# Связной

Борис Евгеньевич Штейман

Ненависть и вражда царят среди обитателей одного дома, расположенного в курортном местечке на берегу моря. Чтобы распутать этот клубок, надо вернуться в далекое прошлое, когда человеческая жизнь не стоила и ломаного гроша. Для этого и нужен "человек со стороны".

Борис ШТЕЙМАН

## СВЯЗНОЙ


Пьеса в двух действиях


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Виталий Петрович, 40 лет

Евгения, его жена, 35 лет

Оля, их дочь, 12 лет

Лавачи, усат, он же Крондинг, без усов, 55 лет

Ивета, она же Н а д е ж д а, 30 лет

Тетя Матыша, преклонного возраста

Матильда, тетя Матыша в молодости, 25 лет

Оскар, крепкий старик

Дядя Ваня, энергичный старик

Близнецы, дамы преклонного возраста (возможна замена одним персонажем по имени Августа)

Александр

Йозеф, 55 лет

Козельсон

Хозяин ресторанчика "Забытый приятель"

Толик

Незабудка

Проводница

Птица

Сотрудники

Оркестранты

Посетители

Рабочий

Милиционер


ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Вокзал. Слева одинокая тележка носильщика. Из динамиков доносится объявление: "На второй путь прибывает скорый поезд 17 "Берлин - Москва". Появляется рабочий в фирменном комбинезоне. Он торопливо несет два софита. Останавливается, нагибается, поднимает зеленый шарф. Рассматривает, крутит его в руках, воровато оглядывается и не без щегольства повязывает его себе на шею. Подхватывает один из софитов и убегает. Появляются Виталий Петрович, Евгения и Оля. Они одеты в джинсы, кроссовки и куртки. В руках дорожные вещи. У Оли за спиной небольшой рюкзачок, из него выглядывают ракетки для бадминтона.

В и т а л и й П е т р. Нам нужен четвертый путь. Прошу не отста... (Спотыкается об оставленный софит и чуть не падает.) Паразиты! Понаставили! А чтоб убрать, так нет!

О л я. Поосторожней, пап! А то вместо отдыха, будет больничная койка!

Появляется милиционер. Он ведет уголовного вида парня. Евгения и Оля уходят, а Виталий Петрович провожает взглядом милиционера с парнем и долго смотрит им вслед. Прибегает Оля.

О л я (дергая Виталия Петровича за рукав). Пап! Ты что?! Опять жизнь наблюдаешь?! Хочешь снова на поезд опоздать? Мамукин уже на пределе!

В и т а л и й П е т р. Запомни! Главное - не суетиться!

О л я. Да запомнила я, запомнила! Ты мне это уже сто раз говорил! Давай, побежали быстрей!

Виталий Петрович и Оля быстро удаляются.

Купе в вагоне поезда дальнего следования. Евгения и Оля сидят на нижних полках. Виталий Петрович кладет большую дорожную сумку на верхнюю.

Е в г е н и я. Ты просто типичный неудачник! Сорок лет, а все инженер! Ну, просто предел мечтаний!

В и т а л и й П е т р. Насчет неудачника я с тобой полностью не согласен! Во-первых, я не инженер, а старший инженер! А во-вторых, в седьмом классе я нарисовал замечательную утку, которая целый год провисела на передвижной школьной выставке! Ольга, как ты думаешь, может такой человек быть неудачником?

О л я. Не может, однозначно!

Е в г е н и я. Что это еще за однозначно?!

О л я. Однозначно и значит однозначно! И не надо цепляться!

В купе входит большая птица, отдаленно напоминающая утку.

Е в г е н и я. Опять притащилась! Стоит только вспомнить об этом выдающемся достижении, как она тут как тут! Убирайся! Тут и так тесно, и без тебя!

П т и ц а (оскорбленно). Сначала сами приглашают, а потом выгоняют в грубой форме! Тоже мне, интеллигенция в первом поколении! Можете в следующий раз про меня не вспоминать, все равно не приду! (С достоинством удаляется.)

Е в г е н и я. Птеродактиль! И еще с гонором!

В и т а л и й П е т р. Она права, тебе не хватает воспитания! Впрочем, откуда ему взяться? Стоит только взглянуть на твоих родственничков!

Е в г е н и я. Мои родственники все прекрасно устроены! Не чета тебе!

В и т а л и й П е т р. То-то ошиваются у нас с утра и до вечера! Зря я устроил тебе эту поездку! Зря! Вот насиделась бы в жару в городе, тогда бы узнала, какой я неудачник!

О л я (зажимая руками уши). Ну, все, началось! Лучше бы дома осталась!

Виталий Петрович выходит из купе.

О л я. У отца стальные нервы!

Е в г е н и я. Не забывайся!

О л я. А что я такого сказала?!

Заходит уголовного вида субъект, за которым Виталий Петрович наблюдал на вокзале. Он быстро забирается на верхнюю полку. Сбрасывает оттуда сумку и рюкзачок с ракетками, а затем и свои ботинки. Шевелит пальцами босых ног. Поворачивается на бок и начинает храпеть. Мать и дочь в изумлении глядят друг на друга. Потом Оля встает и, зажимая пальцами нос, внимательно рассматривает свесившуюся в проход ногу субъекта. Входит Виталий Петрович.

В и т а л и й П е т р. (показывая на субъекта) . Это еще что за чудо природы?

Е в г е н и я. Ты бы больше бродил где-то! Может, и еще кто-нибудь пожаловал!

В и т а л и й П е т р. Странная ты какая! Про чай надо было узнать? И когда ближайшая остановка?

Е в г е н и я. Ну, ясное дело! Все сидят по местам, а тебе одному все нужно знать!

О л я. Ты представляешь?! Он сбросил рюкзак с ракетками!

Е в г е н и я. Прогони его!

В и т а л и й П е т р. А может у него билет?

Е в г е н и я. Ну, так попроси показать!

В и т а л и й П е т р. (трогая за плечо субъекта). Гражданин, это наше место! Вы не ошиблись? У вас есть билет?

С у б ъ е к т. Отвали, козел! Пока по рогам не отоварил!

В и т а л и й П е т р. (задумчиво). Типичный хам... Ну, не драться же с ним... тем более, в присутствии ребенка!

Е в г е н и я. Просто выкини его из купе!

В и т а л и й П е т р. А если у него билет?

Входит проводница.

П р о в о д н и ц а. Попрошу ваши билетики! (Видит лежащего на полке субъекта.) Это еще что за кадр? Эй, друг! (Тащит его за ногу.) Ты как сюда попал?! А ну марш отседова, чтоб я тебя в моем вагоне не видела!

С у б ъ е к т (миролюбиво). Да ладно тебе! Ишь развонялась! (Спрыгивает с полки и уходит.)

П р о в о д н и ц а. Эй, калоши забери! (Брезгливо двумя пальцами берет ботинки субъекта и вышвыривает их в коридор. Тщательно вытирает пальцы о подол юбки.) Еще подцепишь какую-нибудь заразу, не дай бог! (Укоризненно Виталию Петровичу.) А вы чего смотрите? Гнали бы его в шею! Тоже мне, пассажир нашелся! (Берет билеты у Виталия Петровича и укладывает в свой планшет.) Белье брать будете?

В и т а л и й П е т р. Да, будем! (Задумывается.) Один комплект!

Проводница уходит.

Е в г е н и я. Нищие должны сидеть дома! И не рыпаться! Один комплект! Стыдоба, да и только!

В и т а л и й П е т р. Ничего страшного! Вы с Олюшкой поделите его пополам, а я и так обойдусь!.. (Хлопает себя ладонью по лбу.) Это же тот тип, которого милиционер вел по перрону! Неужели сбежал?

О л я. От него так пахнет! Мы с мамукиным чуть не задохнулись! Правда, мамукин?

Е в г е н и я. Правда, правда. Хорошо еще, что он не успел нас изнасиловать, пока ты узнавал про чай!

В и т а л и й П е т р. Мечты, мечты... У него были другие намерения.

О л я. Пап, а у него на ноге татуировка! Знаешь, что там было написано? Ну, это вообще класс! Никого не забуду! О чем это он, интересно?

В и т а л и й П е т р. Ну, мол, когда вернусь, всем припомню! Никого не пропущу!

О л я. Вот это да! Не фига себе, блин!

Е в г е н и я. Это еще что за выражения?! Только этого еще не хватало!

В и т а л и й П е т р. Или же наоборот. Когда вернусь, всех отблагодарю по полной программе! Тех, кто ему в зону посылки слал... Но скорее все же первое!


Купе. Ночь. Слабый свет ночника. Евгения и Оля спят на нижних полках. Виталий Петрович - на верхней. Стук колес, изредка слышны свистки встречных поездов, мелькают фонари за окном. В купе заходит проводница. Тормошит Виталия Петровича.

П р о в о д н и ц а. Без белья на тюфяках спать нельзя! (Уходит.)

В и т а л и й П е т р. Ну и порядочки!.. Сволочи! (Запоздало дрыгает ногой.)

Стук колес. Мелькание фонарей за окном. В купе тихо входит усатый мужчина в железнодорожной форме и фуражке. Деликатно теребит Виталия Петровича за плечо.

В и т а л и й П е т р. (сквозь сон). Идите вы со своими тюфяками, бесстыдники! Добиваетесь... Сейчас пошлю...

У с а т ы й. Тише! Товарищ Кротов! Тише! Вам телеграмма! Выйдите, пожалуйста, в коридор!

В и т а л и й П е т р. (стонет с досадой). Ну, это же ошибка!

Виталий Петрович спускается с полки. Он в белой майке и синих тренировочных штанах. Выходит в коридор. Там его ждет Усатый.

В и т а л и й П е т р. Я вам говорю, это ошибка! Неужели неясно? Обычная дорожная ошибка. Моя Фамилия Кратов. Ника-кой телеграммы мне быть не может! Оставьте меня в покое! Иначе пошлю! Доведете!

У с а т ы й. Все точно, товарищ Кротов! Я - начальник поезда. (Показывает на звезды на рукаве кителя.) Ошибка исключена. И ответили вы точь-в-точь, как надо. Я, конечно, понимаю, конспирация... Но мне не впервой. Можете не сомневаться! Ответственность понимаю! (Отходит к свету, роется в служебном планшете.)

В и т а л и й П е т р. (тихо, в сторону). Явно, больной! Сопротивляться бесполезно... (Усатому устало.) Ну ладно, давайте!

У с а т ы й (довольно улыбаясь). Ну и хорошо! А то я уж испугался. (Протягивает Виталию Петровичу амбарную книгу.) Пожалуйста, распишитесь! Такой порядок!

В и т а л и й П е т р. Может все же не надо? А? (Расписывается.) Может в другой раз? На обратном пути?

У с а т ы й. Не могу! Дела! (Отдает Виталию Петровичу телеграмму.) Может, забегу перед прибытием, коли удастся... Дел невпроворот.

В и т а л и й П е т р. Нет, нет! Забегать не надо! Ни в коем случае!

Усатый растворяется во тьме коридора.

В и т а л и й П е т р. Боже, как все нелепо!.. Теперь уже не заснуть... А мог бы в мягком... Халат, дорогая сигара, кофе, коньяк, дорожный несессер... Холеный, уверенный, немного утомленный... Тьфу! (Раскрывает телеграмму. Читает.) Не в службу зпт а в дружбу тчк Приятное с полезным тчк Комнату сняли тчк Каарле двенадцать тчк Впрочем зпт извини тчк Как хочешь тчк (Подходит к свету.) Черт! Неразборчиво! То ли последи, то ли не наследи! Какая глупость! (Мнет телеграмму и прячет ее в карман.) Вдруг приспичит...

Во тьме коридора мелькает фигура. Виталий Петрович напрягается и принимает боксерскую стойку. Возникает Усатый.

У с а т ы й. Виталий Петрович! Забыл сказать! (Запыхавшись.) Передали-то неразборчиво. Где телекс?

В и т а л и й П е т р. Какой телекс?

У с а т ы й. Виноват! Телетайпограмма! Где она?

В и т а л и й П е т р. Вот она. (Достает смятую бумажку и отдает ее Усатому.)

У с а т ы й (неодобрительно покачивая головой). Документ, а уже в таком неприглядном виде... (Аккуратно расглаживает листок.)Вот тут (тычет пальцем в телеграмму) то ли последи, то ли не следи! Я также неразборчиво и написал. Чтоб соблюсти! Документ как ни как! Ну, уж вам-то понятно, что к чему. (Уважительно улыбается.) Такая работа... Но и денъжатки, зато неплохие.

В и т а л и й П е т р. Я сменным инженером на узле, связист.

У с а т ы й. Конечно, инженером... На узле... А я на поезде начальником. Каждый на своем месте. (Хитро подмигивает.) Да, чуть не забыл. Могу посодействовать, в мягкий. Желаете?

В и т а л и й П е т р. Да уж ехать всего ничего! Раньше надо было.

У с а т ы й. Раньше не было сообщения. А сейчас действительно поздно. Да и вы можете себя раскрыть. Вдруг за вами на-блюдают. Я, когда шел, несколько раз проверялся. Телевизор смотрим, знаем, что к чему. Ну, теперь вроде все. Пока!

В и т а л и й П е т р. Пока.

У с а т ы й (отойдя на пару шагов, поворачивается и весело с укоризной). А вы, ошибка! Стали бы тогда в карман складывать? А? (Натыкается на тяжелый неподвижный взгляд Виталия Петровича.) Ну, все, все! Пока! Не могу, дел по горло!

Усатый исчезает.

В и т а л и й П е т р. Кажется, юркнул в соседнее купе. Надо проверить...

Виталий Петрович заглядывает в соседнее купе.

Г о л о с (из купе, грубо). Закрой дверь, гнида!

В и т а л и й П е т р. (мрачно). Так... Я, кажется, начинаю работать...


Двор, огороженный невысоким заборчиком. В глубине большой двухэтажный прибалтийский дом. На открытой веранде сидят две нарядно одетые старушки - близнецы. Справа во дворе Оскар чинит мотоцикл. Он в синем комбинезоне и бейсболке. На скамейке слева дядя Ваня. Он в черном берете, глубоко натянутом на голову по уши, и сером, видавшим виды, костюме в полоску. Дядя Ваня крепко навеселе, ведет сам с собой беседу.

Д я д я В а н я. Меня на мякине не проведешь! Дядя Ваня - хитрый черт! Раз и вывернул пробки! (Тоненьким голосом.) Ну, мы согласные. Вроде бы неплохо. Ты как считаешь? Вот только чевой-то света нет? (Своим голосом.) Ну, это пустяк! Пробки перегорели. Это мигом! А денежки, деньжатки вперед! Уж извиняйте! Таков порядок! (Тоненьким голосом.) Дядя Ваня, ночью холодно! Дай второе одеяло! (Своим голосом.) А ну, сво?лочи! Закрывай окна! Им, вишь ли, холодно! Им два одеяла подавай! Бестыжие! (Задумывается.)

