# Зеркало

Наталья Львовна Нутрихина

Наталья Нутрихина. Зеркало. Стихи. - СПб.: Ассоциация малой прессы, 1993. - 64 с.


(в сокращении)


No Наталья Нутрихина-Гуревич 2006


* * *

Судьба велит: пусть делом станет слово,

И подает открытую тетрадь.

Но я не знаю ничего такого,

Что стоило бы людям рассказать.


Наоборот. Мне очень все непросто,

И никаких открытий нет.

Я буду только задавать вопросы.

Кто их услышит - сам найдет ответ.


* * *

Такое, наверно, случалось

когда-то и с вами -

пропавшие вещи

нередко находятся сами.

Особенно, если другое

найти вы хотели,

находите то,

что пропало на прошлой неделе.

Все поиски наши

имеют нелепое свойство:

кто ищет покоя,

находит одни беспокойства.

Я знаю людей,

что свободную ищут минуту,

и в поиске этом

теряют года почему-то.

Когда вы и ждать перестали уже,

то само

придет, наконец,

в долгожданном конверте письмо,

особенно, если вы ждете

другого письма,

особенно если, не лето уже,

а зима.


* * *

Сквозь окно летящей электрички

Я смотрю на первые цветы.

Пусть не станет никогда привычкой

Ощущенье этой красоты!


Тех людей, что жили по-соседству,

Не найти средь взрослой суеты.

Лишь одни друзья остались с детства -

Верные друзья мои, цветы.


Но теперь согрета новым светом

Наша встреча - в ней сильнее грусть:

Сколько в детстве нарвала букетов,

А теперь травинку смять боюсь!


* * *

Как будто на бумаге нарисована,

Стояла роща на моем пути.

Войти в нее казалось мне рискованным -

Там что-нибудь должно произойти.


Таинственно у пней кора цвела,

Закат румянил белые стволы,

И вся она была, как декорация,

Лишь сказка не игралась до поры.


И я вхожу. Сейчас начнется действие.

Пусть не сейчас, но скоро, шаг пройти.

Но почему вокруг то пень, то деревце,

А роща - как и раньше - впереди?


Иду-иду и вот уж сердцу ропщется

На все, что расступилось предо мной.

Вот так я и прошла сквозь эту рощицу,

Но так и не была я в ней самой.


* * *

Всегда пусть будет хоть одна душа,

с кем,

прожитые годы вороша,

смогу сказать одно лишь слово:

"Помнишь?"

Возникнет вновь

тот полдень или полночь,

душа родная мне ответит:

"Да".

И прошлое

не минет без следа.


ДЕНЬ РОЖДЕНЬЯ


Я не верю, если скажут:

на беду

Родилась ты в самый темный день в году.

В день рожденья в середине декабря

Поздно встанет леденящая заря.


Да, скажу я, нет в году темнее дней,

Только завтра будет чуточку светлей.

Снег идет, он нас засыпать насмерть рад,

Он не знает, что зима идет па спад.


И крещенские морозы - что они,

Если с каждым днем светлее будут дни.

Родилась я в самый темный день в году,

Но обещан был мне свет. К нему иду.


* * *

Украсим елки. И, как год назад,

Поверим, словно маленькие дети:

Куранты Новый год провозгласят -

И сразу все изменится на свете.


Смеясь над суеверием любым,

Под Новый год серьезно и без смеха

Мы все, как заклинатели, твердим:

"Желаем вам здоровья и успеха".


Декабрь, пусть Новый год придет скорей,

Со старым бы скорее распрощаться.

И новые листки календарей,

Как верные талончики на счастье.


Смыканию начала и конца

Годов, условной точке бесполезной

Вовек не изменить черты лица,

Бег поездов, течение болезней.


Но как предлог для радостных забот,

И как мираж возможности иного,

Мы любим этот праздник - Новый год.

Обманет он, но мы поверим снова.


* * *

В двадцать лет мы взрослые вполне,

Мы давно обходимся без мамы.

Мы их современней и умней,

А они отсталы и упрямы.


