# Домовой Филька В Космосе

Евгений Петрович Сартинов

ДОМОВОЙ ФИЛЬКА ЛЕТИТ НА МКС. ТОЛЬКО ОН МОЖЕТ СПАСТИ СТАНЦИЮ

ЕВГЕНИЙ САРТИНОВ

ХРОНИКИ ЖИЗНИ ДОМОВОГО ФИЛЬКИ

ФИЛЬКА В КОСМОСЕ


Жизнь в деревне Домовёнково шла тихо и мирно. Ребёнок в семействе Трубниковых рос, живность исправно неслась, доилась и размножалась, радуя большое семейство рекордными надоями и привесом. Валька и Дашка завели ещё и корову - как же в деревне семье с ребёнком и без коровы? В первый же год она принесла в приплод три телёнка, и никто этому не удивился - это же дом Фильки! Дашка устроилась работать на открывшуюся пекарню, уставала сильно, но что делать? Деньги были нужны позарез.

Тихо - мирно.

Но однажды ранней весной в полдень к воротам последнего дома по ул. Степана Разина подкатил кортеж машин. Первым подъехал чёрный "Геленваген", из него выскочили четверо мордастых парней в чёрных костюмах, белых рубахах и чёрных галстуках. Они осмотрелись по сторонам, затем один из них шагнул за калитку, но тут, же был атакован собакой Кольки - Дуркой. Он попятился назад, а с крыльца уже сходила сама хозяйка дома - Валентина Кобылина. За ней семенил хозяин - Колька Скоков. Лицо хозяйки было нахмурено, она явно ожидала каких-то угроз, но телохранитель обратился к ней очень изыскано.

- Извините, пожалуйста, мадам! Прошу вас, уберите собаку, а то к вам едут гости.

- Кто?

- Мы не можем назвать его имя, но он просил сказать, что он был у вас, и очень хочет повидаться с Филькой.

- С Филькой? - Удивился Колька.

- Да. Мы не знаем, кто это, но должны по службе проверить помещение на случай неприятностей.

- Каких ещё...- сурово начала Валька, но муж её опередил.

- Да проверяйте, - сказал Колька.

Валька удивлённо повернулась к нему лицом:

- Чего это? Ты чего это удумал?!

- Валь, ты видишь, мужики при исполнении? Работа такая у них -

тело-хранители! Хранить они должны чьё-то тело. Тело видно очень важное. Не то что, наше с тобой тело. Тьфу мы с тобой, а не тело! Тут тело - все телам тело! Самое важное, видно, тело. Не тело - телище! Это, мать, большое дело, охранять такое тело. Это тебе, мать, не корову доить. Это - тело хранить! Заходите, парни!

Колька закрыл собаку в будку. Секьюрити с видимым облегчением проникли во двор, и разбежались в разные стороны. Один, явно главный, поднялся на крыльцо и оттуда наблюдал за своими подчинёнными. Второй нырнул в баню, и тут же раздался его вскрик. Охранник появился на улице, чуть прихрамывая.

- Ты чего? - Спросил начальник.

- Кочерга на ногу упала. Больно, блин!

Второй охранник заскочил в курятник, получил по лбу петушиным клювом, шарахнулся в козлятник, получил по заднице рогами от Зойки. Последним его ударила корова и по очень неприятному месту. Он появился во дворе, зажимая это самое место. Начальник его уже сунул руку в кобуру, но охранник замотал рукой:

- Чисто, - прохрипел он.

- А это?

- Это корова... лягнула... сволочь.

Третий из охранников двинулся в огород. Там он немедленно споткнулся о поливную трубу и упал руками и коленями в лужу. Он туже забыл о своем задании и начал в руки и коленки носовым платком вытирать костюм. Затем он двинулся обратно, но поскользнулся и упал в туже лужу. Уже не рискуя, на четвереньках двинулся в сторону двора.

Именно так он и проник во двор, под удивлёнными взглядами коллег.

- Чисто, - подтвердил он, поднимаясь с колен.

После этого и сам глава охраны вошёл в дом. Вошёл, правда, не совсем, привычным способом, так как, входя, споткнулся о порог, и в кухню попал уже на четвереньках. Слегка даже сругнувшись, он прошёлся по комнатам, и удалился из дома. На крыльцо, впрочем, он так же вывалился, приземлился на четвереньки, встал, удивленно посмотрел на порог, хмыкнул. После этого он сказал уже кому-то другому:

- Чисто.

После этого он повернулся к своим подчинённым:

- Подъезжают. Еле успели.

Буквально через несколько секунд после этого к воротам подлетел бронированный "Мерседес". Вслед за ним ехала ещё одна машина, точно такой же чёрный "Геленваген" как у команды авангарда. Калитка открылась, и неё вкатился невысокий, кругленький человек в очках с толстыми стёклами. При виде коренных жителей дома он расплылся в улыбке:

- Николай Иванович! Тётя Валя! Как я рад вас видеть!

Валя и Николай Иванович удивленно вглядывались в странного гостя.

- А вы совсем не изменились. В отличие от меня, - пояснил гость.

И тут Валентина догадалась:

- С-самсон!? Неужели это ты?!

- Я, - признался гость. Тут гостя признал и хозяин.

- Ха! Физик, ядрена кочережка! Ты чего это так разъелся? Прежде-то худой то был, как глист у пономаря.

- Да как тут не поправишься? Сидячая работа и много "Пепси-колы". Вот всё это и отложилось, - и гость похлопал себя по животу.

Физик Самсон, в миру Абрам Абрамович Самсонов, гостил у Кобылиных несколько лет назад. Тогда он в составе съемочной бригады пытался найти и поймать Фильку. И ему почти это удалось, он уже и ловушки соорудил для хитрого домового. Только личный контакт с домовым привёл к взаимному обогащению двух талантов. Филька в совершенстве познал ядерную физику, да так познал, что нашёл в расчетах Самсона ошибку, и, более того, подсказал ему кое-что по его работе. Именно с этого момента карьера уже Андрея Андреевича Самсонова пошла круто в гору. Да так круто, что его теперь перевозили только в сопровождении такой вот охраны.

- Судя по пузу, ты, поди, уже, профессор? - Спросил Николай, ткнув пальцем в исходную часть тела. Тот замотал головой:

- Нет.

- Чего это? Зажимают? Вот сволочи!

- Наоборот, я уже академик. Недавно приняли.

- Молодец! Покушаешь?

Самсон отмахнулся.

- Потом. Филька-то как у вас?

- Нормально.

В разговор вступила Валентина.

- Ж-женился недавно. Жену В-вельдой зовут - красавица!

- Ты что, видела её!? - Поразился Колька.

- Видела, - подтвердила Валентина. - На Ф-фильку похожа, только блондинка, волосы цвета пшеницы, г-голубоглазая, с такими ямочками на щеках!

На Валентину сразу же какнула пролетающая мимо ворона. Колька тут же одёрнул жену:

- Не трепись. Видишь, не хочет она этого. Счас спотыкаться будешь на каждом шагу.

- Да отстань ты!

Между тем Самсон явно гарцевал в предвкушении встречи.

- Иди-иди, он в доме, - поощрила гостя Валентина. - В зале Филька сидит, сериал смотрит.

Самсон прошёл в дом, и ни один порог не показался ему слишком высоким.

Далее всё проходило по канонам высокого дипломатического этикета. Вопреки обычному, Филька встретил гостя в видимом режиме, более того, рядом с ним в любимом кресле сидела Вельда, мирно вяжущая носки для Никитки. При этом Филька занимался сразу тремя любимыми вещами: смотрел сериал, ел сушку и пил молоко из напёрстка.

- Привет, Самсон! - Добродушно воскликнул домовой.

- Филька! Как я рад тебя видеть! - Физик пожал руку домового, во второй раз убедившись, что она гораздо горячее привычной человеческой температуры. Самсон осторожно приложился и к ладони Вельды, отметив её необыкновенную, даже по людским нормам красоту.

- Здравствуйте!

- Гутен морген, - ответила Вельда. - Филья мне про вас много рассказывать. Говорит, что ему теперь после вас не с кем поговорить о законах природы.

Самсон рассмеялся:

- Вы удивитесь, но мне тоже. Ни с одним академиком я не смог так хорошо поговорить, как с вашим мужем.

- Присаживайся, - предложил Филька, и выключил телевизор, игнорировав лежащий рядом пульт. - Какие-то проблемы?

- Да, есть, большие проблемы. Только у меня сразу несколько вопросов к тебе.

- Валяй.

Самсон достал планшет и показал Фильке его фото в немецкой газете. Изображение было немного смазано, но то, что летящий комок меха с мотоциклетной фарой на голове и чемоданом в руке был, ни кто иной, как Филька, было понятно обоим.

- Это ты хулиганил? - Спросил Самсон.

- Я, - честно признался Филька. - Я забыл включить режим стелс.

- И ты летел со скоростью два с половиной Маха в секунду?

Филька махнул рукой:

- Да это разве скорость? Это вообще ещё не предел.

- И при этом ты не испытывал перегрузок, не перегревался?

- А зачем? Я же не из железа сделан.

Самсон фыркнул.

- Ну да, я совсем и забыл. А со скоростью света ты можешь перемещаться?

- Не пробовал. Это мне незачем, это слишком быстро.

- Тогда скажи мне ещё кое-что. Перемещение американского флота из Атлантики в Индийский океан - твоя работа?

- Нет. Общая. Такое я бы один не потянул.

- Тогда чья?

- Я же сказал - общая. У нас был конгресс Хранителей. Там было пятьсот наших маленьких людей.

- Пятьсот тринадцать, - подсказала Вельда, не отрываясь от вязанья.

- Да, и там я познакомился с Вельдой.

Вельда не преминула удариться в воспоминания:

- О, это было фантастишь! Ты был тогда бесподобен! Так взять в руки эту толпу. В тебе, Филья, пропадает настоящий фюрер.

- Кто? - Поперхнулся Филька. Вельда с трудом, но нашла искомое слово:

- Ну, фюрер.

- Как это?

- Сталин... Ленин... Гитлер... Чингачгук... А-а! Вождь.

- А-а! Ну, тогда ладно.

Самсон вернулся к истории вопроса.

