# Эпизод пять. Дигитальные связи

Анатолий Петрович Сигов

Скука и неудовлетворённость, невинные забавы с Интернетом, желание изменить свою жизнь. И столкновение с реальным миром, где правят злоба, зависть, алчность.

Книга вышла в ноябре 2011 г. в серии Кибер-вор издательства Эксмо под другим, неудачным названием "Разборки в тестовом режиме". Срок договора с издательством истёк.


Данное произведение - игра воображения автора. Имена, образы, названия и события придуманы, и любое сходство с живущими или умершими лицами, событиями, организациями или названиями чисто случайно.


Центральное разведывательное управление США.

Отдел России.


Очередной документ появился на экране, и Джон Дашков напрягся, потому что ничего не мог прочитать.

- Опять всё напутали в аналитическом отделе!

Как и в любой бюрократической организации, здесь все недолюбливали друг друга. Каждый думал: 'Чем они там занимаются? За что им только деньги платят? Вот у нас работа! А у них что?'

Джон тоже так считал и регулярно в кругу своих посмеивался, когда рассказывали, куда иногда попадали важные документы.

Он понял, что текст был на испанском и нашёл в своём РС переводчик, которым никогда не пользовался. Всё, что ему приходилось читать на работе, было на английском или на русском языках, и у него не был проблем. Хоть он и годился в Америке, но в доме родителей всегда говорили по-русски, и это помогло ему устроится на нынешнюю работу.

Переводчик сработал быстро, и он стал просматривать документ, чтобы потом рассказать своим коллегам, что аналитики опять прислали чужую бумагу. Но быстро понял, что на этот раз смешного рассказа не получится. Ему направили копию донесения агента с Кубы, в котором тот сообщал, что родственник Кастро, живущий в Чили, переписывается по Интернету с какой-то русской женщиной. К тому же только сейчас он заметил, что документ пришёл из их кубинского отдела.

- Да, ребята! За что вы платите деньги какому-то мудаку на Кубе? И за что вы сами деньги получаете?

Чили и Россия. Интернет. Дигитальная любовь. Ну, и что?

Про Чили он ничего не знал, а вот о России знал многое. И понимал, что сделал большую ошибку, когда пошёл работать в ЦРУ. Эх! С его знанием русского, да попасть бы в Россию лет пятнадцать назад! Он был бы сейчас миллионером. А здесь зарплата, которой едва хватает, чтобы расплатиться по счетам. У него, конечно, накапливается пенсионный фонд, да и неплохая страховка на всю семью. Но это же не сравнить с миллионом, который, он уверен, был бы у него уже в кармане, если бы он тогда уехал в Москву. Да, и девочками Россия всегда славилась. А о собственной семейной жизни даже не хотелось вспоминать. Но поздно. Поезд уже ушёл. И без него.

'И что же мне делать с милашкой, которая переписывается с родственником Кастро?'

Проще было бы забыть об этой мути, но об информации могли вспомнить в их кубинском отделе и спросить, а что было сделано. Так у них бывало. Кто знает, как они собираются поработать с родственничком самого Кастро. Надо обезопасить себя. Джон Дашков потянулся на стуле и шлёпнул пальцем по клавишам.

На экране возникли файлы с Интернет перепиской парочки.

'Это вам только кажется, что вы уничтожаете ненужную переписку из своего РС. Ошибаетесь! Мы сохраняем всё то, что вы уничтожаете. Потому что Интернет - это мы'.

Он заглянул в один из них. Оказалось, что там было много килобайт, и все они на испанском.

'А что, в России уже говорят по-испански? Эта шпана засрала всю Америку и уже добралась до России?'

Но вслух говорить об этом не полагалось. Можно и работу потерять.

- Марк! А что, в Москве девочки говорят по-испански?

Марк два года проработал под прикрытием в посольстве.

- Там есть бляди, которые говорят на 3 языках. Но очень дорогие! Твоей зарплаты не хватит.

Марк знал! После возвращения в Штаты он шумно разводился с женой и полгода ходил как пришибленный.

- Ну, ты-то брал с Ленинградского шоссе. Там дешевле.

Это был третий, который тоже какое-то время просидел в посольстве. Марк не стал утруждать себя ответом. Он не отрывался от своего экрана.

Тема для разговора была исчерпана, и Джон поработал мышью.

'Ого! А, дамочка-то ездила на отдых в Испанию, Грецию, Францию, ещё раз в Испанию'.

Она получала визы на въезд, поэтому эти страны по договорённости передавали информацию в США.

'Хорошо живут девочки в России!'

А Джон дальше Флориды в отпуск не выезжал. Да, и был там лет 10 назад. Потом пошли дети, выплаты по кредиту за дом. Стало не до поездок. А тут Испания с Францией!

Джон вывел на экран фотографию из паспорта дамочки-путешественицы.

'Симпатичная мордашка!'

Он прикинул, а как бы его жена Мегги выглядела бы на фотографии в паспорте, и настроение у него упало.

'Шарова, Марина Владимировна'.

Год и место рождения. И больше ничего в их базе данных.

'И что же, ты одна ездила в Испанию?'

Оказалось, что нет. С мужем.

'И кто же счастливый супруг милашки? Шаров, Валерий Петрович. И что у нас есть на Шарова В.П?'

Оказалось, что много. Фотографии и заметки из газет, изложения выступлений, упоминания о нём в электронных информационных изданиях. Шаров В.П. оказался депутатом Государственной думы. В базе данных было всё, что насобирали о нём сотрудника ЦРУ, пока протирали штаны в кабинетах посольства в Москве, симулируя работу, как его сосед.

- Марк! А депутаты Думы хорошо живут в России? Путешествуют за границу?

- Не хуже, чем наши конгрессмены. Оттягиваются по полной программе. VIP обслуживание. Всё включено.

Марк уже надевал пиджак. Его рабочий день закончился.

'И что же тогда милашке нужно от кубинской шишки в Чили? Она же всё имеет у себя в России'.

Тут что-то не сходилось. Если бы русские собирались поиграть с кубинцем, то не использовали бы жену депутата. Подставили бы кого-нибудь поприще. Девицу без имени. Если бы кубинцы затевали игру против своего, то русская красавица тоже не вписывалась в картину. Что-то здесь было не так.

Он взглянул на часы.

'Так! Служба родине закончилась'.

Теперь предстояла стандартная процедура: разослать копии документа Министерству внутренней безопасности, ФБР, военным, в их отделение в посольстве в Москве. Всего 14 адресов.

'Думайте, ребята! А мне пора домой'.

И Джон Дашков отключил свой РС.


Квартира Шаровых В.П. и М.Н.

Москва, Малая Грузинская ул.


Вероника была здесь впервые. Её приятельница Юлька познакомила её с Мариной, и с тех пор она пару раз присоединялась к ним в кафе, где эти двое увлечённо разыгрывали из себя персонажей из 'Секса в большом городе', только вдвоём, а не вчетвером, как в сериале. Это была игра для не знающих, чем себя занять женщин в огромном городе. Работать им не требовалось, и их задачей было лишь поддерживать себя на соответствующем уровне, а обо всём остальном заботились их мужья. А Вероника им понадобилась, чтобы разъяснять нюансы, исчезающие при переводе диалогов с английского из серий, который они просматривали. У каждой из них было своё имя, взятое от героинь американского сериала. Только в отличии от них, в московских эпизодах двух подруг отсутствовал секс, за что Вероника была им благодарна. Мужской контингент посетителей подобных заведений как-то не располагал к приключениям подобного рода.

Войдя в квартиру Марины, она первым делом огляделась в поисках семейных фотографий, но их не оказалось. Юлька в своё время сказала, что муж Марины - депутат Думы, и зашептала на ухо, какой он важный депутат. Но у неё все обсуждаемые персонажи принимали гипертрофированное величие и становились либо олигархами, либо супервеличинами в своей отрасли. Вероника к этому уже привыкла и делала скидку на Юлькино желание выглядеть львицей в московской тусовке. Что ей ещё оставалось делать, когда дети находились под присмотром двух нянь, и ей нужно было занять своё время в промежутках между докладами женщин о том, что её дети съели и как поспали?

Услышав про мужа-депутата, Вероника напряглась, но потом подумала, что их там сотни, и вероятность того, что она нарвётся на того самого Валерку, который оказал такое большое влияние на судьбу Володиной семьи и на её собственную, ничтожна мала. Марина никогда не называла имени мужа, а Вероника постеснялась спросить.

Но теперь, войдя в квартиру, она вдруг ощутила тревожный сигнал, и прежние сомнения возникли вновь. Не тот ли самый? А обычно чувство тревоги её не подводило. Что-то, по-видимому, проявилось у неё на лице, потому что Марина сказала приветливо:

- Присаживайся! Чувствуй себя, как дома!

Чувствовать себя, как дома, не получалась. Да, и её дом был далеко отсюда. С трудом, но удалось найти квартиру в Нью-Йорке для себя, ребёнка и няни, которых она вывезла из Москвы после эпопеи с продажей Володиной фирмы. Хозяева нью-йоркской недвижимости не любят приезжих из-за границы без рекомендаций. Ещё большей сложностью был процесс удочерения, который предстояло завершить в Америке и который не закончился до настоящего момента. Расходы на юристов просто зашкаливали. Плюс специальная частная школа для адаптации детей эмигрантов, в которой Ане должны были дать базисный английский язык и знание Америки. Но деньги, выплаченные Володей за девочку, позволяли ей подобные расходы.

А вот главной проблемой стала няня Елена Архиповна. С момента прилёта в Америку её губы образовали горизонтальную ниточку, и она вцепилась в Аню мёртвой хваткой, считая, что на них в любой момент нападут, похитят или убьют. Никакие аргументы на неё не воздействовали. Она просиживала у входа в школу всё время, пока Аня находилась внутри, подозрительно оглядывая каждого входящего и выходящего. На ночь входная дверь превращалась в непроходимую баррикаду. Ещё в Москве Елена Архиповна не отличалась разговорчивостью, а в Америке окончательно замолкла, позволяя себе разговаривать только с Аней.

Всё это можно было бы пережить, если бы не сама Аня. То, что Вероника говорила, всегда требовало одобрения Елены Архиповны.

- Я сейчас спрошу бабушку Лену, - был ответ девочки, и она бежала за консультацией.

Подобная ситуация раздражала, потому что та не была бабушкой, а назначила себя ей. Её собственный сын трагически погиб, и она вбила себе в голову, что девочка - её внучка. И вот эта бабушка Лена с её деревенской психологией много не понимала в Америке, и всё, для неё неясное, встречала в штыки. А для Ани она была высшей инстанцией.

Через месяц это переросло в проблему, что привело к вспышкам ссор и напряжённой обстановке в квартире. Вероника предложила снять для Елены Архиповны квартиру поблизости, что было гневно отвергнуто и ей, и Аней. Сложилась ситуация, когда их было двое против неё одной.

Так продолжалось ещё около месяца, пока однажды она не позвонила Юле в Москву. Та сначала опешила, но когда узнала, что Вероника звонит из Нью-Йорка, как ей показалось, вздохнула с облегчением и превратилась в прежнюю Юльку, которую распирало от желания поделиться текущей информацией о жизни в городе. Приятельница в разговоре не спросила ни слова об её работе у Володи, как будто этого эпизода никогда не было, за что Вероника была ей только благодарна. Именно во время того телефонного разговора ей и пришла в голову мысль о том, что она так устала от ежеминутного напряжения в квартире и что вспоминала о Москве с чувством ностальгии.

Когда она объявила, что уезжает, на пару дней в квартире установилась пауза, когда все обдумывали последствия. Наконец, открыла рот Елена Архиповна с вопросом: 'А как?' и Вероника поняла, что та умеет разговаривать. Она разъяснила, что няня уже понимает, где и как покупать продукты, где находится школа и где врач, а большего ей и не требуется знать. Вероника будет регулярно звонить, чтобы быть в курсе событий.

Следующей была Аня:

- Ты больше не хочешь быть моей мамой?

Очевидно, Елена Архиповна провела соответствующую работу.

- Я всегда буду твоей мамой, но я не хочу, чтобы мне в этом мешали посторонние люди.

Девочке понадобилось время, чтобы обдумать услышанное.

- Но бабушка Лена не посторонняя. Она обо мне заботится. Она всегда была со мной.

- Она заботилась о тебе, потому что папа за это платил ей деньги. А сейчас я продолжаю платить. Но я, как твоя мама, несу за тебя ответственность, а не Елена Архиповна.

- А что такое, нести ответственность?

Вероника была только рада, что девочка сама начала этот разговор, и воспользовалась возможностью, чтобы разъяснить ей некоторые важные вещи. Она не была уверена, понял ли ребёнок всё из того, о чём она говорила, но обрадовалась, что Аня начала осмысливать ситуацию. По-своему, по-детски.

Отъезд прошёл в молчании. Елена Архиповна так и не вышла из кухни, где она в третий раз драила плиту, а Аня расплакалась и осталась сидеть на полу среди игрушек. Но терапия должна быть проведена! Вероника сама подошла, молча, поцеловала девочку в опущенную голову и пошла к двери.