Близнецы на веранде неодобрительно качают головами.

О с к а р (негромко, с раздражением). Ну, придурок! Ей-богу, придурок!

Д я д я В а н я. Ну да ничего! Я ей сделаю! Я ей такое письмо на работу накатаю! Научный сотрудник! Как попрут в три шеи с сотрудников, так подумает в следующий раз, как блюдца уводить! (Уходит.)

У заборчика появляется семейство Виталия Петровича с дорожными вещами.

В и т а л и й П е т р. Все верно! Дом номер двенадцать! Видимо, несколько хозяев...

Е в г е н и я (подозрительно). Так ты не разыгрываешь? Почему нельзя было сразу сказать? А надо было нервы мотать?!

О л я. Действительно, зачем, пап?

В и т а л и й П е т р. Хотел сделать вам сюрприз. Да и потом, вдруг не понравится?

Близнецы видят семейство, улыбаются им и приветливо качают головами.

В и т а л и й П е т р. Близнецы...

О л я (тихо). Действительно, близнецы, мам! Как здорово! И такие старые!

В и т а л и й П е т р. Если бы их не было, я бы больше удивился... А двор-то, кажется, проходной. Задание обещает быть интересным...

О л я. Какое задание, пап?

В и т а л и й П е т р. Это я так...

Во дворе снова появляется дядя Ваня. Поверх костюма на нем женское тряпье, юбка. Большим платком обвязана голова поверх берета. Он тащит большой старый чемодан, на который и усаживается посередине двора. Пригорюнившись, он подпирает голову рукой.

Д я д я В а н я. (печально). Вот так... Приехали отдыхать, а остановиться и негде... (Резко стаскивая с головы платок, вскакивает. Торжественно.) А квартиров и нету!

Семейство, разинув рот, смотрит на это представление.

О л я. Вот это да!.. Почище, чем в кино!

Е в г е н и я. Уж, не у него ли придется жить...

Семейство заходит во двор. Оскар прекращает ремонт мотоцикла, вытирает тряпкой рука и идет им навстречу.

О с к а р. Виталий Петрович?

В и т а л и й П е т р. Он самый! Здравствуйте!

О с к а р. Здравствуйте! Пойдемте, покажу вашу комнату!

О л я. И сколько, позвольте узнать, будет стоить это удовольствие?

Е в г е н и я. Ольга!

О с к а р. За все уплачено!

В и т а л и й П е т р. (кивая в сторону мотоцикла). Довоенный? БМВ? Сколько сил?

Оскар делает вид, что не слышит вопроса. Семейство в сопровождении Оскара входит в дом. Дядя Ваня мирно храпит на скамейке. Близнецы что-то оживленно обсуждают.


Комната в доме. Два дивана, небольшой буфет, платяной шкаф, стол, стулья. На стенах коврики. На буфете сидит большая нарядная кукла. Семейство и Оскар заходят в комнату.

О с к а р. Располагайтесь! Только куклу, пожалуйста, не трогайте!

О л я. Я в куклы уже давно не играю, не беспокойтесь!

Оскар уходит.

В и т а л и й П е т р. (с размаха плюхаясь на диван). Ну, кто в этот раз организовал вам, оглоедам, отдых? А?

О л я. Ну, пап, ты даешь! Правда, мамукин? И все же, сколько будет стоить это удовольствие?

В и т а л и й П е т р. Чем хорошо детство?

О л я. Ну, как чем? Весело, игрушки, купаться скоро пой?дем. Да, мамукин?

В и т а л и й П е т р. Верно, Олюшка! Беззаботностью! А ты - сколько, почем! Еще успеешь, не торопись!.. А цена везде одна, стандарт... душу в заклад!

О л я. Душу в заклад! Отлично, пап! Надо запомнить!

Евгения разбирает вещи. Слышно, как на улице заводят мотоцикл. Виталий Петрович подходит к окну.

В и т а л и й П е т р. (задумчиво). Завелся с пол-оборота... А хозяин - хороший механик. Держит аппарат в порядке. Поехал направо, есть еще третий выход... Я, кажется, спятил. Приятное с полезным. Надо отрабатывать квартиру...

О л я (прыгая к отцу на спину). Ты чего?

В и т а л ий П е т р. Ничего.

О л я. Нет уж, скажи! Так нечестно!

В и т а л и й П е т р. Ну, ладно. Я должен выследить резидента. Отработать квартиру!

О л я (резонно). Выследить резидента стоит дороже! А может, ты шутишь? Или игра такая? (Морщит лоб.) Здорово, пап! Я тебе буду помогать! Мамукина будем подключать?

В и т а л и й П е т р. Ни в коем случае! Она разбирает вещи и ее нельзя волновать. Только в крайнем случае.

О л я. Ну, шикарно, пап! Ты как всегда! На высоте! Я знала, ты что-нибудь придумаешь интересненькое. Что я должна делать?

В и т а л и й П е т р. Не подавать вида. И молчок! Все, как обычно!

О л я. Все, как обычно. Это похоже на пароль... Пароль на сегодня! Будем менять каждый день! Ну, чего ты смеешься?! Так положено, пап! Не перепутай! Это только на сегодня! Ну, ладно, пойду, послоняюсь. (Подмигивает отцу и уходит.)

В и т а л и й П е т р. Странно... Небо затянуло... Как бы дождя не было... Кажется, я уже был здесь когда-то... в этом чужом и незнакомом месте...


Ночь. Лунный свет с улицы слабо освещает комнату, в которой спят Виталий Петрович, Евгения и Оля. Слышно, как на дворе заводят мотоцикл. Виталий Петрович тихо встает с постели и быстро одевается. На цыпочках выходит в коридор, шарит во тьме руками и открывает дверь в другую комнату. Там на диване спит Надежда. Одеяло сползло. Видна обнаженная нога. Рядом с дверью сидит одетый в костюм Александр. Низко нагнувшись к ночнику, он сосредоточенно читает книгу.

В и т а л и й П е т р. (лепечет). Прошу простить... Ужасная оплошность... Такое время... Хотел во двор... Совер-шенно ненароком... То есть просто абсолютно... Да и двери... Размножились к ночи... Да, да. Прошу покорно...

Надежда слегка насмешливо улыбается и шевелит пальцами ноги. Виталий Петрович обнаруживает Александра.

В и т а л и й П е т р. Слона-то я и не приметил... Рад познакомиться... (Выскальзывает из комнаты.)

Двор дома. Лунный свет придает окружающему неверные очертания. У крыльца стоит велосипед. Из дома выходит Виталий Петрович, Слышно фыркание удаляющегося мотоцикла и виден красный свет его задней фары. Виталий Петрович садится на велосипед.

В и т а л и й П е т р. Хорошо, когда о тебе заботятся... Главное, его не упустить...

Дорога. Виталий Петрович едет на велосипеде мимо заброшенных строений, бараков, полуразвалившихся домов. Впереди красный огонек мотоцикла. Раздается автоматная очередь, слышны взрывы снарядов.

В и т а л и й П е т р. Глупо погибнуть, не выполнив задания... Похоже, недавно бомбили... Надо поосторожней. Возможно, комендантский час!

Небольшой ресторанчик. Вывеска: "Забытый приятель". У входа мотоцикл Оскара. Виталий Петрович оставляет рядом свой велосипед.


Помещение ресторанчика. Несколько столиков с посетителями. Разговаривают, едят, пьют пиво. Между столиками в табачном дыму одиноко и плавно скользит Йозеф. Он играет на скрипке. В глубине на небольшой невысокой сцене два старичка играют на фортепьяно и контрабасе. Тренькает звоночек входной двери. Входит Виталий Петрович. Ему навстречу спешит хозяин заведения в белой несвежей куртке. За одним из столиков сидит Оскар. Он пьет пиво и о чем-то разговаривает с соседями по столу. За другим столом Матильда, пьет кофе, нервно курит длинную папиросу и теребит зеленую скатерть.

Х о з я и н (радушно). Давненько у нас не был, приятель! Давненько! (Хлопает Виталия Петровича по плечу.) Как раз держу для тебя очень уютный столик. Именно то, что ты любишь. Не близко от оркестра, но и не далеко. Да и из зала не будут мешать. (Провожает Виталия Петровича, к столику.) Надеюсь, с документами у тебя порядок? А то повадились, черти, с этими проверками. Люди и так издерганы. Хотят тихо, уютно провести вечерок, поболтать о том, о сем. Так нет! Что ни вечер - про?верка. Скоро люди вообще не захотят выходить на улицу. Будь как дома, приятель!

Хозяин заведения отходит к другим посетителям. Виталий Петрович усаживается за столик. Оскар безразлично скользит по нему взглядом.

В и т а л и й П е т р. (задумчиво). Делает вид, что не узнает... Есть два способа жизни: или подлаживаться под пред-лагаемые обстоятельства, или... заставить приноравливаться других...

К Виталию Петровичу подходит Ивета. Достает из кармашка передника маленький блокнотик с карандашом.

И в е т а. Вы так славно задумались. Что прикажете принести? Есть пиво, сосиски и кофе. Вы не поверите, натуральный бразильский!

В и т а л и й П е т р. Рюмку водки... (задумывается.) Нет, пожалуй, грамм двести и что-нибудь закусить, На ночь наедаться вредно. Ведет к раннему атеросклерозу!

И в е т а. Сейчас можно не дотянуть до своего склероза. У вас документы-то в порядке? А то каждый вечер проверки! Вчера троих взяли.

В и т а л и й П е т р. Все! Выбираю второй способ! Мой паспорт или, ну как его там, аусвайс на прописке. Оскар может подтвердить.


И в е т а (одобрительно смеясь). А вы с юмором! Теперь многие языки прикусили. Шутят только те. А вы вроде не из них. Сейчас мигом все принесу!

Ивета медленно поворачивается, демонстрируя достоинства фигуры, и удаляется, нарочито покачивал бедрами.

В и т а л и й П е т р. (провожая взглядом Ивету). Не бука и очень недурна... Да и глаза лукавые...

Матильда изредка поглядывает на Виталия Петровича. Он обращает на нее внимание.

В и т а л и й П е т р. Как все-таки мило раньше одевались. Какое породистое красивое лицо. Точеная шея. Надо выбирать... Нравятся обе. Ну, надо же, как не повезло! Интересно, здесь танцуют? Решил не подлаживаться, все!

Виталий Петрович встает и подходит к Матильде.

В и т а л и й П е т р. Вы позволите вас пригласить?

М а т и л ь д а (испуганно). Куда? Ах, это... Но здесь, кажется, не танцуют.

В и т а л и й П е т р. Виталий Петрович. Приехал на отдых, в отпуск.

М а т и л ь д а. Отпуск, отдых... Неужели сейчас кто-нибудь ездит отдыхать? Так странно. Раньше мы каждый год ездили на воды,

В и т а л и й Петр. Разрешите присесть?

М а т и л ь д а. Да... пожалуйста. Я тут жду одного знакомого, а его все нет и нет, Я даже начала беспокоиться. Вдруг с ним что-то случилось?! (Вопросительно глядит на Виталия Петр.) Есть люди, которые всегда что-нибудь забывают. (Демонстративно гладит рукой скатерть.) Я сама всегда что-нибудь забываю и очень расстраиваюсь потом.

В и т а л и й П е т р. А я практически никогда ничего не забываю. И это, как мне кажется, нехорошо.

М а т и л ь д а (мягко улыбаясь). Почему?

В и т а л и й П е т р. Раз человек забывает, значит или ему надо много о чем помнить и тогда он естественно что-нибудь да забудет, или у него богатый внутренний мир и ему не до раз?ных бытовых мелочей! А человек, который ничего не забывает, скорее всего, педант, сухарь. От него трудно ждать неожиданных душевных порывов. В общем, без полета!

Подходит Ивета с подносом, на котором размещен заказ Виталия Петровича.

И в е т а (строго).У нас пересаживаться нельзя! Извольте сесть за свой столик! Иначе я обижусь!

В и т а л и й П е т р. (смиренно). Я думал, что раньше не было так строго. Сейчас же вернусь назад!

И в е т а (оживленно).С этим всегда было строго. Я этот вопрос специально изучала. В библиотеке. Даже в средние века было строго. Все всегда сидели только на своих местах. А тем более, сейчас, каждую минуту может быть проверка. Я не хочу, чтобы мне из-за вас попало!

В и т а л и й П е т р. Будем наде...

Входная дверь резко с треньканием открывается. В зал врываются двое молодчиков в серых костюмах в полоску и серых шляпах. Они зорко окидывают взглядом оцепеневший зал. И с разных сторон бросаются к Йозефу. Он быстро лавирует между столиками, ловко уходя от преследователей. Падают стулья, бьется посуда.

И в е т а (напряженно). Не успеет...

У края небольшой сцены с музыкантами Йозефа настигают. Молодчики бьют его лицом о сцену и тащат за руки к выходу. Голова его безжизненно мотается, ноги скребут по полу. У двери с его шеи соскакивает зеленый шарфик. Виталий Петрович испуганно трет руки. Матильда в полуобморочном состоянии.

И в е т а. Старика не жаль. Он свое пожил. (Испытующе смотрит на Виталия Петровича.)

Оставшиеся музыканты начинают неистово наигрывать веселую игривую мелодию.

В и т а л и й П е т р. Отлично сказано! Жаль только, скрипач, бедняга, этого не знает...

И в е т а. Испугались! Да это я так. Пошутила... Жаль, черт, что не успел... Кстати, вы на скрипке не играете? А то бы подработали... в отпуске. Приятное с полезным.

В и т а л и й П е т р. Где-то я уже это слышал... Мысль неплохая. Но уж больно опасная профессия.

Матильда по-прежнему в состоянии прострации. Виталий Петрович наливает в рюмку водку и буквально вливает ее в рот Матильде.

И в е т а. Ладно, уж, сидите. Я не ревнивая. (Удаляется.)

В и т а л и й П е т р. Интересно, куда поволокли скрипача...

Виталий Петрович встает, подходит к входной двери, поднимает шарфик, кладет его себе в карман и возвращается. Матильда оживает после выпитой водки.

М а т и л ь д а. Боже мой! Как это все страшно и ужасно! Бедный Йозеф! Вы не представляете, как я испугалась! Мне сейчас самое время уйти. Просто встать и уйти. А я не могу. Вы понимаете? Мне страшно. И я не могу... У меня бы сразу остановилось сердце. Я бы даже не мучилась...

