# Формы насилия в культуре

Александр Михайлович Роговский

Рассматриваются основные формы и субъекты (психотипы)насилия и агрессивного поведения

Роговский А.М.

Формы насилия в культуре:

психологический аспект


Феномен терроризма актуализирует проблему многообразных форм насилия, которая выявляется при переходе от социально-политического к культурно-национальному, религиозному контексту. Парадоксальное со-четание современного, масскультового и архаического придает своеобра-зие этому феномену и по-новому ставит проблему насилия. "Вирус" агрес-сии, образно говоря, успешно приспосабливается ко всем достижениям современной цивилизации: высокому уровню благополучия и образован-ности, новейшим информационным, компьютерным технологиям. Среди новых факторов живучести этого вируса следует указать культ успеха в профессиональной деятельности и связанную с ним фрустрацию, а также бегство от скуки, однообразия линейного времени и потребность в его ин-тенсификации путем насыщения событийностью.

В литературе, посвященной этой проблематике, насилие остается чрезвычайно политизированной и морализированной (Фромм Э. и др.), ли-бо концептуализированной в соответствии с историческими реалиями ХХ века (Фрейд З., Ранк О.) проблемой. Исследование психологических меха-низмов насилия часто осуществляется без учета культурного и, особенно, масскультового контекстов (Бэрон Р.,Ричардсон Д.− см.1). Важный шаг вперед сделан в работах Барта Р., который обратил внимание на скрытые, внутренние, пассивные формы агрессивности, которые находятся в социу-ме в диффузном состянии в виде слов, намерений, поведения, взглядов и т.д. [2, с.152]. Значительная диверсификация этих форм означает и необ-ходимость "деконструирования" единого субъекта насилия в универсаль-ное множество психотипов.

Обращаясь к истории, следует отметить, что традиционный мора-лизм происходит из системы норм и запретов (табу), воплощение которых часто сопровождается насильственно-принудительными мерами, что дела-ет его неэффективным в борьбе с насилием. Как атрибут власти (государ-ственной, социальной, духовной), морализм (нравственность) часто оказы-вался наиболее благовидной формой мотивации насилия и выступал в качестве цели, оправдывающей в том числе и насильственные средства её достижения, то есть оказывался зараженным вышеупомянутым вирусом, по крайней мере, в своих социально значимых проявлениях. Более того, если в эпоху классической культуры насилие играло подчиненную роль и существовало как бы в связанном виде, то, начиная с эпохи романтизма, его частичная реабилитация происходит вместе с освобождением лично-сти, как его побочный продукт. В этом качестве оно всегда сопутствует процессам либерализации и нуждается в свободе также как и творчество. Однако, если последнее её возвышает, то первое "успешно" дискредити-рует и в конечном счете уничтожает.

ХIХ век с новой силой открывает ту истину, что жизнь и человек жестоки и что в правде больше жестокости, чем доброты. Поэтому, наси-лие входит в культуру через самоутверждение индивида, его преобразую-щую активность, которая встречает сопротивление в социуме со стороны власти, а в культуре, со стороны, прежде всего, христианского морализма. В этом противостоянии наука и философия, в силу традиционной леволи-беральной позиции, принимают сторону личности и, тем самым, также способствуют высвобождению насилия. Это нашло свое выражение в ра-ботах таких значительных и разных авторов, как Дарвин Ч., Маркс К., Ницше Ф. и их последователей. Они ввели такие понятия как "борьба за существование", "классовая борьба", "диктатура пролетариата", "воля к власти", "сверхчеловек", "дионисийство" и др., в которых индивидуальное приобретало коллективно-безличные формы, в силу их общего свойства эволюционировать и воплощаться в социуме. По сути, эти авторы "откры-ли" позитивную и даже созидательную роль насилия, показали не только его укорененность в природе человека, но актуальность и неизбежность в современных условиях. Эта тенденция была закреплена и развита в психо-анализе Фрейда З. в таких понятиях, как "эдипов комплекс", "танатос", которые послужили психологическим обоснованием трагических событий ХХ века и способствовали окончательной онтологизации и антропологиза-ции насилия, как уже непременного атрибута культуры. На самом деле, они оставались истинами типа "ad hoc", поскольку лишь концептуализи-ровали революции и войны прошлого века. В действительности, чрезмер-ная интенсификация исторического времени ("чрезвычайщина") всегда сопровождается насилием по отношению к индивиду, независимо от поли-тических задач решаемых субъектами.