- Вот, нашла!

Вероника оторвалась от своих мыслей. Это Марина включила для просмотра диск с сериями из популярного в Америке сериала 'Сумасшедших'. Она попыталась переводить, но вскоре все поняли, что удовольствия не получается, так как она запаздывала с переводом и упускала сцены, которые в это время происходили на экране. И, вообще, перипетии тридцатых годов прошлого века как-то не вязались с московской действительность 21 века.

Они бросили просмотр и стали болтать о том, о сём.

- А зачем тебе это надо? - спросила Юля.

Марина рассказывала, как она переписывается по Интернету с мужчинами из разных стран.

- Я же по образованию филолог. Как мне говорили, когда мы были в Испании, у меня настоящее кастильское произношение. Я была круглой отличницей. Я же забуду всё на свете, если не буду практиковаться. Хотя бы письменно.

- Ну, а работа? Это же Москва.

- Кому нужен испанский переводчик в Москве? Все места давно заняты. Да, и муж не хочет, чтобы я шла работать. Вот, и приходится придумывать себе приключения. Переписываться с мужчинами, которые ищут себе невест из России. Эдакий 'Секс в большом городе', только через Интернет.

- И что, много таких.

- Десятки. Приходится отсортировывать совсем никудышных.

- Ой! Покажи! Они же присылают фотографии! - Запросила Юлька.

На экране компьютера возник длинный ряд файлов с латинскими именами.

- И откуда они?

- Большинство - из Испании. Но есть и из Латинской Америки.

- Покажи мне, ну, самых-самых...! - Юлька аж захлопала в ладоши.

Марина стала один за другим открывать файлы, каждый из которых сопровождался комментариями Юли, как будто это касалось её самой:

- Ух, ты, какой крутой! Откуда? А кто он? Нет! Шофёр нам не подходит.

Это были не доигравшие в детстве дети. Они перебирали фотографии мужчин, отбраковывая их одного за другим.

- И что они хотят?

- Жениться на мне. Чтобы я приехала к ним.

- Ну, ты же была в Испании. И ни с одним из них...

- Ну, как я могла? Я же была там с Валеркой.

Вероника вздрогнула от упоминания имени, а потом стала успокаивать себя. В Думе может быть два десятка депутатов с таким именем. Но заноза осталась. Она была почти уверена, что это был тот же самый. И как правило, интуиция её не подводила. Настроение окончательно испортилось.

- А куда ещё предлагают приехать?

- И в Мексику, и в Панаму, и даже в Чили.

- Ой, а это далеко?

- На другом конце света.

- Тогда мы туда не поедем.

Обе, и Марина, и Юлька счастливо расхохотались.


Служба внешней разведки России.

Департамент анализа и информации.


На этот раз компьютерная сеть работала. Их начальство не желало отставать от технического прогресса, и понаставило массу электроники, половина из которой не работала или просто простаивала, потому что никому не была нужна. К тому же постоянно происходили сбои в системе, в которых оперативные службы винили технические, а те, наоборот, обвиняли всех подряд в некомпетентности.

Сегодня шёл материал, который передал новый агент из Ленгли. Он был не проверенным, и по установленной процедуре всё то, что от него поступало, подвергалось сомнению и сравнивалось с донесениями из других источников. И начальство поручило Антону Лавренёву проанализировать, что стоит новый агент. Даже из первых сообщений для него лично было ясно, что америкос решил срубить бабла побыстрее и валил всё подряд из того, что попадало к нему на стол. Ему платили постранично. Если бы с ними затеяли игру, то слили бы что-нибудь существенное, чтобы завоевать доверие, а не муть из мусорного ведра. Американцы работают по установленным схемам. Но начальство подобный подход не устраивал. Ему нужно обоснование, требуются факты и заключение. И никуда от этого не денешься. Поэтому придётся их собирать, чтобы составить подробный доклад.

Чертыхнувшись, он подумал:

'Что же тогда преподнести начальству? Это же сколько килобайт придётся перелопатить!'.

Чтобы облегчить себе задачу, он разложил копии полученных документов по трём файлам с пометками 'проверено', 'подлежит проверке' и 'не понятно'. Самым тощим оказался последний.

И он начал с самого непонятного из всех непонятных. Американцев заинтересовало, что жена какого-то депутата Думы переписывается с кубинцем. Да, ещё не с простым, а с родственником самого Кастро. ЦРУ послало запрос об этом факте в их станцию в Посольстве в Москве. Поэтому Антон решил сходил к своим 'кубинцам', чтобы посоветоваться, кто это такой, и что за этим может стоять. Там долго рылись в старых бумагах, звонили своему ветерану, который давно ушёл в отставку. Наконец, с его помощью нашли справку многолетней давности, посмеялись и сказали, что родственничек возглавлял какой-то кооператив на Кубе. 'Ну, как колхоз у нас тогда, при развитом социализме'. А недавно и вовсе свалил в Чили. Там ему купили фирму по коммунальному обслуживанию в Сантьяго, и он занимается тем, что стрижёт деревья и убирает мусор в городе. Достойная фигура для внимания!

'Ну, и что же тогда требуется американцам?'

Что-то тут не сходилось. Если не кубинец, то тогда здешняя дамочка? А что она из себя представляет? Да, ничего. Домохозяйка. И на кой она им нужна?

Он ещё раз взглянул на фамилию. Шарова. Значит муж - Шаров. Набрал имя в поиске. Ого! Депутат Госдумы. Никогда не слышал о депутате с такой фамилией. Хотя, если напрячься, то, вообще, не смог припомнить фамилию хотя бы одного избранника народа.

И с какого бока тут ещё и депутат? Или за этим стоит какая-то сложная игра, и американцы намеренно подсовывают эту информацию, чтобы им поверили? Но какие важные государственные секреты могут быть в Госдуме? Что там выуживать? Уж слишком закрученная комбинация. Америкосы на такое не способны.

А если подумать, то нечего голову ломать. Местные дамочки - это не по их ведомству. Поэтому информация о той, которая затеяла аферу с кубинским мусорщиком из Сантьяго, пойдёт в ФСБ, как того требовала инструкция. Там должны заниматься жёнами шишек. Пусть они и проверяют её на предмет связей с родственниками Кастро. А для собственного начальства придётся искать другое обоснование.

Антон Лавренёв оформил отправку копии информации в это ведомство.

Мысль о жене депутата напомнила ему о том, что он должен позвонить своей собственной, чтобы узнать, к какому времени надо подъехать, чтобы забрать её с работы. А это поважнее, чем жена какого-то пенька из Думы.


Квартира Элеоноры Валлиулиной.

Москва. Вешняки


Она отвернулась к стене.

'Какое это отвратительное зрелище, когда мужики одевают штаны'.

Скольких она их повидала, пока пробивалась в Москву! Таких же, как этот деятель, которые второпях натягивали перед ней брюки, чтобы бежать или к жене, или на работу, или читать лекции студентам. Что мог ей дать отец-башкир, выдававший себя за татарина в Казани? Был шоферюгой у какой-то шишки, но выгнали за аварию в пьяном виде. Подвязался охранять игорный зал и там проигрывал и пропивал всю зарплату. И ещё пытался её учить, как должна вести себя мусульманская девушка! На родителей не было никакой надежды, вот и приходилось, чтобы пробиться, использовать то единственное средство, которым она располагала. Попробуй окончить Казанский университет по кафедре журналистики! Да, ещё девушке из такой семьи, как у неё. Не каждый сможет. В родной Казани делать было нечего по той же причине - отсутствие достойных родителей, и она стала пробиваться в Москву, используя проверенное средство. Это заняло не один год. И вот оказалась в Первопрестольной! В квартирке на первом этаже на окраине. И очередной сукин сын натягивает перед ней свои вонючие портки!

- Ну, не дуйся! Ты же знаешь мою ситуацию.

И это чмо приняло её нежелание наблюдать сцену облачения его тела в костюм делового мужчины за ревность!

- У нас в партии не любят разводов и скандалов. Ты у меня - единственная, а со своей я только проживаю под одной крышей.

Сколько раз она уже слышала подобную муть! Да его Единую Россию не колышет, кто и сколько раз был женат, пока член партии голосует, как положено и не хапает больше, чем по чину. И ей лично абсолютно безразлично, куда он пойдёт и с кем проживает под одной крышей. На данный момент у неё к нему был лишь материальный интерес.

- Мне на днях надо делать очередной взнос за квартиру.

По глупости она купила эту квартиру на пике цен и ввязалась в ипотеку. Но сейчас цены замерли, и перепродать её подороже, как она надеялась, не было никакой возможности, а в банк каждый месяц требовалось нести кругленькую сумму.

- Да? Я тут кое-что получил и могу поделиться.

Он стал шуршать бумагами. Она-то знала, что 'кое-что' выражалось в десяти штуках зелёненьких, которые ему передали через неё от Брынцаловской группы, чтобы депутат Шаров подписал заготовленный ими документ в профильном комитете. Да ещё придётся написать ему речь, с которой тот должен выступить при обсуждении проекта закона в Думе. Интересно: и в сколько же он оценил её услуги в качестве посредника в денежных делах и сексуальной куклы на вечерок?

Вставать не хотелось, и она, лёжа на старом, продавленном раскладном диване, продолжала смотреть в стену. Пришлось пережить сцену прощания, когда он, уже одетый, сел на край и, погладив её по плечу, попытался придать своему голосу нежность.

- Ну, ну! Мне надо ехать. Спи спокойно!

Услышав торопливые шаги, она лишь крикнула вслед:

- Захлопни дверь посильнее!

Дверь, доставшаяся ей от прошлых хозяев, была проблемой. Всё время не хватало денег, чтобы её заменить.

Хотелось спать, но пришлось встать, чтобы оценить подарок от депутата. Триста. Не много, но и на том спасибо. Брынцаловские ей подкинули аванс за будущее выступление народного избранника, и в этом месяце ей хватало на жизнь и на то, чтобы расплатиться с ненасытным банком. Но через месяц подобная проблема возникнет вновь.

'Будем жить, будем думать, как выкручиваться'.

Радовало то, что помимо своих казанских, и другие группы уже стали понимать, что она имеет 'влияние' на депутата. Огорчало, что сам Шаров обладал лишь минимальным весом в процессах, происходящих в Думе, и приходилось искать другие 'влиятельные' личности, чтобы проталкивать интересы казанских. А с каждым днём это становилось всё более и более сложным занятием. Дума была заведением сугубо мужским. Ей уже перевалило за тридцатник, а в кулуарах вертелись бабочки и помоложе. Приходилось прилагать максимум усилий, помимо денег, чтобы с ней уважительно разговаривали.

И ещё. Сама Дума изменилась. Сейчас все стройными рядами шли за руководством партии, которое где-то там, наверху решало все вопросы. Даже такие скользкие, как с игорными заведениями, которые сидели в подполье в городах и не думали двигаться куда-то в степи, чтобы строить там Лас Вегасы. Она понимала, что нужно только чудо, чтобы пробиться туда, в поднебесье, поэтому приходилось 'работать' с такими, как её нынешней, и искать дополнительные источники дохода. Ненасытная квартира требовала постоянных вливаний.


Федеральная служба безопасности Российской Федерации.

Служба оперативной информации и международных связей.


Генерал Семичев, переехав в новый кабинет, не оставил свою прежнюю привычку. Ещё будучи полковником, он знакомился с документами, которые ему подавали на визу, после 6 вечера, когда стихала чехарда рабочего дня с его текучкой, бесконечными звонками подчинённых и соответствующими звонками руководству. Можно было сидеть и внимательно изучать документы, запоминая нужные сведения, которые могли пригодиться в будущем. Спешить домой было не зачем. Он был женат уже более 30 лет, и жена перестала переживать, когда он являлся домой поздно.

А теперь, когда он стал генералом, прекратились вызовы к начальству с указанием немедленно явиться. На его уровне вопросы с руководством решались по телефону, о совещаниях он знал за несколько дней и мог спокойно подготовиться. Теперь не его выдёргивали, а он вызывал к себе начальников отделов и требовал немедленных ответов на вопросы, которые ставил. Он, наконец, понял то, о чем неоднократно говорил ему покойный тесть, - прелесть генеральских погон. Раньше, когда он поднимался от капитана к майору, от майора к подполковнику, не происходило ничего особенного. Они не носили военную форму, и отношения между людьми оставались прежними. Или почти прежними. Всё кардинально изменилось, когда он пересёк рубеж, на котором застряли многие из его коллег. Сюда входил этаж, где находилось руководство, отдельный буфет, почтительное отношение персонала, новая служебная машина, квартира в строящемся доме и многое другое, чего не опишешь словами. А какие люди ему звонили, чтобы представиться и поздравить с назначением! В полковниках он вряд ли имел бы возможность разговаривать с ними по телефону.