В и т а л и й П е т р. Открою вам один секрет! Я испугался не меньше вашего.

М а т и л ь д а. Просто встать и уйти. Вы, пожалуйста, извините... Только никуда не уходите, ешьте здесь свой вине-грет... Я выпила вашу водку. Я такая нахалка! Но сейчас все из?менилось. Буквально все! То, что раньше было невозможно, ну просто невозможно, сейчас, пожалуйста... Что я такое говорю, прямо не понимаю, что со мной...

В и т а л и й II е т р. Да вы не волнуйтесь! Вспомните что-нибудь приятное, и три раза скажите: я - трусиха, я - удивительная трусиха, я - самая трусливая на свете! Вам сразу станет легче. И учтите, пара отборных трусов может разогнать толпу отъявленных храбрецов. Это я вам говорю из собственного опы?та. Я когда сильно трушу, себя не помню. Ей-богу!

М а т и л ь д а. Я понимаю, надо взять себя в руки.

В и т а л и й П е т р. Берите пример с окружающих. Вон посмотрите, едят, пьют, как ни в чем не бывало. В основном люди из народа. Было плохое. Взяли и забыли. Это интеллигенция любит долго бояться. А простой народ испугался, да, было, но и сразу же забыл. Чего себя попусту изводить? А? (Накрывает ладонью руку Матильды.)

М а т и л ь д а (виновато улыбаясь). Вы знаете, я бы, пожалуй, еще выпила... А то что-то знобит...

В и т а л и й П е т р. Сейчас! Айн момент!

Матильда вздрагивает и убирает руку. Виталий Петрович разливает водку по рюмкам. Они выпивают.

В и т а л и й П е т р. (в сторону). Очень хороша... Совершеннейшие антиподы с официанткой... И как обе хороши! Ну, прямо как назло! (Машет рукой официантке.)

Нехотя подходит Ивета.

В и т а л и й П е т р. Нам, пожалуйста, повторить!

И в е т а. Пир во время чумы! (Оскорбленно удаляется.)

М а т и л ь д а (со вздохом) . Почему-то она нас невзлюбила.

В и т а л и й П е т р. Ну, теперь нам бояться нечего! Проверок уже, наверное, больше не будет. Иначе это было бы просто слишком. И мы с вами сможем обо всем...

Входная дверь чуть не слетает с петель. В зал врываются те же двое молодчиков. Снова все цепенеют. Проверяющие внимательно оглядывают присутствующих и начинают проверку документов.

В и т а л и й П е т р. Что-то слегка во рту пересохло... У вас случайно сигарет нет? Хотя, впрочем, не надо. Я же не курю... Пожалуй, до входной двери не успеть ...

Матильда достает из сумочки какие-то потертые бумажки и раскладывает их на столе.

В и т а л и й П е т р. (показывая на бумажки). Похоже на старые рецепты от врача.

М а т и л ь д а (испуганно). У вас что, таких нет?

В и т а л и й П е т р. У меня, к сожалению, таких нет. Не успел еще, знаете ли, обзавестись! Обычно, когда мне снится что-нибудь уж очень неприятное, в нужный момент всегда удается проснуться...

К ним подходит один из проверяющих. Матильда подает ему бумажки. Проверяющий долго их рассматривает и с сожалением возвращает обратно. Смотрит ожидающе на Виталия Петровича.

В и т а л и й П е т р. Сейчас, сейчас! (Роется в карманах.) Какой только ерунды нет! Ключ от рабочего стола, разумеется, не подойдет... Расческа... Главное, не горячиться! Я, понимаете ли, в отпуске, а паспорт на прописке. Да, да, не удивляйтесь, на прописке... в этой, ну как она у вас там называется, в комендатуре! Таков порядок, вы должны знать. Не мне вам объяснять.

У края сценки с оркестрантами Ивета, пытаясь привлечь внимание Виталия Петровича, показывает рукой на небольшую дверку рядом с собой, другой рукой, сжатой в кулак, она двигает взад и вперед, намекая, что надо двинуть проверяющего по зубам.

В и т а л и й П е т р. Ну, слава богу! Нашелся! Это то, что вам нужно! Никаких сомнений! (Достает из кармана бумажку и протягивает ее проверяющему.) Этот железнодорожный билет, уверяю вас, он ничем не хуже каких-то рецептов! Там и число есть, когда я прибыл в ваш м-м гостеприимный городок! Конечно, он мне еще будет нужен для отчета... в бухгалтерию... Но я надеюсь, вы мне его отдадите...

Лицо проверяющего искажает подобие улыбки. Он берет билет, крутит его в руках, смотрит на свет и, отрицательно покачав головой, протягивает обратно. Виталий Петрович встает, чтобы взять билет, и неожиданно резко ударяет проверяющего по шее. Тот падает на соседний столик. Сыпется посуда, падают стулья. Виталий Петрович бежит между столиками. Проверяющие за ним. В последний момент он успевает проскользнуть в дверку рядом со сценкой. Гаснет свет.


Наружная стена ресторанчика "Забытый приятель". Около нее велосипед Виталия Петровича и мотоцикл Оскара. Подбегают Виталий Петрович и Ивета.

И в е т а (горячо шепчет). Ты ловкий малый! Я в тебе не ошиблась! Мне кажется, я знаю тебя сто лет! Может быть, ты и есть забытый приятель, которого мы столько ждем? (Прижимает?ся к Виталию Петровичу.)

В и т а л и й П е т р. (в сторону). Как все не во время! (Целует Ивету.)

Появляется Оскар. Проходит мимо целующихся.

О с к а р (сердито бурча). Ну и постояльца бог послал! Просто никакого удержу не знает! (Укатывает свой мотоцикл.)

И в е т а (нехотя отпихивая Виталия Петровича). Ну ладно! Беги! Пока! До встречи!

Виталий Петрович бросается к велосипеду и уезжает вслед за Оскаром.


Комната в доме, где остановился Виталий Петрович. Круглый стол, платяной шкаф, телевизор, цветы на подоконнике, кровать с ковриком, фотографии на стенах. В уютном креслице тетя Ма?тыша. Стук в дверь соответствует сигналу "S0S" по азбуке Морзе.

Т е т я М а т ы ш а. Азбука Морзе! Сигнал бедствия! Спасем, спасем твою душу! Некуда деваться! (Громко.) Открыто! Заходите!

Входит Виталий Петрович. В руке у него пакет молока.

В и т а л и й П е т р. Здрасьте, тетя Матыша! Не разбудил?

Т е т я М а т ы ш а. Кто это? Что-то не узнаю!

В и т а л и й П е т р. И немудренно, тетя Матыша! Виталий Петрович! Новый отдыхающий вашего, с позволения сказать, пансионата! Принес вам молока.

Т е т я М а т ы ш а. Какого пансионата?

В и т а л и й П е т р. Это, тетя Матыша, образ! Художественное обобщение! Так я именую большой серый дом, в котором мы с вами проживаем. Я на отдыхе, вы - постоянно.

Т е т я М а т ы ш а. Милости прошу! Располагайтесь! Гран мерси за молоко! Вы любезный человек, Виталий Петрович! Я сразу поняла. Обычно всем на все наплевать! Почему не пошли на море? Или уже успели с утра? Зарядка, пробежка и прочее... Вы ведь у Оскара остановились? Не правда ли?

В и т а л и й П е т р. Совершенно верно. У него.

Т е т я М а т ы ш а (обиженно). А могли бы у меня! Места бы хватило. И зажили бы одной семьей. (Смеется.)

Смеется в ответ Виталий Петрович.

Т е т я М а т ы ш а. Приятно беседовать с понимающим человеком. Да вы присаживайтесь, Виталий Петрович! Присаживайтесь! И задавайте вопросы. Вы ведь за этим пожаловали?

В и т а л и й П е т р. Ну что вы! Как можно! Так, по-соседски забежал проведать.

Т е т я М а т ы ш а. Разве вы не следователь по особо важным? (Видит изумление гостя.) Вижу, вижу, что ошиблась! Я ведь все время дома. Какие развлечения? Вязать? Кому, зачем? Детей нет, внуков тоже. Соседям? Они милые люди. Всегда сходят в магазин, в аптеку. Но мечтают отправить меня в дом инвалидов. И их можно понять. Комната-то - лакомый кусок. Лакомый! Можно поставить (загибает пальцы) пять кроватей! (Задумывается.) Если убрать телевизор, шесть! Ну, разве я могу уйти в этот дом и покинуть их. Они же тогда все перегрызутся... Уверяю вас! А вы кто по специальности? Художник, сменный инженер или по заданию?

В и т а л и й П е т р. Вы человек просто поразительно проницательный и осведомленный! Но вынужден вас, тетя Матыша, разочаровать! Ничего, что я вас так называю, попросту, по-до-машнему? Ну, вот и хорошо! Я - обычный отдыхающий. Жена с дочерью на море. Прожигают жизнь, а я не люблю. Уж слишком нарочитая бесцельность...Вы целый день у окна? Не так ли? И вполне можете быть резидентом. Поэтому и в дом инвалидов неохота. Так?

Т е т я М а т ы ш а (твердо). Все равно вам, Виталий Петрович, не угадать! Конечно, я выгляжу моложе своих лет, конечно... (Задумывается.) А может быть и старше... Да вы не стесняйтесь! Курите! Хотя я забыла, вы же не курите... А я обожаю табачный дым. Мой первый муж курил трубку. Табак продавался тогда в больших жестяных коробках. В небольших магазинчиках, и на каждом вывеска "Папиросы, табак и трубки". Он заходил внутрь, А я ждала на улице. Но и там пахло заморскими странами. А с витрин глядели усатые моряки с бакенбардами, с выпученными неподвижными глазами. Такие надежно ненадежные мужчины... Я была очень хороша, очень! Да что я вам рассказываю, будто вы не знаете... Хотите чаю?

В и т а л и й П е т р. (разочарованно). Чаю? У вас, наверно, туго с чаем?

Т е т я М а т ы ш а (насмешливо). Надо иногда уметь скрывать разочарование. А вы, конечно, надеялись узнать, кого тогда ждали?

В и т а л и й П е т р. Ждали? Кого ждали? (Сухо.) Ну, разумеется, кого-то ждали!

Т е т я М а т ы ш а. Да я и сама не знала тогда... А все же чаю? А? С печеньем?

В и т а л и й П е т р. Спасибо... Но надо ловить погоду, все ж таки отпуск... Побегу на море... Да и супруга с дочерью будут волноваться. Кто возьмет шезлонги?! А это все (обводит вокруг рукой) в свободное от отдыха время.

Т е т я М а т ы ш а (с грустью) . Жена ваша с дочерью уехали. В окно видела... Славная девчушка, не хотела уезжать... Я думала, вы знаете.

В и т а л и й П е т р. Уехали? Как уехали?! Автобус в двенадцать... Нет, не успеть! Только на такси, к поезду! (Замирает.) А ладно... Может и лучше...

Т е т я М а т ы ш а (шепотом). Странный мир. Все время платишь, платишь. Как будто без этого нельзя. За молодость старостью, за удовольствия здоровьем, а то и еще добавляешь... на чай... Ноги плохо ходят, а так еще все ничего... Ждали человека с зеленым шарфом, а он не пришел, должен был принести для нас инструкции. Помню, боялась страшно и безумно кокетничала. Очень важные инструкции... А в "Приятеле" все время кого-то искали. Одного даже схватили. Да, что я вам рассказываю... Я еще все гадала, не вас ли мы ждем. Но у вас не было зеленого шарфика.

В и т а л и й П е т р. Ну что ж, пойду, пожалуй... А вам я завтра снова куплю молока.

Тетя Матыша (оживленно). И сыру! Если не затруднит... Какой ужас! Я потеряла всякий стыд! Вы же на отдыхе! Ничего не покупайте. Сама как-нибудь управлюсь. Или ближние подсобят.

В и т а л и й П е т р. Обижаете, тетя Матыша, обижаете! Я и есть ближний. Да и корысть у меня. Я вам сыр, а вы, глядишь, и расскажите еще что-нибудь. Так что, договорились. Пока! (Уходит.)


Пляж. Сломанные "лежаки". Одинокий "грибок" от солнца. Скамейка. Слышен шум прибоя. Появляется Виталий Петрович. Садится на скамейку.

В и т а л и й П е т р. Мои, наверно, уже на вокзале... Завтра будут дома. Почему-то прошлая жизнь кажется выдуманной. Книги, диван, телевизор... линолеум на полу... Как-то уж очень легко я оторвался от этого привычного багажа... Странно... А совершенно неправдоподобное теперь кажется предельно настоящим...

Сзади к Виталию Петровичу подкрадывается начальник поезда. У него одичавший вид. Золотое шитье галунов и звездочек вырвано с мясом. Козырек фуражки сломан и захватан нечистыми пальцами. Лицо заросло серо-седой щетиной. Усы стали еще больше. Он осторожно дотрагивается до плеча Виталия Петровича. Тот вздрагивает и поворачивается.

У с а т ы й (приложив палец к губам). Т-с-с...

Виталий Петрович смотрит на него в изумлении.

У с а т ы й. Да, да! Все правильно, Виталий Петровин! Опустился! Но об этом после. Сначала дело! Вам телеграмма!

Усатый садится рядом с Виталием Петровичем. Роется в грязной спортивной сумке, достает оттуда замызганную амбарную книгу.

У с а т ы й. Распишитесь против красной галочки!

В и т а л и й П е т р. Почему не почтой?

У с а т ы й (укоризненно). Виталий Петрович! Вы меня огорчаете!

Виталий Петрович расписывается. Усатый вручает ему праздничный бланк.

У с а т ы й. Понимаю ваше недоумение, Виталий Петрович! Вы угадали, подал в отставку! Небось, удивляетесь, что это, мол, старый пес так разоткровеничился?! Объясняю - необходимо поделиться! Начальство, Виталий Петрович, начисто лишено воображения! Решили, что я ошибся тогда с телеграммой. Ведь адресована была Кротову. А на железной дороге ошибок не прощают, Виталий Петрович! Вот и того!

В и т а л и й П е т р. (с опаской). Мне кажется, вы немного... э-э... устали.

У с а т ы й. Не думайте, я совершенно здоров! Немного опустился, но это чепуха!.. Чушь! (Напряженно трет лоб.) О чем бишь я?

В и т а л и й П е т р. Простите, не знаю вашего имени и отчества.

У с а т ы й (приподнимаясь, важно). Лавачи Христиан Христианович!