В условиях неклассической современной культуры насилие приобре-тает большее разнообразие, поскольку отношение к нему включает в себя как неприятие, вытеснение, сублимацию, так и активное сопротивление насилию на практике, которое сопровождается усилением агрессивности ментально-психологической на фоне постоянной борьбы идей, систем. Пожалуй, впервые в истории культура становится фактором и условием организованного насилия в идеологической борьбе, в которой личностное начало значительно обесценивается. Особенность насилия в культуре в том, что оно направлено против индивидов, как носителей идей, ценностей претендующих на власть. Идеологически мотивированное насилие являет-ся, по сути, произвольно-беспредметным, поскольку абстрактная мотива-ция по отношению к индивиду равнозначна её практическому отсутствию, что представляет насилие в более чистом виде, как самоцельное явление. То есть, идеология была и остается формой легитимации, реабилитации насилия, независимо от её политической окраски, в силу уже своего куль-турно-эстетического статуса.

С другой стороны, творческое начало культуры способствовало и преобразованию насилия путем его индивидуализации, психологизации, диверсификации форм, что нашло свое выражение в радикализме модер-нистских, авангардных направлений. Здесь происходило разделение фор-мы и содержания, их деструктурирование, поэтому носителем, отчасти и жертвою этой агрессивности становились язык и форма произведений, че-рез которые автор обращался к обществу. То есть происходила сублимация насилия в демонстративное речевое поведение, совокупность пережива-ний, намерений, а также образов и символов культуры.

Далее, в пространстве массовой культуры реабилитация насилия ещё более преобладает над его сублимацией, что превращает его в полно-ценную форму человеческой (социальной) деятельности и даже некоторым образом приобщения к достижениям и ценностям культуры и цивилиза-ции. Речь идет о совокупном феномене насилия, которое становится не-пременным атрибутом относительно мирного периода второй половины ХХ века. Парадоксальным образом его "расцвет" в массовой культуре со-четается с его уменьшением в больших формах в действительности. Де-реализация насилия здесь связана с его преобразованием в активный по-требительно-гедонистический тип поведения субекта. Оно как бы перемещается из политической в культурно-психологическую сферу, из макро- на микроуровень, что означает дальнейшее его освобождение от материальных и социальных функций и соответствующих мотиваций. Это способствует выявлению беспричинно-иррационального характера (сущ-ности) насилия, его геннно-клеточного уровня, который обычно прикрыт эстетико-романтическими формами. В художественном эксперименте, проделанном Кубриком С. в фильме "Заводной апельсин", нейтрализация гена агрессивности достигается путем возвращения субъекта к искусст-венной реальности изображения, которое должно вытеснить аналогичные реальные действия без катарсиса. Масскульт также может выполнить эту функцию, если выходит за рамки гедонизма и показывает его обратную сторону: антигедонизм пресыщения, неприятия, отвращения.

Пространство массовой культуры феноменологично-континуально и включает в себя традиционные понятия (этические, эстетические и др.), которые в интенсивном темпоральном потоке происходящего распадаются на множество точек-событий. Так, известный феномен "бархатных" рево-люций можно рассматривать, как "деконструкт" классической революции. Такова же и связь современного терроризма с национально-освободительным движением. Деструктурирование насилия проявляется, прежде всего, в его культурно-психологической индивидуализации и рас-паде на множество действий, функций, актов, а субъекта - на множество психотипов. В условиях глобального массового общества, элементы наси-лия через СМИ распространяются благодаря таким факторам как всеобщая вовлеченность и культ успеха. В этих условиях они воспринимаются как образ, знак, сигнал, жест и могут иметь самые разнообразные, в том числе и позитивные последствия, а любой успех может восприниматься, как вы-зов и повод для агрессивных действий. То есть, элементы насилия для не-которой части социума и психотипов - как дополнительное средство ком-муникации и отрицательная форма общения, а в темпоральном аспекте - как стадия индивидуализации, размежевания, за которой может последо-вать стадия ещё большей интеграции, сближения. Культура, наряду с тра-диционой комспенсатороной ролью, по отношению к насилию все больше включает его в себя, придавая ему новые этико-эстетические формы, как современному стилю "прикладного" искусства и средству самовыражения (восточные боевые искусства).