Генерал Семичев открыл очередную папку. В их организации не гнались за новшествами и работали, как в старые, добрые времена. Здесь уважали бумаги. Вот и сейчас он мог спокойно перелистать дело господина Шарова, сделать пометки, а не пялиться в экран, вспоминая, что он читал на предыдущей странице. Этого наглеца из Думы он хорошо запомнил. Шаров был одним из первых, кто позвонил после того, как он переехал в этот кабинет, но не поздравить, а потребовать, чтобы он охарактеризовал Веронику Ярборо. Тогда генерал Семичев ещё не успел освоиться в своей новой должности, и ему пришлось отделываться дипломатичными, ничего не значащими фразами. Сейчас он бы вёл себя совсем по-иному. От того разговора осталось неприятное чувство, что он допустил ошибку, когда позволил хаму разговаривать с собой подобным образом, и хотелось бы её исправить, если представится подобная возможность.

Неожиданностью была американка. Тогда он так и не понял, почему депутат интересовался той девицей. Он что-то говорил об устройстве на работу. Вообще-то говоря, в большой степени он был обязан именно американке тем, что получил повышение. Когда в их организации началось движение по вертикали в связи с отставками по возрасту, каждый повышаемый стал подтягивать на своё место проверенного подчинённого. Его покровитель откровенно сказал тогда:

- Ты, Геннадий Васильевич, в моём списке на повышение идёшь под номером один, но тебе нужно показать что-то такое... . Ну, сам понимаешь. Чтобы ни у кого не было вопросов. Ищи! И срочно!

'Чего-то такого' не вырисовывалось. И вдруг к нему лично на встречу напросился Джордж Стентон, главный ФБРешник из американского посольства. Причём срочно. В качестве начальника отдела полковника Семичева приглашали на регулярные совещания между представителями ФСБ и ФБР по вопросам борьбы с терроризмом, организовываемые их Управлением международного сотрудничества, но личные встречи с ФБРешниками в их организации не практиковались. Если бы тот хотел продаться, то нашёл бы способ без шума связаться с их Службой контрразведки. В ФБР разбирались в структуре ФСБ.

Начальство санкционировало встречу, и она состоялась. Полковник Семичев не узнавал американского контрразведчика. Он привык видеть Стентона на совещаниях громогласным и уверенным в себе, готовым научить всех, как надо бороться с терроризмом, но в тот момент он, глядя в стол, начал тихим голосом что-то бубнить о криминогенной обстановке, преступных организациях, опасности, угрожающей одной американской гражданке в Москве, и в конце попросил организовать плотную охрану никому не известной Вероники Ярборо. При этом ещё и информировать его о том, куда она ездила и с кем встречалась. К этому добавилась просьба о прослушке телефонов, предоставлении списка номеров и людей, которым она звонила за последние три месяца. В конце он даже передал номер телефона, по которому можно найти адрес, где она скрывалась от преступников.

- Геннадий Васильевич! - он впервые назвал его так и затем продолжил, тщательно выговаривая русские слова. - Это может поднять наше сотрудничество на качественно новый уровень.

Именно в тот момент полковник Семичев почувствовал, что настал его звёздный час, и он сможет подняться на ту заветную ступень, к которой стремился, 30 лет карабкаясь по служебной лестнице. Если он раскрутит эту историю, то 'ни у кого не будет вопросов'.

Руководство ничего не поняло. Подобная просьба не вписывалась ни в одну из схем. То, что она террористка, отмели сразу. Зачем тогда ей нужна охрана? По той же причине отпадало участие американки в международной мафии. Близкая родственница какой-то шишки в правительстве? Зачем тогда знать о её контактах за три месяца? Проверили, что о ней известно во всех организациях. Ничего, кроме Миграционной службы: въезд, выезд, временная регистрация, квартира собственная, не арендованная.

Он построил свой доклад на том, что американец испытывал к нему чувство доверия и что хотел контактировать с ним лично, из чего вытекало, что ему и нужно разрабатывать эту американку. Никто не возражал, и он её разработал. Сам лично, не доверяя никому из подчинённых, хотя подобная работа не считалась его уровнем деятельности. Он так её разработал и вытянул из неё такое, что, когда докладывал руководству, там засомневались: 'А она того... . Не обдолбалась? Может быть, ей всё привиделось?' Стали копать и вышли на такое! А там ещё разговоры о 'перезагрузке'. Доложили на самый верх, и поступила команда: 'Ликвидировать'. Вот тогда-то, на совещании у первого зама, которому поручили лично курировать операцию, он и выступил с предложением, каким образом следует ликвидировать. Все замерли, а генерал Смирнов подумал, усмехнулся и сказал: 'А что? Это оригинально. Попробуем'.

И получилось! Сделали так, что МВД пришлось самим зачищать собственное дерьмо. На ликвидацию даже прискакал зам. директора ФБР, курирующий Восточную Европу. Он два дня просидел в посольстве и у них даже не появился, но все знали, зачем он в Москве. Не хватало американцам ещё одного скандала для полного счастья!

Насколько он знал, на заседании Совета безопасности Бортников доложил, что операция проведена совместно с МВД, и Нургалиев сохранил лицо, как говорят китайцы.

В представлении на новую должность появилась запись: 'Принимал личное участие в планировании и проведении операции по пресечению деятельности, наносящей ущерб престижу государства на международной арене'. Кто знал, тот понимал, о чём шла речь, и 'ни у кого не было вопросов'.

Генерал Семичев оторвался от приятных воспоминаний и переключил своё внимание на папку с материалом на депутата. Из СВР поступили сведения, что ЦРУ послало запрос в свою станцию в посольстве в Москве. Жена депутата Шарова связалась с каким-то кубинцем, да ещё и родственником Кастро. И что они от них хотят? Прошлое депутата не представляло особого интереса. Ну, в молодые годы имел какие-то дела с бандитами, но ничего особенного. У других депутатов Думы были биографии и покруче. Список телефонных звонков, зафиксированных их УОТМ, не показал ничего подозрительного. Он уже закрывал последнюю страницу папки, которую его подчинённые собрали на депутатскую парочку, как что-то насторожило, и он взглянул ещё раз на список тех, с кем депутатская парочка общалась по телефону. Вот оно! Вероника Ярборо. Жена пару раз разговаривала с ней. Опять всплыла эта американская девица!

Генерал откинулся в кресле. Тогда, после 'ликвидации', они её так припугнули, что та исчезла из Москвы. Однако вскоре появилась вновь. Более того, засекли её контакты с Джорджем Стентоном. Но если бы она на него работала, то они не стали бы встречаться вне посольства. Версия о любовных делах тоже отпала. Потом девица опять исчезла, и они так и не узнали, что её связывало с ФБРешником.

Теперь она появилась вновь. И контактирует с заинтересовавшими их лицами. Если предположить, что она каким-то образом связана с ФБР, то получается, что на депутата с женой завязаны ЦРУ, ФБР и ещё неведомые кубинцы. Что-то в этой схеме не сходилось. Уж, слишком незначительным был объект внимания. Конечно, в последнее время Валерий Петрович сделал рывок в иерархии Единой России, но даже сейчас он не входил в Премьер лигу, как окрестили первую двадцатку в списке партии. Он даже не был близок к ней. Или Семичев чего-то не знал? А генерал не любил, когда он не был надлежащим образом информирован.

Он набрал по внутренней связи номер начальника отдела, которого подтянул на своё освободившееся место. Тот ответил.

'Сидит на месте, пока начальство работает. Это хорошо!'

- Сергей Валентинович! Ты мне положил на стол папочку на деятеля из законодательных органов. Что-то вокруг него идёт непонятная суета. Различные организации проявляют интерес, плюс какая-то американка крутится.

Генерал сделал паузу, ожидая реакции, но её не последовало.

'Эх, полковник! Невнимательно изучаешь документы!'

В тот момент тот должен был сказать: 'Геннадий Васильевич! Это же та самая, которая...' и так далее. Полковник ведь знал о той операции по 'ликвидации' и ничего не сказал. Значит: просто упустил из вида телефонные разговоры парочки с девицей, когда визировал документы! Не внимательно читаешь! Ну, что же. На то и руководство сидит, чтобы поправлять и направлять нерадивых подчинённых.

- Сергей Валентинович! Нужно присмотреться, что там происходит. Только осторожно, без приближения. И проверьте американку, которая там крутится! Мы не должны допускать провокаций против заслуженных людей, правда?

Получив заверения, что не должны, генерал повесил трубку.

'Полковник, конечно, звёзд с неба не хватает, но исполнительный. А на таком месте нам умных и не надо!'

Новая должность предполагала и новые возможности. Казнить и миловать. Через него проходили материалы и посерьезнее на некоторых деятелей из первой двадцатки из Думы, и они благополучно оказывались в архивах. До поры до времени. До того момента, когда понадобятся. Но в данном случае уж очень хотелось показать хамоватому депутату его место. Да, и тот был не из тех, которые считались у них неприкасаемыми.

Генерал поставил свою визу, но пометил, что дело должно вернуться в отдел. Таким образом, на бумаге не осталось никаких указаний, но подчинённый из телефонного разговора понял, что нужно делать. Кто его знает, как всё обернётся. Не оставлять следов в подобных делах его научил покойный тесть, который тоже дослужился до генерала в тогдашнем КГБ. А они там были мастерами в подобных хитростях!


Региональный отдел ФСБ.

Москва


Очередной фельдкурьер не принёс ничего интересного, кроме одного документика.

- Так! Шаров, Валерий Петрович. А я знал, что ты возникнешь рано или поздно. Такие, как ты, не пропадают. А вот теперь вместе с тобой ещё и высветилась Шарова, Марина Николаевна. Интересно!

Полковник Баринов рассматривал поручение, которое ему спустили из центрального аппарата. Стандартный документ. В их секретном отделе уже накопился целый шкаф таких. Но данный содержал приписочку в конце: 'При проведении оперативных мероприятий соблюдать осторожность'. Она говорила о многом. Так ребята из центрального аппарата прикрывали свои задницы. Если кто-нибудь из крутиков выяснит, что им интересуются, они всегда спустят всех собак на территориальные органы: 'Мы их предупреждали'. Он-то за все эти годы изучил их уловки.

Ещё зеленым стажёром он начинал с райотдела КГБ на Грузинской. Мечтал через пару-тройку лет перескочить на площадь Дзержинского, но каждый раз срывалось. Туда шёл очередной 'позвоночник', а ему говорили: 'Подожди ещё годик!' Потом началась Перестройка, которая переросла в перестрелку между бандитами. Он ещё на что-то надеялся, но встрял в разборки, кто-то настучал, и он чудом не вылетел из органов. Куда бы он пошёл тогда, в девяностых, если бы его выперли? Охранником в зал игровых автоматов? О центральном аппарате пришлось забыть, и он переключился на свой район и даже дорос до начальника, благодаря вливанию, сделанному кадровикам на Лубянке. Благое было время! Собирал зелененькие везде, где мог, но потом в Кремль пришёл подполковник из своих и прижал всех к земле. Что-то, конечно, перепадало и территориальным, но по мелочи, а основные игры пошли наверху. А там и вопросы уже были другими и, соответственно, ставки такие, которые им не снились. И вот теперь подоспела отставка по возрасту. Он, конечно, подобрал себе тихую гавань. Пойдёт начальником службы безопасности к тем, которые были ему обязаны. Но деньги там светили не очень большие. Поэтому сейчас следовало собрать со всех подопечных по максимуму. Так у них полагалось при отставке.

А гражданина Шарова В.П. он помнил. Ещё по девяностым. Тогда тот ещё был полубизнесменом-полубандитом где-то в области, и пришёл к нему с просьбой о 'специалисте', чтобы убрать своего компаньона по бизнесу. Обращаться по обычным каналам он опасался. Его дружок мог бы узнать и отправить его самого на тот свет вместо себя. Деньги предложил по тем временам хорошие, и он дал ему своего технаря. Тот, правда, специализировался на прослушке, но Баринов рассудил, что парень сообразит, какие проводки и куда нужно подсоединить. 'Специалист' хренов что-то не рассчитал, компаньон остался жив и захотел узнать, кто заказал разорвать его на части. Гражданин Шаров испугался, да и он сам тоже. Одно дело крышевать каких-то ублюдков, а другое - покушение на убийство двух и более лиц плюс оборот взрывчатых веществ. Серьёзные статьи. Он послал одного из своих в область, и тот вместе с местными прошёлся по окрестностям с опросом по данному происшествию. Тут же все, включая гражданина Шарова, узнали, что ФСБ занимается данным делом, и напряглись. А главное выяснилось, что ментам начхать на всё: бандюки убивают друг друга - воздух будет чище. Ну, он тогда и раскрутил гражданина Шарова на хорошие деньги, чтобы 'спустить дело на тормозах'. Поменял машину. Ну, и для дома кое-что приобрёл. А сделать-то пришло всего ничего. Припугнул проштрафившегося 'специалиста' так, что тот быстренько уволился и умыкнул к себе на родину. То ли в Казань, то ли в Рязань.

И вот теперь он опять держал в руках поручение на господина Шарова В.П. и на его супругу, которые проживают в его районе. Но сейчас тот был уже в другом качестве. У полковника не укладывалось в голове, как подобное ничтожество мог стать депутатом. Единственным возможным ответом было: за большие деньги. А раз так, то это - его клиент. Деньги - как раз то, что ему требовалось на данный момент. Главное - по-умному их взять.