В и т а л и й П е т р. Христиан Христианович, а может и не было ошибки? Вот ведь и вторая телеграмма! (Читает телеграмму.) Кротову... Да, хм, да...

У с а т ы й. Никакой ошибки, уважаемый Виталий Петрович! Вы совершенно правы! Интуиция, подсознательное! Они говорят мне, никакой ошибки нет! Разве они могут подвести?

В и т а л и й П е т р. Не могут.

Л а в а ч и. Неужели бы мне удалось дослужиться до такого поста без интуиции?! О! Я бы многое мог порассказать вам, Виталий Петрович, из жизни начальника поезда! Это почище, чем у вас! Уверяю! Конечно, и у вас тоже, дай бог! Не думайте, понимаю, одна конспирация чего стоит! А погони, засады, драки, тайники! Но я уверен, что все образуется. Все выяснится! И меня восстановят... Конечно, восстановят! Но не в этом дело. Вы верите в справедливость?

В и т а л и й П е т р. (замявшись). Конечно, верю. (Твердо.) Ну, а как же иначе, товарищ Лавачи?!

Л а в а ч и. Фифти-фифти, Виталий Петрович! Примерно сорок девять за и столько же против, остальные воздержались... Впрочем, не в этом дело...

Ви т а л и й П е т р. А небось трудно дослужиться до начальника поезда? А, Христиан Христианович?

Л а в а ч и. И эх, как трудно! Да и вообще, Виталий Пет?рович, карьера - штука трудная. (Загорается.) Да, что там! Бывает, разгонится поезд, впадет машинист в раж. Можно понять. Все мы люди. А рельсы-то и... разобраны! А? Каково? (Смеется, видя изумление Виталия Петровича.) Вот и поработай с такими, которые лишены тормозов по причине. (Выразительно стучит себя по голове.) Эх, ма! А скольких пришлось подсидеть?! Должностишка-то лакомая. Ох, лакомая!

В и т а л и й П е т р. А почему "и эх"?

Л а в а ч и. Это специально для вас, Виталий Петрович! (С усмешкой.) Для усиления, так сказать, воздействия. Известный прием. Чтобы лучше дошло. Экспресъон, так сказать. А то ошибка, ошибка... Устал я что-то, пойду, пожалуй... (Уходит.)

В и т а л и й П е т р. Смеется, негодяй, надо мной! Играет... А глаза-то, глаза! Каков?! Чисто бестия! И вопросы эти... Сорок девять за и столько же против... Нет, дорогой товарищ, "за", пожалуй, побольше будет. Пятьдесят один! (Достает телеграмму, рассматривает.) Праздничный бланк. С Буратино! Это приятно! (Читает.) Поздравляем присвоением внеочередного воинского звания! Желаем успеха, товарищ майор! (Смеется.) Ну, черти! Товарищ майор! А что, звучит! Хотя Иванов уже подполковник. Сразу пошел в органы... Все лучше, чем сменный инженер. Майор! (Встает по стойке "смирно".) Так точно, товарищ майор! (Уходит, чеканя шаг.)


Ночь. Слабый свет фонарей. Виталий Петрович подъезжает к ресторанчику "Забытый приятель" на велосипеде, ставит его рядом с мотоциклом Оскара. К Виталию Петровичу подскакивают двое агентов, набрасывают ему на голову мешок и уводят.


Кабинет. В кресле за столом сидит Крондинг. На столе настольная лампа, перед ним стул. Агенты вводят Виталия Петровича. Снимают с его головы мешок и уходят. Крондинг выходит ему навстречу.

К р о н д и н г. Ну, наконец-то, дорогой вы мой! И хорошо, что сами пришли! Именно сами! По своему желанию! (Пожимая, энергично трясет руку Виталия Петровича.)

В и т а л и й П е т р. (усмехаясь). Ничего себе, сам! Или же это профессиональный жаргон? А не сам, когда вперед ногами?

К ро н д и н г (смеясь). Ха-ха-ха! Неплохо, ей богу, неплохо! Больше всего ценю в людях вот это. Легкость, шутку, словцо эдакое! Всегда, во всем! Вы думаете, гад, кровопийца! Свет в лицо! Вот, пожалуйста, так поставлю. (Отворачивает настольную лампу в сторону.) Так сказать, на равных. Мне ведь под шестьдесят. И пока тьфу-тьфу, надо постучать по дереву! (Стучит по столу.) А все специальная диета. То, что вы, голубчик, ни в чем не виноваты, это, как говорится, и ежу ясно! Поверьте, задача следствия и следователя, то бишь меня, именно и доказать, что вы не причем! Удивляетесь? Непривычно?

В и т а л и й П е т р. Да, непривычно! Хотя, так и должно быть! Подозреваемый и следователь должны быть друзьями. А вернее, это должен быть один человек! Как в шахматах, когда играешь сам с собой, Крутишь доску. Ну, а здесь можно с одного стула на другой.

К р о н д и н г. Отличная идея! (Огорченно.) И как это мне самому в голову не пришло?! Ведь так просто. Я же, Виталий Петрович, читаю лекции на юридическом. Как говорится, приятное с полезным, И как, вы думаете, называется курс?

В и т а л и й П е т р. Допрос. Система, понятие, реальность.

К р о н д и н г. Антидопрос! А остальное - точно. Тема моей научной работы. Что это мы все стоим да стоим? Прошу садиться!

Крондинг усаживается в свое кресло. Виталий Петрович - на стул.

К р о н д и н г (направляя свет настольной лампы вверх). Так как-то уютней.

В и т а л и й П е т р. Пожалуй.

К р о н д и н г. Особенно я люблю работать с хорошо защищенными подозре... тьфу, старые стереотипы! Извините, бога ради! Собеседниками! Многие, например, думают, что если у них какой-то особенный паспорт, то, мол, и кровь не прольется. Смею вас уверить, совершенно устаревшее убеждение! Вроде бы все логично. Принесла тебя нелегкая откуда-то издалека. Походишь, встрехнешься малость и обратно к себе. Как развлечение. Чепуха! Вполне можно и остаться... к примеру, у нас, А там... Да мало ли, сколько людей тонет в море на отдыхе, особенно... под воздействием, скажем, красного вина. Кстати, не хотите ли выпить?

В и т а л и й П е т р. Не откажусь.

К р о н д и н г. Сейчас принесут. (Нажимает на кнопку под столешницей стола.) В этом никаких изменений. Кнопки были, есть и будут! Атрибуты... Антураж менять нельзя. Всегда должно быть что-то незыблемое. Нет, не вечное. Но постоянное, стабильное. Кнопки, сейфы, специальные двери, охрана. Иначе сумбур, потеря ориентиров!

В и т а л и й П е т р. Потеря ориентиров?

К р о н д и н г. Именно! Ну, нас, скажем, не собьешь! А дети? Ну, те, кто потом... после нас. С теми как? Могут и заплутать... Я немного отвлекся. Так вот... О чем бишь я? Да, старик, скрипач, Йозеф. Тоже ведь случайный у нас человек. А застрял. Стал играть в ресторане. Прилепился. И нет, чтоб просто... Играй себе, кто против душевной хорошей музыки? Я и сам люблю романс или что-нибудь народное... Так нет, начал интриговать. И... пролил кровь. Помните, там, около сцены? (Жестко.) Вот так-то, уважаемый Виталий Петрович! Тут, конечно, и второй вариант может быть. Ущипнул себя покрепче, проснулся... И, фу-ты-ну-ты ножки гнуты! Ну и приснится же такое! Такая, прости господи...

Входит с подносом в руках Ивета. На нем бутылка вина и бокалы. Крондинг с наслаждением наблюдает за Виталием Петровичем.

К р о н д и н г. Ну, вот и Ивета! А то мы уж заждались!

И в е т а (приподняв одну бровь). Бонжур!

В и т а л и й П е т р. (выдавливает). Привет...

К р о н д и н г. Это Ивета расшифровала Йозефа! Иногда вызываем сюда. Для спецобслуживания. Один из наших лучших агентов! (Пауза.) А вот вас выпустила! И что в вас такого женщины находят? (Подходит к Виталию Петровичу и внимательно его осматривает.) Нет, не пойму! Не обижайтесь, но не пойму! Безусловно, вы человек незаурядного обаяния. Но, чтобы ради этого нарушить служебный долг, инструкцию, рисковать?! Хотя вот и я тоже невольно вам симпатизирую. Ивета, объясни хоть ты, что в нем такого?

И в е т а (чуть улыбнувшись). Хм. (Разливает по бокалам вино.) Прошу!

Все пьют вино.

В и т а л и й П е т р. Отменное! Откуда звук?

К р о н д и н г. Места надо знать. Да, пока не забыл. Уж слишком мы, знаете ли, стали функциональны. Вот взять, к примеру, меня. Я - следователь. Все нормально. Но я и на улице следователь, и дома - следователь. Конечно, я - муж, отец и так далее. Но! При этом я - муж-следователь. Даже с любовницей я прежде всего следователь. Смешно?

И в е т а. А вот он - нет! (Показывает на Виталия Петровича.) Теперь понятно, что в нем такого?

К р о н д и н г. Вот это-то и странно. Ведь дальше функциональность должна возрастать. Как там у вас с этим делом? Только честно!

В и т а л и й П е т р. (подумав). Возрастает... Очень сильно!

К р о н д и н г (удовлетворенно). Ну, что я вам говорил!

И в е т а (упрямо.) А он - нет!

К р о н д и н г. Что ж, я не спорю! В этом и заключается его профессионализм... своего рода! На нет и суда нет! (Пьет вино.) Вот почему такие люди, как вы, не идут к нам работать? А? Ведь, как было бы мило, вы заходите ко мне в кабинет. Что-нибудь такое произносите, изысканное, остроумное! А? Нет, не скажите, всем нужна публика, всем! Как я хохотал, когда мне рассказали про паспорт... На прописке? Это же надо так придумать?! А железнодорожный билет предъявили?! Вам все шутить, а того сотрудника пришлось понизить в должности... и окладе. (Осуждающе.) А у него семья, дети! Тоже, знаете, обратная сторона медали... А вы думали, зверь, только руки умеет ломать да документы проверять! Нет, батенька! Тоже целый мир! Никуда не деться от этого!

И в е т а. Эту свинью давно пора! Никакого обаяния, а туда же! Так и норовит облапать да за задницу ущипнуть! А сам скотина скотиной! Так что я довольна, и не надо на жалость давить, дети, семья... Знаем ты таких... добропорядочных!

К р о н д и н г. Ну что ж, мы всегда согласны выслушать и другую точку зрения! Пожалуйста! Да вы пейте, Виталий Петрович! Не стесняйтесь! Вино действительно превосходное. Ивета, поухаживай за гостем! Может, и сболтнете чего-нибудь лишнего... (Смеется.) Нет, не думайте, идут к нам интеллигентные люди, идут. Есть всем хочется. И не только есть. Здесь страсти, игра! А кто откажется нервы пощекотать и, причем, в рабочее время? Это не штаны в конторе просиживать! А вот пригласи я вас, ведь не пойдете?! А? Не пойдете! А может, и пойдете! Уговаривать не станем!

Раздается нечеловеческий вопль. Виталий Петрович и Ивета, содрогнувшись, замирают.

К р о н д и н г (скривившись.) Костоломы... Все экспериментируют! Не умеют работать! А винишко, ей богу, славное! Йозефу, бедняге, тоже нравилось... Но не будем о грустном, не будем. Вы, Виталий Петрович, никуда не торопитесь?

В и т а л и й П е т р. Ну, вообще-то...

К р о н д и н г. Вот и хорошо. Я тут с вами хотел посоветоваться. Мне приснился довольно-таки странный сон. Огромное помещение. Совершенно пустое. А в углу маленький умывальник. И вода только холодная. Подхожу, решил умыться... Я перестал верить в наше дело. Народ против нас, Леваки против, крайне правые - тоже... Зря я это все вам говорю... Вы свободны, до свидания, спокойной ночи! Ивета, проводи!


Ночь. Улица. Чуть тлеют фонари. Около угла дома стоят Виталий Петрович и Ивета.

И в е т а. Ну, слава богу! Надоедный и нудный этот Крондинг! И все хитрит, хитрит... Не верь ни единому его слову! Сейчас пойдем ко мне! Я страшно соскучилась. Страшно! (Прижимается к Виталию Петровичу.) Наверняка где-то рядом его люди... Ничего, оторвемся! Я знаю этот поганый городишко, как свои пять пальцев... Надеюсь, ты не поверил, что я выдала Йозефа. Мне приходится на них работать... по заданию наших... Йозефа они отпустят, вот увидишь! Это для отвода глаз! Все это комедия... Т-с-с!

Ивета прикрывает рукой рот Виталию Петровичу. Они прячутся за угол дома. Появляются двое агентов, растерянно оглядываются и убегают обратно. Виталий Петрович и Ивета выходят из укрытия.

И в е т а. То-то теперь Крондинг разозлится. (Смеется.) Ну, все! Я не могу больше ждать, а то еще перехочется!

В и т а л и й П е т р. Ты давно работаешь на Крондинга?

И в е т а. Ну что ты пристал, ей богу! Настоящий разведчик, как правило, работает на нескольких хозяев. Можно подумать, ты не знаешь?! Главное, для кого больше! В контакт с Крондингом я вошла по заданию. Понятно, глупыш? По заданию наших! Ну, успокоился? И вообще я тебе скажу, у женщин и мужчин совершенно различная природа влечения. Мужчину влечет к женщине жажда, ты понимаешь? Жажда наслаждения! А женщину желание счастья... Поэтому женщины гораздо лучше работают в качестве сотрудников, чем мужчины.

В и т а л и й П е т р. Опять Крондннг?

И в е т а. Не будь нудным! Иначе я в тебе разочаруюсь! Чтобы ты успокоился, так и быть, открою тебе одну важную тайну. Только об этом никому! (Пауза.) Нет никакого связного!

В и т а л и й П е т р. (не понимая) . Как нет?!

И в е т а. А вот так! То есть, он, может быть, и есть или, скажем, был. Но! Запил или, предположим, с бабами загулял... и забыл про свое задание! Ты понимаешь, о чем я?

В и т а л и й П е т р. Кажется, понимаю... Постой! Но ведь часто роль связных выполняли дети. К ним меньше подозрений. Я про это много читал... в детстве.

И в е т а. Дети? Это, конечно, маловероятно... Хотя, впрочем, тоже могли заиграться. Куклы, конфеты, пирожные и тому подобное... Ладно, черт с ним, с этим связным! Главное, чтоб не перехотелось. Я этого очень боюсь! Такое уже бывало!

В и т а л и й П е т р. С Йозефом?

