышке, и кончики его мачт всегда устремлялись в небо, а никогда не наоборот. Беспорядочная болтанка СРТ вязала команду по рукам и ногам, заставляя пробираться в тесноте судовых коридоров широко расставляя конечности и хватаясь за подвернувшиеся предметы, закреплённые к стальным переборкам. Эта привычка настолько укоренялась, что возвратившись на тверди земные, бывалый рыбак не скоро избавлялся от манеры ходить, широко расставляя ноги. Видимо отсюда и пошла-поехала гулять по свету поговорка: "Рыбак рыбака видит издалека".

Добравшись до кают-компании и устроившись по диванчикам, тоже не следовало расслабляться. Если ты не расположен таранить лбом стол, а затылком стальные стены переборки, то держи обе руки в постоянной готовности. Самый заурядный и дохленький западный циклон разгонял через безбрежную Атлантику дичайшую волну, учиняющую судну болтанку с амплитудой 25-30 градусов с борта на борт. Коротенький период качки судна в 8 секунд отбирал у экипажа не только возможности, но и желания читать, писать, сгонять партию в шахматы, а тем более в домино. Из всех доступных развлечений для команды оставались кино, а после него - здоровый морской трёп. После кино никто из зрителей не торопился к месту собственного обитания не поговорив о содержание фильма и игре актёров. Если бы в кают-компании траулера, штормующего в дрейфе носом на волну, каким-то чудом оказался сторонний наблюдатель, он сразу бы и не понял, от чего так сотрясаются стопы алюминиевых мисок на посудных полках. Бряцают ли они в унисон с оголившимся на волне и пошедшим вразнос судовым винтом, толи происходит это синхронно с гомерическим ржанием из пары дюжин молодых, здоровых глоток. Казалось, сам воздух в кают-компании был насыщен юмором. Подначки сопровождались добродушным смехом, и выглядели наши дружеские шуточки так же безобидно, как и у сборища остряков с любимого миллионами телезрителей телешоу "Кабачок тринадцать стульев". Если бы только слегка подкорректировать рыбацкий юмор, а вместо солёных словечек, проставить купюры, можно бы и напрямую в теле эфир запускать наш холостяцкий чисто мужской трёп. Так коротались штормовые вечера в первой половине рейса СРТ-4425.

Но день ото дня настрой в кают-компании заделывался всё серьёзнее, и вскоре тут было уже не до высоких раздумий "за жизнь", протекавшую где-то за туманными горизонтами, когда всё чаще разговоры кончались суесловием о женской коварности. Повод нашёлся и зацепил за живое не успевшие зачерстветь в житейских бурях сердца молодёжного экипажа. На глазах экипажа за несколько дней сник, скис и загрустил самый молодой и самый восторженный из судовых молодожёнов. Случилось это из-за письма, в котором супруга сообщала, что её брак оказался дикой ошибкой, и оставаться на полгода в положении "соломенной вдовы" больше нет сил. В заключение юная леди настаивает на срочном выборе: либо я, либо - море!

Не успела ещё стихнуть полемика "по делу молодожёнов", как полыхнули страсти из-за "информации" от незваных "доброхотов", но уже направленной к главе семейства со стажем - мотористу Н. Соседи по лестничной клетке доносили на мать его троих детей: - "презревшую стыд и устроившую на дому "Содом и Гоморру".

Моторист заделался сам не свой, замкнулся и, спрятавшись за слесарными тисками в ночные вахты, с маниакальным выражением на физиономии, мастерил что-то, скрываемое от любопытных глаз.

- К калёному лезвию финки он уже набирает ручку - докладывали старшему механику, те, кому было поручено присматривать за судовым "Отелло", чтобы тот окончательно не свихнулся.


Именно с этих дней на траулере зародились и обрели целенаправленный характер заседания судового кабачка в "два ряда по тринадцать стульев". Почему и вдруг 2 х 13? В кают-компании были наглухо закреплены два обеденных стола по 13 посадочных мест у каждого. Авторское право на открытие кабачка "2 на 13" принадлежало старшему механику Евгению Александровичу Тункевичу, самозвано представившемуся нам не иначе, как "Пан председатель".

На борту СРТ-4425 Е. А. Тункевич объявился за десяток суток до выхода в рейс и сразу же отличился нестандартным поведением. Дважды на день менял он своё обличие и характер деятельности. Импозантная внешность старшего механика, явленная нам в рабочие часы пуще подошла бы босяку из произведений Горького. Но стоило ему сбросить промасленную робу, деревянные клуни и затасканную кепку букле, как он тут же преображался в франтоватого карбонария, чем-то напоминавшего героя кинофильма "Овод". Судовая команда величала нового механика по-разному, и в прямой зависимости от времени суток. В рабочие часы он откликался на зов "товарищ старший механик", а в вечерней кают-компании стармеха звали чаще по отчеству - "Александрыч".