Тянут на круги своих забот,

Не пускают далеко от дома.

Но когда за тридцать перейдет,

Начинаем думать по-другому.


Нам уже не так понятна жизнь,

Хочется опеки и совета.

И без мамы мне не обойтись,

Но она уже не верит в это.


Я спрошу, она отводит взгляд,

Так она боится лишним словом

В жизнь мою вмешаться невпопад...

Ах, как слушать я теперь готова!


* * *

С полки достаю альбомчик красненький,

Снимок сделан двадцать лет назад:

Девочки, мальчишки, третьеклассники -

Два ряда сидят и два стоят.


Я смотрю в их лица и завидую -

Никого во лжи не уличить:

Будущие люди знаменитые -

Космонавты, физики, врачи.


Мальчики с продуманными планами,

Их не остановишь нипочем.

Восемь стать мечтают капитанами.

Стал один - хотевший стать врачом.


Бантики на девочках топорщатся,

Снятся им успехи балерин.

Кто из них мечтает стать уборщицей?

Ни одна, конечно! Стали - три.


Как манили нас дороги разные...

Снимок сделан двадцать лет назад.

Девочки, мальчишки, одноклассники -

Два ряда сидят и два стоят.


* * *

В детстве все решалось просто.

От тебя слыхал весь дом:

- Я, как только стану взрослым,

Сразу буду моряком.


Годы шли, с тобой не ссорясь,

Хоть давались нелегко.

Ты работаешь на совесть,

Но от моря - далеко.


И однажды замаячит

Та рассветная пора

И тебе приснится мальчик

Из соседнего двора.


И задаст тебе вопросы,

И словами пановал:

- Что же

ты

еще не взрослый?

Или ты тогда

наврал?


* * *

Друг другу пишем о погоде -

Снега у вас, снега у нас,

О том, какие фильмы в моде,

Какой роман, какой рассказ.


Но мы не пишем отчего-то,

Как будто жалость нам страшна,

Что мне пришлось уйти с работы,

Что от тебя ушла жена.


Ты не поймешь меня, наверно,

И я тебя пойму едва ль...

Пришло письмо:

"Погодой скверной

Нас огорчает весь февраль..."


Пишу ответ:

"Повсюду лужи

Взамен растаявших снегов..."

Пришло письмо...

Играем в дружбу,

Как старшеклассники в любовь,


* * *

Однажды музыка звучала

Из незнакомого окна.

Не помню я ее начала,

Но вдруг оборвалась она.


И в миг, когда она пропала,

Я удивленно поняла,

Что сердце с нею в лад стучало,

И что я счастлива была.


* * *

Человек идет

по другой стороне улицы.

Не смеется неуместно

и без причины не хмурится.

Если нужно,

уступает дорогу прохожим.

Сразу видно:

человек он очень хороший.

Другой человек

идет мимо нашего дома.

Мы даже, кажется, с ним знакомы.

И своими поступками,

и обличьем

Этот человек вполне обычный.

А те, кто живут на нашей площадке,

Имеют огромные недостатки.

А тех, кто с нами в одной квартире,

Нет отвратительней в целом мире.


* * *

Мне снилось, что мир достиг -

Жестокого апогея.

Я знаю, как мир спасти,

Но я одна не сумею.


Мне снилось: дома кругом,

Задернув шторы, стояли.

Стучала я в каждый дом,

Мне женщины открывали.


Одна ответила:

- Да,

Ваш довод, конечно, веский,

Но я не пойду никуда -

Ребенка оставить не с кем.


Другая сказала:

- Нет,

Ведь есть посвободней кто-то.

Я мужу варю обед -

Он скоро придет с работы.


А третья сказала:

- Ой,

Ищи кого помоложе.

Как я, у станка постой,

Так ляжешь и встать не сможешь...


Мне снилось: на всем пути

Все белой пылью осело.

Я знала, как мир спасти,

Но я одна не сумела.


* * *

В автобусе

утром рабочего дня

и слева и справа толкают меня.

И сзади бормочут:

"Подвиньтесь чуть-чуть!"