- Да, излучение от того острова было запредельное. Кстати, а знаешь, как мы назвали единицу измерения вашей энергии?

- И как?

- Филл. В твою честь.

Филька расплылся в довольной улыбке. Судя по взгляду Вельды, она ещё больше начала уважать мужа.

- И сколько это? - спросил домовой.

- Один филл, это способность перемещать коробок спичек не прикасаясь к нему на один сантиметр.

- И кто так его назвал? - Спросила Вельда.

- Я. Так вот, на том острове было зафиксировано излучение в миллион филл! Это такая силища! Чтобы переместить целый флот в другой океан! С ума сойти! Мы построили уже установку по излучению этой энергии, но она занимает два этажа и способна перемещать коробку из-под обуви на полметра.

Филька по-прежнему недоумевал:

- Так что нужно от меня?

- Мне нужно понять природу этого явления.

- Я же тебе уже говорил.

- Теория единого поля? Об неё сам Эйнштейн зубы сломал.

- Ну, ты же не Эйнштейн. Ты умнее. Перво-наперво возьми за искомое свет и танцуй дальше. Нужно найти общую шкалу времени...

Из дальнейшего разговора Вельда не поняла ни слова. Её пугали термины, вроде "нейтронная пушка", или "согнать базоны в одно стадо и долбануть по протонам".

Длилось это часа четыре. За это время Валька на цыпочках принесла Самсону кружку чая и десяток бутербродов, сделанных при личном участии начальника охраны. Академик смел всё, не глядя на то, что ест. Наконец, разговор подошёл к концу. Самсон повеселел.

- Всё, я, кажется, начал понимать общую константу. Теперь всё просто. Ты же гений, Филька!

Самсон доел последний бутерброд, посмотрел в пустой бокал и продолжил беседу.

- Теперь. Второй вопрос. В последнее время у нас на МКС...

- Где? - Спросил Филька. - Я не понял?

- На международной космической станции, происходят странные вещи. За последний месяц было десять внештатных ситуаций, а по-простому говоря - технических неполадок. Одна чуть не привела к катастрофе. Это тем более странно, что подобное количество чрезвычайных ситуаций не набралось за десять лет. Начали говорить уже о том, что станция устарела и её пора затапливать. И вот, чисто случайно, станция попала в объектив нашего "Большого глаза".

- Это что?

- Это система сканирования серой энергии. И знаешь, что засёк это глаз?

- Что?

- Присутствие энергии в сто филл.

- Что это значит?

- На борту есть один из ваших. Он и пытается вывести систему жизнедеятельности из строя.

- Вы его нашли?

- Нет. Ты же помнишь сканеры, что я делал для твоего обнаружения? Они весили пятьдесят килограмм, и только считывающие головки были по пять килограмм. А на станции каждый грамм на счету.

- И что ты предлагаешь? Сделать для вас легкий сканер?

- Зачем. Этот сканер уже есть. И это ты.

Филька в изумлении посмотрел на гостя.

- Ты хочешь мне предложить...

- Да, именно это. Слетать на орбиту и навести там порядок.

Вельда громко ахнула:

- Найн! Нет! Ты же не пойдешь на это, Фил?

А Фильке идея понравилась.

- То есть я увижу планету снаружи? - Уточнил домовой.

- Да.

Филька расплылся в улыбке.

- Это интересно!

- Найн! - Вельда от волнения перешла на чистый немецкий, изредка вставляя слова на ирландском диалекте. Но Филька отмахнулся от неё.

- Да не волнуйся ты, женщина! Я же полечу на "Союзе". На нём уже сорок лет никто не разбивается. Если что не так пойдёт, то я ещё и подстрахую.

Как не старалась Вельда, как ни нажимала на свою беременность, но Филька был неумолим. С собой домовой взял традиционный набор - сто грамм любимых сушек, да пузырёк шнапса на вишне от Валентины Кобылиной. Вельда на прощание всплакнула, да и у Валентины глаза были на мокром месте. Напоследок Вельда повязала мужу на шею шарф.

Валька не во всем призналась мужу. По ночам они с Вельдой частенько засиживались на кухне за чаем с сушками. Дашка к этому времени уже спала - уставала и на работе, да и по дому хлопот много было. Валька же, с подачи брауни, пристрастилась к вязанию. Вот и сидели они на кухне, вязали, да болтали обо всём подряд. Валька о своих пятерых мужьях, Вельда о порядках и обычаях на её родне, где так же были свои чудаки и уроды. Но видимой она появлялась редко - не в правилах это было у Хранителей.

Проводив Фильку, Колька сказал жене:

- Пойдём, что ли, шнапса твоего вишнёвого хряпнем за успех экспедиции. Когда ж такое было?

- Пойдём, - согласилась Валентина. - З-за такое дело надо выпить. Что бы всё было нормально.

Дорога до аэродрома была быстрой и приятной. Филька без устали болтал с физиком о близких им обоим проблемах. Начальник охраны, сидевший рядом с водителем, частенько посматривал в зеркало заднего вида. Между ним и Самсоном была стена из пуленепробиваемого стекла, но он видел, что всю дорогу академик без устали говорил сам с собой, при этом делал это не в полголоса, как бы в размышлениях, а вполне осознанно, с активной мимикой и жестикуляцией.

"Нет, надо доложить начальству. Похоже, объект нашей охраны окончательно свихнулся", - решил секьюрити.

На военном аэродроме академика Самсонова ждал самолет, небольшой, но реактивный, на восемь персон. Там охрана окончательно пришла в смятенное состояние: академик не разрешил никому садиться напротив него, заказал два чая и десяток бутебродов. При этом он продолжал болтать с невидимым собеседником. У капитана Миронова уже сложился в голове рапорт по этому поводу, но потом он увидел нечто, от чего подумал, что это у него крыша поехала, а не у академика. Лишняя, с его точки зрения, чашка чая, что он принес и поставил на столик, поднялась, наклонилась, и он вполне отчетливо расслышал хлюпающий звук, словно кто-то сделал вполне отчетливый глоток. Поднялся в воздух и начал исчезать бутерброд, правда, очень маленькими кусочками.

Капитан вернулся в хвост самолёта, вытер со лба пот и признался коллегам:

- Слава богу, всё нормально, а то я уж думал, он рехнулся.

- Ты про что?

- Я про разговоры нашего объекта.

Коллеги оживились:

- Мы тоже заметили. И что? Кто рехнулся? Академик?

- Да никто не рехнулся, всё нормально. Просто он изобрел средство быть невидимым.

Подчинённые его не поняли:

- Как это?

- Разве такое возможно?

- Оказалось - возможно. Сейчас лично видел. В кресле, вроде, никого нет, а чашка поднялась, кто-то из неё отхлебнул, обратно поставил, и бутерброд надкусил.

Подчинённые по-прежнему ничего не понимали.

- И что это значит?

- Это значит то, что теперь наши разведчики куда угодно смогут попасть, хоть в Белый дом, хоть в Пентагон.

- Круто!

- Ещё бы! Только мужики! - Миронов показал кулак. - Об этом никому ни слова! Любого грохну лично, если кто проговорится! Это секрет государственной важности!

Капитан показал свой могучий кулак, и все уважительно кивнули головой. Секрет, который они узнали в этом полёте, в самом деле, оказался государственной тайной высшей степени секретности. За разглашение не только их начальник мог пристрелить, за это по всем статьям полагался расстрел даже в стране с отменённой высшей мерой наказания.

Из аэродрома Самсона и Фильку повезли прямиком в Звёздный городок.

- Сейчас я тебя познакомлю с Главным конструктором, он заправляет тут всем. Он скептично относится к моей идее, даже не верит в твоё существование. Ты можешь показаться как-нибудь эффектно?

- Запросто, - пообещал Филька.

- Хорошо, ну, а пока садись ко мне на плечо.

Филька устроился на плече Самсона, и тот с удивлением спросил:

- Ты уже сидишь?

- Конечно.

- А почему я ничего не чувствую?

- У меня нулевой вес.

- Нифига себе! То есть ты можешь не весить ничего?

- Ага.

- Да, это надо разрабатывать и разрабатывать. Представь космический корабль с нулевым весом? Это же какие грандиозные конструкции можно было бы выводить на орбиту!

С этими разговорами они дошли до кабинета Главного. Самсона пустили мгновенно, сразу после доклада секретаря.

Главный конструктор, преемник самого Королёва, оказался мужчина лет шестидесяти, с соответствующей для этого возраста тучностью и одышкой.

- Добрый день, Михаил Аркадьевич! - Поздоровался физик.

- Добрый, если это можно назвать добрым.

- Что такое?

- Опять странное происшествие на МКС. Кто-то пытался открыть переходный люк в шлюзовую камеру. А за ней был уже вакуум.

- Ужас! Что показали телекамеры?

- Ничего. Если бы не телеметрия, которая сразу забила тревогу, мы бы потеряли один из отсеков. Ну, а как ваши успехи по части нечистой силы?

- Ну, это не совсем нечистая сила. Скорее - древняя. И успехи у меня как раз хорошие. Новый член экипажа уже здесь.

- Где, здесь? - Не понял Главный.

- Здесь, в кабинете.

Конструктор начал оглядываться по сторонам.

- Шутите?

- Нет. Более того, он не только здесь, он ещё и сидит у вас на плече.

Хозяин кабинета засмеялся.

- Ну, вы, Андрюша, шутник.

- Я? Нисколько. Филя, проявись.

Филька проявился. Ощутив на своём плече что-то объемное, тёплое и мохнатое, академик и дважды герой России повёл себя совершенно неадекватно. Он взвизгнул, одним нервным движением скинул Фильку с плеча, а сам с невероятной прытью очутился на столе.

Филька от этого толчка не пострадал, он завис в воздухе, но немного обиделся. А Главный рассматривал нежданного гостя с явным изумлением на лице. При этом он продолжал стоять на столе. Всё было бы ничего, если бы в это время не щёлкнул динамик селектора и раздался голос секретаря.

- Михаил Аркадьевич, к вам заместитель премьер-министра по делам оборонной промышленности Виктор Тимофеевич Курятников.

Человек с таким статусом не привык ждать приглашения, а сразу появился в кабинете. Лицо его было озабоченным, он с ходу хотел задать какой-то вопрос, но увидев хозяина кабинета в таком странном положении, переменил тему.