Эти фокусы с переодеваниями и сменами обличия, скорее всего воспринимались бы как заурядная театральная показуха, не прояви новый стармех упорных качеств трудоголика. Наскоро испив утреннего чаю, во главе всей "маслопупой компании" старший механик торопился исчезнуть в машинном отделении. В дневные часы в судовых коридорах он лишь изредка мелькал с очередной папкой монтажных схем, спецификаций или инструкциями по обслуживанию механизмов. Тем часом в каюте старшего механика его супруга стрекотала на пишущей машинке, создавая очередную копию рабочей инструкции по обслуживанию механизма или энергоносителя. Из его рабочего диплома механика-дизелиста III разряда следовало что, будучи механиком-практиком, наш старший механик обошёлся без системного теоретического образования. Следовательно, о законах термодинамики он только наслышан, но это не помешало основательно вызубрить и свято блюсти правила эксплуатации судовых дизелей и систем электроснабжения. А почтение и привязанность к главному двигателю механик проявлял не меньшую, чем к чарам собственной супруги. Не раз мне случалось стать свидетелем проявления этих чувств. Подобно опытному ветеринару-диагносту, то и дело прикладывающему ухо к брюху дорогой и породистой лошади, старший механик отслеживал процессы жизнедеятельности, в "крупе" главного двигателя. Его сходству с практикующим конским эскулапом не вредили ни отсутствие медицинского халата, ни исполинская отвертка вместо стетоскопа, зажатая в одной руке, а ветошь в другой. Жестом, похожим на любовное поглаживание он то и дело ветошкой смахивал потёки масляного пота с чугунных боков дизеля. Казалось, так механик снимает и успокаивает рабочую дрожь двигателя. И как бы в ответ на эту ласку двигатель откликался синхронным восьми цилиндровым фырканьем.

- Поёт, чисто хор Пятницкого! - с упоением меломана вслушивался в четырехтактную спевку механик и, подставив отвёртку к капитанскому уху, предложил и мне насладиться внутрицилиндровой музыкой.

Как шаман с бубном, не расставался старший механик с амбулаторной чистоты салфеткой, выуженной из очередного мешка с ветошью. Даже устраиваясь за обеденный стол он не забывал про салфетку и жестом прожжённого аристократа засовывал её за воротник.

В часы вечернего досуга механик преображался в поэта, балагура, выдумщика и этакого лихого рубаху-парня. Но, тем не менее, в руке была зажата обязательная салфетка. И прежде чем расстелить салфетку на коленях, Александрович смахивал ею воображаемую пыль с клавишей трофейного "Вестминстера".

По паспортным данным Евгению Александровичу было ещё далековато до почтенного возраста "сорокота", но он успел уже повидать такое, чего и врагу не пожелаешь. Об этом не сразу, но стало в конце концов известно. В бою под Кёнисбергом механику-водителю Жене Тункевичу чудом удалось выбраться из горящего танка. В память об этом событии остались, шрамы на щеке и шее, не безобразящие, а скорее придающие его профилю шарм завзятого дуэлянта. К счастью, парнишки-водителя танка Т-34 он попал в любимчики к хирургу из ожогового центра. Тот постарался "слепить вьюноше лицо писаного красавца". В перерывах между растянувшейся серией операций по пересадкам кожи, Евгений перечитал всех отечественных классиков, обучился перебирать клавиши трофейного аккордеона и сочинять бардовские песни. Война кончилась, но не скоро вышел из госпиталя Евгений. А когда вышел, был уже не один. Под ручку с ним по жизни пошла медицинская сестра, помогавшая выходить солдата и ставшая его верной подругой. С её подачи с морем Евгений познакомился, после курсов судовых механиков в учебно-курсовом комбинате порта Пионерск. Но недолго поработал он на прибрежном лове салаки в Балтике и с первой Калининградской сельдяной экспедицией в 1948 году вышел мотористом на СРТ в Атлантику. С получением рабочего диплома Механика-Дизелиста III разряда ходил он в Атлантику третьим и вторым механиком на Калининградских сейнерах и средних траулерах.

На борт нашего СРТ-4425 Евгений Тункевич поднялся с "Направлением отдела кадров" в кармане и с женой под ручку. Тем же вечером вновь назначенный старший механик, представил кают-компании свою супругу. Правда, представил не совсем в обычной форме, назвав супругу не по имени, отчеству, а "Моей Лошадкой". Приученная прощать грубоватые шуточки пациентов, бывшая медсестра явно сохранила за собой верховенство и в семейных взаимоотношениях. Перехватив инициативу, она представилась самостоятельно.

- Зовут меня Эльвирой, а для друзей я просто Эля.

Эльвира не уселась в любезно предложенное ей кресло, а тут же отправилась помогать на раздачу и мыть посуду на камбуз. Дни и ночи подготовки судна к рейсу, старший механик не расставался со своей "Лошадкой", и даже в контору ходил с ней под ручку. Любо-дорого смотреть на них было со стороны. Эльвира - голубоглазая, с румянцем на щеках, с заплетённой в узел льняной косою, высокая и чуточку предрасположенная к дородности типичная русская красавица, а Евгений - поджарый, атлетически скроенный с твердым взглядом умных глаз мужик.

