# Личный номерочек на ноге

Сергей Валентинович Рыков

Сергей РЫКОВ


Личный номерочек на ноге


* * *


Знаешь, так хочется жить,

Без поминальных свечей.

Если дружить так дружить,

Не пряча счастливых очей.


Если любить так всласть,

И видеть вокруг красоту.

И если случайно упасть,

То только не в пустоту.


А коли придёт беда

И понесут за порог,

Пусть это будет - среда,

Прохладно и ветерок.


* * *


Собирал мать-мачеху

И сдавал в аптеку.

Был сопливым мальчиком,

Бабкам на потеху.

И желал им здравия.

Был браним за шалости.

Не стремился к славе я

И не знал усталости.

Отдохну под клёном я,

По пути в аптеку.

А юнцы зелёные

Шмыг на дискотеку.


* * *


Читаю как в последний раз

Я перед публикой стихи.

Передаю десяткам глаз

Свои вчерашние грехи.

Смотрите люди - я живой,

Не лучше и не хуже вас.

Господь качает головой,

Наверное, в сто первый раз.


* * *


На заборе мелом поздравляют маму...

В доме престарелых Катя моет раму.

И её ладошка всё скользит по кругу -

Будто бы приветствуя дорогого друга.

Вот свободна комната от мирского хлама -

На задворках кладбища похоронят маму.


* * *


Сосед соседу проколол колёса -

Они не поделили место на стоянке.

Бранились жёны, тлела папироса,

Ну, а вблизи гуляли лесбиянки...

Досталось всем - коту что жил у дома -

Его водой обрызгали с балкона.

Приехала "таблетка" из дурдома,

Её бабулька встретила с иконой.

Здесь было всё: от пердежа до стона.

Лишь лесбиянки не нарушили закона.


* * *


Она курила у окна.

Он мыл посуду.

На лифчике его слюна -

Скрывать не буду.

Он в облегающих трусах -

Как в грустной драме.

Но полшестого на часах,

И скучно даме.


* * *


Номера присвоены поэтам,

Будто соревнуются опять.

"Лучшие" висят по кабинетам -

Время поворачивая вспять.

Может быть, они чуть лучше жили?

Меньше гнили в тундре и тайге?

Но и мы, конечно, заслужили -

Личный номерочек на ноге.


* * *


Раньше было - налил и выпил,

Повторил если что не так,

Рукавом подбородок вытер

И уснул не заметив как.

И такое чудилось спьяну...

Обнажалась больная душа.

А теперь, если утром встану -

Лишь таблетки на пальцах шуршат...


* * *


Февраль лютует, берёт наскоком -

Штаны с начёсом не греют жопу.

Примерил лыжи я на балконе -

Котяра рыжий пошёл к иконе...

Перекрестился, не вру ей богу,

И мне зубами вцепился в ногу...

"Таити" ищем с котом на карте -

Ему припомню всё это в марте.


* * *


Грешник ты или праведник -

Всё ж надеешься (ты) на лучшее...

Перед смертью всегда Бога славили,

Да и так, от случая к случаю.

Уповали на Бога отшельники,

Спину гнули до пола горбатые.

Неустанно молились бездельники,

Невиновные и виноватые,

И блаженные и учёные,

Вертухаи и заключённые.


* * *


Да, я не был ребёнком хорошим,

Как попало уроки учил,

Оттого вот и сел я в калошу,

Ту, что в детстве ещё промочил.

Я не жду тишины и покоя

И теперь - в бороде и усах -

Гордо я выхожу из запоя

В потускневших семейных трусах.


* * *


Город как город - с наличием хлама,

Но в городе этом папа и мама,

Больница, аптека, дымит комбинат,

Полиция, школа, военкомат.

Вот девушка - очень на дочку похожа,

Сосед-алкоголик с красною рожей,

И в меру доступная женщина Таня,

С которой однажды мы парились в бане.

И вот на прогулке отряд малышей,

Петрович бездомный с обилием вшей.

А жители утром спешат на работу.

И первый ступает в Петровича рвоту.

И вновь на устах родной комбинат...

Забыть бы, да чую его аромат.


* * *


Разложу таблетки,

Их пересчитаю.

И опять почудится -

Чего-то не хватает.

Красная, зелёная -

Вышел светофор.

Но вкус вина креплёного

Помню до сих пор.


* * *


Отражалась в рюмке - полная луна.

И была та рюмка выпита до дна.

За здоровье налита иль за упокой

Утончённой, ласковой женскою рукой?

Песня незнакомая, ветхие кресты...

Уходил из дома я, и смеялась ты.


* * *


Под ногами слякоть,

В кошельке голяк...

Хочется заплакать -

Открыто,как сопляк.

Топчется ворона

В тающем снегу.

Не было гондона

У папы на лугу...


* * *


Без претензий на сложное -

Делаешь невозможное.

Хотя ждать, вроде, нечего -

От прошедшего вечера.

Не всегда получается,

Но не стоит печалиться.

Шкура, с виду, - ослиная,

А душа - журавлиная...


* * *


В жизни у меня есть койко-место,

Больше не осталось ничего...

Это ложь, что не бывает тесно.

Ложь, что не бывает тяжело.


Кто-то скажет - есть за всё расплата -

Всё твои вчерашние грехи.

Если я, пред кем-то, виноватый,

То лишь в том, что я пишу стихи.


Знаю, что рифмую просто,

Но не извиваюсь и не лгу.

Человеком - маленького роста,

Я по краю пропасти бегу...


* * *


А люди бренчали, что умер он рано...

Что молод, талантлив и даже красив.

Что мог стать звездою он телеэкрана,

И написать ещё лучший свой стих...