- Вы что тут, в салочки играете? - Спросил он, рассматривая Генерального, и за руку здороваясь с Самсоном.

- Почти что, - согласился тот. Недоумение чиновника было понятно - Филька снова исчез, и причина нахождение главного конструктора космических кораблей на собственном столе становилась непонятной.

А тот начал приходить в себя.

- Что это было? - Спросил он Самсона. - Глюк?

- Глюк был композитор, и он давно умер, - пошутил физик. - А это был Филька. Хотя. Филя, может, ты хочешь, чтобы тебя называли по имени отчеству? Филипп, как тебя там по папе?

- Нет, Филька - это моё родовое имя, - донеслось из пустоты. - Так что Филька и никак иначе.

Теперь закрутил головой Курятников.

- Это что было? Запись?

- Нет, скорее голограмма, - засмеялся Самсон. - Михаил Аркадьевич, вы со стола то слезать собираетесь?

- А зачем? Если он снова появиться у меня на плече, я прыгну на люстру.

- Не появится. Сходите с высот в низины. Виктор Тимофеевич, давайте поможем Главному конструктору с его личной орбиты вернуться на землю.

С кряхтением, и, при помощи двух гостей, Главный вернулся на пол.

- И где он теперь? - Спросил Главный, оглядываясь по сторонам.

- Откуда я знаю. Филя, ты где?

- Вы про что? - недоумевал Курятников. - Мне кто-нибудь что-нибудь расскажет?!

- Виктор Тимофеевич, вы давали когда-нибудь подписку о неразглашении государственной тайны? - Спросил Самсон.

- Конечно, и не раз. Я носитель гостайн первой категории. Больше меня знает только президент.

- Тогда считайте, вы подписались ещё раз и на более высокую, нулевую категорию. Сейчас вы станете свидетелем самого большого секрета российской оборонной промышленности. Это наше самое секретное оружие, хотя ему уже... Филя, сколько тебе лет.

- Я ещё молодой, мне двести восемьдесят два года пятьдесят лет.

- Вот! Ты где?

- В кресле.

- Итак, Виктор Тимофеевич, вы имеете честь познакомиться с настоящим русским домовым по имени Филька. Алле - оп!

В кресле тут же появился Филька. Шутник успел стащить из шкафчика хозяина подарочную кубинскую сигару, там же налить себе коньяка в большой бокал. В таком виде он и предстал перед тремя академиками - большой комок голубоватой шерсти с незажженной сигарой в зубах и бокалом коньяка в другой. Свободной рукой Филька помахал Курятникову. Несмотря на такое дружелюбие с тем произошло нечто странное. Сначала его волосы встали дыбом, потом он начал обморочно заваливаться назад. Хорошо Главный и Самсон успели его подхватить. Министр, впрочем, тут же пришёл в себя.

- Фу, это что было? - Спросил он. Самсон пояснил:

- Это естественный природный защитный эффект домового - страх. Он защищает хранителей от людей. Да, Филька?

- Верно.

Министр начал приглаживать волосы:

- Я, вообще-то, не впечатлительный, и в морге много раз приходилось быть, и на местах катастроф. Но такой страх... У меня от пяток ни какие-то мурашки, у меня мороз пошел по ногам. Как зимой на Колыме, когда я без кальсонов как-то поехал на прииск.

Филька отхлебнул коньяка, поморщился. После этого бокал плавно переместился на стол, куда тут же последовала и сигара. Курятников тряхнул головой.

- Это не галлюцинация? - Спросил он.

- Нет. Просто возможности нашего гостя настолько велики, что мы можем перевернуть всю мировую науку. Тем более что наш Филька очень неплохо разбирается в ядерной физике.

- И кто ж его обучал? - Спросил Главный.

- Я. Невольно.

- Как это?

- Это долгая история. Но самое главное не это. Филька согласился полететь на станцию и разобраться с тем, что там происходит.

- Вот как? - Спросил министр и уже заинтересованно взглянул на странного гостя.

- Да, - сказал Филька. - Когда полёт?

- Через неделю, - признался Главный конструктор. - Мы посылаем туда экстренную экспедицию - ремонтную бригаду. Это ваше Нечто испортило столько оборудования! Убил бы лично, если бы поймал!

- Но ему надо пройти предполётную подготовку, - возразил Самсон. - И вообще - пошить скафандр.

- Сколько вы весите? - Спросил Главный.

- Полтора килограмма, - ответил Филька.

- Вот, значит надо добавить к грузу и весу космонавтов.

- Зачем? - Удивился Филька. - Я просто стану невидимым. Я же сидел у вас на плече, и что вы чувствовали?

- Ничего.

- Вот! Кстати, а с чего начались ваши неприятности?

- С прибытия последней экспедиции. В ней были наш командир, и два исследователя, один из Америки, а вторая женщина, из Италии.

- Вот они что-то и привезли, - подсказал Самсон.

- Мне надо посмотреть записи их подготовки к полёту, и то, что они взяли с собой, - сказал Филька.

- Хорошо, сделаем, - сказал Главный.

- Ну, тогда мы с Филькой поедим в ЦУП. Посмотрим картинку с МКС, - предложил Самсон. - А потом я его уже определю к нашим медикам. Пусть они ломают голову над этим чудом природы. Если не сойдут с ума.

- Хорошо.

Главный и Министр пожали руки Фильке и Самсону. При этом оба отметили невероятную температуру рук домового. Когда оба гостя удалились из кабинета, Аркадий Михайлович и Виктор Тимофеевич посмотрели друг на друга примерно так, как смотрят друг на друга первоклашки, подсмотревшие в спортзале секс физрука и биологички.

- Всё это точно было? Это не гипноз? - Спросил Министр.

- Не знаю. Но точно знаю, что мне надо выпить.

- Мне тоже. На трезвую голову воспринимать всё это невозможно. Куда он девал коньяк?

Пока высокие чины пьянствовали, Самсон с Филькой добрались до Центра управления полётами. Громадный зал произвёл впечатление даже на Фильку.

- У нас пещера для конгресса была примерно такой же, только освещалась хуже. И конечно эти экраны - это просто здорово, - признался домовой физику.

На экранах была рутинная жизнь космонавтов и астронавтов. Двое мерно плавали в невесомости, занятые своими делами, третий бежал по беговой дорожке. Ничего особенного. Но вдруг бегущий, а он, для того, чтобы бежать в невесомости, был прикреплён поясным ремнём, вдруг резко ускорил частоту передвижения ног, начал как-то дёргаться, потом что-то кричать. В поле зрения телекамеры появился другой космонавт, который что-то пытался сделать с пультом управления беговой дорожкой. Судя по исконно русским словам, доносящимся до ушей наблюдателей, это был наш космонавт, и у него что-то шло не так. А бегун передвигал ноги всё быстрей и быстрей. Судя по поту на его лице, у бегуна кончались силы. Наконец пульт полыхнул искрами короткого замыкания, и дорожка остановилась.

- Вот видишь, - сказал Самсон. - Очередное ЧП. Чёрт знает что!

- Вижу, и вижу не только это. Там был кто-то из наших. Как это говориться у вас? Фуняло....

- Фонило, - подсказал Самсон.

- Вот-вот! Фонило страшно.

- Хорошо, поехали тогда к нашим медикам.

В медицинском центре Самсон собрал ведущих специалистов всех сфер жизнедеятельности человека.

- Товарищи доктора. Сейчас я вас познакомлю с личностью, о котором вы должны молчать под любыми пытками. Тем более, вы должны молчать об этом, ни слова не проговориться нашим зарубежным партнёрам. Почему, скажу позже. А пока познакомьтесь, - Самсон показал на пустой стул, - Филька, нормальный русский домовой.

Реакция на появление Фильки у врачей была стандартной. У одного доктора волосы встали дыбом, у второго их не было совсем, поэтому дыбом встали брови. Единственная женщина ахнула и попыталась упасть в обморок, но упала только в кресло, остальные двое сдержались, только один из них, впоследствии представленный Фильке как доктор наук и профессор, выпалил фразу, больше подходящую кузнецу, уронившему себе на ногу кувалду. При этом Филька мирно улыбался, и даже помахал всем своей маленькой ручкой.

- Привет! - Крикнул он.

- Это не галлюцинация? - Спросила женщина, щипая себя за запястье.

- Нет, - засмеялся Самсон.- Теперь поясню, почему мы так настаиваем на секретности нашего общего знакомого. Филя, покажи что-нибудь из своего ассортимента.

- Например?

- Ну... например, левитацию.

Филька кивнул головой, и тут же женщина начала потихоньку подниматься над своим креслом. Достаточно худощавая, она всё-таки весила добрых пятьдесят килограмм, и эти килограммы сейчас плавно воспарили в воздухе. Дама перепугалась так, что попыталась описаться, но всё, же с трудом, но удержалась. Филька прочитал её мысли, опустил даму на место, а когда та кинулась на выход, открыл ей двери, причём не, только в кабинете, но и в туалете. Правда, там в это время как раз закончил свои дела завхоз учреждения. С унитаза он встал, но вот штаны натянуть не успел. И тут запертая на замок дверь внезапно открылась, и в помещении для одного человека ворвалась Елена Мироновна. Не церемонясь с мужчиной, она выставила его из туалета, в общий коридор, а там было человек пять зевак, заперлась и закончила то, что чуть не сделала в кабинете главврача. Завхоз, при виде нежданной публики, оделся так быстро, как не одевался даже в армии. Он дождался выхода доктора из туалета, и долго экспериментировал с замком, бормоча себе под нос:

- Что же ты, гад, открываться начал? Заменить, что ли тебя? Да, вроде работает.

А в кабинете продолжалась лекция.

- Возможности воздействия нашего гостя бесконечны, и они очень важны для обороны нашей страны, - вещал Самсон. - Сейчас нам надо отправить Фильку на станцию. Не секрет, что там происходят странные дела, и, как мы подозреваем, из того же источника серой энергии. Поэтому вам ставится задача в кратчайшие сроки подготовить его к полёту.

- Хорошо, мы сделаем всё возможное, - сказал тот самый профессор-матершинник.

После этого Самсон распрощался с Филькой.

- Ну, давай, Филя, теперь они будут отвечать за тебя. Но я буду приезжать к тебе каждый день.