Исходя из того, что насилие существует в диффузном виде в социуме и культуре, то есть элементов агрессивности, присущих многим видам дея-тельности, можно предположить, что это относится ко всем психическим типам и установкам личности. Возникает вопрос: в каких формах агрес-сивность присуща различным, и даже противоположным психотипам? Яс-но, что в культурно-психологическом контексте она приобретает скрытые, косвенные, пассивные формы, связанные с психологическими механизма-ми подавления, вытеснения, защиты в формах неприятия, игнорирования и т.д. Агрессивность часто занимает место обратной теневой стороны пози-тивной деятельности, связанной с её средствами, формами и крайними проявлениями и в преобразованном виде она присутствует в стереотипах массовой культуры. Поэтому, бывшая в классической культуре изящной, словесность (искусство) воспринимается сейчас, как террористическая [см. 3].

Психологическим базисом структурирования насилия является типо-логия личности Юнга К. [см. 4], поскольку она всесторонне отражает от-ношение человека к миру на основе универсальных бинарных оппозиций (экстраверт - интроверт и др.), которые проясняют направленность эле-ментов насилия. Также и нейтрально-бинарный характер темпоральности призван выявить специфику субъектов насилия. Рассмотрим восемь ос-новных психотипов и соответствующие формы насилия (агрессивности) в широком культурном контексте:

1. Экстравертный психотип - подавление все форм и проявлений субъективности на основе общепринятых в социуме и культуре норм, обы-чаев, законов и преобразование объектов в соответствии с ними;

1а. Рациональный экстраверт - подавление субъективно-чувствен-

ного, иррационального, использование насилия в борьбе против наруше-ния законов и порядка в социуме и традиций в культуре, характер темпо-ральности - объективно-дискретный:

- агрессивность материализма, прагматизма, научно-атеистического мировоззрения направленная против идеализма, традиционализма в куль-туре;

- авторитарное давление власти и её атрибутов, морализма, официоз-но-бюрократического стиля, идеология, как рационально-сублимированная агрессия;

- негативно-редукционое мышление: сведение к животно-матери-альному, агрессивность укрощения и схематизации стереотипов и шабло-нов;

- характер раздвоенности: в обществе - герой, авторитет, в семье - тиран или яркий автор и посредственный человек;

1б. Чувственный экстраверт - подавление рационально-субъектив-

ного, чувственная экспрессивность, восхищение общепризнанными ше-деврами, официальным в искусстве и борьба с новаторским, оригиальным до тех пор, пока оно не утвердит себя в культуре (романтизм, модернизм и др.), характер темпоральности - объективно-континуальный (длитель-ность, моментальность):

- борьба против самодовлеющего порядка, регламентации, форма-лизма, бюрократизма, теорий, идей, оторванных от реальности;

- борьба за осуществление национально-культурных идеалов, рели-гиозный фундаментализм, ксенофобия;

- насилие, как обратная сторона любви, либо отмщение за неоправ-данные ожидания, повышенные требования к партнерам;

1в. Сенситивный экстраверт - подавление духовно-моральной субъ-ективности, борьба против официозно-нормативного в культуре, а также идей, учений альтруистического типа с позиций эгоцентризма, гедонизма, актуальной современности:

- агрессивность авангарда, модернизма, нетрадиционных направле-ний в социуме, борьба за права человека (индивида);

- зависимость от гедонистических объектов и их агрессивная защита, авторитарность этико-эстетических суждений, ориентаций;

- противостояние модного, актуально-современного и традиционно-нормативного, прошлого в культуре;

1.г. Иррациональный экстраверт - подавление рациональной субъек-тивности в форме борьбы с проявлениями индивидуальности, новаторства, маргинальности с позиций традиционно-консервативных:

- агрессивность религиозного, культурного фундаментализма, расо-вая, национальная нетерпимость, фанатичная защита традиционных пред-ставлений, склонность к абсолютизации, вечным истинам, неприятие со-времености, как преходяще-иллюзорного.