Из центра, естественно, не сообщили, в чём конкретно подозревается чета Шаровых, да это и не особенно важно. В подобных случаях первое, что следовало выяснить: какие активы имеются у объекта, и что с него можно снять. А потом уже разбираться. За такими, как он, всегда что-нибудь да найдётся. И как раз нынешний что-то начал говорить о борьбе с коррупцией!

'Вот и мы поборемся на своём участке'.

Полковник прикинул, кому поручить деликатную миссию, и нажал клавишу селектора.


Галерея 'Винзавод'

Москва.


Посетители перемещались от картины к картине, что-то обсуждая в полголоса. Но было очевидно, что они больше наслаждались общением между собой, чем произведениями искусства, развешанными на стенах. Сюда приходили, чтобы показать себя и посмотреть на других. Разносили шампанское.

Вероника слабо разбиралась в современной живописи, но позволила Юле и Марине затащить себя в галерею, так как в тот день у неё не было особых дел. Впрочем, как и в другие дни тоже. Она приехала в Москву передохнуть от проблем в Америке. Сейчас она могла себе позволить не работать, если жить скромно. Деньги были. И, уж, тем более не ввязываться в приключения, которыми были богаты её прошлые годы. Теперь она отвечала не только за себя. Сейчас она была в ответе ещё и за Анечку.

А обе подруги испытывали просто наслаждение от пребывания в обстановке высокого искусства и больших денег.

- Вероника! Есть потрясающая идея!

Они подплыли к ней.

Втроём они отошли в сторонку, чтобы обсудить идею. Все держали в руках по бокалу.

- Сейчас дают потрясающие скидки в Канкуне в Мексике. Американцы обеднели и перестали туда ездить. Мы уговорили мужей. Хотим поехать туда одни, а они пусть от нас отдохнут. Уже заказали билеты, и сдали паспорта на визу. Присоединяйся к нам! Тебе же виза не нужна.

- Ну, вряд ли... - начала она.

- Там сейчас тепло. Гостиница 'Хайат' на берегу моря, бассейн. Всё включено. Отдохнём. Оттянемся от Москвы. Посмотри, какая погода на улице! Билеты в это время дешёвые. - Продолжала тараторить подруга.

- А почему так далеко? Есть же тёплые места и поближе.

Юлька хитро взглянула на Марину, которая стояла молча.

- Туда приедет один из самых стойких Марининых поклонников. Тот, который из Чили. Он-то и предложил там отдохнуть.

Вероника с сомнением посмотрела на Марину. Та загадочно улыбалась.

- А по дороге туда остановимся на несколько дней в Нью-Йорке. Погуляем.

'Ах, вот почему вы пришли ко мне. Нью-Йорк - это не 'Хайт' в Канкуне, где всё включено'.

Вероника подумала о том, что и ей пора бы повидать Анечку. Она чувствовала, что уже соскучилась по ней. Да, и посмотреть, как она освоилась, и что там происходит с Еленой Архиповной. Она регулярно звонила и разговаривала с девочкой, но по телефону совершенно невозможно было понять, какая там обстановка. Радовало лишь то, что во время последних разговоров Аня всё больше и больше стала переходить на английский. Раньше язык был для неё проблемой, и в школе она замыкалась и сидела молча, не общаясь с другими детьми.

- Давайте сделаем так. Я полечу с вами до Нью-Йорка и останусь там до вашего возвращения из Мексики. Мне нужно повидать дочку.

Обе подруги смотрели на неё с нескрываемым изумлением.

- У тебя есть ребёнок?

Юлька была потрясена.

- И ты ничего не говорила!

Что она могла ей сказать? Пришлось бы рассказать о многом. Но это не для Юлькиных ушей. И ей самой хотелось бы побыстрее забыть о случившемся, но прошлое постоянно напоминало о себе. Хотя бы проблемой с Еленой Архиповной, которая пришла из той, другой жизни.

- А где она? С отцом?

- Нет. С няней.

Вероника решила ограничиться только этой информацией.

- Ну, ты даёшь! Ну, и конспиратор!

Подруга выглядела обиженной. Как же! У неё оказался ребёнок, а Юля об этом даже не знала. А она должна знать всё!

Вероника узнала рейс, которым подруги улетали в Нью-Йорк, и вышла на улицу. В галерее ей было скучно. Она никого не знала, и то, как она была одета, не вписывалось в пёструю палитру ценителей галерейного искусства.

Шёл первый снег. Она шла по улице и думала, что даже сама не представляла себе, как соскучилась по Анечке. Все плохие моменты отошли на второй план, и вспоминалось только хорошее. Как она там? Вовремя подвернулись подруги с Мексикой! Это - повод для поездки в Нью-Йорк.

'Итак, решено!'


Квартира Элеоноры Валлиулиной.

Москва, Вешняки.


Она лежала на своём продавленном диване и вспоминала детали прошедшей встречи. Было горькое чувство, как будто она вернулась в прошлое, о котором было противно вспоминать.

Телефонный звонок раздался накануне.

- Элеонора Ахатиевна?

По отчеству её уже давно никто не называл. Слишком трудно было выговорить. Голос в трубке выжидал, пока она прикидывала, кто это может быть, прежде чем ответить:

- Да.

- Вам передаёт привет Куддияров из Казани. Не забыли такого?

Голос замолк.

'Нашли! Опять начинается!'.

Куддияров был эфэсбешником, который её курировал в последние годы в Казани до того, как она сорвалась в Москву. Она не посчитала нужным известить его о своих планах с отъездом. И, как оказалось, о ней не забыли.

- Да. Был такой.

Здесь, в Москве, она чувствовала себя более защищённой, чем в Казани, где все знали друг друга, и поэтому могла позволить себе разговаривать более нагло.

- Нам нужно встретиться. Я мог бы заехать к вам, скажем, завтра.

'Вот, уж, нет! Ко мне уже заезжал один такой, когда я была ещё совсем дурочкой. Только случайно выяснилось, что он уже пять месяцев, как ушёл в отставку. И всё это время использовал меня бесплатно. Защитник Родины! А у строго козла ещё и не стоял, поэтому приходилось применять всё своё умение, чтобы он уходил довольным'.

- Зачем?

Вопрос застал звонившего врасплох.

- Поговорить.

- О чём?

На другом конце провода на какое-то время воцарилось молчание.

- А, о том, Элеонора Ахатиевна, что пора возвращаться в строй. Обязательство оказывать содействие нашей организации - это навсегда. На всю жизнь. Не забывайте, что мы можем помочь, но у нас имеются возможности и существенно затруднить вашу жизнь.

Они ей помогли только в одном. Старый козёл до своей отставки протащил её в университет, но за это ей пришлось расплачиваться долгие годы, сообщая им о том, что она услышала в университете от других студентов, да ещё и обслуживая кое-кого из них.

- Это как же?

- А для начала лишить вас пропуска в Думу.

'Успели выяснить!'

Это они могли легко сделать, что было бы катастрофой.

- Ну, раз вы так желаете меня видеть, то должны знать процедуру. Принимать вас у себя дома я не собираюсь.

- Ну, раз так, то запишите адресок.

Разговор оставил поганое чувство. Опять за неё взялись! И явно с прицелом на Думу. Если их интересуют казанские, то значит - это Москва, потому что там, в Казани, у них всё схвачено. Да, и если она здесь откроет рот, то они её легко достанут, и никакая Москва не поможет. Брынцаловские? Тоже лучше не ссориться. Могут выяснить, что настучала, и пустить слух, что сука. В этом случае в Думу можно не соваться. Все отвернутся. Шаров? Это несчастье кому нужно?

С этими мыслями она ехала на встречу на следующий день и опоздала на полчаса.

Дверь в одной из квартир в блочном доме открыл мужичонка в предпенсионном возрасте. В Казани её вызывали в гостиницу, где и швейцар, и бабы за стойкой провожали её презрительными взглядами. Все знали, куда она шла. А в Москве они побогаче! Тут квартиры имелись для подобных дел. Без посторонних взглядов.

- Опаздываете! - вместо приветствия сказал предпенсионер. - У нас, знаете ли... .

- А вы знаете о пробках в городе?

С самого начала Элеонора решила им показать, что она - уже не девчонка, которая всего боится.

- Знаю. Выезжать надо пораньше!

Она ничего не успела сказать в ответ.

- Сумочку и телефончик оставьте в прихожей!

Он уже проходил в комнату. Ей ничего не оставалось делать, как проследовать за ним. Дедок восседал в кресле перед журнальным столиком. Она устроилась напротив и состроила лицо 'ну, и что вам от меня надо'.

- Меня зовут Алексей Акимович, - начал он с традиционного представления.

'АА. Теперь ты будешь у меня под этой кличкой'.

- Ну, а как меня зовут, вы знаете. Я представляться не буду.

- Знаем. Знаем. Мы многое, что знаем. И давайте с самого начала договоримся, что вы тоже знали, на что шли, когда согласились сотрудничать с нами, и не в ваших интересах от нас бегать. Мы вас всегда найдём.

- Ну, нашли. И что?

- А то, что мы можем помочь или испортить вам жизнь.

- Как испортить, я уже слышала по телефону. Ну, что же. Уеду назад в Казань и там не пропаду.

Она твёрдо решила дать им понять, что время, когда ею пользовались, не давая ничего взамен, прошло. За университет она уже расплатилась. И продолжила:

- А теперь давайте поговорим, чем вы могли бы мне помочь. Платите вы мало. Так что же ещё вы можете предложить?

Она наклонилась вперёд в кресле, всем своим видом показывая, как ей было интересно. Глазки у АА забегали. Он явно не ожидал такого.

- И что же вам нужно? У вас же всё есть. Квартира в Москве, работа лоббистом, связи среди законодателей, милый друг.

'Успели выяснить. Подводит к интересующей его теме'.

- А я, знаете ли, журналист. Мне нужна работа в Москве. И по профессии. Устроите?

- Ну, это посмотрим. Всё будет зависеть от того, насколько активно вы будете нам помогать.

'Дед начал торговаться. Хороший признак! А сможет? Если да, то его ждёт клубничка в сметане. Если нет, то фиг он от меня чего получит'.

- Тогда попробуйте!

Она попыталась улыбнуться и выглядеть соблазнительной, как могла. АА клюнул и разулыбался в ответ. Но потом опять посерьёзнел.

- Ну, давайте вернёмся к нашим делам. И что же вы делаете в Госдуме?

- Продвигаю вопросы, в которых заинтересованы мои доверители. Надеюсь, в этом нет ничего противозаконного?

Она с вызовом смотрела на него. А дед и не думал отводить глаза.

- Нет, пока доверители - не криминальные лица.

- Ну, как нефтяники могут быть криминальными лицами?

Она выразила на лице возмущение. Элеонора несколько завысила свой статус. Нефтяников среди её доверителей не было, но дед съел. А это означало, что он не знает, на кого из казанских она работает, и не они его интересуют. Это хорошо! Тогда кто же ему нужен? Брынцаловские?

- Давайте оставим в покое ваших доверителей и поговорим о том, с кем вам приходится общаться в думских коридорах.

'Может быть, пронесёт и не придётся сдавать брынцаловских'.

- Ну, я со многими знакома. Кто вас конкретно интересует?

- А вы выберите сами, а потом посмотрим.

АА игрался. Не хотел называть фамилии. Тогда ему следовало подкинуть кость побезопасней.

- Например, Шаров, Валерий Петрович. Очень достойный народный избранник!

- Тогда давайте начнём с него.

'Неужели этот? Только он один посещал мою квартиру. Проследили и вышли на меня. И зачем им понадобился этот убогий?'

- Ну, и что же вы можете рассказать о достойном избраннике?

Далее пошла игра в слова, когда она не говорила ничего конкретного и делала это с улыбочкой. Наконец, ему надоело, и он задал наводящий вопрос:

- А какие у него источники доходов? Ведь у вас тёплые, доверительные отношения.

- Отношения у нас не только тёплые, но и горячие. А на ваш вопрос я ответить не могу, потому что не знаю. Но могу узнать, если захочу. А что вы там раньше говорили о помощи в профессиональной сфере? Я так соскучилась по журналистике!

Дед внимательно глядел на неё, что-то обдумывая.

- Давайте договоримся таким образом. Вы выясните насчёт того, что меня интересует, а я провентилирую, чем я могу вам помочь. Договорились?

- Договорились! Если вы найдёте мне достойную работу по профессии, то я оформлю на него материал в том виде, в каком вы пожелаете .

Дальше можно было не продолжать. Они поняли друг друга, потому что оба были сделаны из одного теста.


Региональный отдел ФСБ.

Москва.


Из списка пришлось вычеркнуть ещё две фамилии. Тягаться с ними было нереально. За последние годы они так подросли, что прикрытие на районном уровне их уже не интересовало. Полковник Баринов вздохнул.

'А начинали тут у меня мелкими барыгами. Да. Другие времена!'

