# Женитьба Филька

Евгений Петрович Сартинов

ФИЛЬКА НЕ ЗРЯ ПОЙМАЛ БУКЕТ НА СВАДЬБЕ. НО СНАЧАЛА ЕМУ ПРИШЛОСЬ СПАСАТЬ ПОЛТЫСЯЧИ СВОИХ СОПЛЕМЕННИКОВ

ЕВГЕНИЙ САРТИНОВ

ХРОНИКИ ЖИЗНИ ДОМОВОГО ФИЛЬКИ

ИСТОРИЯ 7

ЖЕНИТЬБА ФИЛЬКИ


Жизнь в доме Кольки Скокова и Вальки Кобылиной шла тихо, мирно, чего нельзя было сказать о самой деревне Домовёнково. Этой весной на другом конце деревни в заброшенном доме поселилось странное сообщество, состоящее из четырёх мужчин и шести женщин. Сразу было видно, что руководил всем этим сообщество рослый мужчина с большой бородой и пронзительными глазами чёрного цвета. Первые дни новые жители деревни вели себя тихо - обживались. А потом потихоньку начали бродить по деревни, присаживаться на скамейки рядом со старушками, заходили в сельпо, и часами там вели беседы с продавщицей и покупателями. И речи всё были о спасении души, о вере. Подсаживалась к бабушкам грузная женщина непонятного возраста, сначала о болезнях своих говорила, а потом плавно уводила разговор в нужную сторону.

- Да что болезни! Пора уже о вечной жизни подумать. Я ведь такая грешная была, господи! - Проникновенно вещала она. - Но вот встретила отца Михаила, и словно ожила заново. Я и про хвори свои забыла, и смерти сейчас совсем не боюсь. Знаю точно - ожидают меня райские кущи.

Правильные, вроде были те речи. Тем более, что местный священник, отец Иоанн, как раз отсутствовал - уехал в отпуск на родную Львовщину. А когда поп вернулся, обнаружил, что паства его поредела, как отара овец после нападения стаи волков. Кинулся, было, Иоанн, к своим прихожанам, а они ему поворот от ворот.

- Не нужна нам твоя церковь, ни ты сам со своими проповедями. Нам теперь старец Михаил глаза открыл на смысл жизни. Он о нас душой болеет, за наши грехи. Только он нас спасёт от страшного суда. А тебя мы даже слушать не хотим.

- И вообще, ты свой диплом подделал, и матушка твоя не матушка, а проститутка бывшая! Мы всё знаем!

- Иди отсюда! Мы к истинной вере пришли!

- Перед нами царство небесное открылось!

- Да, истинное царство!

Побился так отец Иоанн о чёрствые души своих бывших прихожан, и однажды приехал в гости к Кольке Скокову и Вальке Кобылиной. Через калитку во двор он переступил с некоторой опаской - помнил, как именно на крыльце этого дома домовой Филька ему такую подножку поставил, что упав, поп выбил о собственное кадило все зубы разом, да еще и нижнюю челюсть сломал. Впрочем, начал он по известному канону - привык.

- Мир вашему дому, спаси вас Христос.

Хозяева - Колька с Валькой, как раз обедали на свежем воздухе, под навесом.

- Батюшка! Как мы рады вашему посещению! - Валька обрадовано приложилась к руке священника. Колька просто пожал ему руку.

- Присаживайтесь, покушайте, - предложила Валентина. Колька про себя хмыкнул - в последнее время Валька заикалась всё меньше и меньше.

- Спасибо, только из-за стола, а вот от стакана чая не откажусь.

Выпив добрую кружку чая с сушками и пропотев изрядно, Иоанн начал разговор о деле.

- Я вот с чем пришёл. Пока я к себе на родину в Украину ездил, в деревню пробралась большая беда. Приехал тут некто Михаил, объявил себя старцем, и свел у меня почти всю паству. А веру он проповедует не каноническую, нет! Дескать, только тот, кто его слушать будет, тот и попадет в царство небесное.

- Так... может это и в самом деле так? - Спросил Колька, подкованный в делах церковных примерно так же, как и в ядерной физике.

Иоанн в ужасе замахал руками:

- Да что ты говоришь, Николай! Какое царство небесное! Он у своих овец заблудших квартиры и дома забирает, а самих их по миру пускает.

Колька крякнул, а Валька в ужасе замахала руками. А тут ещё батюшка выложил свой главный козырь:

- Вот и подруга ваша, баронесса Анна-Мария Томсон, так же начала ходить на бесовские молебны этого лже-пророка.

Валька взмахнула руками:

- Батюшки! А я думаю, чего это англичанка уже три дня в гости не п-приходила. Ни её саму, ни Мишку, мужа её не видно. Что ж делать то?

Поп заёрзал.

- Вы бы вы этого, своего... - чувствовалось, что священник никак не мог произнести кощунственные для церковнослужителя слова, - в общем, его бы привлекли.

Колька ничего не понял:

- Кого это его?

- Ну, этого... вашего... маленького такого.

- Участкового? Так он не маленький, верста ещё та.

- Да нет! Совсем маленького... пушистого...

- Ф-фильку, что ли? - Догадалась Валька.

- Ну да.

- Так нет его.

- А где он?

Колька пожал плечами:

- Да Бог его знает, он же нам не отчитывается. Только он вот уже вторую неделю сериалы не смотрит, я тут вчера даже телевизор на футбол переключил, и ничего, не споткнулся даже, и башкой ни обо что не ударился.

Валька подтвердила:

- Да, он, обычно, сидит и сушки грызёт во время сериалов, это так хорошо слышно. А тут ничего, тишина.

- Беда! - Сказал священник. - Считай, пропала деревня.

Колька решил попа приободрить:

- Да ладно, не переживай. Я попробую Веньку, или Вовчу спросить. Может, они, чем помогут.

- Кого спросить? - Не понял поп.

- Да друзей его. Банника и водяного.

- А-а. Ну, этих я совсем не знаю. Прощевайте, люди добрые, храни вас Христос.

Расстроенный священник отбыл, а Колька пошел в баню. Достав заветную бутылочку самогона, он выпил пятьдесят грамм, крякнул, а потом плеснул немного в рюмку и поставил на окно.

- Это... Венька, тут такое дело. Поп приезжал, говорит, на окраине секта какая-то поселилась. Людей разоряют. Надо бы помочь, а то Фильки то нет.

Никто ему не ответил, но Колька был уверен, что его услышат. Бросив на лист перед печкой окурок, хозяин вышел. Он знал, что банник любит не только выпить, но и покурить.

И действительно, Кольку услышали. В эту же самую ночь дверь бани открылась, на пороге показался высокий, по меркам нечисти, с полметра высотой, худой и грязный старичок с всклокоченными волосами. На лице банника Веньки навеки застыло сердитое выражение. По традиции на плече Веньки сидела ручная мышка. Венька спустился к пруду, уселся на мостки и, пронзительно свистнул, а потом позвал:

- Вовча!