Они хлопнули друг друга по рукам - такой обычай установился у них в последнее время. Самсон отбыл, а Филька уставился на докторов и нахмурился.

- Я тебе дам, препаривать! - Высказал он хирургу с типично кавказской внешностью и той самой лысиной. - Себя в формалин помести!

Затем он развернулся к женщине:

- Нет у меня никаких психических отклонений! И это у вас давно не было секса, а у меня был.

Лицо дамы полыхнуло алым светом.

Профессор засмеялся и поднял руки:

- Всё-всё, сдаёмся! Давай знакомиться. Меня зовут Иван Иванович, и я руководитель всего медицинского центра подготовки. Это наш хирург Ашот Ашотович. Наш физиолог - Виктор Викторович. Наша дама - психиатр Елена Мироновна. Крупный специалист в своей области.

- Мне сейчас нужен ещё больший специалист, - призналась женщина. - Возможно сам Фрейд, а то я сойду с ума. Вся моя наука идёт к чёрту! Мы ведь всегда отрицали подобные внешние явления, считали, что такие вещи происходят только в нашем мозгу.

- В вашем мозгу, в самом деле, происходит много лишнего, - согласился Филька. - На самом деле всё гораздо проще.

- И что же мы с вами делать будем? - Спросил профессор практически сам себя.

- Стандартные процедуры. Взвешивание, рост, давление, температура, - подсказал физиолог.

- А как сохранить секретность? - Размышлял вслух Профессор.

- Отпустите всех наших докторов и медсёстер в отгулы, - предложил Ашот Ашотович. - Заняться этим самим.

Профессор покачал головой.

- Невозможно. Сейчас происходит подготовка к внеплановому полёту. Все трудятся день и ночь.

Физиолог не согласился:

- День да, но не ночь. Эта ночь, кстати, совершенно свободна. По-моему, работает одна лаборатория, и то там так, что-то несрочное.

Профессор кивнул головой.

- А это идея. Лаборантов выгони, придумай что-нибудь. Нам лаборатория понадобится самим. Вы ещё помните, как расшифровывать анализы кала и мочи? - Спросил Иван Иванович Виктора Викторовича.

- Обижаете, профессор. Это святое, это будет последнее, что я забуду на грани жизни и смерти, сразу после имени отца и матери.

- Вот и отлично! Вперёд!

Через несколько часов в огромном здании остались только охрана, эти четыре доктора и Филька.

- Итак, начнём. Рост - пятьдесят два сантиметра, - диктовал физиолог, а психиатр записывала.

- Вес - один килограмм, пятьсот сорок грамм.

Тут Филька схулиганичал. Он включил режим невесомости, и электронная шкала весов нервно начала уменьшать цифры, пока не остановилась на нуле. Профессор крякнул, и одобрительно замотал головой.

- Круто. Напишите Леночка - от нуля до одного килограмма пятисот сорока грамм.

- Температура тела..., - брови физиолога удивленно поднялись вверх, - сорок градусов и одна целая. Это ваша нормальная температура?

- Да, - признался Филька. - Я никогда не болею.

- Тогда замерим давление.

Для этой стандартной процедуры пришлось применить некоторые усилия. Всё-таки объем рук Фильки не шёл ни в какое сравнение с ручищами людей. Но удалось, всё-таки наука шагнула далеко вперёд. Рассмотрев на предплечье пациента наколку "ДМВ" Ащот Ашотович уважительно посмотрел на домового.

- Вы даже и служили? Вот не думал.

- А как же, - храбро бросил Филька. - В танковых войсках.

- Я тоже в танковых! Два года в Гвардейской, дважды Краснознамённой...- оживился армянин, но профессор прервал беседу двух однополчан.

- Хватит о танках, продолжим обследование. Так что там с давлением?

- Давление уникальное - сорок на двадцать.

- Как я понимаю, это тоже норма? - Спросил Иван Иванович. Филька пожал плечами.

- Наверное, да. Я первый ваш пациент из наших.

- А пульс?

- Сорок, - доложил Виктор Викторович.

- Хорошо. Нормальный пульс хорошо тренированного спортсмена.

- Теперь замерим объём легких. Наберите в лёгкие воздух и дуйте сюда.

Филя совершил всё, что приказали доктора. У тех снова начались попытки сойти с ума.

- Если судить по этим цифрам, то ваши лёгкие в два раз превышают общий объем вашего тела, - сказал Виктор Викторович.

- Я могу не дышать под водой полчаса. Может и больше, я специально не пробовал, - подсказал Филька.

Проблема встала, когда Елена Мироновна подошла к нему с новейшим аппаратом для взятия крови. Этой штукой с недавних пор начали брать пробы крови даже в космосе.

- Что это? - Сразу насторожился Филька.

- Это инструмент для взятия пробы крови.

- Нет! - Филька взвился в воздух, завис под самым потолком.

- Почему?

- Не хочу!

- Но Филя, нам очень нужен этот анализ.

- Нет!!!

У домового даже его голубоватая шерсть встала дыбом. И психиатр поняла:

- Да он же боится уколов, - шепнула она руководителю.

- Филя, это совсем не больно. Я могу показать, как это происходит. Смотрите.

Профессор сам себе сделал укол анализатором. Фильку это не вдохновило. Доктора два часа уговаривали домового совершить этот подвиг, и Филя с трудом, но согласился. Кровь брал сам профессор, он отдал шприц физиологу и они продолжили исследования.

- Что показывают наши анализы... Кстати, а чего так мало всего?

- Мало едим, мало и какаем, - пояснил Филька. - По идее мы и совсем можем не есть.

- Как это?

- А так. Мы питаемся энергией, что есть вокруг нас. А человеческая пища, это так, как для вас конфеты. Удовольствие.

Вскоре вернулся из лаборатории физиолог. Вид у него был потрясенный.

- Что там у нас с гемоглобином, Виктор Викторович? Поди, зашкаливает? - Добродушно спросил профессор.

- Нет, Иван Иванович, гемоглобина у него нет вовсе.

- Почему?

- У него голубая кровь, на основе меди.

Профессор обрадовался - одна загадка была решена.

- А-а, так вот в чём причина вашего здоровья и долголетия! Да, признаться, железо - не самый лучший выбор природы для основной жидкости нашего организма. С медью всё было бы гораздо лучше и дольше. Мы бы практически не болели и жили раза в три дольше. Недаром раньше подозревали в голубой крови царственную знать.

- Теперь бы надо заглянуть вглубь его, - подсказал Ашот Ашотович.

Филька нахмурился, но Профессор его успокоил.

- Это всего лишь УЗИ. Аппарат такой. Ультразвук, как у летучих мышей. Слышал?

- А как же! На одной даже летал. Круто было!

Исследование с помощью ультразвуковой аппаратуры показали, что сердце Фильки размером гармонично и по пропорции похоже на человеческое. А вот прочего было гораздо меньше, и печени, и желудок был какой-то несерьёзный.

- Какой маленький желудок. И кишков совсем мало, - шепнул физиолог хирургу.

- А зачем он им, если они питаются сразу энергией. Эндемик. А вот почка у них большая, но одна.

- Да, вода для них нужна.

Были у Фильки и половые органы, вот только расположены они были внутри домового, и появлялись наружу только при необходимости.

- Как мудро он устроен. А то это болтается меж ног, мешает всё время, - завистливо пробормотал Ашот Ашотович.

После этого Фильку повели на МРТ.

- Мозг по форме такой же как у нас, только какая-то странная штука рядом с гипофизом, - сказал физиолог.

- Вы знаете, у меня ощущение, что это какой-то кристалл, - предположил хирург. Физиолог отрицательно покачал головой:

- Но структура этого кристалла не твердая. Это точно не кость, по фактуре больше похоже на хрящ.

- Но по форме это явный кристалл! Он должен быть твёрдым. Живая плоть не может быть такой формы!

Разгадку нашел профессор.

- Филя, а можно вас попросить стать невидимым?

Домовой повиновался. И странный кристалл тут же начал излучать нечто, вроде голубоватого цвета. Он усилился, когда Филька включил еще и нулевую массу.

- Похоже, что именно от этого кристалла зависят все паранормальные способности нашего гостя, - торжественно провозгласил Профессор.

- Да, похоже, что именно так.

Из недр магнитно-резонансной аппаратуры Филька вылез недовольный.

- Больше я туда не полезу, - сказал он.

- Почему?

- Это вредно.

Доктора переглянулись.

- А вы откуда знаете?

- Я не знаю, я чувствую.

- А на рентген...

- Нет! Еще жесткого облучения мне не хватало! Я его, в отличие от вас, чувствую, и даже питаюсь.

- Ну, и подпитайтесь им.

- Умный какой! Этот ваш рентген как тонна сушек и ведро шнапса за один раз. Я не хочу лопнуть!

Рентген решили пропустить. Большие вопросы вызвали глаза и уши домового. То, что он много слышал, было понятно. И размер ушей, и форма, и, главное, ракушка внутреннего уха были затейливы. По структуре различались с человеческими примерно так же, как автомат Калашникова против старомодной пищали.

Но и глаза Фильки преподнесли много загадок. Он одинаково хорошо видел как при свете, так и в темноте. При этом был использован совсем другой принцип, чем у кошек. Глаза светились не жёлтым, а красным светом. Но, оказалось, что домовой мог видеть и через стены, причем не через одну, две, а через сколько хотел. Он мог приблизить изображение, на подобии телескопа. Так он в темноте рассмотрел муху, сидящую на объявлении, наклеенном на столбе в трех кварталах от центра. При этом между Филькой и мухой было не менее пяти стен.

- Да, чем больше мы его исследуем, тем больше я сомневаюсь, что человек - венец творения природы, - сказал физиолог.

- Особенно по отношению половых органов, - вздохнул Ашот. Его явно снедала зависть по удобству устройства таких важных и нужных органов.

Под утро все доктора были вымотаны до состояния психической дистрофии. Такого потрясения в своей жизни они не испытывали ещё никогда.

- Я думала, что потеря девственности останется для меня самым сильным впечатлением в жизни, но, оказалось, что я была неправа, - сказала психиатр.

- Боже мой! Какой простор для исследований! Если совместить возможности Фильки и человека, мы бы получили супермена, - размечтался Виктор Викторович.