И в е т а. Какое это имеет значение? Кстати, он ко мне все время пристает... (Отстраняется от Виталия Петровича.) Не понимаю, чем ты меня взял?! Ты же заурядный! Такой обычный, прямо жуть! И вдруг такая женщина, как я, буквально вешается тебе на шею! Просто уму непостижимо! Да, дорогой мой! Ты - обычный! Вот Йозеф - талантливейший музыкант, игрок! И совершенно еще не стар... Все! Побежали! Больше ждать нельзя! (Убегают.)

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Комната Виталия Петровича. Он спит на диване, укрывшись одеялом. К Виталию Петровичу бесшумно подходит Лавачи и осто?рожно трогает его за плечо. Виталий Петрович испуганно вскакивает в постели.

В и т а л и й П е т р. А? Кто здесь?! Что вам надо?! (Узнает Лавачи.) Ну, Христиан Христианович! Ну, зачем, право, так пугать?! Человек всю ночь не спал, только заснул... А вы... Ну, неужели нельзя было обождать? Имею я, в конце концов, право на выходные или нет?

Л а в а ч и. Тише! Ради бога, тише! Соседи могут услышать! Дело безотлагательное, ждать не может. Я принес новые документы. Вдруг вам придется скрываться?!

В и т а л и й П е т р. Скрываться? От кого скрываться? Что-то я вас не понимаю. (Принюхивается.) Вы что, с похмелья?

Л а в а ч и. Ничуть! Только пива... Исключительно для бодрости! Вот, держите паспорт! (Протягивает документ.)

В и т а л и й П е т р. Ну, это уже, простите, какая-то самодеятельность!

Л а в а ч и (обрадованно) . Именно так. Вы сразу поняли! Но, смею вас уверить, пригодится! У меня чутье. Это паспорт одного отдыхающего. Он проживал до недавнего времени у моей хозяйки. Она говорит, что он уже две недели, как пропал. Вышел со своей скрипочкой вроде как на море и тю-тю!

В и т а л и й П е т р. А если вернется? Что тогда? (Берет паспорт. Раскрывает его.)

Л а в а ч и (равнодушно). Вряд ли. Ну, а вернется, отдадим. На Козельсона выписан.

В и т а л и й П е т р. Почему?

Л а в а ч и. Другого не было. Ничего страшного! Сейчас с этим спокойней. Вот раньше - да. Я тогда одного такого взял к себе. Бригадиром. Меня, правда, начальник отдела кадров предупредил. Смотри, говорит, Лавачи! Сбежит к себе туда, ответишь партбилетом! Но я тоже не дурак, сунул его для проверки в общий. А так они ребята ничего. Работать могут. Хотя, конечно, хитрые. Не нам, балбесам, чета... Пардон, отвлекся. Национальный вопрос очень сложный! Но зато и мозги хорошо тренирует.

В и т а л и й П е т р. Да, вот еще что! В общем, мне нужен пистолет... Хотя бы на время. Здесь полно хулиганья!

Л а в а ч и. Подумаем. Ружье хоть сейчас! А пистолет - подумаем. Кстати, и фонарь наверно не помешает. Ну, ладно, побежал. Пока!

В и т а л и й П е т р. Пока!

Лавачи быстро уходит. Виталий Петрович подходит к буфету, берет в руки куклу.

В и т а л и й П е т р. (задумчиво) . Куклу велено не трогать! Спрашивается, почему? А потому, что в ней что-то спрятано! (Задирает кукле юбку.) В этом есть что-то непристойное... (Достает из куклы сложенный листок бумаги. Разворачивает его, читает.) Не проспи! Завтра в то же время! М-да... Хорошо, когда ты всем нужен...


Пляж. Сломанные лежаки. Одинокий грибок от солнца. Слышен шум прибоя. На скамейке Козельсон читает газету, К нему подходит Виталий Петрович.

В и т а л и й П е т р. Не помешаю?

К о з е л ь с о н. Напротив! Вот послушайте, что пишут. Обыск длился всю ночь! Из помещения фирмы было изъято и вывезено семьсот коробок! Целый грузовик с документами! Следователи окружной прокуратуры искали доказательства подкупа депутата парламента. Скандальное дело... Незаконная продажа акций... Кажется, пахнет жареным. Как вы думаете?

В и т а ли й П е т р. Пожалуй. Хотя многие принимают подобные события очень близко к сердцу. Но для тревоги, мне кажется, оснований пока нет.

К о з е л ь с о н. Вот вы правильно заметили - пока! Мы все очень завязаны. Очень! Уверяю вас! Хотите пример? Захожу к приятелю, здесь познакомились, Йозефу, милейший человек, музыкант, а он исчез! На самом деле, он Иосиф. Вы понимаете?

В и т а л и й Пе т р. Понимаю.

К о з е л ь с о н. Я их, честно говоря, не очень. Уж больно они не такие какие-то! А момент сейчас переломный! Это надо понимать!

В и т а л и й П е т р. (хмуро). Я против антисемитизма.

К о з е л ь с о н. Вот это хорошо! Я-то, вообще говоря, вас проверял! Разрешите представиться! Козельсон! Вы понимаете?

Ви т а л и й П е т р. Понимаю. Потому что и моя фамилия теперь тоже Козельсон. По новым документам. Теперь я вас спрошу: вы понимаете?

К о з е л ь с о н (обрадованно) . Еще как! Уникальнейшее совпадение! Трое однофамильцев! Ведь Йозеф тоже Козельсон! Вы случайно не из витебских Козельсонов?

В и т а л и й П е т р. Должен вас огорчить. Я Козельсон со вчерашнего дня, а точнее ночи.

К о з е л ь с о н. Вы шутите?!

В и та л и й П е т р. Нисколько! Меня это поражает ничуть не меньше вашего! Но объяснить всего я вам не могу. Служебная тайна! А Йозефа я недавно видел.

К о з е л ь с о н. И где же он сейчас?

В и т а л и й Пе т р. Играл в ресторане, пока не взяли.

К о з е л ь с о н (задумчиво). Пока не взяли... За что вы, конечно, не знаете.

В и т а л и й П е т р. Почему не знаю? Знаю.

К о з е л ь с о н. Знаю, но не скажу. Конечно, не золото и не бриллианты... Тогда что же? Политика, азартные игры? Впрочем, это одно и то же... Виноват, задержал, да и сам немного тороплюсь. Виноват!

Козельсон быстро встает, приподнимая шляпу, откланивается и отходит на несколько шагов. Поворачивается.

К о з е л ь с о н. И вовсе не Козельсон моя фамилия! Не Козельсон! А другая, абсолютно другая! Запомните! (Быстро уходит.)

В и т а л и й П е т р. А у меня жена с дочерью уехали и неизвестно, что потом будет...


Зал ресторанчика "Забытый приятель". Столики с посетителями. За одним из них Оскар. Дымно и шумно. Йозеф выводит на скрипке неторопливую грустную мелодию. Крайний столик отделен от остальных занавеской. За ним Крондинг потягивает вино. Вхо?дит Виталий Петрович. Его встречает хозяин заведения.

Х о з я и н. Давненько у нас не был, приятель! Давненько! (Хлопает Виталия Петровича по плечу.) Как раз держу для тебя очень уютный столик.

В и т а л и й П е т р. Именно то, что я люблю. Не близко от оркестра, но и не далеко. Да и из зала не будут мешать.

Х о з я и н. Все верно, приятель! (Отводит Виталия Петровича к тому же столику.) Отдыхай! Будь, как дома! (Уходит.)

К Виталию Петровичу подходит Ивета.

И в е т а. Что будем заказывать? (Наклонившись, тихо.) Я так рада! Думала, испугаешься! А ты - нет! Попрошу у повара телятины. Пальчики оближешь! Но горячее придется немножко подождать! А пока коньячку, чтобы не скучать. (Ставит на столик графинчик и уходит.)

К Виталию Нетровичу подходит Йозеф.

Й о з е ф (с достоинством). Разрешите присесть?

В и т а л и й П е т р. Да-да, пожалуйста!

Й о з е ф. Ну, как там? Море плещет? Шезлонги выдают?

В и т а л и й П е т р. Все по-старому. В основном пасмурно... Немного коньяку, с вашего позволения?

Й о з е ф. Благодарю! Не откажусь. Да и таков порядок! Музыканты в ресторане не должны пренебрегать выпивкой, тем более, когда их угошают благодарные посетители. Это было бы против правил!

В и т а л и й П е т р. Здесь очень мило! И во многом благодаря вашей замечательной игре. (Наливает в рюмки коньяк.)

Й о з е ф. Пустое! Какая там игра! А впрочем, вы правы. Все должно соответствовать друг другу. Не горячась, бежать по кругу. Что там, что здесь... (Одним махом выпивает коньяк.) Я одновременно и внутри, и снаружи этого "теперь". Вы понима?ете меня? Ну что я знаю об этом месте?

В и т а л и й П е т р. (неуверенно). Прибалтика... Незадолго до войны... А может и после...

Й о з е ф. Вот, вот. Сплошная неопределенность... Я, которому аплодировал весь мир, играю здесь! Фантастика! Ну, не весь, конечно, но многие, уверяю вас! Многие... Мне нравится здесь. Я свободен. Безусловно, мне хочется перехитрить господа и сыграть еще одну роль... Крондинг - не дурак. Сначала грозил поломать мне пальцы. Но потом понял, что я неопасен. И отпустил, свинья эдакая... А музыка... она и здесь, и там, одна и та же. Я имею в виду высокую музыку. За нее! (Выпивает.)

В и т а л и й Пе т р. Прекрасный фрак! Еще оттуда?

Й о з е ф. Нет, здесь, по случаю. (Несильно постукивает пальцами по корпусу скрипки.) Вот что значит настоящий инструмент. А Ивета хороша, чертовка! В моем вкусе бабенка... Хотя я тут остановился у одной, тоже очень ничего... (Недобро, с завистью.) Вас-то Крондинг так просто не отпустит... Расскажите о себе, мой новый товарищ! А я что-нибудь наиграю на ваш вкус.

В и т а л и й П е т р. Из финала 48-й Гайдна, если можно.

Й о з е ф. "Прощальная" симфония. Что ж, вполне уместно. (Тихо играет.)

В и т а л и й П е т р. Я часто гулял по бульвару с няней. Ел мороженое. Обедал за большим дубовым столом. Прекрасный огромный буфет, напоминающий замок, стоял возле стены. Потом его выбросили и заменили скверным сервантом... (Негромко подпевает.) Та-там-та-тира...

Й о з е ф. У вас отличный слух! (Перестает играть.) Вы, часом, ни на чем не играете?

В и т а л и й П е т р. Немного на фортепиано, но не очень.

Й о з е ф. А то могли бы подработать у нас. Я бы посодействовал, с деньжатами-то, небось, туговато?

В и т а л и й П е т р. (смеясь). Обхожусь.

Й о з е ф. Да и верно, зачем они вам?! (Задумчиво.) Кажется, я начинаю понимать, почему вы... Конечно, мы оба... птахи, но я изо всех сил стараюсь, а вы... по рождению.

В и т а л и й П е т р. Вспомнил, вам привет от Козельсона.

Й о з е ф. От Козельсона? Забавно, привет от самого себя.

В и т а л и й П е т р. Как это от самого себя?

Й о з е ф. Дело в том, что под этой фамилией некоторое время существовал я.... А, понял! Привет от директора Козельсона. Забавный старикан...

В и т а л и й П е т р. Кстати, я хочу передать вам ваш паспорт. А то, признаться, испытывал некоторое неудобство.

Й о з е ф (поморщившись). Вот это напрасно. Он мне здесь ни к селу, ни к городу. У меня здесь только имя. И этого вполне достаточно. Так что пользуйтесь! Вдруг пригодится? Дарю!

В и т а л и й П е т р. Как хотите! Мне он, честно говоря, тоже ни к чему.

Йозеф наливает себе коньяку, выпивает и, нетвердо ступая, уходит.

В и т а л и й Пе т р. (с сомнением). Народ ждет связного... У меня ни полномочий, ни инструкций! Но есть желание поучать, да и история мне не простит... Что-то я увлекся. Какая еще история?! Коньяк начинает действовать...

Крондинг за занавеской наблюдает за происходящим в зале.

К р о н д и н г. Попробуй, заставь ЙозеФа вступить в контакт с Виталием Петровичем?! А вот сам по себе - пожалуйста! Главное, не форсировать события...

Входная дверь с треньканием распахивается. В зал врываются те же двое проверяющих, что и в первый раз. Они бросаются к Йозефу и заламывают ему руки.

К р о н д и н г (с раздражением). Поганые ослы! Я же приказал музыканта не трогать!

Проверяющие, будто что-то вспомнив, останавливаются и отпускают Йозефа. Начинают проверять у посетителей документы.

В и т а л и й П е т р. На самом деле все просто... Главное начать и действовать по обстановке! А там видно будет...

Виталий Петрович достает из кармана зеленый шарфик и небрежно повязывает его вокруг шеи.

К р о н д и н г. Ну, слава богу! Кажется, я в нем не ошибся!

К Крондингу за занавеску заходит Ивета и ставит ему на столик новую бутылку вина.

К р о н д и н г. Пригласи-ка Виталия Петровича ко мне!

И в е т а (подозрительно). Это еще зачем?!

К р о н д и н г. Затем! И смотри мне!

И в е т а. Хм! Испугал! (Уходит.)

К р о н д и н г (с горечью). Дисциплина падает... Сотрудники совершенно распустились!

В зале одна из сидящих женщин делает непристойный жест в сторону проверяющего. Тот бьет ее по лицу. Женщина, громко завопив, дает ему сдачи. Оскар бросает в проверяющего пивную кружку. Другой проверяющий стреляет из пистолета в Оскара. Тот, обхватив живот, сгибается и падает. К нему бросается Виталий Петрович. В него стреляет проверяющий. Виталий Петрович прижимает руку к уху. Ивета подхватывает его, заталкивает за занавеску и уходит.

К р о н д и н г. Надеюсь, ничего страшного?

В и т а л и й П е т р. (прикладывая к уху носовой платок). Пустяк! Ухо поцарапало.

К р о н д и н г. Да вы садитесь, садитесь! Мне пришла сейчас в голову очень интересная мысль! Как вы думаете, какое главное качество связного? Ну, ну! Смелее!

В и т а л и й П е т р. Точно, в срок, пароль, передать, взять... Ну что еще? Незаметный, исполнительный... Да мало ли что!