Прошло минут пять, и на мостки плеснула волна небольшого цунами. Как Венька ни уворачивался, всё равно она его накрыла с головой. Пока Венька отплевывался, Вовча уже ржал над своей постоянной шуткой. Голова водяного едва возвышалась над водой, но она одна была больше, чем Венька во весь свой рост. Лицо Вовчи было круглое, большую лысину обрамляли не то волосы, не то водоросли, но явно зелёного цвета. На лице расположились большие, круглые глаза, ухмыляющийся, губошлепный и кривой рот, и по бокам шеи - очень неприятные по виду жабры, двигающиеся прямо как у попавшей на воздух рыбины.

- Тьфу ты, ирод! - Выругался Венька. - Опять искупал! Ты же знаешь, что я купаться не люблю!

- Ничего, тебе полезно, а то вон, весь в саже! - И Венька мазнул по носу банника своей перепончатой рукой. Пока тот отплевывался, Вовча снова ржал. Он вообще был веселым и простым парнем, этот местный водяной.

- Ты чего звал то? Просто поболтать? - Спросил Вовча.

- Если бы. Дело есть.

Венька пересказал всё, что доложил его хозяевам священник, и Вовча озаботился:

- Эх, как всё это не вовремя. Филька ещё не скоро вернётся. Что делать то будем?

- Кольшу звать надо.

- А чего меня звать, я уже давно тут, - раздалось рядом, и послышались смешки, столь характерные для местного лешего. Старик двух слов не мог сказать, чтобы не засмеяться и схохмить. Он и в самом деле проявился в двух шагах от Веньки. Невысокий такой старичок, плешивый, с кривой бородкой, всё лицо в бородавках. Странной была и одежда, куцый пиджачок, застёгнутый на женскую сторону. По случаю рандеву с друзьями он снял ботинки, оба на левую ногу, и, опустив могучие ступни сорок шестого размера в воду, болтал ими, прямо таки как школьник, сбежавший с уроков.

- О, он и в самом деле тут! Во даёт! - Восхитился Вовча. Водяной всегда поражался искусству перевоплощения своего друга.

- Ну, так что ты скажешь, лешенька? - Спросил Венька. - В самом деле, эти секатанты так страшны?

- Да не очень. Я этих самых сетантов много повидал. Мне из них только хлысты нравились. Я там под шумок столько удовольствия получил...

Венька начал плеваться, он так же помнил эту секту, практиковавшую у них в деревни лет триста назад как раз в его бане.

- Тьфу, ты, кому чего, а Кольши только бы голую бабу за ляжку пощупать!

- Но эти секатанты разорить людишек наших могут, - закончил Кольша. - Надо их из деревни выгнать.

- А как это сделать? - Спросил Вовча.

- Есть идеи. К ним сейчас соваться не стоит. Они скоро к нам сами пожалуют. И ко мне, и к тебе, Вовча. Будь готов, баб своих настропали, Сашку с Пашкой. А ты, Венька, мышей своих готовь. Собери как можно больше.

- Это зачем?

- А затем...

Кольша инструктировал своих друзей больше часа. Время от времени над прудом разносилось могучее ржание водяного, на фоне которого были еле слышно хихиканье Кольши и надсадный кашель старого курильщика Веньки. Если бы кто слышал эти звуки, то решил бы, что собрались три старых собутыльника, и квасят самогонку под аккомпанемент лягушек.

На следующий день глава "Церкви последнего дня" Михаил Заруцкий встал рано утром. Первым делом он опохмелился. Это было так же свято как утренняя молитва. Впрочем, молиться отец начал не так давно, год назад, как раз когда в очередной раз вышел из тюрьмы. Мошенник со стажем Заруцкий попался на продаже мифической партии спиртного из Швеции. Ещё в зоне из-за сильного раздражения на лице ему пришлось отрастить небольшую бороду. И как-то глянув на себя в зеркало, он вдруг понял, чем будет заниматься после освобождения. Вкупе с пронзительными глазами, и могучим голосом новый облик жулика создавал внушительную картину. Бороду он больше не брил, и, взяв в тюремной библиотеке библию, начал штудировать святое писание. Память у него от природы была хорошей, так что вскоре он цитировал Евангелие целыми страницами.

Новому пророку осталось найти команду. Одна треть команды в это утро похмелялась вместе с самозваным священником. Васёк Михальчук, низкорослый мужик лет пятидесяти, сидел в одной зоне вместе с Заруцким. Его коньком были финансовые аферы и кидалово по части жилья. А вот третьего члена команды Заруцкий в зоне найти не мог, так как Роза Моисеевна Михельсон сидела в это время в женской зоне. Её небольшая финансовая пирамида не шла ни в какое сравнение с "МММ" или "Властелиной" и действовала на территории одного Воронежа и Воронежской области. Розе не хватило одного часа, чтобы смыться с честно наворованными деньгами за бугор. Пока Роза сидела, её гражданский муж перевёл всё награбленное в Испанию, куда и сам проследовал с молоденькой и тощей моделью. Сорокалетняя Роза смотрелась гораздо старше своих лет, была тучной и страдала одышкой, но по части убеждения и развешивания лапши на уши не имела себе равных. Именно она придумала биографию новоявленного старца Михаила.

- С детства был набожным, просто жил в церкви. За это его и в пионеры не приняли, и в комсомол. А потом было ему явление Богородицы, которая сказала ему: "Михаил, ты должен создать свою церковь. Только она будет истинной и настоящей". Начал он проповедовать, не страшась никого. Всем правду в глаза говорил. За этого его и в тюрьму сажали, и в сумасшедший дом. Но он от своей веры не отказался, за это его бог и награждает. Старец Михаил исцеляет от всех болезней, и от сглаза помогает. Те, кто за ним пойдут, прямиком в рай последуют, минуя чистилище.

Слушая такие речи, простодушные деревенские старушки просто ахали от изумления. И шли потоком в новую церковь, чтобы исцелиться от болезней и запастись долей святости для будущего бессмертия.

Троица начала свою деятельность в Москве, но заработав первоначальный капитал, смылась в провинцию, подальше от глаз прокуратуры. Пять обчищенных ими женщин и двое мужчин, продав свои квартиры, отправились вслед за ними. На них теперь лежала ответственность за чистотой в квартире, приготовление пищи, ну и удовлетворение сексуальных потребностей святого отца и его помощника.

- Сегодня у нас, что по плану? - Спросил Михаил своего подручного.

Васёк пил меньше, чем его патрон, поэтому помнил, что планировали с вечера:

- Будем закладывать новую церковь.

- Ага, важное дело, важное.

В это время в дом вошла Роза. Она с ходу возмутилась:

- Так, вы опять квасите!?

- Не ори, Роза, паства услышит, - пробасил Михаил.

- Да хрен с ней, с паствой!

Глава новой церкви возразил:

- Зря ты так говоришь. Паства - это не только бестолковые люди, но и их деньги, так что паству не обижай.

- Мы похмеляемся, а это святое.

- Столько дел сегодня, а они водку жрут! Всё на моем горбу хотите вылезти?

- Что ты разоралась с утра?

- Когда мы раскрутим до конца эту баронессу? У ней бобла в загашнике - как у Абрамовича. Говорят, у ней в Англии даже замок с прудом был. Не спустила же она все эти бабки на покупку этой своей халупы?