- И скольким мы больным продлили жизнь и, излечили от какого количества болезней? Это же представить невозможно!

Сказав это, профессор зевнул.

- Филя, а ты устал? - Спросил он.

- Не с чего.

- Ты вообще-то устаешь?

- Устаю. Если неделю не посплю, то начну уставать.

- То есть ты неделю не спишь?

- Нет, я сплю каждый день. Могу и час, и десять, и все сутки. Но иногда приходиться не спать и неделю. Это когда ребёнок болеет и надо качать люльку. Но больше всего я уставал в армии. Меня так гоняли, что я вырубался сразу после отбоя.

- Да, у нас, танкистов, это так. Иногда так на танкодроме вымотаешься... - начал Ашот, но его прервала женщина.

- А у ваших женщин есть половые органы?

Филька даже обиделся.

- А как же! Правда, у нас беременность долго длиться.

- Сколько?

Филька пожал плечами.

- Когда как. Меня мать вынашивала сорок лет, а моего отца моя бабушка все сто. При этом чаще всего у нас родиться только один ребенок, и только раз в жизни. Поэтому нас так мало.

- С ума сойти! Сорок лет с токсикозом! - Поделилась своим ужасом Елена Мироновна.

- Ну... у нас такого нет. Капризные они становятся, это да. Моя вот в последнее время начала есть живых мышей, да с таким удовольствием.

Психиатр поперхнулась.

- Живых мышей? Да, это как-то через чур экстравагантно. Я вот ограничивалась мелом и солёными огурцами.

- Надо решить, что с вами дальше делать? - Сказал профессор. - Нужно как-то свести вас с командиром корабля.

- Это должен решить Главный конструктор, - напомнил Ашот.

- Это не проблема. Он завтра как раз должен быть с утра.

- Завтра, то есть, уже сегодня, у них индивидуальные тренировки на центрифуге, в барокамере, в бассейне, - напомнил Виктор Викторович.

- Вот и хорошо. Как они прибудут - пригласите Ковалева в мой кабинет.

- Хорошо. Но надо ему ещё пошить скафандр. А это сложно, особенно со шлемом, - предположил хирург.

Филька засмеялся.

- Зачем мне скафандр? Это будет смешно. Я и так полечу. Могу же я притвориться, например, игрушкой? - Спросил Филька.

- Игрушкой? Талисман команды? А это идея.

Профессор снова зевнул.

- Нет, вы как хотите, а мне надо немного поспать.

- Всем надо поспать, - согласилась Елена Мироновна.

Они заснули, кто, где сидел, только даме уступили диван. Бодрствовал один Филька. Он просматривал на экране монитора компьютера кадры подготовки предыдущей экспедиции на МКС.

Вскоре коридоры здания начали наполняться людьми. А затем прибыли и члены команды внеочередной экспедиции. Проснувшийся профессор запросил по селектору программу подготовки экипажа на сегодняшний день. Выслушав её, он попросил:

- Перед началом испытаний пусть ко мне зайдёт Ковалёв.

Вскоре в гости к медикам прибыли руководители проекта - Главный конструктор и Самсон. Они поговорили о медицинских данных нового космонавта, отчего снова пришли в состоянии не большого шока. А ещё примерно через полчаса в кабинет вступил рослый мужчина лет пятидесяти с мужественным лицом. По такому лицу и без звезды Героя на груди было ясно, что Владимир Анатольевич Ковалёв - космонавт. Он уже трижды летал в космос, к тому же по второй профессии был инженером, да ещё человеком с "руками", мог починить что угодно, так что, для предстоящей экспедиции годился лучше всего. Увидев в кабинете медиков всех руководителей Большого космоса, Ковалёв встал во фрунт - привычка армейского пилота.

- Вызывали? - Спросил Ковалёв.

- Да, Владимир Анатольевич. Дело есть к тебе очень и очень важное. Садись, - сказал Главный, подавая руку космонавту.

- Что, надолго? - Спросил тот, здороваясь со всеми остальными.

- Да нет.

- Тогда я постою.

- Не надо, лучше сесть, - предложил Иван Иванович. - Новости будут интересные. Вон, сядь в это кресло.

Космонавт уселся.

- Владимир Анатольевич, хочу сообщить вам, что в этот раз с вами полетит ещё один член экипажа, четвёртый, - сообщил Главный. На лице Ковалёва расплылась улыбка.

- Шутите, Аркадий Михайлович? Корабль же трёхместный и это никак не возможно.

- Нет, не шучу. Просто это будет не человек.

- А-а! Понятно. Лабораторная крыса? Мушки дрозофилы? Или какие-нибудь жабки?

Объяснять взялась психиатр.

- Нет, не крыса и не жаба. Скорее вы все там будете в положении крыс. Ты, Володя, сказки в детстве читал? Бабушка тебе про леших, водяных, домовых рассказывала?

- Было дело. Бабушка у меня была из деревни, так что во всю эту чертовщину верила.

Даже по фигуре было понятно, что космонавт ничего не понимает. Главный доктор развел руки:

- Ну, верила, не верила. Это сейчас не так важно. Просто представь себе, что с тобой на МКС полетит ни кто иной, как самый настоящий русский домовой.

Ковалёв рассмеялся.

- Иван Иванович, Аркадий Михайлович, вы сегодня в ударе. Только ведь сегодня не первое апреля. Странный у вас набор шуток.

Доктор махнул рукой:

- Ладно, совесть моя чиста, подготовить я тебя подготовил. Филя, покажись.

Филька тут же проявился в кресле как раз напротив Ковалёва. Такой реакции на своё появление домовой не видел ещё ни у кого. Ни один мускул не дрогнул на лице у космонавта, ни один волосок не поднялся вверх в его густой шевелюре. Он даже не моргнул!

- Вот, значит как, - просто сказал Ковалёв.

Филька молча протянул свою руку, и космонавт пожал её, плотно, но не сильно.

- А в чём такая необходимость посылать на станцию домового? - Спросил Ковалёв.

- Есть вероятность... - начал Самсон.

- Это уже не вероятность, - прервал профессора Филька. - Я нашёл его. Смотрите сюда.

Филька по воздуху пролетел в кресло профессора и быстро пробежал пальцами по клавиатуре. Все остальные люди столпились за его спиной.

- Вот он. Боггарт, - сказал Филька.

- Кто? - Не понял Профессор.

- Боггард. Это ирландский брауни, который становится на путь зла. И, кажется, я этого знал лично. Кстати, он попал на станцию точно так же, как собираюсь попасть я - в виде игрушки. Вот он в руках этой дамы. Неприятный тип...

Короткая характеристика собрата по племени вызвала у всех его собеседников одинаковую реакцию.

- Надо как можно быстрей попасть на станцию!

- Старт надо перенести как можно раньше!

- Может передать эти сведенья по закрытой связи и пусть они его упакуют в пакеты от отходов и сунут в отработанный "Прогресс"? - Предложил Ковалёв.

- Они его просто не найдут. Он так же как я умеет становиться невидимым, - Возразил Филька. - Хорошо ещё, что он полетел туда без оружия, кинжал у него отобрали ещё на земле, это я видел. А то бы на станции все бы уже были мертвы.

- Ясно. Теперь, Володя, надо обкатать нашего новобранца на центрифуге, посидеть с ним в барокамере. Но он будет невидимым, так, что это по твоей части, - сказал Иван Иванович.

- Ладно. А он... ты не рассыплешься при перегрузках? - Спросил Ковалёв уже напрямую Фильку.

- Не должен.

- У него такие физические возможности, про которые мы, люди, можем только мечтать, - пояснил Самсон. - Управляемая гравитация и прочие чудеса.

Через полчаса Ковалёв уже усаживался в камеру центрифуги. Обслуживающий персонал удивило то, что на испытания прибыли и Главный Конструктор и Главный Теоретик - Самсон, и профессор, и Ашот Ашотович с Виктором Викторовичем. Медики втроём что-то долго химичили у самой кабины, в это время Елена Мироновна заговаривала испытателям зубы. Затем у пульта встал лично профессор, и дежурный медик успел заметить, что данные, что выводились на монитор, были не на одного, а на двух человек.

"Чего это они? С ума сошли, он же там один?", - удивился медик, но его послали за писчей бумагой к завхозу, так что, основное он прозевал. По просьбе профессора Филька выключил невидимость, и они наблюдали за его лицом во время всех испытаний. Оно не изменилось, было, впечатление, что Филька только нахмурился.

- Фантастика, - шепнул Виктор Викторович, - пульс ускорился только на две единицы. А уже девять жэ.

Самсон рассказал ещё кое-что:

- Он может летать со скоростью два маха не нагреваясь.

- С ума сойти!

- Как бы его свойства перенести да нам для ракет!

- Я тоже об этом мечтаю.

Из кабины центрифуги Ковалёв выбрался, покряхтывая и морщась.

- Что с вами, Владимир Анатольевич? - Спросил физиолог.

- Похоже, годы берут своё. Тяжеловато становиться переносить девять жэ. А как наш гость?

- Отлично. Пульс почти не ускорился, чуть-чуть вспотел.

- Однако!

Филька скромно умолчал о том, что лично для себя он выключил гравитацию, и никаких девяти жэ не почувствовал.

Через час обоих членов экипажа заперли в барокамере. При этом члены необычной комиссии перестали шифроваться, и просто выгнали команду обычно обслуживающую барокамеры, заняв их места. Медикам пояснили:

- Идите, покурите, поспите, чай попейте. Мы сами тут управимся.

- Но это очень сложный и опасный эксперимент.

- Да-да, мы знаем! Идите отсюда! Чтобы до пяти вечера я вас не видел!

Состояние домового на высоте Эвереста вызвало у учёных очередной шок.

- Судя по эти данным, он может жить и в космосе, - предположил физиолог.

- Ну, это вы загнули, уважаемый Виктор Викторович! - Не поверил Ашот Ашотович.

- Давайте спросим его самого, - предложила дама.

На этот вопрос Филька задумался, потом ответил:

- Наверное, могу, но недолго. Минут двадцать, пока воздух не кончиться.

Физиолог не поверил:

- А как же перепад давления? Вас же может разорвать? Лопнут капилляры и артерии.

- Ну, не такое же у меня большое давление.