Но вдоволь вкусивший и зрелищ, и хлеба,

Он знал, что уход его был предрешён.

И вот он шагает под куполом неба,

Откинув засаленный капюшон.


* * *


Крепкий мат и крепкий чай,

И вчерашний запах водки...

(В вузе стульями стучат

Удалые одногодки.)

Душевая, лейки вряд,

Многоликий запах пота.

Мне повысили разряд -

Снится - первая работа.


* * *


Деловая женщина -

Мокрая подушка.

Вроде обеспечена,

И даже не дурнушка.


(Соседка-неудачница,

С четырьмя детьми.

Домоседка, дачница,

Чёрт её возьми.)


И вино французское,

Всё в одни уста.

И похмелье русское,

И постель пуста.


* * *


В детстве дружили иначе,

Просто, с теми кто есть.

Пинали потрёпанный мячик

И дружбу считали за честь.

Имели конкретные планы -

На яблоки в детском саду.

Делили судьбу и бананы,

И прочую ерунду.

Нам выпало время простое

И чистые небеса.

За дружбу я выпил бы стоя,

Но стихли друзей голоса...


* * *


Вроде всё то же солнце.

И вроде всё то же небо.

"Курилы" - мечта японца,

А мне бы ржаного хлеба.

И молока из бутылки,

А лучше, так, из бидона.

Пылятся в шкафу копилка

С кассетой магнитофонной.

И, вот, уже взрослая дочка -

Сама покоряет Питер.

И за три года ни строчки...

Всё, ладно, я сопли вытер.


* * *


Она отказала, а он не просил.

Он нынче лишился работы...

И куртку повесив, губу закусил,

Чекушку открыл и шпроты.


Она возмущалась, и с пеной у рта

Стелила на скатерть угрозы.

Он тихо заплакал и обнял кота,

И падали рядом слёзы.


* * *


Смотрю в открытое окно,

На ограниченное небо...

И ощущаю жизни дно,

Но знаю - нету дна у неба.


Вонзили в сердце провода,

Если точнее - электроды...

Я и по-жизни был всегда -

Дублёром для громоотвода.


Скажу спасибо небесам, -

Что повседневно с ними споря,

Я мог любить, любим был сам.

И как-то раз увидел море!


* * *


Играли в детстве мы в войну:

Нас убивали.

Мы за Великую страну

Переживали.

Кричали громкое "ура"!

Придёт расплата.

И раскалялся от костра

Ствол автомата.

Была жестокою игра

И как-то странно

Нас отогнали от костра

Два ветерана.


* * *


Шаркает по комнате пустой

Может быть последний ветеран.

Хочется сказать ему: "постой",

Пододвинуть кресло и стакан.


Горькая - по-прежнему в цене,

И, возможно, на пяти листах

Он бы рассказал мне о войне

И о том как бились за рейхстаг.


Но не нарушая тишины,

Не летая где-то в облаках

Выпьет он, чтоб не было войны.

Да и крови... на моих руках.


* * *


Посмотри мне в глаза - я стар.

Я устал от чужих дорог.

И в звучанье чужих гитар

Слышу фальшь. И надрывность строк

Заставляет идти в никуда

Потому что, познавши суть,

Понимаешь - твоя звезда

Лишь тебе освещает путь.


* * *


Зеркало старело год от года

И не понимало, почему

На суставы действует погода

И давление меняет ко всему.


И не знаю - намекнуть бы тонко:

Мол, всё хлам и, в общем, ерунда,

Что неплохо смотрятся коронки

И, уже седая, борода.


* * *


Сегодня посетила дом зима.

Она пришла нежданно, без подарка,

Хотя вокруг богатые дома,

А у меня и в летний день не жарко.


Она не объяснила, почему.

А молча обняла за плечи:

"Тебе же одиноко одному,

Давай мы вместе скоротаем вечер".


Она засуетилась у стола -

Мы пили чай с малиновым вареньем.

Она меня по имени звала,

Что не было, конечно, преступленьем.


* * *


Мне не снятся радужные сны.

Сплю я чутко, даже беспокойно.

И во снах приходят пацаны

И друзья, всё больше из покойных.


Страха нет, и даже пустота,

Отступая блеклыми волнами

Подтверждает доводы Христа

Разговором, что идёт меж нами.


* * *


Кажется, был день, а может, вечер,

У подъезда встретил старика.

Был он рад нелепой нашей встрече,

Мне рукой махнув издалека.


И с печалью он, слегка поддатый,

Сквозь слезу, но всё же делово

(Помню прозвище его - Горбатый)

Мне сказал, что день рожденья у него.


Что ему так муторно и тошно,

Мир покинули друзья - нет ни души.

И добавил: "Если то возможно,

Ты, Сергей, об этом напиши"...


* * *


И птицы улетят на юг,

Презрев границ воздушные затворы.

А самолёты завершая крюк,

Частенько задевают горы.


И дело вовсе даже не в горах,

Ведь самолёт подняться может выше.

Летящему домой неведом страх.

И звёздный путь рассыпался по крышам.


* * *


Треугольный кабинет - сердца непокорного,

Если даже Бога нет - есть душа затворная,

Путеводная звезда лишь обломок каменный

И осмыслить не могу, под каким я знаменем.


А казалось, наверху всё уже отмерено,

Что закончил я строку - в щепках моё дерево.

Закадычные друзья, стёртые шаблонами,

Отреклись от бытия и лежат под клёнами.


Да и мёд в моих устах - горечь окаянная,

Я читаю на крестах Имя, Богом данное.

И холодная земля на квадраты делится.

И матёрая петля под луной шевелится...