В том далёком 1958 году я готовил СРТ-4425 к своему первому самостоятельному рейсу. В недавно организованной и бурно развивающейся Эстонской рыбопромысловой компании оказался я до неприличия молодым капитаном. Конечно, мыслил я с комсомольской категоричностью и мне в те годы претили всяческие амуры и "нежности на показ". Даже не удосужившись вникнуть в биографию "сладкой парочки", я поторопился зачислить старшего механика в рядовые "подкаблучники". Обретя только что капитанскую самостоятельность, я не без основания опасался, что партком расстарается укрепить комсомольско-молодёжный экипаж какой-нибудь занудной партийной прослойкой. Нетрудно было догадаться, что на роль "дядьки при недоросле", мне как ещё "незрелому капитану" партком постарается подсунуть своего надёжного кадра. Плетью обуха не перешибёшь, а выступать супротив системы себе дороже, поэтому скрыв задетое самолюбие, я заранее предугадывал неизбежные стычки с "партийным ставленником и дамским угодником", да ещё отмеченным дуэльным шрамом.

Но не прошло и недели рейса, как эти опасения уже смешили нас обоих. Все свободные от вахт вечера на переходе к промыслу экипаж СРТ-4425 коротал под вздохи и вариации аккордеона и самопальные песенки старшего механика, проявившего талант массовика-затейника. Жаль, что записать слова его песенок я тогда не догадался. А надо было бы. Одна песня из репертуара "Александрыча" крепко зацепила за живое, и без передыху "прокручивались" в мозгах на мотив вальса: "Я тоскую по Родине", а её припев:


Я хочу, чтобы ты меня встретила, обняла, и без излишних слёз,

Седины бы моей не заметила и морщинки, что с моря принёс...


оказался особливо липучим. Припев самопроизвольно и бесконечно воспроизводился, повторяясь где-то в подсознании, как это случается при затупившейся игле и с заигранной пластинкой патефона. Но это вполне понятно. О подобной встрече с любимой явно мечтал каждый, пребывавший на борту траулера, не исключая, выглядевшего с каждым днём всё мрачнее моториста.

Всю сложность ситуации, в которую попал этот отец семейства, первым раскусил, оказавшийся ещё и самобытным психологом наш старший механик. Здесь он правильно рассудил, что утешать мужика, усомнившегося в верности своей половины - самое последнее дело. В таких случаях необходимо предпринять нечто иное. И специально под замкнувшегося и ушедшего в себя моториста стармех затеял не совсем обычные байки в кают-компании. На судовой доске объявлений появляется анонс:


Экипаж приглашается на диспут: "О семье и браке".


Желающим выступить, просьба записаться у старшего механика.


Со вступительным словом к переполненной кают-компании обратился инициатор диспута. Из замусоленной, смятой тетрадки, предназначенной для записи песен и виршей посвященных "Лошадке", зачитал нам Александрыч самые потаённые мысли, когда-либо высказанные классиками русской литературы о женщине и о браке.

Автор "Анны Карениной" выразился так озорно и жутко, что на минуту стало тихо в кают-компании и замолкло даже дребезжание пустых алюминиевых мисок на полках. "А я про баб скажу правду, когда одной ногой в могиле буду - скажу, и пригну в гроб, крышкой прикроюсь - возьми меня тогда!" - так выразился однажды Лев Николаевич в мужской компании.

Насладившись произведённым эффектом, "пан председатель" перевернул страничку и обратился теперь к высказываниям "Буревестника революции": "Человек переживает землетрясения, эпидемии, ужасы болезней и всякие мучения души, но на все времена для него самой мучительной трагедией была, есть и будет - трагедия спальни..."

- Всё только что процитированное мною выглядит цветочками в сравнении с реальностью наблюдений А. П. Чехова - пугнул примолкнувшую аудиторию Александрыч. - Царская цензура, та вообще, не осмелились даже пропустить в печать рассказ "К сведению мужей", тогда ещё мало известного молодого писателя и врача по специальности, т. к. испугалась массового оскорбления чувств обманутых мужей, усмотрев в "учёной статье практическое пособие из пяти довольно циничных и безнравственных способов покорения чужих жён". Больше полусотни лет провалялся в архивах рассказ, чтобы увидеть свет в наши дни и лишь в академическом издании. К злободневной теме супружеской неверности не раз возвращается Чехов в своём творчестве. В коротенькой юмореске "Жизнь прекрасна", увещевая обманутых мужей, покушающихся на самоубийство, писатель успокаивает их патриотическим призывом: "Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству!"