Михаил величаво склонил головой:

- Вот сегодня и раскрутим. Скажем, что деньги нужны для построения храма. Главное, сделать вид, что мы этот храм в самом деле будем строить. Паства для проповеди собралась?

- Готовы все, - подтвердила Роза. - Ждут уже.

Михаил сделал суровое лицо, откашлялся, и вышел на крыльцо. Во дворе его уже ждали человек тридцать жителей деревни Домовёнково.

- Братья и сёстры! Приступим к утренней молитве! - Призвал самозванец. После "Отче нас" Михаил провозгласил:

- А сегодня у нас, братья и сестры, большой день. Мы заложим первый камень в основании нового храма. - Голос проповедника от проникновенного возвысился до громогласного. - Храма, из которого мы напрямую проследуем в царство небесное! Разбирайте, братья и сёстры, лопаты и хоругви.

Через несколько минут толпа последователей нового учения с пением псалмов, хоругвями и лопатами двинулась к другому концу деревни. За время этого шествия к ним присоединились ещё человек двадцать домовёнковцев. Среди всех этих бабушек каланчей торчала баронесса Анна-Мария Томсон. Судя по выражению её некрасивого лица, она пребывала в каком-то радостном трансе. Правда, это лицо слегка изменилось, когда они достигли искомого места. Место это выбирал Васёк, и он был не в курсе, что в народе его зовут Кольшиной поляной. Зато это хорошо знала сама Анна-Мария. Именно здесь она впервые познала радость настоящего общения с мужчиной.

Выйдя на самую середину поляны, Михаил торжественно провозгласил:

- Здесь будет воздвигнут храм истинной веры! С вашей помощью мы его построим. Да будет так!

Проповедник поднял вверх лопату и со всей силы вонзил её в землю. Лопата вошла в землю по самое древко, но когда глава церкви попробовал вытащить её, это ему не удалось. Михаил надрывался, лицо побагровело, но вытащить кусок дёрна, или хотя бы саму лопату ему так и не удалось. На помощь кинулся Васёк. Он попробовал обкопать кусок заявленного дёрна, но лезвие его лопаты отскакивало от травы так, словно это была танковая сталь.

- Да что ж такое!

- Вытаскивай, что пыжишься то?

- Никак. Тяжесть такая, что не вытащишь

- Да ты что, обессилил что ли? - Спросила его Роза.

Васька огрызнулся:

- Ага, сама попробуй. Как в железо долблю.

- Дай сюда, немощный!

Роза схватила лопату, и по методу отца Михаила, подняла лопату и со всей силы вонзила её в землю. Вопреки ожиданию толпы лопата вошла в землю, и даже через чур хорошо вошла. Земля словно расступилась и не только лезвие лопаты, но и сама Роза по самый пояс провалилась под землю, да так, что платье задралось, и наружи торчали только её толстые ноги, обнажив все залежи целюлита, верикоза и не очень чистые трусы. Затем земля сомкнулась, и весь этот верикоз начал отчаянно сучить ногами. Несколько секунд все, совершенно обалдев, наблюдали за этим бесплатным шоу, а потом кинулись помогать женщине выбраться наружу. Увы, Роза застряла под землёй примерно так же, как до этого застряла лопата старца Михаила. Женщины и мужчины пробовали тащить её за платье, но только разорвали, превратив его в юбку. Время шло, и ноги Розы начали шевелиться всё медленней. Тогда Михаил крикнул:

- Мужики! Все сюда! Дёргайте ее!

В толпе кроме него оказалось ещё шестеро мужчин. Один из них был, как ни странно, Колька Скоков. Пока остальные тянули Розу за ноги, Колька отошёл в сторону и тихо сказал:

- Кольша, ну ты чего? Кончай шалить. Она же там здохнет.

В это же мгновение Роза пробкой вылетела из своих оков. Лицо её было в земле, особенно пострадали её могучие еврейские ноздри. В каждой поместилось не менее ведра добротного чернозёма. На то, чтобы отдышаться и прочихаться ей понадобилось не менее получаса. После этого уже никто из пришедших не решился пустить в ход лопаты. Деревенские перешёптывались:

- Не хочет земля принимать новый храм.

- Беда!

- Да место то неудачное, бедовое.

- Ага, Кольша не допустит тут ничего строить.

- Тут даже деревья нельзя рубить.

- Ага, пробовали тогда эти три брата, сами еле выжили. Сгинули в тюрьме.

- Не то место они выбрали, не то!

Паства постепенно потянулась назад, в арьергарде, которого плелись три основателя новой церкви. При этом Михаилу показалось, что его раза три кто-то изрядно так пнул. И нога эта была не менее сорок шестого размера.

Васёк же постоянно спотыкался и через раз падал. С Розой была другая история. Как ни придерживала она свою "новую юбку", та постоянно сползала с её крутых бедер, обнажая всё тот же целлюлит и варикоз. И как раз в эти моменты мошенницу кто-то щипал. Да так хорошо, что дама взвизгивала от боли, и пока она шла до своего дома, у Розы образовалось с десяток новых синяков.

Остаток дня все трое потратили на то, чтобы привести себя и свои нервы в порядок. Для Розы это было путешествие в баню, для мужиков - два литра водки. Пока Роза отмывалась, она три раза ошпарилась, и два раза на неё упала кочерга. Кроме того когда она вытерлась и начала одеваться, на неё кинулась с полки здоровущая, наглая мышь. Мышей Роза боялась даже большее прокуратуры, в результате она так ломанулась из предбанника, что одновременно ударилась об притолоку головой и споткнулась об порог. Вывалившись из бани туловищем вперед, она пару минут ползала по земле, ничего не соображая. Потом она оделась, под удивленными взглядами паствы мужского рода, как раз взявшимися рядом с баней рубить дрова. Хромая, она вернулась в дом, где устроила разнос своим подельникам.

- Вы чего, опять водку лопаете?! Я там чуть не здохла под землёй, а вы не шевелились!

- Мы не шевелились?! Да мы тебя всей деревней из-под земли тянули! А скажи вот, зачем ты под землю нырнула? - Спросил Васёк.

- Я нырнула?! Это нечистая сила меня туда затащила. Знали бы вы, как это страшно! Живой быть закопанной! Бежать надо из этой деревни, бежать! Плохое это место!

Васёк отмахнулся:

- Да ладно тебе! Только устроились, дело пошло. Сколько у нас баб в разработке?

- Шестеро. Двое уже дома продают, нашли и покупателей, ждут документы.

Михаил многозначительно поднял вверх палец:

- Вот! И куда мы отсюда уйдём? Нет! Завтра буду эту деревню крестить.

- Где? - Спросила Роза.

- На пруду. Там народ то работает?

Васька кивнул головой:

- Всё заряжено. Трудно было, дорого, но сделали.

- А туман зарядили?

- Да, сразу с двух концов. Никто ничего не поймёт.

- Ты там только подстрахуй меня, а то я плавать-то не умею, - напомнил Михаил. - Сейчас я объявлю это на вечернем молебне.

На вечернюю молитву народу пришло гораздо меньше, чем на утренний молебен. Традиционно прочитав "Отче наш" Михаил провозгласил:

- Бесовские силы овладели вашей деревней. Но завтра этому придёт конец! Я объявляю, что завтра на рассвете я крещу всех, кто хочет попасть в царство небесное. Приходите к восходу солнца в чистом исподнем. Я к вам явлюсь как Христос, шествуя по воде.