К р о н д и н г. . Все это, конечно, правильно! Но главное, его должны принимать за своего!.. Все связные, которых я встре-чал на своем служебном пути, мне всегда кого-то напоминали. Один был вылитый дедушка, покойный отец моей матери. Другой, вернее другая была ужасно похожа на первую женщину, с которой я был близок. Это была, вам я могу открыть эту маленькую тайну, графиня фон Шварцкопф... Вы понимаете, как я тогда рисковал?!

В и т а л и й П е т р. Не совсем.

К р о н д и н г. Ее муж, граф фон Шварцкопф, мог стереть меня в порошок!.. (Жестко.) Кстати, я вас предупреждал! Вот - ухо! Пустячок! А могло быть и хуже. Уверяю вас! Могло! Хотя бы, Оскар. Получил пулю в живот. Неизвестно, выкарабкается ли... Не удивляйтесь, я здесь многих знаю... Почти всех... Ну, а эти, так называемые, пропавшие без вести. Вы, что, всерьез полагаете, что они неизвестно где? Пока не найден труп! Запомните! Труп... Какое страшное слово... Я всегда впадаю в странное оцепенение, когда произношу его. Оно гипнотизирует меня. Да, кажется, и вас, Виталий Петрович?

В и т а л и й П е т р. Пожалуй... Конечно, вы меня пугаете. Хотя во многом, что вы говорите, есть какая-то противоречивая правда...

К р о н д и н г . (обрадованно). Вот именно! Противоречивая! Очень метко сказано!

В и т а л и й П е т р. Я хочу вам кое-что рассказать.

К р о н д и н г. Ну, наконец-то! Давайте, дорогой! Ведь и самому станет легче!

В и т а л и й Пе т р. Меня очень беспокоит переход с летнего времени на зимнее и обратно.

К р о н д и н г (сквозь зубы). Любопытно... И чем же, позвольте узнать?

В и т а л и й П е т р. При переходе с летнего на зимнее часы переводят на час назад. То есть, становится на час больше, но на самом-то деле ничего подобного. Все, как было, так и есть. А как в действительности? Час исчез? Или наоборот появился?

К р онд и н г. Появился, конечно, появился! Да бог с ним, с этим временем! Это все от лукавого. Вот Йозеф утверждает, что ждали человека с зеленым шарфом.

Выжидательно смотрит на Виталия Петровича. Тот непроизволь?ным движением пытается ослабить узел своего шарфика.

К р о н д и н г. Он утверждает, что нарочно надел зеленый шарф. Уж так ему хотелось быть связным. И я ему, представь?те, верю. Хотя по здравому смыслу, конечно, бред собачий! Ну, кто может доверить музыканту серьезное дело?! Скажем, программу или план действий?! Разумеется, абсурд! А вот у вас она вполне может быть...

В и т а л и й П ет р. У меня? Программа?!

К р о н д и н г. И даже целых две! Переждать трудное время и не замараться. Типа внутренней эмиграции. Ну, а вторая - бороться, конечно, замараться и, возможно, сильно при этом пострадать. Мне, признаться, больше импонирует первая... Я и сам думаю бросить всю эту службу к чертовой матери! Ведь ни уму, ни сердцу! (Пьет вино.) А соратники по партии - просто сборище баранов! Плевать я на них хотел!

Крондинг падает головой на стол и начинает громко храпеть. Входит Ивета.

И в е т а. Набрось его плащ! И побыстрей! Порошок действует двадцать минут.

В и т а л и й П е т р. Но ведь это же воровство!

И в е т а. Прекрати! В этом плаще и шляпе тебя не тронут. Их выдают только по специальному разрешению. Да не тяни же, ей богу!

Ивета в нетерпении натягивает на Виталия Петровича серый габардиновый плащ Крондинга.

В и т а л и й П е т р. Посмотри на рукава! Они же в два раза короче!

И в е т а. Натяни шляпу поглубже! Не будь идиотом! Быстрей! (Оглядывает Виталия Петровича.) Порядок! (Смотрит в щелку между занавесками.) Вперед!

Виталий Петрович, не торопясь, важно выходит в зал. За ним Ивета. В зале продолжается проверка документов. Двое посетителей уносят Оскара. Оркестр наигрывает бравурную мелодию. Проверяющие видят Виталия Петровича и вытягиваются по стойке "смирно". Виталий Петрович вяло, начальственно машет им рукой и уходит.


Двор дома, в котором проживает Виталий Петрович. На скамейке сидит Надежда. Из дома выходит Виталий Петрович. У него перевязано ухо.

Н а д е ж д а (весело). Привет раненым бойцам!

В и т а л и й П е т р. (изумленно). Ивета? Ты?

Н а д е ж д а. Нет, дорогой сосед, не Ивета! Ну, вы тот еще кадр! Обязательно, чтоб Ивета, Матильда, Сюзанна! Нет уж! Извините! Просто Надежда! Что, не подходит?

В и т а л и й П е т р. (вяло). Почему не подходит? Подходит.

Н а д е ж д а. Вы еще недавно ночью ко мне ворвались! Еле успела одеяло натянуть!

В и т а л и й П е т р. Все, вспомнил! Еще мужичок тогда книжку читал! Признаюсь вам по секрету, обладаю сильной памятью!

Н а д е ж д а. Видок у вас, конечно, классный! Вы в козла-то хоть играете? А то скучища! Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет!

В и т а л и й П е т р. (усаживаясь). Про ноги я в курсе. А этот ваш не играет?

Н а д е ж д а. Сашка? Ну, во-первых, он не мой! У меня с ним ничего, ну абсолютно ничего. Просто коллега, по работе. Ясно? Так что, имейте в виду, абсолютно свободная женщина. У него совершенно другие интересы и живет он в другой комнате.

В и т а л и й Пе т р. Разве еще есть?

Н а д е ж д а. Ему близнецы небольшой такой чуланчик сдали. Под лестницей. Он английский целыми днями изучает,

В и т а л и й П е т р. Зачем?

Н а д е ж д а. Как зачем?! Ну, вы даете! Зачем люди английский учат? Чтоб устроиться покруче! На официантов с языком сейчас хороший спрос! Ухо-то болит? Перекупались, вот и, пожалуйста! Воспаление среднего уха называется!

В и т а л и й П е т р. Скорей, наружного! Царапина!

Н а д е ж д а (сочувственно). Жена уехала и сразу неприятности. Ну, ничего! Не унывайте! Еще жалеть будет. Разве можно мужика одного на курорте оставлять?! Дуреха! Еще опомнится. Видимо, что-то не дотумкала, а может сгоряча! Такое тоже бывает. Ну, ничего! Ухо - ерунда! Это я беру на себя. Немного коньячку, приятная музыка, интеллигентная беседа и все будет о'кей! Можете мне поверить! Есть опыт. Подумаешь, царапина! И не в таких переплетах бывали!

В и т а л и й П е т р. Выпить, пожалуй, не помешает. Да неохота в магазин тащиться.

Н а д е ж д а. Ну, это мы берем на себя! (Кричит в сторону дома.) Сашок! Давай к нам! (Виталию Петровичу.) Я у дяди Вани две ночи провела. Не приведи господь! Как в специнтернате! Хорошо, у близнецов местечко освободилось. Тоже, конечно, жадины, каких свет не видывал! Я тут как-то остатки еды выбрасывала, так они рядом стояли и прямо плакали, бедняжки.

Из дома выходит Александр с книжкой в руке.

Н а д е ж д а (Александру). Хелло, бой! Вот из ёр нейм? Познакомься, Сашок! Наш сосед. Отличный мужик. Я в этом деле разбираюсь. Подранился вот только немножко. Надо взбодриться. Ты как?

А л е к с а н д р. О'кей!

Н а д е ж д а (Виталию Петровичу). У него в чулане ни окна, ни электричества! Вот и повадился у меня читать. Слушай, Сашок! Зачти что-нибудь вслух, а я пока схожу, организую чего-нибудь выпить-закусить! А то сосед слегка киснет.

А л е к с а н д р (неохотно). Могу про Лондон. Или, скажем, "Наша семья".

Н а д е ж д а. "Наша семья" в данный момент не годится. Давай про Лондон!

А л е к с а н д р (важно). Лондон, как известно, - столица Грей Бриттен!

Н а д е ж д а. Это мы и без тебя знаем! Не вьпендривайся! "Грей Бриттен"! Ну и кадра бог послал! (Уходит в дом.)

А л е к с а н д р. Ну что, в картишки? Можем в "дурака" или, например, в "очко"?

В и т а л и й П е т р. Пожалуй, в "очко".

Александр достает колоду карт, тасует и дает по одной Виталию Петровичу.

В и т а л и й П е т р. Ну как инглиш, нормально идет? (Смотрит свои карты.) Хватит. Себе!

А л е к с а н д р (беря по одной карте из колоды). Очень даже. Много слов похожих на наши. Девятнадцать!

В и т а л и й П е т р. А у меня двадцать одно. Очко!

Александр недоверчиво проверяет карты Виталия Петровича. Из дома выходит Надежда с подносиком в руках. На нем початая буылка коньяку, три чашки и блюдце с конфетами.

А л е к с а н д р. Действительно, очко...

Н а д е ж д а. Ну, кто кого? Все понятно! Сашок продул! (Виталию Петровичу.) А вам, выходит дело, в любви не везет. Встречала я таких... Ну да ничего! Поправимо! (Ставит подносик на скамейку.) Сашок, разливай!

Виталий Петрович встает, уступая место Надежде.

Н а д е ж д а. А вы, раненый, сидите! Есть народ и помоложе! Сашок, уступи даме место! Никогда ведь сам не догадается! Джентльмен хренов!

Александр уступает Надежде место, разливает по чашкам коньяк и устраивается рядом на земле.

Н а д е ж д а. Ну, будем здоровы!

Все выпивают.

В и т а л и й П е т р. (с сомнением). Как будто разбавленный?

Александр внимательно нюхает содержимое своей чашки, немного отпивает, задумывается.

А л е к с а н д р (уверенно). Не-а, просто дерьмовый!

Н а д е ж д а (взрываясь). Можешь не пить! Вы подумайте, какой фрукт! "Дерьмовый"! У тебя что, лучше есть? Крохобор! Хоть бы раз женщину угостил!

А л е к с а н д р (миролюбиво). Экскьюз ми, май дарлинг! Ну, чего ты распсиховалась?! Я тебя и не думал обижать!

В и т а л и й П е т р. Пойду, пожалуй! Надо отдохнуть. Спасибо за угощение!

А л е к с а н д р. Вы отлично играете! Хотя не исключена и случайность. Я сам тоже отлично играю. А вы просто отлично! Давайте в шашки или в домино! Тут уж я вам спуску не дам! Мне надо отыграться, а то ночью не засну?

В и т а л и й П е т р. Завтра отыграетесь. Не ожидал, что вы такой заводной. С меня дюжина бургундского.

Н а д е ж д а. Вот это по-нашему! (Александру.) Не то, что ты, крохобор!

А л е к с а н д р. Я не крохобор! Ты меня уже достала!

Н а д е ж д а (Виталию Петровичу). До вечера! Может, на пляж сходим? Вы как?

В и т а л и й П е т р. С удовольствием.

Виталий Петрович уходит. Оставшиеся начинают играть в карты.


Комната Виталия Петровича. На диване, закрыв глаза, лежит Надежда. Рядом сидит Виталий Петрович с перевязанным ухом. Он в халате, крутит в руках сигару.

В и т а л и й П е т р. (задумчиво). Жаль, что я бросил курить... Сейчас я очень похож на Ван-Гога... Очень... Надо творить...

Н а д е ж д а. На кого похож?

В и т а л и й П е т р. На одного художника... А вы, мадам, зачем притворяетесь, что спите?

Н а д е ж д а. Я не притворяюсь, а балдею! Взрослый мужик, а не понимаешь! Ты что, умеешь рисовать?

В и т а л и й П е т р. В седьмом классе я нарисовал замечательную утку. Она целый год провисела на школьной выставке!

Н а д е ж д а. Я сразу просекла, что ты талант!

В комнату, не торопясь, входит большая птица.

Н а д е ж д а. Какой забавный куренок!

П т и ц а. Та-ак! Опять одни оскорбления! Ведь зарекалась! Какая я все же дура! Так, все! Гудбай навсегда! (Уходит.)

Н а д е ж д а. Надо же, какая обидчивая!

В и т а л и й П е т р. Выполни мою маленькую просьбу.

Н а д е ж д а (заинтересованно). Какую?

В и т а л и й П е т р. Пройдись по комнате.

Н ад е ж д а. С удовольствием! (Встает и медленно идет.) Ну, как, нормально?

В и т а л и й П е т р. У тебя великолепная фигура! Теперь сядь в кресло, а левую руку закинь за голову. (Надежда выполняет.) Отлично! Тебе не холодно?

Н а д е ж д а. Ни капельки! Мне очень нравится! А то обычно потом на тебя наплевать! Тоже мне удовольствие!

В и т а л и й П е т р. Представь, что меня нет в комнате. Что бы ты стала делать?

Н а д е ж д а. Ну, стала бы я, как дура, в кресле сидеть? А? Ну, сам подумай! А вообще ты оригинал!.. Если бы одна... Ну, может в вещах бы твоих порылась... Хотя что у тебя может быть интересного... Письма бы чужие почитала с удовольствием. В общем, не знаю! Ну что ты все сигару мусолишь? Дай мне! Говорят, что женщина с сигарой выглядит очень сексапильно! (Берет сигару, закуривает.)

В и т а л и й П е т р. Расскажи что-нибудь о себе. Если хочешь, конечно!

Н а д е ж д а. Пожалуйста, если тебе интересно... Ты не думай! Я библиотечный техникум закончила и три года в библиотеке откантовалась!

В и т а л и й П е т р. Вдвоем с ребенком тяжеловато было!

Н а д е ж д а. Откуда ты знаешь?! Типичный случай?

В и т а л и й П е т р. Тебе имя Ивета о чем-нибудь говорит?

Н а д е ж д а. Опять ты за свое! У тебя, что была какая-то Иветка? Не можешь ее забыть?! Учти, я ревнивая!

В и т а л и й П е т р. Да нет, это я так. Извини! Давай дальше!

Н а д е ж д а. Скучища в библиотеке была зверская! Ну и рванула в трактир. Но завидовать нечему! Работенка у нас адская!

В и т а л и й П е т р. Зато навар хороший!

Н а д е ж д а. Бывает, никакого навара не захочешь... Ладно, это неинтересно. Расскажу тебе один случай... Правда, просили не рассказывать! Не знаю... Короче говоря, ходил к нам один кадр. С ним еще моя напарница Верка хороводилась. А потом шеф наш что-то с "крышей" не поделил. Ну и взлетел на воздух в своем лимузине! Представляешь?! И одновременно кадр этот с моей Веркой испарились! Вот такое кино!