И спереди зонтик нацелился в грудь.

Водитель небрежен - не нравится - слазь.

Он знает:

нам некуда будет упасть.

Вплотную меня окружает народ

и на поворотах упасть не дает.

Автобус, автобус...

Но, если беда,

хочу, чтоб вокруг были люди всегда.


ЗЕРКАЛО

Зеркало в театральном вестибюле

мучило меня

всю жизнь.


Мне пятнадцать лет.

В зеркале отражается

яркая толпа одноклассниц,

и вдруг я вижу себя

в безжалостном свете:

прыщавое лицо,

мешковатое платье,

сморщенные чулки...


Я шла в театр, не думая об этом зеркале,

но оно каждый раз подстерегало меня,

срывало с лица радость.


Мне двадцать пять лет.

Я иду одна -

некрасивая, неловкая -

и зеркало говорит,

что в моем одиночестве

нет ничего удивительного...


Мне тридцать пять лет.

Я жду встречи с этим зеркалом.

Сегодня детский спектакль -

я веду за руку свою дочь,

которой не страшны никакие зеркала.

Теперь отражай меня, зеркало,

сколько тебе захочется -

я не боюсь тебя.


Зеркала нет.


За годы,

пока моя дочка вырастала,

в театре сделали ремонт.

Вместо зеркал появилась картина -

неправдоподобно красивые

юноши и девушки

строят дома,

читают книги,

собирают урожай.


Я узнала в них себя:

свои пятнадцать,

свои двадцать пять лет.


* * *

Я в детстве не любила Ленинград.

Он был - не город -

светлый и огромный,

Не блеск Невы, не кружево оград,

А двор-колодец

безнадежно темный.


Не царственная мантия Невы

Мне за окном с рассветом открывалась,

А краешек небесной синевы

В окно увидеть мне не удавалось.


Легко любить наездом города -

Экскурсии и яркие открытки.

Трудней любовь приходит к нам, когда

Мы здесь живем - и тягостей в избытке,


* * *

Актер не оценен приемной комиссией вуза,

Писатель отвергнут журналом, художник не понят.

Как будто их всех обманула лукавая муза,

Она ведь такая - своих обещаний не помнит.


Судьба повелела им взяться за что-то другое.

Но как же? С душою артиста? С пластичной фигурой?

Одни обреченно махнули на музу рукою,

А кто был упрямее, встретились в Доме культуры.


Сперва им казалось, что это всего лишь тропинка,

Которая, может быть, выведет их на дорогу

К признанью и славе. Но вышла со славой заминка,

А люди "пропали" - без Дома культуры не могут.


Не могут без мира, который лишь там им открылся,

Где светит над ними, горит, не теряя накала,

К друзьям и к искусству созвездье любви бескорыстной,

Которой завидуют горько профессионалы.


Завидуют их неостывшему в душах кипенью,

Тому, что они совершат и уже совершили.

А то, что считалось когда-то одной из ступеней,

В итоге само оказалось прекрасной вершиной.


* * *

Как одинаковы

все свадебные фотоснимки!

Вот жених и невеста расписываются,

вот меняются кольцами,

вот свидетели ставят подписи,

а вот все вместе радостно смотрят на фотографа.

На всех свадьбах похожие цветы,

одинаковые улыбки и позы.


Но через несколько лет после свадьбы

как по-разному выглядят

те же самые фотографии!


И мы говорим:

- Смотрите,

как они похожи друг на друга,

как перекликается оттенок ее платья

с цветом его костюма.

Как нежно они смотрят друг на друга!


Мы не сказали бы этого,

если бы не знали,

что они живут дружно и счастливо.


Или мы говорим:

- Какое напряженное, какое тревожное лицо у жениха!

Он уже тогда понимал, что его ждет.

Вот и намучился со своим благородством.


Это значит,

что жених на фотографии -

человек родной для нас

или близкий каким-нибудь образом,

а его белоснежная невеста -

его бывшая жена,

о которой мы не хотим сказать ничего хорошего.