На следующее утро на небольшом местном пляжике собралось человек сорок желающих креститься. Было ещё прохладно, всё же апрель месяц, над прудом стоял невероятно сильный туман, так, что и воды под ним не было видно. Среди толпы, конечно, была и Анна-Мария Томсон. Её вера в нового святого слегка пошатнулась, но сегодня она ждала от нового обряда нечто необычное, что должно было вернуть ей её новую веру.

Васька был уже на берегу, сидел, покуривая, в лодке. А среди толпы витийствовала Роза.

- Вчера я попала лопатой в подземную пещеру, не повезло мне. Храм будем строить в другом месте, там, где земля более надежна. А сегодня отец Михаил вам новое чудо свершит. Пройдет он по воде, аки по суху. Давайте же взнесём молитву отцу нашему спасителю!

Молебен, как обычно, был краток и прост - всё та же молитва "Отче наш". И с последним "аллилуйя" Роза крикнула:

- Вот он, наш новый Христос!

И действительно, из тумана на середине пруда появилась фигура в белом. Михаил шёл по воде, как посуху, вознеся вверх руки. Полпа ахнула и повалилась на колени. Колька Скоков, так же присутствующий при этом шоу, буквально не поверил своим глазам. Он уже сам был готов упасть на колени, когда Михаил вдруг как-то странно подпрыгнул, потом ещё раз, сдавленно хохотнул, затем пошатнулся, потом ещё раз, а потом просто упал и начал тонуть. При этом он тщетно пытался за что-то зацепиться, но руки соскальзывали, словно кто-то их разжимал. И тогда святой человек заорал во все горло. Васька, выкинув бычок, столкнул свою лодку в воду и начал судорожно грести к тонущему человеку. А с тем происходило что-то странное. Он, то исчезал под водой, но тут же буквально выпрыгивал из неё, причём складывалось впечатление, что Михаила кто-то просто выбрасывал из водной стихии. До того, как Васька догрёб до него, старец лишился своих белоснежных одежд. Судорожным движением он уцепился за борт, и когда переползал в лодку, лишился и последнего исподнего. При этом Васька был готов поклясться, что видел как минимум две пары женских рук неестественно зелёно-синего цвета. А ещё хохотнул женский, прокуренный голос, и расслышал Васька чёткие слова:

- О, Пашка, смотри какие классные трусы! В цветочек.

Васька начал торопливо грести к берегу, при этом лодку раскачивало так, словно на пруду бушевал девятибалльный шторм. Кроме того, Михальчук вспотел от напряжения. Он грёб изо всех сил, а лодка едва двигалась. Куда-то исчез и туман, зато на другом берегу пруда проявилась какое-то устройство, в котором знатоки сразу бы опознали специальную машину для производства тумана для разного рода шоу и концертов. Рядом с ней суетились два человека, в которых прихожане быстро опознали двух мужиков из окружения святого отца. Они никак не могли понять, почему отказало это простое, можно сказать, примитивное приспособление. А ещё из воды всплыло громоздкое сооружение, напоминавшее длинный ящик метров пяти, одна сторона которого была изготовлена из прозрачного оргстекла. Именно по нему и шёл лжесвятой, только до той поры, пока русалки Пашка и Сашка не стали его щекотать за пятки. Шоу, которое три дня готовилось втайне от всех, по ночам, пошло прахом. А лодка всё-таки достигла берега, Михаил в панике выпрыгнул из неё. На неудачливом ходоке по водной глади сейчас был один крест, так что паства смогла вдоволь налюбоваться многочисленными татуировками на теле Заруцкого. Были тут и купола, и русалки, обвивавшие лезвие меча. Но когда он на самом косогоре поскользнулся и упал, всем домовёнковцам явились два чёрта-кочегара, подбрасывающих лопатами уголь в топку на ягодицах Михаила. Роза поспешно набросила на тело своего подельника сутану золотого цвета, но было уже поздно. Споткнувшись ещё раз, часть пути бывший старец проделал на четвереньках, отчего кочегары особенно интенсивно начали подбрасывать уголь в свою странную топку.

Репутации святого пришёл конец. Деревенские не били и не проклинали самозванцев, они просто хохотали до коликов в животе, так всех насмешили эти самые кочегары.

До своего дома они добежали быстро, даже Роза со своей одышкой и лишним весом не сильно отстала от своих мужчин. Здесь Заруцкий прежде всего торопливо оделся в цивильно платье, то же самое в разных комнатах делали и все остальные - пришло время делать ноги. А потом все трое встретились в зале, около шкафа. Именно здесь троица хранила свой общак. Михаил вытащил солидный, советских ещё времён чемодан, кивнул, было, в сторону выхода, но потом вдруг резко остановился, нехорошо глянул в сторону своих подельников.

- Где ключ от него? - Спросил Заруцкий.

- А твой где? - Спросила Роза.

- Утопил в пруду.

Васька торопливо снял с шеи ключик на шёлковом шнурке. Михаил поковырялся в замке, и, откинув крышку, выругался. Чемодан был пуст. Были там несколько бумаг, какие-то глупые облигации, а вот ассигнаций не было. Ни одной.

- Ты, скотина, ты, куда девал деньги? - Михаил шипел на своего подельника не хуже старого удава.

- Я девал?! Я никуда не девал. У тебя тоже был такой ключ. Только ты его якобы в пруду утопил.

- Ты мне мозги не парь! Я деньги не брал, у Розки ключа не было, значит это ты всё скоммуниздил!

Решив, что Васька плохо понимает его слова, он упустил в ход свой основной козырь - кулак. Васька ему ответил, и хорошо ответил - из носа бывшего старца потоком хлынула кровь. Тут уж они схватились не на жизнь, а на смерть.

- Ты - гад!

- А ты - вор!

- Самозванец!

- Козёл!

- Петух зоновский!

- Сам-то кто!

Они крушили друг о друга столы и стулья, пустые и полные бутылки, потом просто сплелись в один узел, и в таком виде выкатились на крыльцо дома, затем скатились по ступенькам и продолжили драться во дворе. По очереди они оказывались сверху и от души лупили того, кто лежал снизу.

- Отдай деньги, сволота! - Орал Михаил, лупцуя Ваську. - Это мои деньги!

- Твоего тут ничего нет! - Вопил Васька, уже оказавшийся сверху, и долбивший бывшего святого по уже не иконописному лицу. - Это мы с Розкой развели этих лохов, а ты только мордой своей торговал.

В это время в доме раздался крик Розы. Женщина очнулась от ступора, в который её ввело исчезновение капитала, и начал рыться в чемодане. Подняв бумаги и облигации, Роза обнаружила две вещи: во-первых, дырку в днище чемодана. А во-вторых, автора этой дырки - здоровенную, удивительно наглую мышь. Она не только не испугалась живого человека, а наоборот, прыгнула Розе на голову. Такого ужаса женщина не испытывал с прошлого ареста, и серый комочек меха вызвал больший ужас, чем тот наряд милиции, что задержал её в Воронежском аэропорту.