- Это да. Сорок на двадцать. Наверное, в этом всё дело.

В таком же духе прошли и следующие три дня подготовки. Когда нужно было работать всем экипажем, Филька становился невидимым и обычно сидел на плече у Ковалёва. А в напарниках у него был специалист по ремонту всего, чего можно чинить американцы Джон Коллинз и программист Джо Ватанабе. Оба летели в космос в первый раз и заметно нервничали. За день до старта, уже на Байконуре, им представили и Фильку. Представлял лично Генеральный конструктор.

- А это ещё один член вашей команды по имени Филька. Это русский домовой. Именно домовые в русских избах отвечали за покой и безопасность их хозяев. Поэтому Филька будет талисманом нашей экспедиции.

Филька в это время покоился в руках Ковалёва и притворялся игрушкой. Это оказалось не так просто, ему всё время хотелось моргнуть, а от Елены Мироновны так противно воняло дешевыми духами, что Филька едва удерживался, чтобы не чихнуть.

- А можно его подержать? - попросил Джон. Взяв в руки Фильку он удивился.

- Он же совсем ничего не весит. Из чего он сделан?

- Это наш секрет, - заявил Главный.

Джо, японец американского разлива, так же удивился таким параметром игрушки, потискал её. Филька прочитал его мысли: "Удивительно плотный материал и при этом ничего не весит. Надо ковырнуть его ножом и взять пробы материала в Америку. Может, удастся выпустить такой же материал. С такими свойствами он принесёт миллиарды долларов".

В глаз Ватанабе тут же попала соринка, которую доктора извлекали затем битых два часа.

Подготовку к полёту сократили ещё на два дня, так, что вскоре команда загрузилась на самолёт и отбыла на Байконур. Это оказалось ужасно сложно, всё время притворяться игрушкой. Фильке хотелось то моргнуть, то чихнуть. Дико раздражали прежде обычные запахи. Один раз Филька не удержался и даже чихнул. Было это уже в Казахстане, и чихнул он, почувствовав самый обычный запах степной полыни. Хорошо, в этот момент он сидел на руках у Ковалёва, и когда Джо обернулся к нему, тот сделал вид, что это он чихнул. Зато по поводу этого чиха был большой хипишь у медиков. Те кинулись искать у Ковалёва инфекцию, чуть карантин не устроили. Тот едва успел шепнуть Виктору Викторовичу:

- Да это не я, это Филька чихал!

Тот понял всё как типичный врач.

- Так, этого нам ещё не хватало! Больной домовой на станции!

Далее был последующий допрос домового, но тот наотрез отказался от инфекций:

- Никогда не грипповал, не знаю даже что это такое. Воняло противно полынью, вот и всё!

От Фильки отстали.

Поселили всех троих космонавтов в домике Гагарина, при этом Ковалёв сунул Фильку в шкаф, чему тот был очень доволен. Он расслабился, выспался с запасом, всхрапнул без перекуров часов двадцать пять.

Наконец настал день запуска. Фильку принесли к ракете за час до старта, сунули его Ковалёву на руки уже в кабине. Перегрузки Филька перенёс хорошо, он, как обычно, включил свою систему гравитации. При этом он немного увлёкся и, невольно, распространил её и на Ковалёва. Телекамеры, снимающие всё внутри корабля, зафиксировали сильное удивление на лице дважды героя России. Но гораздо большее удивление испытал Филька, когда почувствовал невесомость. Он ещё никогда за свою жизнь не чувствовал себя так плохо! Домового затошнило, последняя съеденная сушка подкатила к горлу. Его тело поплыло вверх, и Филька едва не заорал от страха. Он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Мало того, он почувствовал, что не может летать, что всегда делал крайне просто и с удовольствием. Филька не привык быть беспомощным, он всегда властвовал над своим телом. У него впервые в жизни разболелась голова, и это было ужасно! Глядя на всплывающую вверх ногами тушку Фильки, Джон восхитился:

- О, мы уже в невесомости!

- А ты сам-то не почувствовал? - Спросил Джо.

- Мы привязаны, а это так наглядно. Хорошо, что мы его взяли!

Летели к станции они недолго, шесть часов, но Фильке было всё хуже и хуже. Он не мог понять, как ему вернуть гравитацию, или хотя бы адаптировать организм к этому ужасу. Его словно заклинило в положении игрушки, он уже не изображал её, он был игрушкой, не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Так и летал по кабине, выпучив глаза и растопырив конечности. Один раз Филька даже обкакался. Это заметил один Ватанабэ. Увидев, что от игрушки отделился какой-то катышок, он обрадовался.

"Вот и не надо его вспарывать. Образец наполнителя сам плывёт в руки. Только куда его спрятать?"

Не без усилий поймав шарик одетыми в толстые перчатки руками Джо пару минут мял его в руках, пока не понял, что он слегка липкий. Они уже подлетали к станции, включились двигатели, так что американский японец не нашел ничего лучшего, как открыть стекло и приклеить свою добычу к шлему изнутри, как раз над головой.

Снова почувствовав долгожданную тяжесть, Филька ожил. Его снедал стыд. Так низко упасть в глазах этих достойных людей! Он поискал глазами своё "добро", но не нашёл. Да и выглядели космонавты и астронавты так, словно ничего и не было.

А Филька был в панике. Он представил себе, что в таком разобранном виде прибудет на станцию, и там будет болтаться как воздушный шар, время от времени низвергая из организма кал и мочу. Вот защитничек-то, кто бы ещё ему сто рублей дал!

Процедуру стыковки Ковалёву пришлось совершать вручную - отказала надёжнейшая, проверенная десятилетиями система автоматической стыковки.

- Начинается, - недовольно заметил Джон. - Сюрпризы пошли сразу.

- Ничего, сейчас причалим "Союз", как яхту к лайнеру,- пообещал Ковалёв.

Своё обещание он выполнил - причалил "Союз" к переходному блоку ласково и нежно. Затем шла проверка всех систем стыковки, тут тоже не обошлось без неполадок. Но через два часа переходной люк открылся, и они проникли на станцию.

За эти два часа домовой немножко успел приспособиться к своему положению. Его ещё немножко тошнило, кружилась голова, но он вернул себе возможность двигать руками и ногами. Встретили Фильку восторженно. Ведь именно его Ковалёв первым пустил на станцию впереди себя. Домовой почувствовал на себе пару рук, сжавших его с такой силой, что он едва не извергнул из себя ещё одну прекрасно переваренную сушку.

- Боже, какой он хорошенький! - Вскричал женский голос на английском языке.

Затем в поле зрения Фильки появилась сама дама, худощавая, черноволосая, не очень красивая, но в меру обаятельная. Звали даму Лаура Пакетти, и, естественно, она была итальянкой. Отсюда и была такая её экспансивность.

- Как его зовут?! Кто это?! - Завопила дама.

- Это наш новый талисман, и зовут его Филька. Он домовой, - пояснил влетающий в отсек Ковалёв.

- До-мо-вой? - Переспросила по слогам итальянка.

- Да, домовой, хранитель дома.

- О, понятно! Массареоли! - Восхитилась Лаура.

- Вот-вот, - согласился Ковалёв. Филька перед полётом подробно рассказал космонавту о мировой классификации "малых людей".

А затем Ковалёв задал главный вопрос:

- А где, Лаура, ваш талисман? Тот гномик, с которым вы летели на станцию?

- О, вы знаете, я понятия не имею, куда он делся. У меня оказалось столько работы, что я совершенно забыла про него. Где-то здесь, на станции.

Лицо Ковалёва перекосила эмоция явной досады.

"Похоже, лёгкой прогулки у нас уже не получится", - подумал он. Примерно тоже самое мелькнуло в голове Фильки: "И где его теперь искать? Тут же чёрт ногу сломит!"

Самое большое время в подготовке Фильки заняло как раз изучение расположения многочисленных модулей МКС. Американские, русские, европейский и японский модуль, переходные отсеки - это было похоже на лабиринт, только не круговой, а вытянутый в длину с отростками в разные стороны.

Пока новая команда браталась со старой, принимала подарки и свежие фрукты и новости, Филька отлетел подальше и попробовал сканировать станцию на предмет обитания дальнего родственника. И домовой снова растерялся. В этом пространстве явно действовали какие-то другие законы, или нужный ему домовой имел какую-то свою защиту. Радовало только то, что его организм постепенно приходил в норму. Вместе с этим состоянием восстанавливались и сверхспособности Фильки. Так он начал слышать мысли членов экипажа, и там не было ничего негативного или чёрного. На борту собрались удивительно хорошие и доброжелательные люди. Кроме Лауры это был еще командир экспедиции Виктор Володин и бортинженер, американец Роберт Лири.

Затем Филька попробовал исчезнуть, но получилось плохо. Внешний слой исчез, зато перед изумленным взором бортинженера Роберта Лири появился внутренний облик домового, его пульсирующее сердце, желудок, и прочий ливер. Это было так страшно, что Роберт зажмурил глаза, а когда открыл, перед ним болтался в воздухе новый сувенир в прежнем обличье.

- Чёрт, какие-то глюки пошли, - пробормотал он. - Мало того, что техника ломается, так ещё и мозги начали выходить из строя.

После обеда члены новой команды приступили к работе.

- Наша главная задача даже не ремонт станции, а выяснение, сможет ли она ещё летать, или её пора отправить вслед за "Миром" на дно Тихого океана, - заявил Джон.

- Жалко будет топить такую станцию, - вздохнул Ковалёв. - Я по "Миру" то чуть не плакал. А тут такая махина. Ей ещё летать и летать!

- Вот это мы и проверим.

Началось тестирование всех систем станции. Джон и Джо оказались специалистами высшей категории. Они буквально препарировали все системы станции. Не отходя от компьютеров, они выявили все неполадки. Поколдовав больше часа, они были явно обескуражены.

- Я не пойму системы этих неполадок, - заявил Джон. - По очереди выходили все системы жизнедеятельности почти на всех модулях станции. Но если это из-за усталости материалов, то почему всё не повторяется в том, же модуле? Все они разного возраста и разной степени изношенности.

- Я тоже завис. Непохоже, что компьютеры посыпались из-за ошибок в программе или вирусов. Так, ерунда. Даже перезагружать ничего не надо. Кое-что почистим, и всё будет как у бабушки. Завтра я ещё пройду по отсекам и посмотрю что там, в программах других отсеках.