А вы говорите,

все свадебные фотографии

похожи, как две капли воды!


Они похожи только первые дни,

иногда месяцы

после свадьбы.


А потом вдруг оказывается,

что жених смотрит не на невесту,

а на свидетельницу,

на подругу своей жены.

А она, жена, несколько лет

рассматривала эту фотографию

и ничего такого не замечала,

хотя теперь это видно всем.


Но первое время

все комплекты свадебных фотографий

удивительно схожи!


* * *

О, как ты безумно свободна

От множества правил людских,

От рамок престижа и моды,

Часов и соседок своих.


Не хочешь ни мужа, ни денег,

Беспечно живешь па гроши.

Беседы считаешь ты делом,

Достойной работой души.


Давно мы знакомы, и вроде

Я знаю тебя наизусть.

Завидую этой свободе,

И этой свободы боюсь.


И тешусь я мыслью бесплодной

В привычной неволе своей:

О, как ты безумно свободна! -

Свобода должна быть умней.


* * *

В холодную погоду я хожу без перчаток.

Рукам не очень холодно, потому что они знают:

перчатки лежат в сумке

или в кармане,

и в любую минуту я могу надеть их,

когда рукам надоест мерзнуть.

Но стоит забыть дома перчатки,

как рукам становится нестерпимо холодно.

Я прячу руки в карманы,

но и туда уже проникла зима.

Я иду и думаю о том,

как плохо в мороз

оказаться на улице без перчаток.

Хотя неделю перед этим

я протаскала их в сумке,

не надевая...

Многое есть в моей жизни,

что мне не нужно,

совсем не нужно,

но тем не менее необходимо,

чтобы оно у меня было.


ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ПОСАДИЛ СЕМЬ ДЕРЕВЬЕВ


Первое дерево

я посадил под своим окном.

Его срубил сосед, живший надо мной. Он боялся, что ветви закроют ему свет.


Второе дерево

я посадил у дороги.

Оно было сломано колесом грузовика, которому понадобилось развернуться именно в этом месте.


Третье дерево

я посадил в саду.

Через несколько дней на месте саженца была пустая ямка. Кто-то, наверно, захотел посадить его в другом саду.


Четвертое дерево

я посадил в пустыне,

где мы строили новый город.

Оно засохло, потому что там не было воды, а город мы так и не построили.


Пятое дерево

я посадил на севере,

куда меня послали строить дорогу.

Дерево не прижилось, потому что там никогда не росло деревьев.


Шестое дерево

я посадил в большом ящике,

в коридоре своего учреждения.

Оно погибло, потому что все стряхивали в него пепел.


Седьмое дерево

растет

в десятилитровой кастрюле,

стоящей между окном и моей постелью.

Зачем я посадил семь деревьев?


* * *

Выволокли бабу в чисто поле.

Нет, никто ее и не волок -

Шла она сама по доброй воле,

Торопила срок.


К двум коням дуреху привязали

Парни-молодцы.

Извинились и коней погнали

В разные концы.


Два коня, рожденных для полета,

Понеслись, не дожидаясь плети.

Одного коня зовут Работа,

А другого - Дети.


Болен сын - работница плохая...

Вся в работе - так плохая мать...

Разрывают кони, разрывают,

Да никак не могут разорвать.


МАМА

Выхожу с работы на проспект,

и сразу тону в человеческом море.

Пробиваюсь через движущуюся толпу,

чтобы оказаться в потоке,

который впадает в метро -

и сразу перестаю ощущать себя единицей.

Втекаем в поезд.

Затем поток выносит меня на моей станции.


- Не толпитесь, как бараны!

Вставайте по двое на ступеньку! -

кричит дежурная у эскалатора.

Меня уже нет совсем.

Каждый человек в отдельности

уже ничего не стоит,

как одна капля воды

в реке...


Потом я иду

по более спокойной улице

и, наконец, сворачиваю

в совсем тихий тупичок

с деревянными грибками

и песочным ящиком.


- Коля, за тобой мама пришла...

Мы идем вдвоем.