Роза выбежала во двор, и как раз вовремя. Во-первых, их бывшие подручные уже разбирали лопаты и грабли, чтобы бить бывших святош. А, кроме того, прямо во двор въехал милицейский Уазик, из которого кроме наряда милиции выбрался мужчина в мундире красивых цветов прокуратуры. Так, что Заруцкому и его подельникам надо было благодарить судьбу, что правоохранители приехали так вовремя. А то бы пятеро разъяренных женщин с граблями, и двое мужчин с вилами оставили им мало шансов встретить новый день. А так все мирно дали показания на своих бывших благодетелей, и тех увезли в областной центр в СИЗО.

Когда же бывшие сектанты начали прибираться в разгромленном доме, они обнаружили, что мусорное ведро буквально забито купюрами самого разного достоинства. Пересчитав деньги, поругавшись, едва не подравшись, они всё же поделили деньги поровну и очень быстро рванули из негостеприимной деревни к себе в столицу.


А где же всё это время был Филька?

О, домовой был очень далеко от родного дома, за несколько тысяч миль от Домовёнково. Если кто думает, что живет вся эта древняя сила просто так, сама по себе, то сильно ошибается. У хранителей тоже есть свой колхоз. Вызвали Фильку как-то на Кольшину поляну, засунули в дупло самого древнего дуба и начал он общаться по спецсвязи с московским руководством. Голос самого древнего ведака звучал в дупле как колокол, и недаром. Сын Руса и внук Даждьбога, он ещё при Владимире Красном Солнышке руководил войском лешаков, не давших дивам из Дикого поля поселиться в российских лесах. Раздолбали тогда импортную нечисть под корень, причем задолго до битвы на Куликовом поле. С тех пор он ушёл под землю и сильно разросся. Знающие люди утверждают, что его портрет с усами, волосами и бородой странным образом повторяет карту московского метро.

- Домовой Филька, вы направляетесь в командировку на всемирный конгресс малых людей от России.

Филька опешил:

- Почему я? Я же еще так молод! Мне ещё и трёхсот лет нет. Я могу поступить только в нечистый комсомол.

- Нет, ваши успехи в освоении фундаментальной наукой не укрылись от наших глаз. Нужно внести новую, свежую струю в этот заповедник гоблинов. А то они там совсем застряли в средневековье. Россия должна сказать своё веское слово на этом конгрессе.

Филька понял, что ему не удастся отвертеться и приуныл.

- И куда мне лететь?

- Это скалистый остров недалеко от Исландии. Название его я не выговорю, пришлю эсэмэской, жди надпись на осине. Начало регистрации завтра, начало съезда в пятницу, в полдень.

- Хорошо, я там буду.

По традиции все нечистые передвигаются одинаково - превращаются в пух чертополоха и летят себе, невзирая на ветер, в нужном направлении с вполне приличной скоростью. В эти дни все метеостанции мира зафиксировали странные аномалии, возникающие при самых разнообразных природных условиях. Так в условиях ясной видимости в Голландии вихрь неизвестной природы разнес в щепки три старинных мельницы и согнул в дугу пропеллер громадного ветрогенератора. В Англии пострадал старинный маяк, опять же в тихий, безоблачный день. При этом служитель маяка божился, что слышал после удара по деревянному фонарю голос, явно ругавшийся на неизвестном ему наречье, похожем на украинский язык. Мало того, странный смерч вернулся, и разнес в щепки остатки деревянной верхушки башни.

Филька же решил не спешить. Он упаковал в небольшой чемодан - бывшую аптечку, грамм сто любимых сушек, стограммовый бутылёк с шестидесятиградусной настройкой Валькиного "шерри" - презент, на случай банкета.

В пух Филька так же не стал превращаться - ещё чего, двадцать первый век на дворе! Одел он на голову самодельный шлем из старой хромированной фары от мопеда, поднялся в воздух метров на сто, и так стартанул на сверхзвуке, что у него самого дух захватило от восторга. Заорал он от радости, да так, что в двух российских областях у коров молоко свернулось. Пару раз Филька догонял пассажирские самолеты, с любопытством рассматривая прилипших к иллюминаторам туристов. А затем он ускорялся и уходил вперед, слишком уж мала была скорость этих воздушных каракатиц. Один раз Филька догнал импортный истребитель, пристроился рядом с кабиной, рассматривая летчика. Тот был в крутом шлеме, высотном комбинезоне, в специальных перчатках. Но посмотрев вправо от себя, летчик повел себя странно - начал трясти головой, лихорадочно щелкать тумблерами приборов, а потом резко увел машину вниз. Только тут Филька опомнился и включил режим Стелс, или, по-простому - невидимости. Ругал себя при этом домовой последними словами из репертуара Вальки Кобылиной.

Его воздушное хулиганство невольно привело к вспышке интереса к НЛО. Пару туристов успели снять его полет на мобильные телефоны, а один даже на вполне приличный фотоаппарат. И снимок неизвестного объекта с конической, блестящей головой и чемоданом в руке появился во всех газетах земного шара. Долго обсуждали этот феномен и по телевиденью. А вот бедного майора ВВС Федеративной республики Германия Карла фон Варовски из авиации комиссовали. А зря! Он, всего-навсего, нарисовал по памяти портрет Фильки, причем нарисовал хорошо, у парня были все данные стать хорошим художником. Но кто ему поверит, что полуметровый комок меха с фарой на голове и чемоданом в руке способен летать со скоростью в два раз превышающей скорость звука?

Но это было потом, а пока Филька летел в сторону Исландии. Островок, куда ему надо было приземлиться, был небольшой, скалистый, и абсолютно непригодный ни к чему. Так, бывший вулкан, слегка припорошённый снегом. Человек бы не заметил ничего, а вот для Фильки всё было просто и ясно. Он притормозил, сделал над островом круг и влетел точно в пещеру, только на секунду открывшуюся в отвесной скале. Внутри было темно, так что Филька перевёл дух, сунул под мышку свой крутой шлем, и пошлёпал в сторону света. Вскоре он вышел в огромный зал, и вот тут он заволновался как никогда. Такого наличия кровных родственников он ещё никогда не видел.

Кого тут только не было! Самые древние представители рода маленьких творцов - гномы, раздували пытающие горны, и прямо тут же показывали своё искусство кузнечного мастерства, выковывая, кто боевые мечи, а кто ювелирные украшения. Как один горбатые, крючконосые, предки самих сыновей Ивалди, они так лихо махали своими громадными молотами, и было удивительно видеть какие тонкие, изящные изделия выходят из-под этих рук.

Дальше располагались гоблины и мохнатые, многоголовые тролли, сидящие на сундуках с немыслимым богатством. Часть из них была открыта для демонстрации. Глава компании Де Бирс сошёл бы с ума, увидев содержимое хотя бы одного такого сундука. Сапфиры, топазы, рубины и, конечно алмазы немыслимых размеров и красоты располагались в древних ларях из красного дерева, обитых медными полосами дивной красоты. Бриллиант, украшавший корону английской королевы, не был достоин храниться в таком ларе - больно маловат и мутен.