Через час экипажу станции пришло время, отходить ко сну. В модулях, где разместились астронавты, были закрыты все иллюминаторы, выключили свет.

Пожелав всем астронавтам спокойной ночи русские космонавты, Ковалёв и Виктор Володин отправились в российский отсек "Звезда".

- А зачем ты тащишь с собой эту куклу? - Спросил тот, кивая на Фильку.

- Скоро узнаешь, - ответил Ковалёв.

"Момент истины" Ковалёв выдал, когда Володин надежно привязался к своему спальному месту.

- У тебя, Виктор, сердце хорошее? - Спросил Ковалёв.

- Не жаловался.

- Нервы тоже?

Володин засмеялся.

- Ну, раз я здесь, значит - хорошие. В чём дело, Володя? На земле что-то случилось с моими родными?

- Нет, но может случиться у нас. Познакомься - это новый член экипажа, домовой Филька.

Филька начал осторожно - чуть-чуть помахал руками, да подмигнул космонавту. Тот ничего не понял.

- Это что, заводная игрушка? - Спросил Володин.

- Такая же заводная, как и ты. Это живой организм, настоящий русский домовой.

Тут уж Филька расплылся в улыбке, зевнул, и, достав из своего заветного кошелька сушку, смачно откусил её. Володину стало плохо, он действительно схватился за сердце.

- Это... как? Это... зачем?

- Затем, что у нас тут на станции есть такой вот типчик, - Ковалёв достав из кармана фотографию, показал её Володину. - Все беды нашей станции вот от этого гада.

- Это же игрушка Лауры! - Сразу узнал изверга Виктор.

- Он такая же игрушка, как и Филька. Где он, не знаешь?

Володин наморщил лоб:

- Он мне попадался несколько раз за этот месяц. И каждый раз в новом модуле. Я ещё подумал, чего это Лаура раскидывается своими вещами.

- А потом в этом модуле происходила поломка? - Спросил Филька.

Володин при этих словах дёрнулся, словно его ударили током.

- Он ещё и говорить умеет? - Спросил он, тыча пальцем в сторону Фильку.

- И не только говорить. Он, например, ядерную физику знает на уровне академика.

- Только и у меня проблема, - сказал мрачный Филька.

- В чём дело?

- Я не чувствую его.

- Почему? - Удивился Ковалёв. Он уже привык к всесилию своего необычного члена экипажа.

- Не знаю. Он каким-то образом укрывается от меня.

- Но если его засекли с земли...

- Вот это и странно. А можно послать просьбу, чтобы станцию ещё раз сканировали с земли? Я не пойму, толи это у меня сбой, толи он действительно смог от меня спрятаться...

В этот момент Филька остановился буквально на полуслове, приоткрыв рот.

- Что? Как он мог спрятаться? - Теребил домового Ковалёв.

- Погоди, я его почувствовал. Он там, - и Филька ткнул пальцем в сторону следующего отсека.

Все трое полетели к закрытому переходному отсеку. Тот был закрыт, и первая попытка открыть его ничего не принесла.

- Странно, - пробормотал Володин. - Я сегодня там был. Всё работало чётко.

Он еще раз попробовал открыть переходной люк, это не удалось. Тут зашипел динамик переговорного устройства, и послышался голос дежурного с Земли:

- Володин, в чём дело?

- Мы не можем открыть переходной люк в "Зарю".

- А зачем вам это?

- У нас подозрение, что там будет очередная проблема. Посмотри, что там с телеметрией?

Голос затих, потом снова проявился.

- Там давление ниже, чем у вас в отсеке, поэтому автоматика и не сработала. Сейчас я попробую выровнять. Попробуйте теперь.

Володин снова нажал клавишу.

- Есть, открыл.

Они вплыли в отсек, и огляделись по сторонам. В нём не было никого. Космонавты посмотрели на Фильку. Тот выглядел разочаровано.

- Он был здесь. Я чувствую его след, даже чувствую его запах. Что-то он тут делал нехорошее.

Володин снова связался с Центром.

- ЦУП, посмотрите там, по телеметрии ничего нет? Отклонения?

Через секунду последовал ответ.

- Посмотрите переходной отсек к следующему блоку. Там была какая-то странная ситуация у наших японских друзей.

Космонавты подплыли к противоположной стороне блока. Тут Володин выругался.

- Похоже, он пытался отделить японский модуль от остальной станции.

Ковалёв согласился:

- Да, начал уже. А это что?

- Похоже, пытался перерезать кабель.

- Не перерезать - перекусить, - пояснил Филька.

- И он не боится, что его током ударит?

- А какое тут у вас напряжение?

- Двадцать четыре ватта.

Филька отмахнулся.

- Ерунда, пощиплет немного язык и всё. Нам и двести двадцать не страшны.

Экскурсия по всем отсекам станции заняла почти всю ночь. Это было

жутко - четырнадцать основных модулей! Российских было пять -

"Заря", "Звезда", "Пирс", "Поиск", "Рассвет". Американские -

"Юнити", "Дестени", "Квест", "Транквилити", "Купола", "Леонардо",

"Гармония", европейский модуль"Колумбус" и японский - "Кибо".

А кроме того были гермоадаптеры - герметичный стыковочный переходник, предназначенный для соединения между собой модулей МКС, и для обеспечения стыковок уже ушедших в историю шаттлов. Ещё один модуль "Спокойствие" выполнял функции жизнеобеспечения. В нем находились системы по переработке воды, регенерации воздуха, утилизации отходов.

Филька везде находил следы диверсий своего давнего врага, но сам он оставался невидимым, и это бесило домового. Он, впервые в жизни, нещадно матерился и плевался слюной.

Так прошёл один день, второй. Что немного подбодрило и космонавтов и академиков на земле - аварии и диверсии прекратились. Боггарт явно так же почувствовал присутствие на станции своего врага.

Немного подошли к истине к исходу третьего дня. И причиной тому была Лаура.

- Господа, кто взял мой образец "Хистори"? - Спросила она за обедом.

- Чего? Какой еще истории? - Спросил Ковалёв.

- Не истории, а "Хистори". Это такая материя, её разработали для борьбы с микорочастицами метеоритов и радиацией, - пояснил Володин. - Да, это ткань с уникальными свойствами, - просветил Лири. - Прочнее кевлара и при этом поглощает сорок процентов радиации. Этот кусок три года провёл на открытой платформе, и как раз Лаура сняла его в прошлый выход в космос.

- И она пропала? - Спросил Ковалёв.

- Да, - подтвердили Лири. - Мой кусок у меня, а у Лауры исчез.

- А можно его посмотреть, хоть что это такое? - Спросил Ковалёв.

Лири улетел куда-то вглубь станции и вскоре притащил пакет, достал из него кусок ткани размером метр на метр. По виду это больше всего напоминало кусок стекловолокна.

- Не фонит? - Спросил Ковалёв. - Радиация в нем не осталась?

- Нет, он абсолютно безопасен.

Покрутив его, попробовав на разрыв и на свет, Ковалёв пожал плечами:

- Кусок как кусок. По виду, так у нас такими теплоцентрали укутывают.

- Этот кусок стоит четверть миллиона долларов, - пояснил Лири. - Его разрабатывали мы и европейцы. Поэтому мы его и разделили.

- Ну, разрежьте и этот кусок.

- Ты смеёшься!? Его не берут ни одни ножницы.

- А где был твой кусок?

- В европейском отсеке - "Колумбусе".

- Надо там и поискать, - Предложил Джо. Ватанабе и Лаура отбыли в сторону нужного модуля. Теперь в отсеке остались Лири и два русских космонавта.

Пока члены экипажа разговаривали, к куску дико дорогой ткани подлетел Филька. Он был за спиной Лири, и поэтому тот не видел странного феномена, что произошёл с их станционным талисманом - тот исчез. И не просто исчез, он исчез с куском ткани. Ковалёв хотел выругаться - зачем домовой при свете дня демонстрирует свои способности? Но Филька тут, же появился, так, же как и ткань, на лице домового явно читалось удивление.

"Надо поговорить", - пронеслось в мозгу Ковалёва. Тот быстро закончил разговор с Лири и отбыл в сторону "Звезды". Там его Филька и просветил:

- Слушай, кусок этой дряни работает как шапка-невидимка! Причем с такой силой, что даже я не могу его пробить.

- Ты хочешь сказать, что этот твой...

- Боггарт, - напомнил Филька.

- Я помню. Что это самый боггарт украл этот кусок ткани?

- Да. Именно поэтому он и невидим.

- Так что же нам делать?

- Думать.

- Нам осталось думать четыре дня. Минус завтрашний день.

- Почему минус?

- Мы с Джоном выходим в космос, нужно сменить секцию солнечной батареи.

Филька обрадовался:

- Вот! Вот там он и должен появиться.

- Ты думаешь?

- Я знаю. Я его там и поймаю.

- Но ты, же сам говоришь, что он...

- Я знаю, что делать! Но мне кое-что нужно...

На следующий день на станции была суматоха, не бестолковая, а наоборот, толковая. Все занимались будущим выходом. Проверка скафандров, оборудования, шлюзовой камеры, инструментов. И, конечно, панелей, тех, что надо было сменить на уже отработавших свой срок. Тут было важно всё, любая оплошность могла сорвать операцию. Забудет космонавт нужный ключ или упустит его из рук - и всё пропало. Владимир и Джон детально отрабатывали экспедицию в бассейне, но это было на земле.

Страховать ремонтников вызвался Володин, обслуживал выход. Все шло штатно, оба космонавта протиснулись в шлюзовую камеру, Володин стравил давление, они открыли люк, выбрались наружу. И тут же Володин получил сигнал от Фильки: "Есть! Он тут!"

А в это время борьба в невидимом фронте переместилась в видимую сферу. Филька, завернувшийся в невидимую ткань, нащупал своего врага и начал сдирать с него такую же ткань. Боггарт явно этого не ожидал, он уже пристроился к вытяжному фалу с желанием перегрызть его, а тут такое нападение! Впрочем, он быстро освоился и так же сорвал с Фильки его кусок материи.

- Филька!!! Ты!!! - Вскричал он. - Я тебя уничтожу!