- Призыв этот не потерял силу и до настоящих времён, - спрятав в карман тетрадку, и раскрыв на закладке том А. П. Чехова, добавил уже от себя Александрыч. - Вот здесь, в рассказе "Несчастье", А. П. Чехов с профессиональной анатомической точностью, в предельно сжатой форме и с медицинской и психологической точек зрения разворошил семейную постель. А. П. изобразил всю подноготную внутренней борьбы между супружеским долгом и заурядным дачным увлечением. Автору удалось раскрыть чувственные влечения, и несчастье падения глубоко порядочной замужней женщины и матери, вскрыв при этом всю животную сторону интеллигентного человека. Кажется, самого автора поразила и напугала сила животной природы в человеке и бессилие высоких слов и помыслов о чести, семейных основах, о силе воли и других не менее разумных доводах. Кажется, сам автор зациклился на мысли, что вся наша жизнь - пустая и глупая шутка в которой нет места ни нравственности, ни логике, а только одна случайность. От себя скажу, что как до сих пор не найдено приёма против лома, так и лучшими умами человечества не найдено способа уберечь семейный покой от происков опытного соблазнителя. Но, давайте послушаем, что говорит Антон Павлович:

"Тысячелетиями орудует наглый обольститель по проверенной методике обольщения, в полной уверенности, что достаточно разбудить в чутком женском сердце жалость к своим показным страданиям, как эта жалость тут же отзовется сочувственными колебаниями в женской душе. Не замечая расставленных сетей, жертва должна постоянно думать только о нём. А он продолжает подобно гипнотизёру зомбировать подопытную жертву, затягивая её в пасть соблазна, как удав кролика. В рассматриваемой новелле все развивается по плану соблазнителя, однако на крепкий орешек попал решившийся на открытый абордаж жены соседа и друга падкий до чужой клубнички антропос. Умная, не успевшая до конца потерять голову женщина, почуяв подвох и опасность, просит мужа уехать:

- Если ты со мной не поедешь, то рискуешь потерять меня! - признаётся она.

- Фантазия - в ответ зевнул муж... - и тут же, поговорив вяло минут десять лёг... спать.

- К сожалению, так обычно отмахиваются от "надуманных бабских проблем" все счастливые, ничему не наученные, самодовольные и обленившиеся мужья,- сетует автор.

- Ты спишь? Я иду пройтись. Хочешь со мной? - Не получив ответа,... и не чувствуя ни ветра, ни темноты она шла, шла... прямо к дому своего соблазнителя. Непреодолимая сила гнала её...

Шла, сгорая от стыда, не ощущая под собой ног, но то, что толкало её вперёд, было сильнее и стыда, и разума, и страха... Так шла бывшая ещё сегодня с утра порядочной женщина. Шла на встречу с непреодолимым вожделением, хотя ещё несколько часов назад была твёрдо уверена, что скорее убьёт себя, чем станет причиной несчастья для любимого и уважаемого мужа, и дочери."

Подкалывая на коллекционную булавку другой, явно зоологический тип жены-стрекозы, Чехов с пунктуальностью препаратора-натуралиста описывает психологический портрет женщины-самки в своём следующем рассказе "Ниночка". Мямлю и рогоносца мужа, годами дурачат порочная жена с его приятелем - близким другом семьи. Играя на слепой любви и пользуясь добротой супруга, эта парочка для удобства своих интимных встреч, отселяет несчастного рогоносца в полутёмный чулан. И поделом ему! Нисколько не сочувствует писатель этому мужу - подкаблучнику.

Не лучше выглядят и герои классического "треугольника" из поучительного рассказа писателя "Живой товар". Здесь "за счастье обладания" весьма расхожим товаром - миловидной, с кошачьим личиком, но пустым и глупым созданием, влюблённый в неё растяпа - муж жертвует собой и собственным состоянием.


Убедившись, что окончательно завладел вниманием аудитории, Александрович перестал вещать по писаному, а обратился к аудитории с собственными мыслями.

- Надеюсь, юноши, вам понятно, что рассказы Антона Павловича не просто художественный вымысел талантливого писателя, а добросовестное психологическое расследование талантливого врача загадочной женской души. И его анализ приводит к неутешительному выводу: ежели женщину обуяло непреодолимое наваждение "мотнуть своим хвостиком налево", то тут вовсе без разницы, в отсутствии или под боком у неё спит свой благоверный муж. Только поэтому я посмею рекомендовать молодым мужьям:

Внимательней относитесь ко всем фантазиям и капризам своей лучшей половины. Ибо, как сказано в писании "...крепок дух, но слабо тело человеческое...". А ещё - "не искушай без нужды" - и посему я противник легкого и свободного доступа к семейному очагу так называемых "друзей дома". Тем более не подпускайте к нему "свежих и интересных личностей". Не искушайте добрую, но слабую женскую натуру, чтобы ненароком не разбудить мохнатого, затаившегося в глубине самости казалось бы ангельского создания, чтобы не пришлось пережить подобного происшедшему в новелле "Несчастье" Чехова - голосом ветхозаветного пророка громыхнул на всю кают-компанию "пан председатель".

Вот вам мой совет холостяки и молодожёны: читайте и набирайтесь ума у Чехова! Старорежимный земский врач вам плохого не посоветует! И ещё один совет для ещё не женатых: брак - это лишь лотерея с затаённой надеждой на выигрыш, поэтому здесь так необходим трезвый расчет и предосторожности. Не торопись и не зная броду, не суйся в воду, а действуй как опытный разведчик в иноземном стане. Постарайся войти другом в семью потенциальной невесты и присмотрись к тёще, вот и увидишь, во что превратится твоя жена на склоне лет.