У одного теперь сеть магазинов электроники, и застать его было не просто. Он так и не соизволил позвонить по телефону, который оставил у секретаря полковник Баринов.

Другой стал давать деньги под проценты, имел офис на Ленинградке и просто его проигнорировал. Крутил деньги бандюков, которые накупили особняков и грелись на солнышке в Испании. А уж этот барыга был обязан полковнику. Это его он отмазал в девяностых, и именно из-за него тогда чуть не вылетел с работы. Пришлось отдать проверяющим всё, что скопил, чтобы удержаться. Тогда так и не понял, кто настучал, хотя подозревал самого барыгу. Такой может!

Да и собственные подчинённые уже учуяли, что он скоро освободит кресло и стали относится по-иному. Без прежнего почтения. А от них узнали и его подопечные, которые все эти годы помогали ему поправлять своё финансовое положение. Грошовая зарплата, которую он получал на службе, была не в счёт.

И ещё сегодняшний разговор с казанской красавицей оставил неприятное ощущение. Уж, слишком нагло себя вела! Кто-то стоит за ней? Скорее всего, что да, если шляется по Думе. А без неё доступ к финансовому положению депутата был затруднён. Его сотрудник основательно покопался, но выяснил совсем немного. У него машина, у жены машина, квартира без ипотеки, участок на Новорижской трассе, уже выгнал на нём коробку, скоро начнёт работы внутри. Ничего лишнего. Глубоко запрятал? Но прислали же на него запрос из центра! Значит, что-то на него имеется. Подобные бумажки на депутатов - вещь редкая.

'Выкинуть из списка? Нет. Пока рановато. Что там накопает на него девушка из Казани? А что я сам могу сделать лично для неё?'

Сложный вопрос! Требуется устроить её 'по профессии'. Но солидные издания обросли своими связями, и пробить туда кого-либо из своих полковнику из территориальных органов вряд ли по силам. Другое дело - электронные СМИ. Насколько он знал, у их организации имелись подконтрольные издания, и их количество и направление деятельности постоянно расширялись. Попробовать туда? Но для этого придётся обращаться в центральный аппарат к новому заместителю начальника департамента, курирующему это направление работы.

'Ну, что же. Попытка - не пытка, как в своё время говорил один из бывших руководителей их организации. Попробуем!'

День можно было бы считать неудачным, одно расстройство, но неожиданно завершился хотя бы одним положительным моментом. Удивил один из его коллег из соседнего района. Никогда особо с ним не общался, а тут вдруг он заехал к концу дня и предложил выйти и посидеть. Понял, что не просто так. Присели в тихом месте, приняли по чуть-чуть, и от него узнал, что имеется новая методика, как без следов избавиться от ненужного человека. На участке коллеги применили против одного и сработало. Он рассказал Баринову, что переговорил с ребятами, и те согласились поработать по частному заказу, если такой появится. Когда он услышал о суммах за использование, понял, что тут можно серьёзно наварить. Теперь только вопрос в заказчиках. А это легче сказать, чем сделать. Но деньги светили такие, что стоило бы попробовать. Главное успеть их получить и потом свалить с этой работы, а в результатах пусть сами разбираются.

Итак, заказчики. Где вы?


Федеральная служба безопасности Российской Федерации.

Служба оперативной информации и международных связей.


Генерал Семичев взглянул на часы.

'Пожалуй, я уже достаточно промариновал полковника в приёмной, и пора его принять'.

Эти приёмчики были в ходу и во времена покойника тестя, и до него. После подобного ожидания в приёмной посетитель заходил в кабинет уже со сгорбленной спиной и с опущенными плечами. Сколько часов он сам просидел в приёмных всяких начальников, пока пробился в этот кабинет? Не сосчитать!

По привычке прежде, чем принять незнакомых сотрудников из других подразделений, он наводил о них справки в Контрольной службе их организации. Там не говорили ничего лишнего, а нужно было ловить интонации. На этот раз его коллега с усмешечкой поведал, что у полковника были приключения лет десять-пятнадцать назад, и стоял вопрос об увольнении, но тот как-то выкрутился. Да, и с тех пор всякие слухи ходили, но за руку никто не поймал, и решили дать ему спокойно уйти на покой.

Генерал не стал бы тратить время на разговоры с полковником с подмоченной репутацией, если бы в его рапорте, помимо всякой ерунды, не имелся бы вопрос о депутате Шарове. Тот единственный телефонный разговор с депутатом сидел в мозгу как заноза. Как он мог позволить хаму разговаривать с собой в подобном тоне? Зачем он, вообще, стал разговаривать с каким-то второсортным депутатишкой?

По его собственной классификации полковник оказался 'скучным'. Глазу не за что было уцепиться. Хотя на его уровне это было скорее достоинством, чем недостатком.

Как учил его тесть, требовалось продержать посетителя несколько минут, пока он, молча, дочитывал документ, лежащий перед ним на столе. Полковник держался нормально. Не нервничал. Спокойно смотрел в окно. Наверное, привык за столько лет службы.

- Итак, Алексей Акимович, начнём, - без предисловий начал генерал, отложив документ.

Первые вопросы они прошли за две минуты, а потом был депутат.

- В соответствии с поручением мы провели оперативные мероприятия, предусмотренные в подобных случаях, - докладывал полковник Баринов. - На первый взгляд не просматривается ничего настораживающего, хотя имеются признаки, свидетельствующие о наличии у объекта средств, не соответствующих доходам.

- Ну, половина жителей Москвы тратит больше, чем официально зарабатывает. Вы имеете на него что-либо конкретное?

- Пока нет. Объект ведёт достаточно скрытный образ жизни, и требуются дополнительные оперативные мероприятия. Я переговорил со своим знакомым из органов МВД. У них сейчас находится в розыске один деятель по подозрению в организации убийств и покушений на убийства. Он - давний друг и партнёр интересующего нас объекта. Они вместе начинали, потом разошлись, но сохранили тесные контакты.

Генерал прикинул, что вряд ли возможно прихватить депутата с этой стороны. Половина Госдумы сохранила тесные контакты с братками из девяностых, пусть и остепенившимися в новом веке. Хотя всякое может быть.

- Держите под контролем данное направление. Что-нибудь ещё?

- Мы обнаружили, что у него имеется дама сердца, и нам удалось выйти с ней на контакт. Она готова к сотрудничеству, но просит ей помочь.

Генерал слушал сощурившись. Задавать вопросы и не требовалось. Именно за помощью в разработке депутата полковник и пришёл к нему.

- Она журналист. И ей требуется работа по специальности в Москве. Если найдётся возможность ей помочь, мы сделаем для неё то, чего не смог ей дать интересующий нас объект. И за это она будет нам очень признательна.

Полковник выделил слово 'очень'.

- А вы не подумали о том, то дама сердца возьмёт и расскажет обо всём интересующему нас объекту?

- Думаю, что нет, - полковник позволил себе ухмыльнуться. - Она прагматичная женщина.

- Ну, хорошо. Допустим. И чем же мы можем ей помочь? Устроить на работу в газету 'Правда'?

'Оценит шутку или нет?'

Полковник оценил. Растянул рот в улыбке.

- Я думаю, что её уровень не соответствует высоким моральным требованиям, предъявляемым к кандидатам на работу в этом уважаемом издании, и ей можно предложить что-нибудь попроще. Например, в одном из электронных СМИ, которые поддерживаются нашей организацией.

- Наша организация не поддерживает никакие СМИ!

'Тут нужна строгость! Что это такое он позволяет себе!'

- Есть некоторые СМИ, которые позитивно настроены по отношению к нам. Это - большая разница!

Полковник никак не отреагировал.

- Вот именно в такие СМИ желательно пристроить нашу подопечную. Я уверен, что она будет продолжать помогать нам, работая там.

Генерал прикинул: стоит или не стоит.

- Зайдите к подполковнику Козлову. Скажите, что со мной согласовано. Это всё?

- Пока всё. Но думаю, что вскоре появится дополнительная информация.

Полковник приготовился встать, но он не позволил.

- Алексей Акимович! Мы должны защищать доброе имя народных избранников. Именно с этой целью и проводятся данные мероприятия. К сожалению, иногда вокруг них крутятся личности, которые могут отрицательно повлиять на их имидж, и наша задача выявить и пресечь деятельность подобных элементов. На данном этапе ваша задача - сбор информации о том, контакты с кем могут быть потенциально вредны для интересующего нас объекта. Расширьте поиск! У него есть жена. И она тоже имеет свой круг общения. Проявляйте инициативу!

На этом он всем своим видом показал, что доклад закончился, и полковник встал, но прежде, чем он попросил разрешения идти, генерал успел сказать:

- И, Алексей Акимович! Если у вас появятся дополнительные сведения, то докладывайте лично мне. Разумеется, и своему собственному руководству тоже.

Пока полковник шёл к двери, генерал глядел ему в спину и думал о том, что тот хорошо держался. Только по делу. Без подобострастия. Ни разу не назвал депутата по фамилии. Всякое может быть. Тесть, царство ему небесное, всегда учил, что и стены имеют уши. А уж они-то знали!

И ещё:

'А, ведь, накопает! У него есть что-то личное к депутату. Иначе бы не пришёл'.

Он снял трубку телефона.

'Пусть копает! А нам надо проверить американскую девицу. Чего она там крутится? Где она - там проблемы'.


Региональный отдел ФСБ.

Москва.


Всю дорогу до места работы у полковника Баринова из головы не выходил разговор с генералом. И вот сейчас он сидел в своём кабинете и продолжал обдумывать ситуацию, в которую попал. Его задачей было прощупать финансовое положение депутата на предмет определения суммы компенсации, которую можно было бы потребовать за улаживание неких проблем. Только с целью пристроить куда-нибудь татарку, которая должна ему в этом помочь, он и напросился на доклад к генералу, а в результате пришлось выложить ему весь материал, касающийся депутата. Да ещё и получить руководящие указания. Вообще-то, подобные инструкции полагалось получать от собственного начальства, но когда он доложил, там отмахнулись: 'Выполняй, что поручено!'

Удивляло, что генерал явно был в курсе данного дела. Вопрос, почему? Подобные вопросы - не его уровень. Означает ли это, что на депутата имеется нечто серьёзное? Но в подобных случаях в центральном аппарате используют свои ресурсы, чтобы провести необходимые мероприятия, а вместо этого генерал повесил дело на него, и при этом не оставил никаких следов на бумаге. Поручение было сделано устно. Если захотят на кого-то навесить всех собак в случае осложнений, то он станет кандидатом номер один.

И ещё. До поездки к генералу с ним встретился его давний знакомец из московского ГУВД и поведал о том, что старый дружок депутата сколотил банду отморозков и устроил охоту за своими личными врагами. Он уже угрохал хозяина сети каких-то магазинов, и некоторые деятели стали побаиваться выходить из дома. У него имелся мешок с миллионами, которые он щедро тратил на оплату услуг, поэтому не было недостатка в исполнителях. Когда полковник услышал фамилию нового графа Монте-Кристо, ему стало не по себе. Это был тот самый бывший компаньон депутата по бизнесу, которого Шаров заказал ему в 98 году. Тогда всё закончилось неудачно, и компаньон уцелел. Теперь, если современный Монте-Кристо прижмёт депутата, и тот сдаст его как исполнителя, то сам полковник может стать мишенью. Это надо же! Решил получить выходное пособие по поводу отставки и вляпался.

Он открыл сейф и вынул табельный Макаров. Полковник уже забыл, когда он его таскал при себе в последний раз. Звание и должность защищали его от организованных структур. Но тут был безумный Монте-Кристо.

На столе несколько раз звонил телефон, но он не поднимал трубку.

'Эх, депутат, депутат! Втянул ты меня в историю глупую! Да, и сам можешь попасть под раздачу'.

И тут ему пришло в голову, что, может быть, не так уж всё плохо. Как мог попасть депутат в список Монте-Кристо? От кого он мог узнать, кто заказал оторвать ему руки и ноги в 98ом? Помимо полковника, только от горе-специалиста. Но тот убежал много лет назад и с тех пор не появлялся. Но депутат-то об этом не знает. А значит, он должен быть благодарен тому, кто сохранит в секрете имя заказчика от охотника за черепами. В противном случае на кон будет поставлена его собственная жизнь.

'А вот и первый крюк, на который мы посадим депутата!'

А в перспективе могут возникнуть и другие. Генерал что-то намекнул о жене и о её круге общения. Жену-домохозяйку полковник упустил. Нужно и её поставить на разработку.

Вопрос с казанской красавицей он решил. Теперь требуется сделать так, чтобы клиент занервничал. А для этого у полковника имелась отработанная методика, как заставить объект плохо спать по ночам.

'Ну, что же. Начнём!'

На столе опять зазвонил телефон. Он поднял трубку.

- Полковник Баринов.


Квартира Элеоноры Валлиулиной.

Москва, Вешняки.


Он тихо лежал рядом, отдышавшись после длительного марафона.

'Надо сказать сейчас. Самое время. Уже слегка поостыл, но ещё не засобирался домой'.