У подъезда жалобно мяукает кошка.

- Она плачет,

она хочет к маме, -

говорит мне сын.

Мимо проехал трамвай.

- Трамвай едет к своей маме, -

говорит ребенок.

Дома по телевизору

он увидел женщину с собакой.

- Это собачка, а это собачкина мама...

Все живое

вокруг моего сына

устремлено к своей маме,

все движущееся

движется к маме.

Я не могу

без остатка раствориться

в людском потоке.


* * *

Кривой кусок оранжевой пластмассы

Я на работу принесла с собой.

Его мой сын перед уходом в ясли

Доверил мне, в карман запрятал мой.


А на работе - то и это - срочно.

Еще одно прибавилось с утра:

Беречь обломок детского совочка,

На улице валявшийся вчера.


Боюсь, делами важными займусь я,

Про теину позабыв па миг один,

И выброшу, принявши вдруг за мусор

Сокровище, что мне доверил сын.


Ребенок будет огорчен пропажей

Всего минуту, но через года

То, что ему в то время будет важно,

Уже он не доверит никогда.


крылья


Мне однажды сын сказал:

- Я хочу, чтоб были,

Как у птицы, у тебя

Крылья.


Стал полет мне по плечу,

Ощутила силу:

- И куда ж я полечу?

Я спросила.


Сын ответил:

- Никуда

Мамы не летают.

Мамы крыльями всегда

Деток закрывают.


плач ПО РАЗБИТОЙ ЧАШКЕ


Три коричневых медведя

Нарисованы на чашке.

Говорил о них ребенок,

Проводя по чашке пальцем:

- Это мама, это папа,

А поменьше - это я.


Я разбила эту чашку,

Уронила, проморгала

Криворукая растяпа.

Лучше б я разбила вазу,

Лучше б я разбила люстру

Или даже телевизор.


Я прощения просила,

Сын простил меня мгновенно.

Он сказал: "Есть много чашек,

Я возьму себе другую".


А моя душа не может

Позабыть ее, и плачет,

И цепляется упорно

За никчемную вещицу.


* * *

В жилище нашем

и темно,

и тесно.

Кроватке детской

все ж хватило места.

Хоть мы и знали,

что жилье похуже,

теперь едва ли можно обнаружить.

Мы столько недостатков видим в нем,

а для ребенка это просто

Дом.

Единственный,

прекрасный и надежный,

ему представить лучше

невозможно.

В жилище нашем

и темно,

и тесно,

но двум кроваткам детским

хватит места.


МАДОННА С ДВУМЯ МЛАДЕНЦАМИ


Художник, нарисуй мою мадонну,

Какой не рисовал ее никто -

В каком-нибудь нелепом балахоне

От силы называемом пальто.


Младенец на руке ее сердитый

Рассматривает что-то вдалеке,

И непонятно сразу - как сидит он,

Когда еще и сумка на руке.


Второй младенец держится за сумку,

Которая в ее руке другой.

Он всю неделю был на "круглых сутках",

Лишь в пятницу его берут домой.


Художник, нарисуй мою мадонну

Не где-то среди сказочных красот:

В толпе на остановке обреченно

Автобус переполненный свой ждет.


Какая уж в глазах любовь и гордость!

Стоит, себя предчувствием томя,

Как трудно будет штурмом взять автобус

С двумя детьми и сумками двумя.


Художник, нарисуй ее такою,

Коснись холста правдивою рукой,

Чтобы вовеки не было покоя

Тем, кто ее заставил стать такой.


* * *

Пацанята бегают по крышам,

Прыгают с сарая на другой.

И слежу я за помпоном рыжим -

Это сын мой в шапочке такой.


С крыши так легко упасть. Боюсь я.

Лучше бы не лазал до поры.

А еще боюсь, что сам он струсит

И его прогонят из игры.


* * *

Теперь я в зеркала смотрю

все меньше,

они давно

не судьи

красоты.

"Кто

самая красивая

из женщин?" -

спрошу у сына.

Сын ответит:

- Ты!