Женившись, не обольщайтесь призрачной прочностью брачных уз. Запомните: обычное и житейское это дело, когда при длительной семейной разлуке на стороне случается физическая связь у одного, а то и у обоих из, казалось бы, вполне благополучной супружеской пары. Такая связь мимолётна. О ней не разглашается, и быстро закончившись, она не ведёт к семейным разладам. В буржуазном прошлом и в благородном обществе на "залёты" с красивым названием адюльтер старались не обращать внимания, лишь бы соблюдались внешние приличия. Да и в наши дни в интеллигентных семьях не делают трагедий и "много шума из ничего".


Надо отдать должное, "Пан председатель" в интимных вопросах семьи и брака был основательно подкован. Оперируя не вполне привычными для слуха словами: "полигамия и моногамия", он доказал, что в определённые эпохи развития брака, многобрачие оказалась единственным средством выживания человечества.

- Кстати, у наших братьев мусульман, так и прижилось многожёнство и это укрепило их семьи, а у вымирающих северных народностей до сих пор не изжит иной взгляд на вещи. У них в древнем обычае предлагать почётному гостю на всю ночку до утра свою супругу. Культ любви прочно связан с инстинктом продолжения рода человеческого и заложен в нас с сотворения мира. Известно, что в древних месопотамских храмах обожествляли и поклонялись символу плодородия мужскому фаллосу - вещал окрепший голос с председательского места. - В допотопных Вавилоне и Шумерах дочери из лучших семейств прямо ломились в храмы, чтобы стать там добровольными и бесплатными жрицами любви.

Последовательно поведав нашему собранию о брачных отношениях в Элладе, Древнем Риме и Киевской Руси, "Пан председатель" довёл лекцию по истории семьи и брака и до нашего столетия. Здесь он заострился на попытке внедрения в молодой Советской республике революционной теории "Стакана воды", до которой додумалась известная немецкая революционерка и суфражистка Клара Цеткин. "Теорию" подхватили, две самые яркие и знаменитые русские женщины того времени красные - комиссары: Евгения Коллонтай и Лариса Рейслер. Они бурно пропагандировали на открытых митингах для "раскрепощённых революцией женщин", теорию безбрачных связей, предлагая внедрять её на практике подобно "стакану походя испитой воды".

- Вот бы и жили эти суфражистки в заснеженных ярангах, обучая там самоедок теории "стакана воды", - взревел моторист Н...

- Все наши разговоры о физической измене, как об обязательной причине разрыва брака, это чистой воды отрыжка от крепостного сознания, - нисколько не смущаясь раздражённым ропотом и репликами с места, продолжал гнуть свою линию "Пан председатель". - Современному грамотному и воспитанному человеку нельзя забывать о физиологии, от которой просто никуда не деться, она неотвратима как гомеостазис, хотим мы или не хотим, а обмен веществ в нормально работающем организме происходит помимо нашей воли. Но, - и тут "Пан председатель" поднял вверх указательный палец и взял паузу - дело обстоит точно, как и с вульгарным голодом. Ведь не каждому дано стоически справится с излишком или недостатком гормонов в организме. И если быть объективным, необходимо признать: во всех грехах и искушениях человека виноват взыгравший в его крови избыток тестостерона. Этот гормон монахи и пустынники изгоняли длительными постами, молитвой и телесными истязаниями в виде самобичевания, ношения вериг, и власяниц. Не редко на того или иного мирянина-греховодника священник возлагал пост и половое воздержание в виде церковной епитимии. Рецепт и методика полового воздержания и сегодня не забыты, они глубоко внедрены в нашу советскую систему. Не надо далеко ходить, наш родимый Минрыбхоз на нас - грешных - возложил строгое полугодовое испытание половым воздержанием. Находясь в безбрежном океане подобно праведнику в пустыне, советский рыбак трудами и психическими перегрузками изгоняет из собственных телес излишний жирок, а с ним сжигает и тестостерон. Хотя "трудная это работа, бегемота тащить из болота", но стоит признать - рыбакам в море всё-таки приходится легче, чем их жёнам, оставленным в мире полном соблазнов. А ещё тяжелее, чем в патриархальном сельском быту, терпеть разлуку городской женщине. В городе, как в погожий день у улья, кружат и вьются трутнями безответственные прохиндеи, жужжа комплименты выискивают среди зазевавшихся простушек лёгкую добычу. Прошу вас, джентльмены, зарубить на носу вывод, выверенный за тысячелетия на общественной практике: "что бы ни случилось, но главным в семейной жизни были и остаются доброта, умение прощать и готовность жертвовать собой ради ближнего". Не зря в Евангелие сказано, что нет выше жертвы, чем отдать жизнь "за други своя".

Так, обрядившись в рясу доброго пастыря, в евангельском духе "Пан председатель" проповедовал "молодым язычникам" о всепрощении и смирении перед готовой вот-вот взорваться в негодовании кают-компанией. Наконец поняв, что не нашёл ни малейшего отклика в суровых морских душах, "Пан председатель" вынужденно вернулся на землю, хотя всё же не терял надежды воздействовать на аудиторию, правда уже с противоположной точки зрения.