У маленького, толстенького Монасьелло, хранителя из Неаполя, одетого в красную монашескую одежду, сокровищ было несравненно меньше, но и этот свой мешочек добродушный красный падре держал так крепко, что не вырвал бы, ни один тролль. Но Монасьелло едва не затоптали три уэльских коблино, грязных и угрюмых, тащивших гномам уголь в своих мешках. Затем Филька совсем растерялся. Сотни представителей самых разных служителей толпились в пещере: наккеры из Англии, эрдлауты, стиллфокки из Германии, тролли, бергфолки, хульдрефолки из Скандинавии, ниссе из Дании и Норвегии. Лютины прилетели из Нормандии, изящные дуэндэ из Испании, носастые, чёрные как жуки, питикосы из Греции с непременными копьями в руках. Швейцария была представлена напфханами, таким же трудолюбивыми и чистоплотными крестьянами, как и сами швейцарцы. Особенно выделялся кларикон - ирландский отшельник, редкий щёголь, сидевший на огромной бочке эля, и непрерывно поглощавший этот же самый напиток. При этом его столь же непрерывно поносил ирландский же лепрехун - редкий по мастерству сапожник, тачавший сапоги без отрыва от ругани в сторону собрата лентяя.

Были тут и славянская родня Фильки: анчутки, злыдени, наречники, хмарники и даже внук Вия в желто-блакитных плавках. К ним Филька не подошёл, репутация у этих родственников была не самая лучшая. Слева от себя домовой рассмотрел кучку гостей с востока, двух дивов и одного джинна. Он, то поднимался над своим транспортным средством - старинной лампой, до размеров воздушного шара, то сжимался до размеров использованного презерватива. Филька сначала не понял предназначения двух громадных ванн, пока над одной из них не возникла жуткая морда сирены, старинной владычице морей и океанов, в свое время едва не угробивших своими дивными песнями Одиссея. Признаться, водяной Вовча по сравнению с этой сиреной смотрелся как ангел красоты по сравнению с демоном подземелья.

Были и совсем неизвестные Фильки личности с тёмным цветом кожи, в юбочках из пальмовых листьях, и ожерельями амулетов из человеческих голов. Эти дрожали от холода, хотя температура в пещере была нормальной для всех остальных Хранителей.

И тут Филька растерялся. Он не знал, что ему дальше делать, в этом водовороте собратьев. Взгляд его случайно упал на небольшой столик, за котором сидела немецкая брауни божественной красоты. Круглое личико, большие, голубые глаза, пухлые губы, золотистого цвета не то волосы, не то шерсть, и прелестные, розоватые ушки, так похожие на форму ушей самого Фильки - широкие снизу, и утончавшиеся вверху. От Филькиных ушей они отличались изящными кисточками на конце, навроде рысьих. А самое главное, когда брауни улыбалась, на щеках этого изумительного создания сияли такие очаровательные ямочки! Увидев такое небесное создание, Филька просто растерялся, застыл, как вкопанный. Дама же улыбнулась, стрельнула глазками, а потом спросила:

- Вы уже есть регистрироваться?

Надо особенно сказать, что хотя все хранители древних традиций говорили каждый на своём языке, но все прекрасно понимал друг друга. Тем более что брауни говорила на русском, только с сильным немецким акцентом.

- Нет ещё, - признался Филька.

- Тогда идите ко мне, комен! Я вас есть запишу.

Филька двинулся к чаровнице, и встретился взглядом со стоящим рядом со столиком худощавым гномом, горбоносым, в сильно выцветшем красном берете. Взгляд этот не предвещал ничего хорошего, но гном отошёл в сторону.

- Вы есть кто у нас? - Спросила девушка.

- Я Филька, домовой, Россия. А вы кто?

- Я Вельда, брауни.

- Какая вы красивая!

Девушка зарделась от такой прямой похвалы.

- Спасибо, - пролепетала она.

- А кто это был? - Спросил Филька, кивая в сторону странного гнома.

- Это Красный колпак. Жуткий тип, киллер, наёмный убийца. Видели его колпак? Время от времени он должен его красить свежей человеческой кровью. Он мне надоел своим угрюмым ухаживанием. Зовёт меня замуж, а мне так не хочется жить с таким жутким киллер.

- Ну, если не хотите за него замуж, так не ходите.

- Родня моя согласна, а я найн. Нет.

- Тогда за меня замуж выходите.

Вельда ещё больше зарделась от такого прямого предложения.

- Я...я...

Что хотела сказать Вельда Филька так и не узнал. В этот момент раздался громогласный голос одного из гоблинов:

- Господа делегаты, прошу приступить к работе. Для начала нужно выбрать президиум.

Процедура избрания президиума в любом бюрократическом обществе скучна и однообразна. Барг - так звали гоблина, зачитывал имена, все дружно поднимали руки, или что там у них было, выборщики выходили и рассаживались на возвышении в центре зала. По правую сторону от Берга сел лысоватый домовой в очках, смокинге и бабочке.

- Это домовой американского Белого дома! Он с самим президентом на короткой ноге, - Прошелестело по толпе. Фильку это мало волновало - он продолжал любоваться красотой девушки, поэтому не сразу среагировал, когда председатель назвал и его имя. Прийти в себя ему помогла Вельда.

- Идите-идите в президиум, вас же назвали! Шнеллер! - Она подтолкнула Фильку вперед, и тому пришлось подняться на подиум, и устроиться среди этого редкостного пантеона нечистой силы. По правую руку от него уселся древний трехголовый тролль из Норвегии, поросший мхом до самых глаз. А по левую руку стояла ванна, в которой находилась то самое морское чудище - сирена, родственник русалок, и водяного Вовчи. Даже у привычного ко многому Фильки шерсть дыбом встала от такого соседства.

Нельзя сказать, что ему вообще понравилось заседать в президиуме. Стул, так же как и стол, был вытесан из местного камня, поэтому холодил его задницу, навевая Фильке печальные мысли о грядущем геморрое. Чтобы как-то обезвредить себя от этой человеческой болезни, Филька сосредоточился на том, чтобы мысленно собрать и установить в стуле систему обогрева по типу обычного автомобильного кресла. При этом источником питания он сделал своего земноводного соседа, благо именно от него пошли все эти электрические скаты и угри. Да и ёмкость у него было достаточное, добрых шестьдесят ампер, как у хорошего аккумулятора. Правда, тот быстро, часа за два подсел, но Фильке этого вполне хватило. А вот его многожаберный сосед так и не понял в чём дело, и только изумленно таращил по сторонам глаза и трясся от холода в своей стремительно остывающей ванной.

После окончания всех процедур Барг зачитал повестку дня:

- Итак, основной доклад. Регламент - час двадцать минут. Затем прения, десять минут на каждого выступающего. Затем у нас обед. Потом продолжение прений с перерывом на кофе-брейк.

Доклад делал тот самый древний тролль с тремя головами, сидевший по правую сторону от Фильки.

- Основной вопрос нашего времени, какую роль нам надо занимать в современном мире. Было время, когда нас боялись и с нами боролись. Затем уже мы долго и безуспешно пытались завоевать расположение людей. Мы делали за них людскую работу, и на полях, и по дому, и были нужны. Нас уважали и с нами считались. Но потом люди придумали механизмы - машины, и мы стали не нужны. Сейчас мы столкнулись с проблемой, что в нас уже просто никто не верит. Как вы думаете, это хорошо, или плохо?