- Валера! Есть один проект, куда можно хорошо вложиться. Коммерческая недвижимость. Сейчас она опять в цене. У меня денег нет, но ты мог бы пристроить свои процентов под 13-14. Ребята надёжные. Строят быстро.

- Мне не до вложений. Я уже всё своё выложил.

И добавил с ленцой:

- В меня бы кто вложился.

'Врёт или нет?'

Элеонора знала, что у депутата раньше водились деньжата, и она имела представление о некоторых источниках его благосостояния. Некоторых, но не всех. Был ещё какой-то источник, о котором тот никогда не упоминал.

'Неужели его везде сняли с довольствия? Если так, то зачем он мне нужен? Писать ему речи, которые он даже произнести толком не умеет?'

С ним пришлось много поработать, чтобы научить, как надо держаться на трибуне перед аудиторией. Не кричать, не размахивать руками. Это сейчас не в теме. Сейчас нужно быть сдержанным, выглядеть в меру интеллигентным, но строгим. Как ВВП. Никогда не кричал и ничем не размахивал, а как взглянет, как поиграет желваками и скажет несколько слов, так все присядут и бегут исполнять. Даже олигархи с их миллиардами.

- Слушай! А когда будет готово моё выступление?

Ей было не до его речи. Надо выполнять поручение АА, чтобы тот, в свою очередь, сделал то, что обещал. Кроме того, тема денег и её касалась, так как она сама зависела от финансового положения депутата. Элеонора уже успела ощутить на себе, что отчисления на поддержание её образа жизни значительно сократились.

- Валер! А что? Тебя все поимели? Как же ты дальше жить будешь? Ну, не на депутатскую же зарплату?

Он потянулся.

- Да. Количество несунов сократилось. Но остались самые преданные.

'А надолго ли? И им может надоесть'.

- Ну, у тебя не будет проблем с кредитом в банке. Всё же депутат. Возьми деньги под квартиру и отдай ребятам! Будешь иметь разницу на процентах.

- Какой кредит! Хотел взять, но моя и слышать ничего не хочет. А мне нужна её подпись.

'Плохие новости. Нечем порадовать АА. Обнищал депутат. Ну, раз так, то, может, дед сам ко мне заглянет на часок, если ему удастся устроить меня в журналистику? Порадую его традиционным способом, а не финансами депутата'.

Теперь она сама потянулась на своём раздолбанном диване.

- Ну, тебе, наверное, уже пора. Жена заждалась.

Он смотрел в потолок.

- А ей на меня насрать. Только и думает, как бы смыться куда-нибудь. Теперь её опять потянуло в путешествие. На этот раз вместе с какими-то бабами. Ну, и пусть валит! Хотя бы отдохну. Совсем заколебала меня своими претензиями. Всё не то и не так. А сама-то, что все эти годы делала? Ногти красила и за тряпками бегала.

Элеонора прикинула, лапшу навешивает, чтобы пожалели, или и вправду дела так обстоят. Прозвучало, как будто искренне. Такого ещё не было!

'А может он её бортанёт, и освободится место на лежанке?'

Она уже была в таком возрасте, когда выбирать не приходилось.

'Обнищал, но ведь значёк-то остался. И, дай бог, с моей помощью всё уладится. Станет собирать мзду со страждущих'.

Она повернулась и обняла его.

- Дай я тебя поцелую, мой зверь. Я от тебя никуда не смоюсь!


Квартира Вероники Ярборо.

Москва, Дубровка.


Она стояла посредине комнаты.

'Опять начинается'.

В последнее время у неё не проходило чувство, что вокруг неё стала происходить какая-то возня. Это было необъяснимым ощущением. То на глаза попадалась машина, которую она видела днём ранее, то люди на улице кого-то ей напоминали. Заставляла себя не обращать внимания, но ничего не получалось. Не могла перебороть себя и постоянно незаметно оглядывалась.

И ещё произошёл любопытный случай. Зашла в какую-то кафешку выпить горячий кофе, так как продрогла на улице. И вдруг рядом оказался мужчина, который заговорил с ней о чём-то, как будто они уже были знакомы. Молодой, достаточно симпатичный, не похожий на пикапера. Она что-то ответила, но внутренне напряглась. Уж, очень он ей кого-то напоминал. И вдруг вспомнила! Конечно! Того, который подошёл к ней на улице около дома Володи. Нет. Естественно, это был не он, и этот говорил совсем другие слова, но манера была той же самой. Как будто их обучали на одних и тех же курсах. Не мальчишка, ненавязчивый, говорит, не глядя ей в глаза, а мимо, ровный голос, нейтральная тема для разговора. Не пугает женщину наскоком. Такой добропорядочный, прилично одетый молодой мужчина.

Ей стало так мерзко от подобной мысли, что она сухо кивнула и ушла, даже не допив кофе. Хотя потом думала, что, может быть, ошиблась, и надо преодолевать в себе параноидальный синдром. Нельзя же в каждом мужчине видеть агента и врага! Но так и не смогла убедить себя в обратном. И в душе осталось поганое чувство, что не случайно он подошёл именно к ней. Не случайно.

И вот сегодня, придя домой, Вероника почувствовала в квартире посторонний запах. Как будто здесь кто-то побывал. Она стала оглядываться по сторонам. Всеми порами она ощущала, что в комнате явно побывал посторонний.

Вероника стала медленно обходить комнату по периметру, проверяя всё ли на своих местах. Наконец, приблизилась к столу, где лежал её комп. Смотрела сверху и сравнивала, лежит ли ноутбук на том же месте, где она его оставила, или нет

Раньше, в молодости она приучила себя всегда оставлять его в положении, когда, если даже кто-то сдвинет его на сантиметр, то она сразу же заметит. Но это было тогда, когда она была втянута в небезопасные операции, и когда её РС неоднократно нашпиговывали приспособлениями, которые позволяли держать её под контролем. Но с тем периодом она навсегда покончила, сейчас вела благопристойный образ жизни, и прежние привычки как-то улетучились. И как оказалось, зря. Она не могла припомнить, в каком положении оставила свою машину, когда уходила.

Вероника переоделась в удобную домашнюю одежду и приготовилась к работе.

Безвозвратно ушли в прошлое времена, когда средства для наблюдения запрятывали под мебелью или за картинами, как в детективных фильмах. Сейчас наилучшим приспособлением для этого является ваш друг - компьютер. Серия нехитрых операций приводят к тому, что он становится зомби, который слушает, что вы говорите, видит вас через камеру и передаёт всё, включая тот текст, который вы в данный момент выстукиваете на клавиатуре, кому-то, кто может находиться на другой стороне земного шара. Или в одном из массивных зданий в центре вашего города. Поэтому она не стала терять время на внимательный осмотр комнаты. Он ничего не даст.

Вероника перевернула ноутбук и тщательно исследовала винты крепления на задней крышке. Никаких видимых следов не просматривалось. Развинтила и заглянула внутрь. Посторонних нет. Все платы родные. Она в своё время их пометила маленькими красненькими точечками.

Следующий этап - программы. Ничего лишнего не просматривалось.

'Может быть, заболеваю? Просто почудилось?'

Но всё же решила дойти до конца. Конфигурации? Вот здесь обнаружилось нечто необычное и свежее. Сегодняшнее.

Вероника сидела и думала, почему они опять взялись за неё. То, что это были люди Геннадия Васильевича, не вызывало сомнений. Поработали профессионалы. И они прогрессируют. Если раньше тупо вставляли посторонние платы, которые легко можно обнаружить, то теперь стали действовать хитрее. Если бы не её почти звериное чутьё на посторонний запах, то, скорее всего, она бы просто ничего не заметила.

Что они могли найти, даже если успели пробиться к жёсткому диску? А ничего. Всё, что ей требуется, она всегда держит при себе на съёмном носителе. А что они получат в будущем? Тоже ничего. Вернуть конфигурацию к изначальной она всегда сможет.

Зачем же тогда они к ней пришли? Чтобы узнать, с кем она общается. А это всего лишь два человека в Москве. Юлька с компьютером не дружит и пользуется им редко. Для неё главное орудие - телефон. Марина более продвинута и пересылает ей всякие, по её мнению, интересные штучки. Ну, и ещё её разговоры с Аней в Америке. Но они не в счёт. Кого они могут интересовать? Тогда кто же остаётся? Марина? Что требуется огромной государственной машине от простой домохозяйки? Даже, если у неё муж-депутат?

Не найдя ответа, она взялась, было, вернуть комп к первоначальному состоянию, но потом решила:

'А зачем? Пусть думают, что они хитрые. Будут знать, о чём я говорю с Аней через Интернет. Или то, что мне пересылает Марина. Ну, и что? Зато не станут больше влезать и ставить другие гадости'.

Подумала, что есть ещё одна причина, чтобы уехать из Москвы. Вовремя подруги решили отдохнуть и забрать её с собой.

А в голове сидело неотступно: почему?


Государственная Дума.

Москва


На трибуне очередной оратор развивал тему, кажется, о молодёжи и об её защите от тлетворных влияний. Депутат Шаров не мог припомнить, чтобы он в кулуарах видел лицо выступающего. Очевидно, подошла его очередь в списке, и его вызвали в Москву откуда-нибудь из Сибири, чтобы появиться на трибуне с написанной кем-то речью. Скоро предстоит выступать и ему, а Элеонора так не написала текст.

'Вечно всё делает в последний момент! Потом всю ночь приходится зубрить, чтобы не было впечатления, что читаю по бумажке текст, который впервые вижу'.

Подобные зачитывания заранее написанного текста были у них не в тему в последние годы. Полагалось делать вид, что говоришь то, что накипело в душе. Вообще, многое изменилось. Если раньше происходили схватки между различными группами влияния сначала за кулисами, а затем на трибунах, чтобы пробить выгодный кому-то закон, то теперь все успокоились, и череда ораторов выходила на трибуну, чтобы поддержать то, что решили Неприкасаемые там, наверху. И он, как и все остальные, пойдёт и, изредка поглядывая в бумажку, произнесёт текст, который написала и предварительно согласовала с кем-то его подруга.

Шаров круто рванул вперёд в списках Единороссов перед прошлыми выборами, когда занимался 'Нашими'. Ему навешали лапши на уши, и он старался изо всех сил. Организовывал акции, митинги. Потом был Селигер. Туда приезжали все крупняки, жали руку, нахваливали. А какие там были грудастенькие нашинки! И как они улыбались, когда он выступал перед ними! Но все знали, что нельзя. Туда с улицы не набирали. У всех папы сидели на крутых местах. Могли сами обидеться и его обидеть.

Соответственно шли финансовые потоки. Плюс Володька продолжал частями отдавать его долю. И они с Мариной попутешествовали по местам, о которых он и не мечтал раньше. На эти деньги участочек взял на Новорижской трассе. Уже там и коробку выгнал.

Но прошли выборы. Наши-ваши стали никому не интересны, а с ними и он сам. Потоки превратились в ручейки, и соответственно изменился и уровень его благосостояния. Нет. Те, кто его спонсировали, продолжали делать ежемесячные платежи, но сумма не увеличивалась уже который год, а стоимость жизни за это время подскочила. Затем, если раньше приносили из различных кланов за выступления и за его голос, то теперь поток почти иссяк, потому что он стал никому не нужен. Володька расплатился с долгом и куда-то исчез. Отделывать дом внутри уже стало не на что. Хватало лишь на текущие расходы.

А тут ещё вокруг него поднялась непонятная суета. Консьержка в подъезде шепнула Марине по секрету, что приходили эфэсбешники и расспрашивали о них. Парень, который его возил, стал как-то странно смотреть в сторону и отвечать сквозь зубы лишь 'да' или 'нет'. С ним тоже побеседовали? Стало казаться, что и в Думе вокруг него образовался некий вакуум. Нужно было как-то это пресечь!

Депутат Шаров в очередной раз оглядел зал. Молодёжь и тлетворное влияние мало кого волновали. Места вокруг него были пусты. Наискосок кто-то, фамилию которого он не помнил, украдкой читал газету, зарыв её среди бумаг, чтобы не сфотографировали репортёры. Все знали, что на галёрке проходил постоянный конкурс, кто сделает самый смешной снимок народных избранников. Две известные всей стране дамочки что-то оживлённо обсуждали между собой. По интенсивности обсуждения было видно, что речь шла совсем не о проблемах молодёжи. Большинство присутствующих просто боролись с сонной одурью.

На глаза попался Землянский. Нечастый гость! И, как всегда, полный собственного достоинства. Шаров пересекался с ним лишь однажды, когда тот попросил его пообщаться за бутылочкой с Володькой. Откуда-то он узнал, что они давешние корешки. Но Земеля хорошо отблагодарил, и он не стал вдаваться, откуда. Ходили слухи, что он занимается рисковыми операциями, а значит депутатский значок ему нужен только для того, чтобы им прикрыться в случае чего. Но связи у него имелись! Выбирать не приходилось, и Шаров стал пробираться к нему через зал. Он сам пытался связаться с генералом Семичевым, с которым разговаривал в своё время по просьбе Володьки, но помощник отсылал его к каким-то Тютькиным, которые требовали письменно изложить вопрос, по которому он обращался. Какие бумаги? Ему просто хотелось узнать, что им от него надо.