- Вот вы, например, молодняк, скрупулёзно ведёте счёт датам рейса, чтобы радиограммой уточнить день и час возвращения домой. А ведь так поступают лишь эгоисты, берегущие свой покой и не доверяющие ни себе, ни собственной половине. Предупредив супругу радиограммой, вам хочется быть уверенным, что дали ей фору вовремя сделать уборку в квартире и выкинуть пустые бутылки, чтобы не приведи Господь, не застать близкого вам человека врасплох. Я же, никогда так не поступаю. О приходе в порт сообщаю "Лошадке" из телефонной будки только из-за угла дома. Потом мчусь не к парадному, а к чёрному входу. И ни разу не промахнулся. Не было ещё случая, чтобы я не закатал в лоб бегущему по лестнице переполошенному прохиндею. И обязательно получаю двойное удовольствие: дал хлюсту по морде, а потом пью принесённый им коньяк! - заканчивает Александрыч под дружное и одобрительное гоготание, доброй половины кают-компании, разделившей эту концепцию.

Пошлость! Пожав плечами, скажут добропорядочные жены и мужья. Они может быть и правы. Однако в нашем случае Евгений Александрович добился главного, впервые за прошедшие дни в вымученной улыбке расплылось лицо моториста Н. И стали понятными и оправданными ложь и словоблудие "Пана председателя", потому что проросли они на почве "лжи во благо", лжи ради моральной поддержки ближнего, в отчаянные для того моменты жизни. Цель оправдывала средства. Тактическая уловка достигла основной цели - растопила лёд в сознании Н., у "Пана председателя" с ним возник контакт и стал возможен разговор по душам. Моторист обмолвился, что охотничий нож он делает в подарок свояку, мечтавшему к осени получить лицензию на отстрел лося.

Однако, как клуб по интересам судовой кабачок "2 х 13" продолжал жить. Лекция "Пана председателя" породила направление байкам в кают-компании и альковным историям был дан "зелёный свет". Одна за другой по кругу стали выдаваться одна забавнее другой адюльтерные истории. Редко, когда они случались с самим рассказчиком, а всё чаще с другом или соседом по лестничной клетке. Дошла и очередь и до меня. Пришлось извиниться.

- Опыт моей семейной жизни слишком мал, а мои соседи коллеги-рыбаки в основном находятся в море и редко, когда бывают дома, поэтому с ними мало что приключается.

Признав мои доводы уважительными, "Пан председатель" предложил сделать для меня исключение и разрешил заменить байки "по аналогичному случаю" новеллами Боккаччо из Декамерона. Новеллы имели некоторый успех, и когда их запас исчерпался, то мне позволили пересказ из "Одиссеи". В "исторических" байках я постарался передать бытовавшую в древнем обществе всю простоту нравов, и посему царевны у меня сами ходили с вёдрами по воду, а цари знали счёт своим баранам. Такой мир импонировал моим слушателям, а хитро мудрые проделки находчивого морского бродяги и скитальца Одиссея вообще пришлись по вкусу большинству в честной компании. Когда же настало время поведать о кровавом пире, учинённом рассвирепевшим мужем в родном доме, дошло до меня, что такое описание окажется вовсе и не к месту. Криминальная сцена расправы разгневанного Одиссея над бесстыдными соперниками, домогавшимися благосклонности от его верной супруги Пенелопы, показалась мне крайне непедагогичной, и её пришлось опустить.

Моим слушателям очень хотелось знать, как сложилась дальнейшая судьба славного морехода, после его счастливого возвращения домой, а особенно "после списания на берег" по возрасту и состоянию здоровья. Но об этом в эпической поэме ну, ни одного словечка. Отлично понимая, что традиционный хэппи энд, как в сказках у Шехрезады в стиле: "Одиссей и Пенелопа прожив долго и счастливо, умерли в один и тот же день", просто не устроит слушателей, я прибег к смеси из собственного вымысла и кое-чего из вычитанного мною о Троянской войне. Мне повезло, в передвижной судовой библиотечке, кроме хлама, не пользующегося спросом у столичного читателя, оказалась книга "Мифы и легенды древней Греции", и среди макулатуры из соц. реализма нашлись обе поэмы: "Илиада" и "Одиссея". К тому же, в журналах "Знание и сила" на тему реалий и вымыслов о Троянской войне как раз была опубликована серия статей известных учёных с их историческими версиями. Войдя во вкус, и подделываясь под стиль древнегреческих певцов-сказителей, мне оставалось только продолжать гнуть несказанную чушь из смеси читаного и собственных выдумок. В конце концов, добрался я до неизбежного - старости нашего героя. В завершении россказней, Одиссей предстал одиноким старцем, коротавшем вечера, у разведенного костра на берегу родного острова Итаки. Вполне вероятно всё так и было. И если реальный персонаж "Одиссеи" не нашёл упокоения в очередной стычке с мечом в руке, то закат суматошной жизни старца, немудрено и предугадать. Тут даже и выдумывать не к чему. За пяток минувших тысяч лет в человеке мало что изменилось. Любого скитальца по белу свету, начиная от допотопного Гильгамеша, всех этих бродяг на склоне лет непременно ожидала схожая судьба - одиночество и желание выговориться перед случайным встречным. В конце концов старческая болтовня Одиссея наскучила его домашним, вот и затянул эпический герой на огонёк костра свеженьких слушателей. За старцем неотлучно следовал дряхлый неопределённой масти пёс. Улегшись у ног хозяина и, положив голову на вытянутые лапы, не мигая, смотрел он в пламя костра. Стайка босоногих эллинских сорванцов, слонявшаяся по пляжу, заинтересовалась парочкой, неизменно появляющейся на склоне дня, чтобы проводить за горизонт колесницу Геоса.