В и т а л и й П е т р. (назидательно). Вот до чего доводят случайные связи!

Н а д е ж д а. Добавь еще что-нибудь про моральное разложение!

В и т а л и й П е т р. А женатых мужчин соблазнять хорошо?

Н а д е ж д а. Я на отдыхе, имею право расслабиться. А вот ты, действительно, разложенец! (Смеется.) А не я, так кто-нибудь другой тебя бы подобрал! Я же не дура, чтоб такой случай упускать!

В и т а л и й П е т р. (смеясь). Вот тут ты абсолютно права! Ладно, отдыхать, так отдыхать! А сейчас можно и потанцевать! (Обнявшись, танцуют.)


Пляж. На скамейке сидит дядя Ваня. В руке он держит вилку. Рядом с ним большая эмалированная кастрюля и тарелка. За лежаками прячется Лавачи. К дяде Ване подходит Надежда.

Н а д е ж д а. Кого я вижу! Какие люди! Ну, как, заманил еще дураков в свой сарай?

Дядя Ваня ловко выуживает вилкой из кастрюли соленый огурец.

Д я д я В а н я. Наденька! Радость моя! Попробуй! Всего-то делов - пятьдесят центов!

Н а д е ж д а. Старый жмот! Мог бы и угостить! (Берет тарелку, читает на ней надпись.) "Трест столовых и ресторанов"! Небось, спер в свое время!

Д я д я В а н я. А что делать, Надюшенька?! Выручку-то надо куда-то складывать, греховодница ты эдакая!

Н а д е ж д а. Ты чего-то расшалился сегодня! Ладно! Давай свой огурец!

Надежда бросает в тарелку мелочь, берет огурец и отходит в сторону. Лавачи делает ей приглашающие знаки рукой.

Д я д я В а н я (сильно заорав). Покупай! Налетай! Монастырская засолка! Последние - самые скусные! Отдам подешевке!

Надежда, хрустя огурцом, подходит к Лавачи. Тот тянет ее за руку, заставляя присесть рядом с собой.

Л а в а ч и (зло). Ты что, с ума сошла?! Хочешь задание провалить?! Зачем внимание к себе привлекаешь? Тебе что, жить надоело?

Н а д е ж д а (раздраженно). Ладно, не пугай! Пуганые! Я к тебе не нанималась! Свой законный отпуск, можно сказать, гроблю!

Л а в а ч и (ласково). Наденька! Голубка ты моя ненаглядная! Твое дело какое? Твое дело десятое! Тебе надо тихонько и незаметно опознать Толика. Очень тебя прошу! Ты все поняла?

Н а д е ж д а. Поняла-то, поняла. Скажите, вы точно из милиции или так, по зову души?

Л а в а ч и (устало). Из милиции, из милиции. Разве не видно? Может, удостоверение показать?

Н а д е ж д а. В том-то и дело, что не видно! А удостоверение ваше выписано на начальника поезда!

Л а в а ч и. Правильно! Начальника поезда, да и то в отставке. Но я же тебе объяснял, так принято в целях конспирации. Можете у Виталия спросить, если мне не верите! Я уже вам сто раз говорил! Вы что, не хотите помочь своему новому другу? А может быть, и Верку выручите!

Н а д е ж д а. Ладно! Черт с вами! Самодеятельность какая-то, ей-богу! И почему это я должна всем верить на слово, кода кругом сплошной обман и коррупция!

Появляются Толик и Незабудка, уголовного вида субъект, за которым наблюдал на вокзале Виталий Петрович. Они подходят к дяде Ване.

Н е з а б у д к а. Старик, нам надо пол-огурца, срочно! Душа ждать не может!

Д я д я В а н я. Пол-огурца - пол-цены!

Незабудка достает большой нож.

Н е з а б у д к а. Дай, я сам отрежу!

Д я д я В а н я. Вот что, ребятушки! Подарю-ка я вам, пожалуй, целый огурец! Кушайте на здоровье!

Т о л и к. Отец, мужик с повязкой у тебя живет?

Д я д я В а н я. Нет, ребятушки, он, напротив, у Оскара. Правда, он в больнице сейчас. С аппендицитом попал!

Т о л и к (встревоженно). Кто попал?! Мужик с повязкой?

Д я д я В а н я. Почему с повязкой? Хотя вполне возможно, что после операции и перевязали! Так ему и надо! А то повадился тарахтеть на своем драндулете!

Н е з а б у д к а. Ты чего, дед, нас разводишь?! А?! Отвечай складно! У кого аппендицит?

Д я д я В а н я. У Оскара!

Т о л и к. Ну вот что, отец! Ты главное, не базарь много! Ты меня понял?

Д я д я В а н я. Ну, как не понять. Все понял, все! Не сомневайтесь!

Толик и Незабудка отходят в сторону.

Т о л и к (задумчиво). Не нравится мне все это...

Н е з а б у д к а. Нам-то что!

Т о л и к. Надо его за город выманить!

Н е з а б у д к а. Без проблем! Он по ночам куда-то на велосипеде ездит!

Т о л и к. По ночам на велосипеде? К бабам?

Н е з а б у д к а. Кто его знает!

Т о л и к. Не нравится мне это!

Н е з а б у д к а. Не хочешь? А может, один захотел? А?

Т о л и к. Заткнись! Недоумок!

Уходят.

Д я д я В а н я. И сколько ж этих паразитов на земле развелось! Тьфу, прости господи!

Л а в а ч и. Ну что?

Н а д е ж д а. Он.

Л а в а ч и. Точно он? Ты не обозналась?

Н а д е ж д а. Я пока еще не в склерозе! Он, Толянчик!

Л а в а ч и (довольно). Ну, умница ты моя! Красавица! Ты сегодня из дома не выходи никуда! Ладно?

Н а д е ж д а. Как вы мне надоели! Нет слов!


Лунная ночь. Дорога. Виталий Петрович катит рядом с собой велосипед. Неожиданно навстречу ему выходит Толик с фонарем. Яркий свет слепит Виталия Петровича. Он опускает на землю велосипед и прикрывает глаза рукой. Сзади на него набрасывается Незабудка и обхватывает его руки. Толик достает из кармана Виталия Петровича паспорт, листает его.

Т о л и к. Ну что ж! Все, как в аптеке! Уважаемый господин Козельсон! А то не скрою, были кое-какие сомнения... Значит так! Нас интересует буквально пустяк! Банковские счета! И больше ничего! Как вы на это смотрите?

В и т а л и й П е т р. Смотрю положительно, но должен вас разочаровать. Я не Козельсон. Ошибочка вышла! Паспорт этот у меня по случаю. Самая, что ни на есть, натуральная ошибка!

Т о л и к. Это все так поначалу говорят... Жалъ, товарищ Козельсон, что не желаете по-хорошему и без насилия. Человек вы разумный, а не понимаете, что мы не шутим... Хотя, конечно, на велосипеде ночью по бабам... Так и знал, что придется повозиться.... (Достает полиэтиленовый пакет и собирается надеть его на голову Виталию Петровичу.)

Виталий Петрович бьет Незабудку головой по лицу. Тот отпускает его руки. Толик сбивает Виталия Петровича с ног. Слышен звук подъезжающей машины, скрип тормозов. Свет фар. К дерущимся подбегают Лавачи, Александр и двое сотрудников с пистолетами. Александр с помощниками защелкивают наручники на руках Толика и Незабудки и уводят их. Лавачи помогает подняться Виталию Петровичу, смахивает с него грязь.

Л а в а ч и (укоризненно). Ну что вы за человек, Виталий Петрович! Мы осуществляем оперативное задержание! А вы вместо того, чтобы дать нам возможность поймать бандитов с поличным, затеваете обычную драку! Что теперь прикажете делать? За хулиганство их привлекать?! Сильно вы меня подвели и нарушили весь мой план... Ну, да ничего! Подробно опишите это наглое вымогательство в виде заявления. А я его потом приобщу к делу. Всего наилучшего! (Уходит и сразу же возвращается.) Может быть вас подвезти? Как самочувствие-то?

В и т а л и й П е т р. Да уж нет! Премного благодарен за заботу! Сам уж как-нибудь, на велосипеде!

Л а в а ч и. Ну, тогда, пока!

Расходятся в разные стороны.


Во дворе перед домом накрыт большой стол. Бутылки с водкой и вином, различные закуски. Во главе стола Виталий Петрович и тетя Матыша. Он в костюме, белой рубашке и галстуке. Она в нарядном платье с белым кружевным воротником. Также за столом Оскар, дядя Ваня и близнецы. Все нарядно одеты. Дядя Ваня в неизменном туго облегающем голову берете, ковбойке с короткими рукавами и элегантной черной бабочке. Он быстро и сноровисто разливает налитки. Тетя Матыша стучит ножом по хрустальной рюмке.

Т е т я М а ты ш а. Друзья мои! Вы позволите мне сказать несколько слов?

П р и с у т с т в у ю щ и е. Конечно! Говори, Матильда! Слушаем тебя! Давай!

Т е т я М а т ы ш а. Первый тост, да, видимо, и все последующие, я думаю, мы будем произносить за здоровье Виталия Петровича!

Дядя Ваня пытается аплодировать, но осекается под строгим взглядом Оскара.

Т е т я М а т ы ш а. Мы долго ждали человека, который сумеет развязать тугой узел нашего прошлого. Мы боялись, подозревали и ненавидели друг друга. Каждый думал, что это другой виноват в провале связного. Помните? Сначала мы решили, что Йозеф тот человек, которого мы ждем. Как таинственно он появился!

Б л и зн е ц ы (по очереди). Был страшный, просто жуткий дождь! Мы подумали, что он возник из дождя! Да, да!

Д я д я В а н я. Чушь собачья! Был отличный денек! Он пришел на пляж. И купил у меня огурец! Видимо, с похмелья. Я сразу понял, отличный мужик! Он еще хотел прямо на пляже устроить концерт и малость подзаработать!

О с к а р. У него был отличный черный кожаный чемодан с великолепными замками! Теперь таких не делают!

Т е т я М а т ы ш а. Он поселился напротив нашего дома. Это был хороший знак. А как он играл! Как он мучился и тосковал! Но... мы горько ошиблись в нем! Да, Бог наградил его талантом... (Гневно.) Талантом себялюбца! Ему хотелось продлить очарова?ние уходящей, буквально тающей на глазах жизни! И ради этого он был готов на все! Он оказался азартным, но мелким игроком!

О с к а р (угрюмо). Он готов был поставить на кон свою жизнь - лишь бы играть!

Б л и з н е ц ы (испуганно). Что с ним стало? Он был таким импозантным!

В и т а л и й П е т р. Играет в кабаке.

Те т я М а т ы ш а (сурово). Ну да Бог ему судья! (Виталию Петровичу ласково.) Когда появились вы, Виталий Петрович, что-то екнуло у меня в груди!

Б л и з н е ц ы (обрадованно). И у нас!

Т е т я М а т ы ш а. Я тогда сидела по своему обыкновению у окна и наблюдала проходящую жизнь. Вы несли тяжелый чемодан и огромную сумку, а жена с дочерью бежали следом налегке. Я подумала, обычный, даже слишком обычный отдыхающий. Вот это "слишком" меня сразу же насторожило! Не хочу врать, сначала я не поверила в вас. Ни силы, ни огня Йозефа в вас не было. И только, когда вы поднялись ко мне наверх... Помните, Виталий Петрович?

В и т а л и й П е т р. Конечно, а как же!

Т е т я М а т ы ш а. Нет, вру! Раньше! Вы вышли во двор и простояли там не менее получаса с открытым ртом. Да, да! Именно тогда что-то внутри подсказало мне, что...

Д я д я В а н я. Нет мочи больше терпеть! Хлопнем! И продолжай себе дальше!

Б л и з н е ц ы (смущенно). Да, хлопнем!

Т е т я М а т ы ш а (обиженно). Ну ладно, поехали!

Все с удовольствием пьют.

Т е т я М а т ы ш а. Только тогда я поняла, что вы - тот, кого мы ждем вот уже, сколько лет. Оскар мне не поверил. Правда, Оскар?

Оскар коротко кивает головой.

Б л и з н е ц ы. А мы сразу поняли. Сразу! Помните, мы вам делали знаки? Ну, тогда, на веранде? Мы хотели сказать, что верим в вас!

В и т а л и й П е т р. (размягченно). Конечно, помню!

Все пьют и едят.

В и т а л и й П е т р. (вставая). Друзья мои! Разрешите мне вас так называть! Единомышленники! Давно я не чувствовал себя так хорошо и спокойно! Хочу поделиться с вами кое-каки?ми соображениями. Надеюсь, это будет вам небезынтересно... Так вот, друзья мои! Как вы полагаете, чем искусство отличается от науки? (Испытующе оглядывает присутствующих. Все насто?роженно молчат.) Отвечу вам! Наука познает мир, а искусство его разгадывает! Согласны?

Б л и з н е ц ы. Пока не знаем! Да, пока не знаем!

В и т а л и й П е т р. Поясню на примере! Пусть от науки будет, ну скажем... дядя Ваня! Представим на минуту, что он муравей. Да, да, именно муравей! И находится в абсолютно темной комнате. Там мебель, картины, полки и вообще бог знает что! На голове муравья крошечный шахтерский фонарик. Вот он ползает по этой комнате, и все осматривает на своем пути. Муравей - исследователь! И наносит все на карту. Путь его долог, если, не сказать, бесконечен! Но он упорен. Ведь так?

Д я д я В а н я. Да! Это так!

В и т а л и й П е т р. В этой же комнате в мягком удобном крошечном кресле сидит стрекоза. Скажем, тетя Матыша. Она ждет, когда же за окном сверкнет молния?! Она тоже хочет знать, что в этой комнате. Наконец молния сверкает! Стрекоза разом видит все, что в комнате. Но! Ее глаза привыкли к темноте. Сначала ей кажется, что она узнала все! Но потом начинаются сомнения... Да и жильцы постоянно переставляют мебель... О чем это я... В общем, разгадывая, познавай! Нет, стоп! Наоборот! Познавая, разгадывай! Один черт! (Выкрикивает.) За беззаветных труженников! Муравья и стрекозу! Ура!

Все пьют и едят.

Дя д я В а н я (задумчиво). Огурцы, конечно, хорошо... И отдыхать, конечно, хорошо... Надо расширять производство, вот что...

О с к а р. Пожалуй, снова переберу двигатель... Да и масло заменить не помешает.

Т е т я М а т ы ш а. Все это романтика... Годы, время - вот главное!

Б л и з н е ц ы. Годы не причем. Мы сами виноваты. Надо лучше следить за собой! Хорошие продукты, гимнастика, бег по утрам.