Шарову показалось, что в глазах у Земели промелькнул страх, когда он взглянул на него, плюхнувшегося в свободное кресло рядом. Но он тут же отвернулся и продолжил беседу с соседом, не обращая на него никакого внимания.

'Паузу держит, сука! Набивает себе цену. А чего он так испугался?'

Наконец, беседа с соседом подошла к концу, и Земеля повернул голову:

- А, Валерий Иванович! Приветствую вас.

- Петрович.

- Валерий Петрович! Извините, запамятовал.

Он уже овладел собой и был, как всегда, любезен. Чрезмерно любезен. Шаров открыл, было, рот и вдруг осознал, что совершенно не помнит имя-отчество собеседника. Приходилось выкручиваться.

- Вы в своё время обратились ко мне с просьбой, и я её выполнил. Сейчас я хотел бы попросить вас кое о чём в ответ.

- Слушаю вас внимательно.

Земеля пристально смотрел на него через золотистые очки.

Шаров откинулся на спинку кресла и попытался придать своему голосу максимальную вальяжность, как будто это было вопросом, не представляющим никакой важности. Так. Пустяки.

- Мне хотелось бы переговорить в приватной обстановке с генералом Семичевым из ФСБ. Являться к нему в кабинет мне бы не хотелось. Вы сможете мне в этом помочь?

Земеля изучал Шарова, что-то обдумывая.

- Я лично не знаком с генералом Семичевым, и мне придётся обратиться к тем, кто

имеет на него влияние. Генералы ФСБ встречаются в приватной обстановке только по рекомендации проверенных людей. Какова будет цена вопроса?

Шаров растерялся. Это было неожиданным заявлением.

- На данный момент я не знаю. Это будет зависеть... .

- А, вы сначала узнайте, Валерий Петрович. У нас с вами сложились отношения материального характера. Вы получили компенсацию за помощь, которую нам оказали. Те же отношения материального характера у меня и с моими контактами, которые должны вам помочь в организации встречи с генералом. И ещё. У них есть планка, ниже которой они обычно не опускаются. Поэтому прежде, чем к ним обратиться, мне необходимо знать, не находится ли предлагаемая компенсация ниже их минимума.

Земеля просто излучал доброжелательность, ожидая ответа.

- Вы можете назвать мне ориентировочную цифру, о которой идёт речь?

- Валерий Петрович! Так дела не делаются. Вы мне даёте цифру, а я уже оцениваю, приемлема ли она для моих контактов или нет.

- Хорошо. Я подумаю и переговорю с вами ещё раз.

- Да, да. Конечно, подумайте!

'Ну, и падла! Как он меня отфутболил! Что бы я ни назвал, он бы сказал 'мало'.

Об этом думал депутат Шаров, направляясь в буфет Думы.

- Налей-ка мне коньячку! Вон того. И лимончик!

Чувство омерзения не проходило. Перед глазами всё ещё стояло лицо коллеги-депутата.

'Разговаривал, как с мальчишкой, жирная морда!'

Он залпом проглотил золотистую жидкость и надкусил лимон.

'А чего он так испугался?'


Региональный отдел ФСБ.

Москва.


Неудачно всё складывалось! Оперативники уже попугали окружение депутата, а тут казанская красавица пришла с пустыми руками. Мол, нет ничего у господина Шарова. Не поверил он ей. Так не бывает, чтобы у депутатов ничего не было. Или плохо искала, или просто прикрывает своего благодетеля. А участок? Да, и в каком месте! А коробка на нём? Ещё доложили, что жена собирается на отдых в Мексику. Это, на какие шиши? В Мексику! Это - вам не Турция.

Потом опять же из ГУВД узнал, что дружок депутата чуть не угрохал их полковника, которого недавно за что-то уволили из органов, и теперь тот всю оставшуюся жизнь проведёт в инвалидном кресле. Если так пойдёт и дальше, то вскоре он может объявиться и здесь, и кто знает, чем всё закончится. Если он замочит депутата, то будет грандиозный скандал. Скорее всего, это произойдёт возле дома, а он на его территории. Естественно, свалят вину на него. И чтобы снять с себя ответственность, из ГУВД добавят, что, мол, проинформировали полковника. Хоть он уже почти в отставке, но всё же не приятно. Сколько придётся отписываться! А потом ещё ходить лично и объясняться. Генерал Семичев сделает вид, будто ничего не знал. Никаких следов на бумаге не осталось. Он такой. Репутация у него та ещё!

А если депутат проговорится, то этот Робин Гуд и за ним придёт. С него станет! И что же теперь? В его возрасте и положении начинать прятаться от подонка с миллионами? Таскать в кармане вонючий Макаров для самоуспокоения? И всё из-за какой-то мрази, которая за деньги обзавелась депутатским значком. Вот попал!

И тут центральный аппарат вдруг забрал к себе все материалы. Это даже обрадовало. Депутат нашёл ходы наверх? Ну, и хорошо! Пусть там разбираются!

Решил:

'Ну, что же. Значит, не судьба! Отиграемся на ком-нибудь другом'.

Полковник Баринов уже вычеркнул депутата из списка, как тот объявился сам и потребовал встречи. Никаких прямых директив руководства на этот счёт не было, но по заведённому кем-то порядку чиновникам его уровня полагалось принимать для беседы депутатов Госдумы. Он, как мог, постарался оттянуть встречу, надеясь, что Шарову просто надоест его ловить, пропадёт актуальность, уедет куда-нибудь, но тот не сдавался и доставал, звоня по три раза в день. Отвертеться уже не удавалось.

Он попробовал связаться с генералом Семичевым, но тот не стал с ним разговаривать, и его отослали к какому-то подполковнику, который ничего толком не сказал, но попросил письменно изложить содержание встречи. И опять всё замкнулось на нём. А не хотелось бы. Дело депутата и его жены разрасталось, как снежный ком, и он уже был не рад, что ввязался. Денег никаких, а проблем - до утра.

Понимал, что Шаров рвётся с нему, потому что забеспокоился. Ещё бы! Его ребята хорошо поработали, когда прошлись по его окружению. Но кто знает, что у него на уме. Прикинул и решил, что ничего не теряет, и, может быть, личная встреча с депутатом всё и прояснит. Если придёт о чём-то просить, как в 98м, тогда можно попробовать из него что-нибудь выдавить. Если явится ругаться, то пусть идёт на Лубянку. Там его быстро поставят на место. Формально депутату нечего ему предъявить. Полковник выполнял распоряжение, поступившее сверху.

'Ладно! Как пойдёт! Сориентируемся по обстановке'.


Приёмная регионального отдела ФСБ.

Москва


Он пришёл туда взвинченным. По пути замахнул две рюмки коньяка в какой-то забегаловке и даже не почувствовал вкуса. Нужно было, наконец, пресечь типов, шнырявших вокруг. Марина извела его вопросами 'почему'. У неё в голове бродили всякие идиотские мысли. Арестуют, всё отнимут. Шаров устал объяснять жене, что к нему ни с какого бока прицепиться не смогут. Он - депутат. Но скандалы происходили почти каждый день, когда она, насмотревшись новостей по телевизору о том, что взялись за очередного чиновника, вновь и вновь накидывалась на него с вопросами. И, уже не стесняясь, орала на всю квартиру, что если, мол, Лужкова скинули, то и с ним запросто разберутся. При чём здесь Лужков? Ничего не соображала баба. А сам стал задуматься, а не насажали ли ему эфэсбешники клопов, и как они радуются, слушая их перепалку.

Слава богу, Марина решила свалить на две недели в Мексику, и Шаров считал дни до её отъезда. Вопрос финансирования он решил, хотя и не без проблем. Пришлось идти на поклон к спонсору, и тот соблаговолил оплатить агентству стоимость поездки по безналичному расчёту. Было противно просить, но деваться было некуда. Ему хотелось передышки от семейной жизни, а свои отдавать не хотелось. Не так, уж, много осталось.

Полковник заставил себя прождать минут пятнадцать, и к его появлению в комнате для приема посетителей Шаров уже кипел.

- Я тебе что, дворник с улицы? Ты что, не знаешь, кто я? Я тут часами должен тебя дожидаться?

- Успокойтесь, господин Шаров! - начал полковник официальным тоном. - Вы находитесь в учреждении, где существуют дела первостепенной важности, требующие внимания.

- А я, что? Дело третьей свежести? Для тебя что, народный избранник - фуфло подзаборное?

- Я знаю, что вы. Прошу вести себя соответствующим образом. И не тыкать мне!

Этот полковник довёл его. Нужно было показать ему, кто он есть. Шаров снизил тон.

- А тебе напомнить, как ты сам со мной обращался в 98м? Я ещё не забыл. Ты тогда не был таким обидчивым, когда бабки из меня выкачивал.

- Я не понимаю, о чём вы говорите. Если вы будете продолжать в подобном тоне, то наша беседа не состоится.

- Состоится!

Шаров позволил себе развалиться на стуле и остыть.

- Я знаю, что ты скоро снимешь погоны. Уже присмотрел себе тёпленькое местечко? А могут туда и не взять. Мне достаточно сделать пару-тройку звонков, и от тебя станут шарахаться. Будешь цветочки на грядках поливать на даче.

- Господин Шаров! Прекратите этот балаган! Вы забываете, где находитесь.

Шаров придвинулся к полковнику и сказал вполголоса:

- А я ещё не забыл, хотя уже сколько времени прошло. И помню, кто мне давал специалиста, и для каких дел. И могу шепнуть кое-кому, кто организовывал одно мероприятие по быстрому решению деловых вопросов. Сам знаешь, кому.

Полковник наклонился к нему и также вполголоса ответил:

- И я могу шепнуть твоему дружку кое-что. Тем более, что он опять пошёл в бандиты и мочит всех направо и налево. Ему будет очень интересно узнать, кто его заказал в 98м.

Это было неожиданностью. Шаров слышал, что Володька толкнул бизнес и исчез. После этого он вздохнул спокойно и решил навсегда забыть тот давний эпизод. И вот он всплыл опять. Посчитав, что полковник гонит пургу, сощурился.

- Да он сейчас лежит на песочке где-то на острове Фиджи и пьёт ром из кокосового ореха. Ты мне тут не труби!

Полковник оскалился в подобие улыбки.

- А вот и нет. Он где-то здесь, в Москве, пьёт родимую пшеничную, и за ним менты гоняются. Показать ориентировочку на него? Он тут уже попортил шкуру некоторым гражданам и на этом не остановится. Полагают, у него списочек на ликвидацию имеется.

Шаров знал Володьку лучше, чем кто-либо другой. Сколько лет дела вместе делали! Если тот взялся за кого-то, его уже не остановить. По спине прошёл озноб.

- Ну, что? Будем продолжать хамить или поговорим по существу, Валерий Петрович?

Полковник торжествовал. И добавил.

- А ко мне следует обращаться: Алексей Акимович. Не забудете, пожалуйста!

Но Шаров уже пришёл в себя.

- Так ведь и я могу шепнуть Володьке, кто проводочки подсоединял.

Он тоже решил попугать, чтобы полковник знал, с кем имеет дело.

- Можете. Давайте устроим гонку: кто первый. Только у меня больше шансов. У вас с ним контактов нет. А мы - организация. Да ещё и тесно взаимодействующая с ГУВД. Будем бодаться или как?

Шаров молчал и обдумывал ситуацию. Совсем всё нехорошо складывалось.

Он решил сменить тему.

- А что, Алексей Акимович, твои-то вокруг меня кругами ходят?

- А мы, Валерий Петрович, проводим оперативные мероприятия. Не угрожает ли какая-нибудь опасность. Вы же, как сами изволили выразиться, - народный избранник. Правда, друзья у вас в бандитах ходят.

- Не угрожает. Ничего мне не угрожает. Что-то ещё?

- Не скрою, что имеются некоторые сигналы. Но, как сами понимаете, больше ничего сообщить не могу. Не положено.

- Да пошёл ты со своим 'не положено'. Давай! Выкладывай!

- Смените тон, Валерий Петрович! Себе же делаете хуже. Ничего вовсе не узнаете.

'Падла! Денег хочет. Где же их взять? Этот хапает - не стесняется'.

- Так ведь я только с тебя начал. Думал, что поговорим по-человечески. Смотрю - не получается. Но могу сходить и повыше.

- А вы сходите, Валерий Петрович! Сходите! Послушайте, что вам там скажут!

'Уже, наверное, пронюхал, что я пытался'.

Шаров, видя, что говорить больше не о чем, стал подниматься. Понятно, чего хотел полковник, а отдавать ему последние, которые ещё остались, он не собирался.

'Чёрт с ними! Пусть ходят. Что они могут найти?'

А Баринов продолжал сидеть на месте.

- И ещё. Тот парнишка, которого я прислал, всё ещё у нас служит. Уже не парнишка, конечно. Столько лет прошло! Может сболтнуть чего, если прижмут, или сам настучать. Люди корыстны! Я бы мог его в командировочку отправить месяца на два-три, пока пыль не уляжется.