- Кто ты? Почему грустно и всегда в одиночестве провожаешь Геос и терпеливо ждёшь встречу со златокудрой и румяной Эос? - задал вопрос самый разбитной и любознательный пацан из босоногой ватаги.

- Одиссей,- представился старец,- сын Лаэрта и царь некогда славного народа Итаки. А со мной мой верный кормчий Еврилох, чародейкой Цирцеей в пса превращенный, только за то, что сучкой обозвал богиню, наших матросов в стадо свиней волшебством обратившую. Еврилох тут же хвостом дважды вильнул, как бы подтверждая слова Одиссея: - Да, всё так и было!

Погас костер, от моря потянуло теплом и сыростью, ковш Большой Медведицы на небесном своде указывал уже за полночь, но никто не порывался уходить. Много чудесного поведал старец мальчишкам о своих злоключениях в странствиях.

- Разгневанный бог Посейдон жестоко отомстил мне, десять лет нося по бескрайнему морю, закрывая дорогу к милой сердцу Итаке, сыну и верной жене Пенелопе. Однако не понапрасну прозвали меня "хитромудрым Одиссеем". Благодаря собственной находчивости и благодаря моей заступнице, светлоокой и мудрой богине Афине, дано мне каждый раз непременно найти выход из самого, что ни на есть закрученного положения и счастливо избежать опасности.

Старость, даже в лице мифических героев, болтлива и любит, хотя бы малость, но прихвастнуть. В повествованиях Одиссея реальные герои и исторические события переплетались с чудесными вымыслами о вмешательстве богов. Так и повелось со времён Одиссея, рассказывая байки салажатам, бывалые моряки обязательно раскрасят их небылью и страшилками. Поведав про вмешательство всякой нечисти, не забывают добавить про собственную находчивость и смекалку, чтобы совладать с нею.

Самый любознательный из эллинских огольцов не пропустил ни одной посиделки у костра, и жадно впитывал каждое слово старого болтуна. Когда малец окреп и возмужал, он не только на весь белый свет поведал об прослышанном, но ещё и значительно приукрасил его в своих поэмах. Не выдержав испытания временем, многое из древнего эпоса погибло, а в устных преданиях сохранились лишь "Иллиада" и "Одиссея". Существует предположение, что певец обеих поэм был современником описываемых событий, но сведения эти скудны и ненадёжны и не подтверждены источниками. К сожалению, народный сказитель не был ни царём, и ни героем, и современники к нему относились не больше, как к затейнику, по статусу равному простому лекарю, прорицателю или плотнику - корабелу, а в честь простолюдинов мифов и поэм в те времена не слагали. Лишь спустя два десятка веков философ и дипломат Макиавелли, подметил:

- Не великие дела увековечивают людей, а прекрасные произведения, в которых эти дела прославляются.

Всё так и случилось. Настали дни, когда имя Гомера стали произносить даже чаще имен героев, которых он прославлял, а за право признания родиной певца рассорилось семь эллинских городов. Не могу припомнить, где мне удалось вычитать, или я каким-то образом сам догадался, что того босоного и любознательного мальчика, подсевшего к костру и впитывавшего каждое слово Одиссея звали Гомером.

- Враки, и выдумки всё это - не сдержался моторист. - Не могла Елена бросить родное дитя и сбежать в неизведанные дали с первым, подвернувшимся под руку смазливым поддонком, способным "отблагодарить" приютившего хозяина воровством его домашних сокровищ. Даже будучи чрезвычайно сексуально озабоченной и любвеобильной Елена, как мать, не могла навечно расстаться со своим главным сокровищем - дочерью и вместо кучки золотой и серебряной утвари потребовала бы местечко для своего дитяти.

- Высказанные Вами сомнения, один к одному схожи с сомнениями известного античного историка, географа и путешественника - Геродота - с видом заправского лектора раскланялся я с проницательным слушателем. - Будучи по делам "торговой фирмы" в Египте, Геродот обратился за разъяснениями к тайным хранителям древностей - египетским жрецам. Вот, что они поведали.