2. Интровертный психотип - негативно-критическое отношение ко всем формам общепризнанного, официального, как примитивно-шаблонного, устаревшего с позиций эгоцентризма, защиты и развития ин-дивида:

2а. Рациональный интроверт - подавление объективно-чувственного, рефлексивно-раздвоенное мышление, обнаруживает последовательность только в следовании собственным принципам, идеям, направленным на самосохранение, самовыражение, характер темпоральности - субъективно-дискретный:

- субъективность мышления, которая связана с отрывом от реалий, борьбе с общепризнанными авторитетами, ценностями, вследствие упор-ного следования собственным принципам;

- использование культурных ценностей, достижений в личных эгои-стических интересах, а также в рекламных акциях;

- скрытое косвенное насилие заговоров, интриг, использование всех обстоятельств в борьбе за свои интересы;

2б.Чувственный интроверт - подавление объективно-рационального, избирательно-чувственное отношение к миру на основе симпатий и анти-патий, агрессивность вследствие неоправданных надежд, ожиданий, субъ-ективно-континуальная темпоральность:

- борьба против официальных порядков, законов, как бездушно-формальных;

- неприятие сложившихся стереотипов, традиций в культуре с пози-ций индивидуально-неповторимого, маргинального, самовыражения лич-ности;

- внешняя агрессивность языка и формы произведений или поведе-ния при внутренней доброте и мягкости;

2в.Сенситивный интроверт - подавление объективно-духовного, борьба против абстрактных, вечных истин, идеологии с позиций индиви-дуального опыта, вовлеченности в происходящее:

- исключение другого, чуждого с позиций сохранения собственных ориентаций и идентичности (экзистенциализм);

- вызывающие, эпатажные формы безобразного, неприятного, ис-ключительного в культуре, стремление подчинить себе гедонистические объекты, сохранить их с позиций эстетизма;

- повышенные требования к близким, конфликты семейно-бытового уровня, вследствие отождествления социального и родового;

2г. Иррациональный интроверт - подавление объективно-рациональ-

ного, борьба против общепризнанных теорий, идей с позиций постижения объектов, расширение темпоральности за счет прошлого и будущего:

- агрессивное следование навязчивым идеям, бессознательным уста-новкам, немотивированная, беспричинная агрессивность;

- проявления насилия в нетрадиционных религиозных течениях, ав-торитарных сектах, а также в психотерапевтических техниках (внушение, гипноз);

- насилие, вследствие нарушенной коммуникации, непонимания, а также над самим собой в формах религиозно-духовного аскетизма и суи-цида.

Таким образом, всем рассмотренным психотипам присущи элементы насилия в различных формах: открытой и скрытой, прямой и косвенной, первичной и вторичной, социально опасной и безопасной, проявляющих, но чаще скрывающих свою неизменную сущность. Как агрессивность, оно универсально и может служить любым целям и превращаться в самоцель, оно следует тенью за всякой деятельностью, становится обратной её сто-роной, а часто и завершением. Подобно вирусу, оно может размножаться в любом психотипе, угрожая существованию самого индивида. Несмотря на многообразие форм, нельзя не заметить большую распространенность скрытых, вторичных форм насилия. Это является следствием общего пере-хода от больших форм организованного насилия войн, борьбы, включая их экономические, политические и прочие аспекты - к малым формам груп-пового, индивидуального, а также внутреннего, психологического, этико-эстетического и прочим неявным формам насилия. Этот феномен можно рассматривать, как проявление обратной теневой стороны общедемокра-тического процесса ("либерализации"), что мы наблюдали на примере криминализации в период перестройки. В темпоральном аспекте, это озна-чает фрагментацию пространства и усиление многообразия, гетерохронно-сти времени. Однако, этот возврат к первичному многообразию временно-сти является относительным, поскольку осуществляется на достигнутой базе глобального синхронизированного пространства цивилизации. Это многообразие включает в себя противоречия и даже конфликты, которые, однако, не могут полностью реализоваться в силу того, что субъекты наси-лия почти полностью "деконструированы" и существуют в неадекватном для них асинхронном, дискретном времени. Другими словами, насилие пе-решло в модус потенциальной возможности, реализуемой на микроуровне индивида как часть свободы самовыражения или даже прав человека. В этом контексте следует рассматривать и проблему терроризма, как одну из актуальных форм насилия, но это уже задача отдельного исследования.


Литература:

1. Бэрон Р. Ричардсон Д. Агрессия (Мастера психологии).- Спб.: Питер, 2001.-351 с.

2. Барт Р. Избранные работы. Семиотика, Поэтика.- М.:Прогресс, 1989.- 615 с.

3. Полан Ж. Тарбские цветы или террор изящной словесности.-

Спб.: Наука, 2000.-336 с.

4. Юнг К. Психологические типы.- М.: АСТ, 2001.- 716 с.