- Это я тебя уничтожу, Красный Колпак!

Да, это и в самом деле был старый знакомый домового - Красный Колпак - соперник Фильки в претендентах на руку и сердце Вельды.

Володин ломал голову, не зная, что происходит за стенкой люка. Если бы он видел то, что происходило в переходном отсеке, то неизвестно, какое чувство испытал. Это было довольно забавно: в полной пустоте, что представляла из себя атмосфера шлюзового аппарата, дрались два странных существа. Один был толстенький, круглый, мохнатый, с круглым лицом, курносый. Второй - полная противоположность - худой, горбоносый, даже чуточку горбатый. Объединял их обоих небольшой рост и вес. Уцепившись, одной рукой кто за что, они другой рукой молотили противника по тому, чему доставали. При этом они ещё и ругались, хотя в вакууме звуков не было. Но диалог этот был любопытен.

- Гад, я тебя уничтожу! - Орал Филька.

- Я тебя убью! Я отомщу и за Вельду, что ты увёл от меня, и за ту горячую фасоль на моих ногах! Я слышал, как она смеялась надо мной!

- Ты сейчас станешь спутником этой планеты!

- Нет, это ты улетишь! Если бы у меня был мой кинжал, я бы давно прирезал и тебя, и всю эту команду!

- Ни за что!

- Они должны умереть! Это будет лучше любой крови для моего колпака! Я отомщу за всех, кого эти жалкие людишки низвели до положения изгоев!

Впрочем, со стороны это выглядело как разговор двух рыбин - рот открывается, а звуков нет. В этом барахтанье в безвоздушном пространстве всё-таки выиграл Филька. Он уцепился обеими руками за скобу и уже двумя ногами врезал Красному колпаку по туловищу. Тот не выдержал, и разжал руку. Силой инерции от удара его тут же выбросило из отсека. Так и запомнился он Фильке - с открытым в крике ртом, с протянутыми назад, к нему руками. Но любоваться или оплакивать собрата было некогда. Фильку самого отбросило назад, он ударился задницей о борт отсека, его толкнуло уже вперёд, руки чуть было не разжались и он едва не вылетел обратно, в космос, вслед за соперником. Домовой еле смог погасить это колебание. А потом он понял, что погорячился, говоря о том, что сможет пробыть в вакууме минут двадцать. Максимум десять, но тут ещё была эта энергозатратная драка с боггартом. Домовой бросил мысль Володину: "Открывай люк!"

И тут же почувствовал, что тот его не слышит. Тогда он запаниковал, и начал изо всех сил барабанить в люк, продолжая кричать своё: "Открывай".

На удивление его услышали. Володин закрыл внешний люк, впустил в шлюз воздух. Хорошо, что на земле в ЦУПе, были в курсе всего этого, а то в Хьюстоне ничего бы не поняли и решили, что космонавт сошёл с ума и решил оставить ремонтников в космосе. За операцией по уничтожению богграта следили и Самсон, и Главный конструктор, и даже зам премьера.

В переходный отсек Филька влетел уже с выпученными глазами, а когда и там атмосфера выровнялась, цвет его лица был похож на собственные губы.

- Ну что? - Спросил Володин, втаскивая его в отсек. Филька показал большой палец.

- Готов?

- Да. Стал естественным спутником Земли.

- А где эта хитрая ткань? - Спросил Володин, снова стравливая из шлюзовой камеры воздух.

- Если бы я ещё следил за этим, то он бы меня точно убил.

Примерно через полчаса Володина вызвал Ковалёв.

- Виктор, мы всё сделали, идём обратно. Тут рядом с люком плавают два куска какой-то материи.

- Володя, постарайся их забрать, это очень важно.

- Хорошо.

Куски ткани были как раз те два куска "Хистори". Стащив его у Лири, Володин отдал ткань Фильке. Тот, обернувшись в неё, пробрался в переходный отсек, а затем туда проследовал и Красный Колпак. Но вот в драке уже никто не следил за тем, куда улетели куски столь драгоценной материи.

- Вы уже всё? - Спросил Володин.

- Да, что нам стоит дом построить, - пошутил Ковалёв.

- Вы просто стахановцы.

- Ста-ка-новцы? Это кто?- Спросил голос Лири.

- Это те, кто делает всё хорошо, трезво и очень быстро.

Когда "передовики" вернулись на станцию, Ковалёв, идущий первым, отдал Володину оба куска "Хистори", и тот быстренько припрятал их в один из шкафчиков. Когда Ковалёв избавился от скафандра, он вопросительно посмотрел на Володина. Тот кивнул головой и скрестил руки на груди.

- Слава богу! - Невольно вырвалось из уст Ковалёва.

- Ты про что? - Спросил Лири.

- Про то, что всё прошло хорошо, никаких эксцессов.

- Да, на удивление.

На общий ужин все собрались в хорошем настроении. Володин торжественно вернул Лауре и Лири их куски тканей.

- Вот, нашёл их в разных концах станции, а потом они вообще, чуть не улетели в космос. Больше не разбрасывайтесь ими.

- А как они попали к вам? - Недоумевала итальянка.

- У них есть удивительное свойство исчезать и появляться в другом месте, - пояснил Ковалёв. - Судя по всему, их снова тянет в космос.

- Да, теперь их цена точно подскочит до миллиона долларов, - пробормотал Ватанабе. Хваткий японский американец везде находил выгоду.

После этого для Фильки начались блаженные дни. Он окончательно адаптировался в невесомости и даже находил в этом некий кайф. По станции он передвигался по скобам на полу, отталкиваясь от них руками и ногами. Пару раз он зависал в воздухе, беспомощно болтаясь посредине модуля. Все попытки включить гравитацию по прежнему ни к чему не приводили, так что Фильке пришлось включить собственный "реактивный" двигатель, благо от непривычного питания у него скопилось внутри организма приличный объем "двигательного газа". Через пять минут после этого геройского полёта по модулю проследовала Лаура. Итальянка сморщилась и потом долго допекала мужчин о странном запахе внутри модуля "Леонардо".

- Там явно вышла из строя система очистки воздуха. Проверьте! Дышать просто невозможно.

- Хорошо, мы посмотрим, - пообещал Джон.

А затем Филька открыл для себя модуль "Купол". Это было потрясение! Он сутки просидел в обзорной капсуле, не отрывая завороженного взгляда то от звёздного неба, то от панорам Земли. Через сутки его тут нашёл обеспокоенный Ковалёв.

- Вот ты где?! А мы думаем - куда пропал наш Филька? - Спросил он домового.

- А? Что?

Филька был в явной прострации и Владимир его понял.

- Ты тут завис, что ли?

- Ага. Я нужен?

- Да нет. Ремонт идёт полным ходом, через три дня должны вернуться на землю.

- Хорошо. Я пока тут посижу.

- Поесть принести?

- Нет, у меня есть ещё сушки.

Один раз нирвану домового нарушила итальянка. Лаура пришла фотографировать панораму родной Италии, так что Фильке пришлось зависнуть и снова изображать из себя игрушку. Закончив сеанс, Лаура пощекотала Фильке пузо и полетела куда-то внутрь станции.

А затем настало время отбывать домой. Фильке пришлось стать невидимым и забраться в корабль заранее. Во время процедуры одевания скафандров Ватанабе неприятно поразился удивительно противному запаху внутри своего космического костюма.

- У меня, кажется, вышла из строя система вентиляции, - предположил он.

Систему проверили, она работал штатно. Но всю дорогу до земли японец американского разлива задыхался от запаха, странно напоминающего запах обычного человеческого дерьма. Если бы он знал, что большое разочарование его ожидает и на земле, после проб "наполнителя".

- Я даже не знаю, что за тварь покакала в вашем скафандре, но таких зверей на земле не существует, - сообщили разочарованному японо-американцу эксперты.

Загрузку в корабль, отчаливание, короткий полёт к Земле - всё это Филька перенёс спокойно. А когда открыли люк в корабле, он едва не заорал от радости, и опьянел от свежего степного воздуха. В отличие от космонавтов из спускаемого аппарата Филька выбрался сам - просто взлетел из капсулы, опередив всех. Ковалёв всё пытался определить, рядом он или нет, но так и не понял. Только когда Филька сам подсказал ему: "Да тут я, не вертись как вошь на игле!" - космонавт успокоился.

Затем всё закрутилось в обратную сторону. Только в этот раз за Филькой на личном самолёте прилетел сам Самсон. Кроме него в полёте были и Министр, и Главный Конструктор и даже Иван Иванович. Он лично измерил давление и пульс первого российского космического домового. В это время Филька тянул из детского пузырька молоко, и рассказывал все перипетии прошедшей Одиссеи. Большие чины хохотали так, что Главному стало плохо. А вот Министра заинтересовала хитроумная ткань.

- Интересная штука! Нам бы она очень пригодилась. Жаль, что вы отдали её американцам.

Филька отмахнулся.

- Я оторвал кусок с ладонь величиной, он где-то у Ковалёва. Крепкая штука, еле вырвал.

- Очень хорошо!

- Ну, что теперь будет дальше? - Спросил Самсон.

- Как что? Сейчас будет обследование у нас в центре. Проверим состояние вашего организма, возьмем анализы мочи, кала, крови...

- Нет! - Заорал Филька. - Ни за что!

Иван Иванович понял, что совершил страшную ошибку.

- Но Филя! Это надо для науки!

- Да это очень важно, - согласился Самсон.

Несмотря на все уговоры, Филька продолжал бушевать.

- Сами у себя берите кровь, вампиры!

- Филя, ну будь же мужчиной! Это же не так больно! - Настаивал Иван Иванович.

Но Филька вдруг исчез. Все подумали, что он просто прячется, начали уговаривать его вернуться. Но случайно оглянувшись в сторону иллюминатора, Самсон вскрикнул и ткнул пальцем в сторону окна:

- Вот он!

Все приникли к стеклу. Параллельно движению самолёта летел хмурый Филька. Он оглянулся в сторону членов высокого синклита, показал им фигу, и, заложив крутой вираж, на предельной скорости помчался в сторону родной деревни. Ему скорее хотелось рассказать Вельде обо всех его приключениях! Особенно о том, как красиво выглядит Земля из космоса!

18.10.17.