* * *

Несбывшиеся прима-балерины

Детей в хореографию ведут.

Достойна осмеяния картина,

Но не до смеху лишь мальчишкам тут.


Чтоб мальчик, не упрямясь, шел послушно

И занимался, не жалея сил,

Обещано купить ему игрушку,

Которую давно уже просил.


Мальчишка танцевать совсем не хочет...

Когда потом он вырастет и отца,

Чему учиться он потащит дочку

С печальным выражением лица?


Пойдет в кружок с ней авиамодельный

Или научит из ружья стрелять?..

О чем мечталось в детстве беспредельно,

Так хочется потом ребенку дать!


* * *

Водою по дорогам и садам

Стоит весна, себя вдруг обнаружа.

И голосами бабушек и мам

Она взывает:

- Не ходи по лужам!


Ну бабушкам простительно - забыли,

Боятся, что простудится дитя.

Но мамы-то давно ли тут ходили,

В ботинки воду черпали, шутя.


Достались лужи детям по наследству.

Стоит вода, удваивая март.

Но взрослые свое не помнят детство,

Счастливыми быть детям не велят.


* * *

В конторе на работе сверхурочной

Осталась мама девочки опять,

А после удивляется, что дочка

Не хочет в дочки-матери играть.


У дочки кукол двадцать или тридцать,

Она их всех рассаживает в ряд,

Потом напротив них сама садится -

Она играет с ними в детский сад.


И голосом неведомым для мамы

На кукол непонятливых орет.

Кому-то подражает так упрямо,

Что кукол по фамилиям зовет.


И у меня не знаю силы хватит ли

Забросить все служебные дела,

Чтоб дочь моя играла в дочки-матери

И куклу чтоб по имени звала?


* * *

Я бабушка пластмассового пупса.

Ему нужна немедленно рубашка,

Нужна сейчас и не минутой позже,

Иначе мама пупса будет плакать,

Не веря мне, что есть дела важнее,

Чем шить рубашку для ее сыночка.

И я бросаю все дела другие,

Их сделаю я завтра, через месяц,

И даже через год не поздно будет,

А бабушкой пластмассового пупса

Я после никогда уже не буду.


* * *

Суждено к истокам возвращаться,

Изменив и облик и названье.

Вот опять сижу я в школьном классе,

Только на родительском собраньи.


В этом классе набиралась силы,

А теперь я взрослая вполне.

Первая учительница сына

По годам подходит в дочки мне.


Девочка почти что, ей непросто

Скрыть от нас волнение свое.

Говорит она - и сорок взрослых

Слушают внимательно ее.


Сорок взрослых ждут ее совета,

Верят ей, как будто бы сейчас

Юная учительница эта

Понимает в жизни больше нас...


Ты такие, школа, мне примеры

Подавала в юности моей,

Что живу я, не растратив веры

В правоту своих учителей.


Как моей учительнице в детстве

Верю этой девочке теперь.

У нее огромное наследство,

Несмотря на множество потерь.


* * *

Я родилась в самой счастливой стране.

Все, что в ней было, считалось лучшим в мире.

Самые большие урожаи,

самые быстрые машины,

самые справедливые законы,

самые бескорыстные врачи.

Потом оказалось,

что все это

не так.

Но все-таки

мое детство

прошло в самой счастливой стране.

Самые мудрые учителя

учили меня в самой правильной школе.

Теперь-то я знаю,

что все это

неправда.

Но все-таки

очень жалко,

что мои дети

не будут жить в самой счастливой стране.


* * *

На судьбу не ропщу сверх меры

И не жду от пес наград.

Дай мне только семечко веры -

Я сумею вырастить сад.

Где неверие злое дремлет,

Сердце жаждет живую весть.

Посажу я семечко в землю,

А земля у меня есть.


* * *

Этот свитер мне мал -

ничего, может, сын в нем походит.

Эта шляпка нелепа на мне -

ничего, может, дочке она подойдет.

Жизнь моя оказалась теперь

и мала и нелепа.

Ничего, говорю,

может быть, у детей все случится не так.