- Боги прибили корабль вора и беглеца Париса к берегам Египта, а здешние эмиграционные и портовые власти быстро выяснили, что Елена увезена обманом. Египетский фараон приютил супругу спартанского царя, и на все десять лет Троянской войны обеспечил Прекрасной Елене достойное для царицы проживание. Парис с позором и без ворованных сокровищ был депортирован из Египта и скрылся у своего папочки за городскими стенами Трои. Геродот считает, что вся эта история была хорошо знакома Гомеру, но тот её не принял во внимание, лишь потому, что голая правда не соответствовала его авторскому и поэтическому замыслу. Зато события, рассказанные жрецами, можно считать достоверными, так как они почерпнуты египтянами из уст самого царя Менелая. Царь Спарты лично засвидетельствовал, что захватив Трою, эллины первым делом перевернули всё в городских развалинах, но к своему удивлению нигде не могли найти следов Прекрасной Елены. А уцелевшие жители города, как один, продолжали твердить грекам, то же, что говорили десять лет назад: "Нет, и не было у нас никакой Елены, ищите её в Египте". Спрашивается, почему же эллины не верили десятилетним клятвам троянцев? Думаю, что подобная судьба была уготована богами, чтобы гибель Трои наглядно показала людям, что за великими преступлениями следуют и великие кары богов - так высказался Геродот. Царь Менелай получил от Египетского фараона щедрые дары, забрал свои нетронутые сокровища, красавицу жену и благополучно вернулся с супругой в Спарту, где оба ещё долго жили в любви и согласии. К гробницам Елены и Менелая, глубоко чтившие их спартанцы, даже не как к героям, а как к богам, возлагали священные жертвы. В Спарте был повсеместно распространён культ Елены Прекрасной. Матери приносили к святилищу Елены новорождённых девочек с просьбами наделить их красотой и женственностью. И их желания неизменно исполнялись. Среди прекрасных эллинок особенно выделялись физически совершенные спартанские девушки.


Всё имеет начало и конец в подлунном мире. Вместе со "свежей" плавбазой на промысел в Атлантический океан прибыла почта из родного порта. Мы с Александровичем смаковали духовитый "Арарат" из посылки, присланной свояком моториста, а сам Н. читал нам покаянное письмецо своего родственника. Вникая в перипетии взаимоотношений соседей, связанных лишь лестничной клеткой, трудно понять, что заставляет подобных "ревнителей нравственности", не разобравшись в сути чужих житейских невзгод, делать подобные убийственные и скоропалительные выводы? Письмо разъяснило, что в доме моториста Н. соседи засекли ни кого иного, а свояка моториста - родного брата его жены. А скандалы закатывались женой свояка, только из-за его нескончаемых сверхурочных и бесконечных обмываний левых заработков.

- Если порой невозможно разобраться, в том, что твориться у тебя под носом, то какую смелость надобно иметь историку, чтобы "с учёным видом знатока" навязывать миру категоричные суждения по вопросам загадочных событий, окутанных глубокой тайной даже для свидетелей из современников. - К подобному категоричному заключению пришли мы за бутылочкой с влагой пятилетней выдержки, а "пан председатель", не сходя с места, приговорил наш "кабачок" к закрытию "на переучёт".


Наконец настал долгожданный день. Уставший от ста сорока пяти суточного раскачивания на морской волне, заметно порыжевший и "поседевший" от океанской соли наш траулер приткнулся к причалу родного порта. Высыпавший на палубу экипаж СРТ ревностно разглядывал среди букетов цветущей сирени дорогие лица встречающих, столпившихся на причале порта. За спинами семейства моториста Н. с ухмылкой на плутоватой физиономии толкался его свояк. Подмигивая в нашу сторону, свояк многозначительно кивал на роскошный букет сирени в своих руках, явно намекая на припрятанную там бутылку.

После обязательного пограничного, врачебного и таможенного контроля с грот мачты был спущен жёлтый карантинный флаг, что значило экипажу и судну предоставлена свободная практика.

В ту же минуту произошло неординарное событие. Не дождавшись окончательной установки и крепления ещё шаткой трап-сходни, балансируя на высоких каблучках, на борт траулера ворвалась Эльвира. Не берусь описывать трогательность момента свидания Евгения Александровича со "Своей Лошадкой". На глазах у опешившего экипажа их встреча оказалась точно такой, как и в сочинённой Александровичем песне и вмиг всем стали разгаданы и понятны и все мистификации судового выдумщика. Как лицо, уполномоченное подписывать каждую исходящую с борта судна радио корреспонденцию, я был уже подготовлен к подобным проявлениям. Но свято храня тайну переписки, не распространялся о том, что старший механик в супружеских радиограммах трижды уточнял и дотошно расписывал время и место своего прихода в порт.


С той поры прошло больше полувека. Давненько минули времена почитания богов и героев. Современных мальчишек больше не интересуют небылицы и побасенки о всесилии и мудрости светлоокой Афины Паллады. Нынешним пацанам подавай что-нибудь из "очевидного - невероятного" или чего-то ещё покруче, лишь бы это было заверчено на магии и фэнтези, вроде сказочек о Гарри Потере.

В предлагаемых мною байках нет места кровавым подвигам и нет мифических богов и героев. Описываемые мною события - это реалии недавнего нашего, но не менее страшного и героического, чем в годы Гомера времени. В "Байках старого капитана" имена и поступки действующих лиц сохранены такими, или почти такими, какими они остались в моей памяти. Их я не выдумывал, а старался говорить "правду, и одну только правду", обращаясь не только к собственной памяти, но и к воспоминаниям современников, документам и печатным изданиям. Признаюсь, что блюдя морские традиции кое-где, и кое-что пришлось малость расцветить.