Ему ответил румяный немецкий баубах:

- Это хорошо, потому, что теперь люди охотятся за необычным, и нас, если поймают, учёные просто препарируют, как лягушку или жабу.

К удивлению Фильки выступил и его соперник - Красный колпак.

- Для того, чтобы нас стали уважать, нужно, чтобы нас снова начали бояться, - заявил он. - Надо погрузить мир в страх и ужас, чтобы людишки, как в былые времена, боялись выходить ночью из дома, чтобы в страхе тряслись в спальне от каждого шороха. А для этого нужно их убивать, убивать и убивать!

Ирландца поддержали многие, в том числе и потомки Вия. Фильку мало занимали все эти дебаты, гораздо больше его волновали голубые глаза бесподобной брауни. А, та, словно нарочно, устроилась в зале как раз напротив него и откровенно строила Фильке глазки. Как оказалось, это увидел не только Филька. В перерыве, когда все пошли перекусить, Филька почувствовал сильный толчок в спину и тихий шёпот, больше похожий на змеиное шипение:

- Ещё раз на неё взглянешь, и я всажу тебе сюда же клинок по самую рукоятку.

Красный колпак прошёл мимо, к столу раздачи пищи, и Филька не удержался, чтобы не ответить. Миска горячей фасоли, поданная ирландцу полной швейцарской напфханкой, почему-то не нашла руку Колпака и упала на его ноги, после чего тот долго прыгал и отплясывал какой-то свою ирландский танец. Ему даже зааплодировали, подумав, что это концертный номер.

- О, а то, что будет концерт художественной самодеятельности, Барг не говорил!

Массариоли просто восхитился.

- Как называется эта пляска? Я хочу сходить на концерт этого артиста!

- Это же настоящая ирландская джига!

- Это было гуд, здорово, - хихикнул сзади Фильки ласковый голос Вельды.

- Это очень просто, есть припарки и лучше, - сознался Филька. Получив каждый свою миску фасоли, они отошли в сторону, Филька включил режим невидимости, и не тот, что был обычен для всех хранителей, а свой, усовершенствованный. Так что Красный колпак со зверским лицом три раза прошёл мимо них, но так и не увидел. А Филька к фасоли достал и свои разносолы - сушки, и налил даме наперсток Валькиного "шерри". От такого напитка Вельда сначала задохнулась, потом засмеялась.

- Как забавно всё стало! Весело! Я в первый раз в жизни пригубила шнапс.

- Почему?

- Мне до этого было нельзя, нихт, я ещё слишком молод. Мне есть всего двести тридцать лет.

Хотел было, и Филька пригубить, но вдруг нахмурился, сосредоточился. А Вельда, слегка окосев, продолжала лепетать:

- Ты мне сразу понравился. Но у нас, на Западе, не принято сразу так в лоб объявлять о своих симпатиях, нихт. Тем более, сразу предлагать идти замуж. Если хочешь, то можешь попросить мою руку и сердце у моего папы, вон он, делегат от Германии.

Папа, немецкий баубах, удивительно похожий бородой и волосами на Карла Маркса, как раз проходил мимо, беседуя с каким-то троллем из Норвегии.

- Я обязательно попрошу его об этом, но пока есть дело поважней, - согласился Филька.

Вельда обиделась:

- Ты не хочешь на мне есть жениться?

- Я не только хочу, но и женюсь. Но есть дела более срочные.

- Какие?

- Пора с этого острова делать ноги.

Как раз в это время последовал сигнал к продолжению конгресса. Все заняли места, Барг, откашлялся, чтобы начать дебаты, но тут слово взял Филька:

- Прошу прощения, господин председатель, но есть важное сообщение. Над нашим островом уже полчаса кружит вертолет, и на него готовиться высадиться группа вооруженных людей.

- Что им надо?

- Люди из Америки засекли из космоса на острове сильное физическое поле непонятной природы. Сейчас сюда послали взвод морской пехоты, но на подходе основные силы четвёртого американского флота во главе с авианосцем "Нимиц".

- Они опасны?

- Эти, с вертолёта - нет. А вот на кораблях есть сканеры для нахождения этого поля. Они не понимают, что это такое, но нас могут обнаружить и если не пленить, то перебить.

Барг явно расстроился:

- Что же нам теперь делать? Мы не можем так быстро отсюда убраться. Может, вы, мистер, сможете разрешить ситуацию? - Берг обратился к своему американскому коллеге. - Один звонок президенту, прошу вас!

- Я...я... забыл свой мобильник, - пролепетал тот.

- Я дам вам свой, - Берг достал из-под стола нечто, похожее на сгнивший сучок, но американец уже бежал к выходу, на ходу срывая с себя бабочку и смокинг.

Неожиданно вперёд вышел Красный колпак:

- Надо всех их перебить! Кто за мной, кто готов покрасить свой колпак в человеческой крови?!

- Перебить? Хорошо, ты перебьёшь людей из десанта, но что ты будешь делать с кораблями? - Спросил пожилой тролль. Но Колпак продолжал неивствовствовать:

- Наши морские браться разобьют их корпуса и оторвут винты! Да ведь, глава сирен?

Увы, глава сирен покоился в анабиозе, вмёрзший в глыбу льда. Это Филька забыл выключить на перерыв обогрев своего кресла и окончательно посадил аккумулятор сирены.

Сильно заволновались гоблины и тролли со своими сундуками драгоценностей.

- Мы не успеем так быстро эвакуироваться!

- Да, нам нужно не менее часа!

- Мы потеряем всё, что копили тысячелетия!

- Это катастрофа!

- Хуже! Это дефолт!

Филька всех успокоил:

- Не надо паники, можно отсюда легко выбраться всем и со всем имуществом! Есть очень простой, древний метод, называется он хитрый туман. За это время мы соберем всех морпехов в одном месте и выкинем с острова. А вот для кораблей может понадобиться вся ваша сила. Так что, давайте готовиться.


В это время взвод морских пехотинцев упорно карабкался по склонам крошечного острова. На лицах морпехов застыло недоумение. Они совершенно не поняли приказа командования: "Локализовать остров, не выпускать с него ни одно живое существо". По прикидкам солдат такими существами на острове были ящерицы, морские птицы да несколько тюленей. Как их надо было локализовать, они понятия не имели.

- Командир, из живых существ тут только эти твари, нам, что, нужно всё это перестрелять? - Спросил сержант Браун своего командира, лейтенанта Грина, кивая как раз на тюленей, попрыгавших при виде людей в море.

Лейтенант пожал плечами:

- Если бы я сам знал. В разговоре промелькнуло такое, будто здесь может быть скрытая база русских. Только как они могли её создать под носом у базы НАТО?

Разговор морпехов прервало появление тумана. Это был необычный туман, он шёл не как обычно, с моря, а наоборот, стекал со скал вниз.

- Что это такое... - начал Браун, но тут Грин его опередил:

- Всем надеть противогазы! Газовая атака!

Туман был сильный, но краткосрочный. Когда он рассеялся, ни одного пехотинца на острове уже не было. Осталось только сложенное в одну кучку оружие, да мощная рация, из которой бурчал хорошо поставленный командирский голос:

- Грин, доложите обстановку. Грин, почему молчите. Грин!