Д я д я В а н я (Виталию Петровичу). Я к тебе! (Ползет под столом.) Можно тебя на минуточку!

Дядя Ваня и Виталий Петрович отходят в сторону.

Д я д я В а н я. Командир! Я потрясен! Ты меня просто убил! Понимаешь?! Ведь я два года! Два года! Отпахал на шахте! Но тебе-то, откуда это знать! У меня и фонарь сохранился! (Слюняво и звонко целует Виталия Петровича.) Ты мне очень нравишься, командир! Очень! Сначала ты мне очень не понравился! Очень! (Думает.) Ну что ж! Делать нечего! Откровенность за откровенность! Ты так, но и я так! Ты меня сильно приобщил... духовно! А я тебе материальную тайну! Ты что думаешь, я эти огурцы сам выращиваю? Ну, скажи!

В и т а л и й П е т р. (покачиваясь). Сам!

Д я д я В а н я (торжествующе). Вот тебе и хрен! Я их в овощном беру, чудак ты человек! Пятьсот процентов чистой прибыли! Чистой! Такого даже у их нет! Все сосчитано! Ты - в доле! Не возражай! Завтра вместе на пляж!

В и т а л и й П е т р. Вместе!

Д я д я В а н я. Здорово ты это про муравья закрутил и про Матышу все верно! Сидит целыми днями. Даже в магазин не выходит. Ноги болят. А у меня не болят? Ленится она. Это ты точно заметил! Ты вообще кто по специальности?

В и т а л и й П е т р. Как тебе сказать... (Задумывается.) Последняя моя специальность - майор,

Д я д я В а н я (сильно выдыхая). Майор! Вот и видно, что майор. Ладно, майор! Завтра вместе на пляж! Не спорь!

В и т а л и й П е т р. Вместе!.. Старик! Только честно! Ты провалил связного? Ведь я все знаю... (Крутит пальцем перед носом дяди Вани.)

Д я д я В а н я. Я! И других тоже я! И тебя провалю тоже я! Вот так-то! От меня ни один не уйдет!

В и т а л и й П е т р. Так я и знал, что не ты! Спасибо тебе, старик! Завтра с утра на пляж! По рукам! (Звонко хлопают ладоням.)

К ним подходит Оскар.

О с к а р. Я все слышал! (Дяде Ване.) Это ты, гадина, провалил связного! Еще, гнида, и нас всех обещал провалить!

Д я д я В а н я. И вас всех!

Оскар и дядя Ваня начинают бороться, падают и катаются по земле. Тетя Матыша аккуратно берет концы скатерти, приподнимает их, с трудом подтаскивает получившийся узел к скамейке и вываливает за нее его содержимое.

Г о л о с (из-за скамейки). А-а-а! Су-ки!

Т е т я М а т ы ш а (угрюмо). Не будет подслушивать! Прямо надоело!

В и т а л и й П е т р. Кто это? Неужели Хриситан Христианович?

Т е т я М а т ы ш а. Кто его знает!

Дерущиеся укатываются за дом.

Т е т я М а т ы ш а. Ну и слава богу! Признаться, я их обоих терпеть не могу! Ваню, правда, больше!

В и т а л и й П е т р. (растерянно). А как же мир, дружба?

Т е т я М а т ы ш а. Неужели, наивный вы мой человек, вы поверили, что все хорошо, все очень хорошо? Ну, ладно, прошлое, бог с ним! Оно было давно. Его можно назвать позапрошлым. А то, что было пять, десять лет назад, неделю назад! Как быть с этим? Не смотрите на меня так разочарованно! Вы еще молоды, вам трудно это понять! (Показывает рукой на близнецов.) Вон, правая, Августа! Она была любовницей моего первого мужа. А тот любил только меня! Да, да! Ходили слухи, что они делили его на двоих, а он ни о чем и не подозревал! Ха-ха-ха! (Падает на скамейку и ловко бросает в рот таблетку.) Я говорю мерзости. Простите меня! Мы делили его на троих! (Сардонически хохочет, наслаждаясь произведенным эффектом.)

В и т а л и й П е т р. (бормочет). Господи! (Пятится и убегает.)


Кабинет, напоминающий кабинет Крондинга. За столом Лавачи в форме полковника милиции. Входят Виталий Петрович и Александр. Последний в форме капитана милиции. Лавачи встает из-за стола и с чувством жмет руку Виталию Петровичу.

Л а в а ч и. Ну, наконец-то! С возвращением! Как отдохнули? Настроение? Самочувствие? Присаживайтесь! Сейчас фирменного кофейку организуем!

А л е к с а н д р. Вам же нельзя!

Л а в а ч и (строго). Выполняйте! (Александр уходит.) У вас, наверно, вопросы, вопросы. Не буду вас томить. Так называемый Толик, бывший наш сотрудник. Поэтому нужен был совершенно непредубежденный человек, со стороны. Долго искали подходящую кандидатуру. Посоветовал ваш бывший однокурсник. Наверно, уже догадались кто?

Ви т а л и й П е т р. Небось, Иванов?

Л а в а ч и (утвердительно кивая). Мы вас долго проверяли, изучали... Ошибиться было нельзя. А то потом по судам бы нас затаскали. Дело-то, что ни говори, деликатное... Многие вопросы пришлось решать на ходу.

Входит Александр. Ставит на стол чашечки с кофе.

А л е к с а н д р. Это уникальная разработка товарища полковника! Товарищ полковник еще преподает на юридическом!

В и т а л и й П е т р. А курс называется "Антидопрос. Система, понятие, реальность".

Л а в а ч и. Почему "анти"? Просто, допрос. А остальное все верно! Тема моей научной работы.

В и т а л и й П е т р. А майор? Это как? Для поддержания духа?

Л а в а ч и. Нет, тут все серьезно. Вы - старший лейтенант запаса. Было решено присвоить вам внеочередное воинское звание. Так что, если решите к нам, милости просим. Работа у нас интересная. Не заскучаете! Да и денег малость побольше. А нет, на гражданке что-нибудь подыщем. Может, в МИД?

В и т а л и й П е т р. Не знаю. Столько всего сразу... Я-то, честно говоря, хочу живописью заняться. В молодые годы подавал надежды. Поздно, конечно... И даже смешно.

Л а в а ч и. Ну, почему смешно?! Очень даже несмешно. Да и Гогена вспомнить не грех. Тоже поздно начал, а до каких высот дошел! Сами знаете. Если что, поддержим... Кое-какие связи еще остались.

В и т а л и й П е т р. Да нет, спасибо! Тут уж я сам. Или пан, или... (Бесшабашно машет рукой.)

Л а в а ч и. Вот это по-нашему... С женой все в порядке? Небось, обижается на нас? А?

В и т а л и й П е т р. (Александру). Ну как инглиш?

А л е к с а н д р. Нормально. Много слов, похожих на наши. (Смеется.)

Л а в а ч и. Он у нас по связям с Интерполом! Так что, без языка никак!

В и т а л и й П е т р. Отличный кофе! Ну, я пойду, пожалуй!

Лавачи выходит из-за стола, ласково обнимает Виталия Петровича за плечи.

Л а в а ч и. Если что, обязательно заходите! Да и просто так позванивайте! Договорились? Еще раз огромное спасибо! Саш, отвези Виталия Петровича, куда скажет!

В и т а л и й П е т р. Да нет! Я сам, на велосипеде! (Улыбается. Улыбка медленно сползает с лица.) Нет, все не так! Постмодернизм какой-то! Так все сладко, что прямо тошнит! (Тяжело смотрит на Александра.) Что за рубашка и галстук?! Вы видели когда-нибудь на милиционере такое?!

А л е к с а н д р (виновато). Так ведь...

В и т а л и й П е т р. (к Лавачи ). В домашних тапочках явились на прогон?! От вас я этого не ожидал! Ладно, он! (Резко указывает пальцем на Александра.) Но вы - профессионал! Позор!

Л а в а ч и (смущенно). Так черновой же прогон, Виталий Петрович!

В и т а л и й П е т р. Какой я тебе, к чертям собачьим, Виталий Петрович! (Подходит вплотную к Лавачи, принюхивает?ся.) Совсем уже озверел от пьянства! Вконец, крыша поехала! Ты ведь и на премьеру в тапочках выйдешь!

Входят близнецы в форме работников охраны.

Б л и з н е ц ы. Виталий Петрович! К вам жена с дочкой!

В и т а л и й П е т р. Что? Какая еще жена с дочкой?! Вы в своем уме?! Довести решили?! Уволю к ядрене фене!

Б л и з н е ц ы. Ой, ой, ой! Напугал! Можно подумать, одарил! Тоже мне роль! "Пока не знаем, пока не знаем!" Тьфу, на такую рольку! В доме инвалидов и то лучше, чем здесь на сквозняке! Мальчишка! Сам вот будешь сидеть, пропуска проверять да зрение портить!

Близнецы, оскорбленные, уходят. Входят Евгения и Оля.

Е в г е н и я. Скажи, ты домой собираешься возвращаться или нет? Мы уже вторую неделю без денег сидим!

О л я. Пап, ну действительно! Мамукин права. Мне срочно нужны новые кроссовки! Просто срочно! Иначе все!

В и т а л и й П е т р. Послушайте! Не надо переигрывать! Это уже выходит за рамки! В другое время я и сам готов посмеяться, дурака повалять! Но не сейчас, когда все начинает разваливаться!

Е в г е н и я. Это уже, действительно, не смешно! Если ты собрался уходить, так прямо и скажи! Ты мужик, в конце концов, или нет?!

О л я. Мамукин права, пап! Мне еще нужны новые джинсы!

В и т а л и й П е т р. (угрожающе). Та-ак! Значит, вот вы как! А ну, вон все отседова! Балаган устроить решили?! Вон, я говорю! Погорельцы, мать вашу! (Хватает стул и с размаха бьет им об стол. Стул разлетается на части. Все в испуге убегают. Виталий Петрович трет напряженно виски.) Виталий Петрович бы себе такого не позволил! Срочно нужно снять стресс! Иначе все! Сорвусь в штопор! (Достает из стола початую бутылку водки. Выливает остатки в стакан. Залпом выпивает. Садится за стол и опускает голову на сложенные руки. Поднимает голову. Пустыми глазами смотрит в зал.) А может, действительно, нет никакого связного? (Снова опускает голову.)

Входит старушка в тряпье.

С т а р у ш к а. Сынок, подай бабке на хлебушек! Три дня без маковой соломки! Тьфу, черт, без маковой росинки! Уж и заговариваться стала от голода! А, сынуля? Помоги Христа ради!

В и т а л и й П е т р. (поднимая голову). Без соломки трудно! Сочувствую! Вы как сюда прошли-то, гражданка?

С т а р у ш к а. Через дверь, милок! А как ешо-то?

В и т а л и й П е т р. Все убежали! Крысы! Все! Даже вахта, близнецы хреновы!

С т а р у ш к а. Да ты не серчай, милок! Я около вас уже, почитай, неделю побираюсь. И неплохо дают!

В и т а л и й П е т р. Муторно, мать! Может зря я все это?! А? А надо про вас?! Сермягу на стол?! Скажем... из жизни побирушек! На злобу дня!.. Говоришь, неплохо дают? Может и мне с тобой?

С т а р у ш к а. А что, очень даже! Заплатишь за точку и приступай хоть щас! Мужик ты еще в соку, и бабы подавать будут! Не сомневайся!

В и т а л и й П е т р. (роется в карманах). Ладно, бабка, держи! Больше нет, извини! (подает ей купюру.) И беги, пока не передумал! (В глазах появляется интерес.) Нет, постой! Хочешь, я тебя нарисую? Уж больно лицо у тебя хитрющее!

С т а р у ш к а (шамкая). Шешнадцать за час, сынок!

В и т а л и й П е т р. (удивленно). Ишь ты, и расценки знаешь! (Чешет затылок.) А я, увы, на нулях!

С т а р у ш к а. А в обнаженном виде и все пятьдесят!

Старушка хохочет, сбрасывает с себя тряпье и оказывает?ся Надеждой.

Н а д е ж д а. Здорово я тебя разыграла? А? Все витаешь где-то?!

В и т а л и й П е т р. (вяло). Здорово, здорово... Я теперь легкая добыча!

Н а д е ж д а (укоризненно). И еще язык поворачивается приглашать женщину позировать! Ну, ты, конечно, тот еще кадр! Ладно, артист, я плачу! Ну и мужики пошли! Одно слово - иждевенцы! Ты сиди пока, а я пойду, отоварюсь и вернусь! Сухого или покрепче? Ладно, сама разберусь. Отдыхай! (Стремительно уходит.)

В и т а л и й П е т р. (задумчиво). Кажется, я избежал серьезной опасности... стать побирушкой! (Смеется.)

Звучит тревожно-чарующая музыка. На заднем плане появляются фигуры. Они движутся в причудливом танце. Йозеф со скрипкой, Оскар в комбинезоне с гаечным ключом, Козельсон, тетя Матыша, Надежда приветственно машет бутылкой шампанского...

В и т а л и й П е т р. (трет глаза, морщится). Козельсон? Оскар? Ну, нет, врешь! Второй раз меня на эту удочку не возьмешь! Нет, нет и нет! (Уходит, возвращается.) Ну, если только... Черт с вами! Но учтите, в последний раз! (Присоединяется к танцующим.)


Вокзал. Слева одинокая тележка носильщика. Из динамиков доносится объявление: "На второй путь прибывает скорый поезд номер 17 "Берлин - Москва". Посередине стоит софит. К нему подбегает рабочий в фирменном комбинезоне, срывает с шеи зеленый шарф и в досаде бросает его на пол. Подхватывает софит и убегает. Появляются Виталий Петрович, Евгения и Оля с дорожными вещами.

В и т а л и й П е т р. Нам нужен четвертый путь! Прошу не отставать!

О л я. Пап! Смотри! Кто-то шарф потерял!

В и т а л и й П е т р. Пусть лежит! Может, вернется, кто потерял и заберет! Не отставай!

Виталий Петрович и Евгения уходят, Оля поднимает шарф.

О л я. Вернется-то, вернется! И найдет! Да не тот, кто посеял! Это мы уже проходили! (Рассматривает шарф.) Да и шарфишко ничего себе! И цвет, что надо! (Повязывает его себе на шею.) В хозяйстве все сгодится! (Кричит вслед ушедшим родителям.) Эй, подождите! Я сейчас! Ну, народ! Ребенок отстал, а им хоть бы что!

Тихо звучит музыка. Оля довольная, кривляясь, танцует и убегает. Музыка звучит громче.


Конец

(C)