За сто пятьдесят миль от рации в рубке авианосца "Нимиц" дежурный офицер доложил адмиралу Стейку:

- Господин адмирал, передовая группа морпехов не отвечает.

- Что вертолёт?

- С ним всё нормально, через пять минут он вернется на корабль.

- Что докладывает пункт слежения спутника НАСА?

- По их сведеньям аномальное излучение не только не исчезло, а усилилось.

- Тогда подготовьте пару "Томогавков" с небольшим ядерным зарядом. В случае, если мои парни погибли, они получат достойный ответ.

- Может поднять в воздух ещё и пару истребителей? - Спросил командир "Нимица".

- Да, и вооружите их ракетами "воздух-земля".

Через полчаса пара F-16 поднялась с палубы авианосца в воздух и направилась к Исландии. Вскоре они облетели искомый островок и доложили командованию:

- Мы не видим никаких следов морпехов. Хотя... Я, кажется, вижу на прибрежном камне рацию и оружие.

- Кто-нибудь ещё там есть? - Спросил адмирал.

- Никого.

- Хорошо, кружите над островом пока не кончиться горючее. Не выпускайте с него никого, сразу открывайте огонь! Мы должны успеть к вам как раз к этому сроку.

Адмирал ещё думал, что ему делать - сразу ударить по проклятому острову ядерным оружием, или попробовать его обычными ракетами, но тут его размышления прервал впередсмотрящий:

- Господин адмирал, прямо по курсу туман!

- Туман? Откуда тут туман? Небо чистое, солнце как в Малибу. Проверьте этот туман на газы и радиацию!

Увы, с моря действительно поднимался туман, да такой, что вскоре на авианосце шага нельзя было сделать, чтобы не врезаться во что-то на его палубе.

- Мы идём правильным курсом? - спросил адмирал дежурного штурмана.

- Так точно... хотя...

Они не представляли, что за много километров от эскадры в огромном зале под землей сотни странных существ застыли в небывалом напряжении. Все их взгляды были направлены в сторону той самой хромированной фары от мотоцикла. Больше всего усилий пришлось приложить делегации Украины. Анчутки, наречники, и прочая нечисть, вилами и лопатами старались поднять разросшихся до колен веки Виёныша. А держал фару в руках забравшийся на стол президиума Филька. Он же мерно командовал:

- Раз, два, три!

Коллективный разум сработал - из фары ударил луч, по цвету похожий на парное молоко. Он уперся в стену пещеры. В этот же самый момент штурман авианосца "Нимиц" начал сходить с ума.

- Сэр... сэр... сэр...

- Что сэр?! Доложите по форме, лейтенант! - Рявкнул адмирал.

- Сэр... приборы показывают, что мы сильно сбились с курса.

- Как сильно?

- Сэр... мы... мы... мы в Индийском океане.

Адмирал хотел выругать штурмана, но в это время сильный ветер сдул с палубы остатки тумана и адмирал Стейк увидел до боли знакомый силуэт острова Цейлон. А на его берегу бегали, прыгали и кричали от радости тридцать солдат в форме морских пехотинцев.

Больше всех из американских вояк досталось пилотам двух штурмовиков. Топливо в их баках уже закачивалось, они развернулись назад, к авианосцу, но в нужной точке его не нашли. Не было даже эсминцев и прочей мелочи, охраняющей авианосец от угроз с воздуха и из-под воды. Пилоты повернули обратно, к аэродрому в Исландии, но топливо уже не хватило, они оба были вынуждены катапультироваться. Уже лёжа на индивидуальных надувных лодках, пилоты увидели самое потрясающее зрелище в своей жизни - взрыв вулкана. В небо ударил столб пепла, огня и лавы, зрелище было потрясающее. Им ещё показалось, что в клубах этого дыма летели сотни странных особей, мало похожих на людей. Именно таким методом Филька эвакуировал с острова всех своих собратьев. Особенно были довольны гоблины со своими сундуками. В течение нескольких секунд они под прикрытием дымовой завесы были доставлены к месту своего постоянного обитания. Перед этим один из троллей подошёл к Фильке:

- Мы были рады познакомиться с таким могучим хранителем как вы, о, Филька. Мы знаем, что вы должны скоро жениться, и решили преподнести вам подарок для вашей невесты.

Подарок оказался золотой диадемкой, украшенной всем набором драгоценных камней. После этого подземные богачи отбыли. Были и другие подарки. Так лепрехун буквально за секунды стачал молодой паре чудные сапожки, а его главный недруг кларикон - подарил бочку бесподобного эля, которая одним хитрым движением руки уменьшалась до размера наперстка, и таким же движением принимала нормальные размеры.

- Главное, что эль в этой бочке никогда не кончиться, - пообещал кларикон.

Настала очередь эвакуации и для Фильки. Отбыл он не один, а с Вельдой и её папой. На недельку они задержались в Германии, выпили с папой Вельды целую кварту шнапса, съели килограмм божественных сосисок. По поводу женитьбы папа упирался только по одному пункту:

- Молода она ещё больно, что там, двести тридцать лет! Ей бы ещё в школу походить, да в колледж поступить.

Но тут и Вельда упёрлась:

- Не хочу я идти в этот колледж! Там учат только курить да сквернословить. Замуж я хочу!

И родня смирилась. Слетали в Ирландию, к маме. Там Филька и Вельда получили благословение от обоих родителей, сыграли свадьбу по местным обычаям. А потом Филька с молодой женой полетели в родное Домовёнково. По пути им не попался ни один самолёт. Ещё бы, все телевизоры страны кричали одно и тоже:

- Извержение вулкана Эйяфьядлайёкюдль оставило на земле тысячи самолетов всех стран Европы. Столь небывалого извержения не было уже более ста лет!

Возвращение Фильки Колька Скоков и Валька Кобылина почувствовали сразу. И не по только хрусту сушек в районе пустого кресла. Просто однажды утром они проснулись от запаха чего-то удивительно вкусного. Валька вошла в кухню и ахнула. Прежде всего, её поразила чистота в самой кухне. С тех пор, как в этом доме поселилось семейство Кобылиных, такой чистоты не было ещё никогда. А на столе стоял чугунок с кашей, миска со свежеиспеченными пирогами. Кроме того обычное Валькино полотенце, прикрывавшее чугунок, оказалось с причудливой вышивкой.

С некоторой опаской супруги сели за стол. Всё, что они ели, оказалось изумительного вкуса, и гречневая каша с мясом, и пироги трёх видов. Валька, признаться, кухаркой была никакой, так что Колька съел в тот завтрак столько всего, что впервые в своей жизни не пошёл на утреннюю рыбалку, а лег на диван, полежать.

- Слышь, Валька, а тебе не кажется, что Филька наш не один вернулся? - Спросил он жену.

- Да тут уже женская рука видна, - согласилась Валька.- Дай то бог им хорошей жизни. И детишек.

Вот с этим было как раз сложно. Валька с Колькой могли и не дождаться этого радостного события. Всё-таки беременность у брауни длиться лет тридцать, а когда двойня - и все сто.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