И замолк, выжидая.

- Ну, и отправь его на хер. Пусть посидит.

- Так ведь, командировочные потребуются. Наша контора-то мало платит. Подумайте на досуге!

'Вот сука! Опять разводит!'

Шаров промолчал. Пусть считает, что он повёлся. А там будет видно.

'Их бы обоих отправить в дальнюю командировку. Туда, откуда не возвращаются'.

Но и сам понял абсурдность подобной идеи. Он уже стоял на ногах. Полковник тоже поднялся.

- Там ещё кое-что имеется. Но об этом в следующий раз. Оперативные мероприятия ещё не завершены.

И добавил:

- Поберегите себя! До свидания, Валерий Петрович!

Шаров вышел из здания и прежде, чем сесть в машину, огляделся. Полковник засадил ему занозу, от которой ему теперь не избавится. Володька - это опасно.

'Ну, их всех! Поеду-ка в Вешняки. Моя, наконец, свалила. Хоть оттянусь по-человечески'.


Кафе 'Старбакс'

Бродвей, Нью-Йорк.


Восторги первого дня прошли. На второй день был запланирован музей Гугенхайм, и после него подруги отогревались с вкусным кофе в руках и с видом на спешащую под дождём толпу снаружи. Обсуждали, куда двинуться дальше. Решили, что на сегодняшний день музеев достаточно, а в связи с непогодой здание Эмпайер Стейт откладывается до следующего дня. А Анечка сидела с 'Нинтендо Ди Эс' в руках и не обращала ни на кого внимания.

В первый день дома Вероника поняла, что обстановка стала меняться к лучшему. Девочке стало легче говорить на английском, чем на русском, что бесило Елену Архиповну, которая не выучила ни единого слова. Между ними шла борьба, кто кого по поводу поездок в церковь по воскресеньям, и Вероника строгим голосом приказала Елене Архиповне не тащить девочку рано утром через весь город, если она не хочет. Та в очередной раз поджала губки, но промолчала.

Вообще, Аня заметно ожила, и ей даже стало нравиться ходить в школу. Язык там больше не был проблемой. А кроме того, там были её друзья, такие же, как и она, дети новых иммигрантов, родители которых привезли в Америку со всего света не только своих детей, но и деньги, чтобы оплачивать для них частную школу.

И, как показалось Веронике, девочка стала уставать от постоянной опеки Елены Архиповны. И в этом помог компьютер. Няня, в силу своей ограниченности, не понимала, почему девочка просиживает возле него столько времени. Надо идти гулять на свежий воздух в парк! А её не оторвать от экрана. Вероника решила не вмешиваться, понимая, что для Ани компьютерные игры будут иметь приоритет над всем остальным. Она это знала по себе. А раз так, то любые попытки Елены Архиповны воспрепятствовать этому будут встречаться Аней, как вторжение в её внутренний мир, и соответственно, получать отпор. Вероника осознавала, что время работает на неё, и стала наблюдать за происходящим со стороны.

На второй день Вероника взяла Аню с собой, несмотря на глухой протест няни.

Первой реакцией подруг, когда они увидели девочку, было:

- Ой! Она совсем на тебя не похожа.

- Похожа на папу, - соврала она.

Это было совсем не так. Аня была абсолютной копией своей настоящей матери Алёны.

Вероника не стала распространяться, где отец и кто он, и подруги переключились на другую тему, за что она была им только благодарна. Не пришлось больше врать. Она ни при каких условиях не могла сказать, кто отец. В противном случае, Юлька никогда не успокоится, пока не вытянет из неё всю историю.

Посреди разговора одна из подруг вдруг воскликнула, обращаясь к Веронике:

- Как жалко, что ты не поедешь с нами в Мексику! Там сейчас тепло. Море. Горячие мексиканцы.

- Ну, вы же знаете... - начала, было, она.

- А я хочу в Мексику. Я никогда не видела моря.

Это Аня оторвалась от 'Нинтендо'.

- Мама! Поедем к морю!

Все замерли, а потом подруги наперебой стали щебетать:

- Ну, ты видишь? Девочке нужно к морю. Посмотри, какая она бледная.

- У тебя школа, - заявила Вероника.

- На следующей неделе у нас ... - она помедлила, подбирая русское слово.

Не найдя его в своём запасе, сказала:

- Break.

- У вас каникулы?

Вероника обдумала ситуацию.

'А ведь это будет ещё один шанс оторвать её от Елены Архиповны'.

Она взяла 'Жёлтые страницы' и нашла номер телефона турагентства 'Американ Экспресс', которое её обслуживало. Пока она говорила по телефону, все молчали и напряжённо слушали. На её удивление оказался два билета на самолёт, и не было проблем с номером в гостинице.

- Летим!

Ответом был восторженный вопль, и Аня кричала громче всех. Остальные посетители с недоумением обернулись на них.

Они тут же отправились в ближайший магазин Мейсис, чтобы купить летнюю одежду для Вероники и Ани, но ничего там не нашли. Была уже глубокая осень. Подруги заявили, что всё можно найти в Мексике, и решили продолжить обследование магазинов в Сохо на предмет собственных запросов, а она с Аней поехала на такси домой.

Елена Архиповна едва пережила удар, когда узнала о предстоящей поездке, и, очнувшись, начала, было, возражать. Вероника резко перебила её:

- Я её мать. И я решаю, что мы будем делать.

Ответом были поджатые губки.


Гостиница 'Хайат'.

Канкун, Мексика.


Было жарко, тёплое море, отменная еда, бассейн с баром на уровне воды, и пустынно. Американцы явно стали экономить. Им стало не до поездок. А русские из России сюда ещё не добрались.

Две подруги наслаждались жизнью под жарким солнцем и свободой от мужей. И та, и другая впервые вырвались на отдых в одиночку. Бокал с 'Маргаритой' всегда был у них на расстоянии вытянутой руки.

Аня сначала изумлённо озиралась вокруг. Так не похоже на серый Нью-Йорк! Нет унылых, коричневых зданий. Море зелени, синее небо без единой тучки и вода изумрудного цвета в огромном бассейне. С осторожностью она вошла туда в первый раз, а потом её уже невозможно было вытащить.

На второй день появился чилиец. Самый верный поклонник Марины оказался не очень высокого роста, с брюшком и с подкрашенными волосами и бородкой. Обе подруги были заметно разочарованы и стали ещё больше налегать на 'Маргариты'.

Затем откуда-то появился мексиканец, занятный и хорошо говоривший по-английски. Он крутился рядом, весело болтал о том, о сем и потом исчезал. Карлос не был отдыхающим. Он сказал, что торговал страховыми полисами и встречался с клиентами. Глаза у Юли стали блестеть, когда он появлялся, но тот всегда растворялся в тёплом мареве с наступлением вечера. Юля обижалась.

Гильермо время от времени пытался говорить с Мариной. Она отвечала, благо ещё не забыла испанский. Потом он надолго замолкал, молча сидел и загорал. Вечером не предпринимал никаких действий. Например, пригласить её куда-нибудь в дискотеку или, хотя бы, преподнести цветы. Было видно, что Гильермо явно стеснялся и не знал, как надо ухаживать за женщиной. Плюс комплекс. Он выглядел уж очень невзрачным рядом с высокой и яркой Мариной. День заканчивался тем, что каждый поднимался в свой номер до утра.

В один из дней решились выбраться на такси за пределы отеля на местный рынок. Но удовольствия не получили. Их тут же окружила толпа, которая наперебой предлагала фальшивые часы и другую дребедень, и отбиться от них не было никакой возможности.

Веронике надоело слушать жалобы подруг, и она постаралась отдалиться от них и проводить больше времени с Аней. И сразу после ужина они исчезали, потому что девочка уставала за день, и ей нужно было рано ложиться спать. Подруги оставались одни внизу, заканчивая вечер в баре. Выходить за пределы гостиницы они опасались. Позади береговой полосы начинались кварталы двухэтажных домов, где текла совсем другая жизнь и куда иностранцам, и тем более женщинам, выходить вечером не рекомендовалось.

Пару раз возле бассейна рядом с Вероникой располагался американец, который работал в Мексике. Он изредка приезжал в отель отдохнуть. Разговор был ни о чем. Он задавал стандартные вопросы, откуда она, чем занимается. О себе говорил мало. Юля, как бы невзначай, стала появляться рядом и посматривать на американца, но тот не обращал на неё никакого внимания. У Вероники создалось впечатление, что он появлялся исключительно из-за неё. Всегда присаживался рядом и не общался ни с кем другим.

Она не могла объяснить своё состояние. Какая-то необъяснимая тревога. Вероника убежала из Москвы из-за своих страхов и напряжённого состояния. Там её взяли в оборот, и она не имела представления, почему. Но даже здесь, за тысячи километров от Москвы, не удавалось расслабиться. Как ей казалось, вокруг неё разыгрывалась какая-то пьеса. Было ощущение, что все действующие лица не расслаблялись, а были напряжены. А подруги лишь заливали своё раздражение напитками, которые входили в оплату за гостиницу. Она подумала, а не возвращается ли к ней прежнее московское параноидальное состояние. Вероника выпила пару 'Маргарит', но и это не помогло.

'А не пора ли показаться врачу?'

Марина тоже начала многому удивляться.

- Сегодня произошла странная вещь, - рассказывала она с 'Маргаритой' в руках. - Гильермо ушёл купаться, а официант принёс ему заказанную кока-колу и спросил: 'А где кубинский сеньор?' Я ему ответила, что он чилиец, а официант посмеялся: 'Нет. Он кубинец. Мои родители бежали с Кубы. Я знаю, как по-испански говорят кубинцы'.

И ещё они заметили, что Карлос и Гильермо демонстративно не замечали друг друга.

Вероника постаралась ещё дальше отстраниться от подруг. Она стала уставать от совместного отдыха с ними. В конце концов, она приехала в Канкун из-за Ани, и девочка была счастлива. А остальное надо просто не замечать. Когда ещё она увидит такое море и будет греться на жарком солнце? И в Москве, и в Нью-Йорке холодно, и идут дожди.

Наконец, наступил последний день отдыха. Все почувствовали облегчение. Всё-таки просидеть неделю даже в таком роскошном месте, как это, и каждый день видеть одно и то же было утомительно. Марина с Гильермо пожали руки и пожелали друг другу счастливого пути. Всю дорогу до аэропорта её подруга молча смотрела в окно машины и машинально покусывала ноготь.


Квартира Вероники Ярборо.

Бруклин, США


Она совершила ошибку. И теперь она проклинала тот день, когда связалась с покупкой квартиры в новострое в Москве, чтобы её отремонтировать и продать. Так стали делать все инвесторы, когда рост цен на столичную недвижимость замер. Прораб выглядел весьма респектабельным, составил неплохую смету и заверил, что закончит ремонт через три месяца. Тогда она не спросила, откуда будут рабочие. Это было непростительным промахом. Все они оказались москвичами. Рабочие появлялись в 11, а к 5 уже исчезали. Затем и вовсе пропадали на неделю. Прошло три месяца, и конца работам не было видно. Ремонт в соседней квартире, где работала бригада молдаван, которым негде было жить в Москве, стремительно приближался к концу.

Если бы не злополучная квартира, то Вероника осталась бы в Нью-Йорке. За время отдыха в Мексике она привязалась к девочке. И Аня тоже. Она всё время спрашивала:

- А почему ты уезжаешь?

Трудно было объяснить. Ребёнок ещё не понимал, что такое 'дела'. В день отъезда она расплакалась и спросила:

- А когда ты вернёшься?

- Скоро. Очень скоро. Завершу все дела и вернусь.

- А когда, скоро?

Что она могла ответить? Вероника была готова прибить нерадивого прораба и его рабочих.

За день до отъезда она повела Аню в Центральный парк, где они провели почти весь день. Была великолепная погода. Прохладно, но светило яркое солнце. Проехались на конной повозке, покормили птиц, устроили пикник с хот-догами на огромных гранитных валунах.

В парке она была несколько напряжена. Не напомнит ли он девочке о папе и маме? Алёна так мечтала сюда попасть! Но всё обошлось. Не спросила. Вероника слабо разбиралась в детской психологии и не очень понимала: забыла или просто не хотела.

Ей пришло в голову, что Аня никогда не вспоминает от отце. Видимо, детский мозг устроен так, что он быстро стирает неприятные воспоминания. Она и сама старалась забыть тот эпизод в её жизни, когда она работала у Володи. Когда была в Москве, то набрала пару раз его номер, чтобы сказать, что у дочки всё хорошо. Всё же отец! Но его телефон был отключён. Тогда подумала: 'А может быть, это и к лучшему'. И больше не пыталась.

Они были одни, без её подруг, которые обследовали Нью-Йорк по своей собственной программе. Обе были не довольны результатами отдыха в Мексике, хотя всячески это скрывали, регулярно вспоминая, какое там было море и какое шикарное обслуживание. Вероника подумала, что ещё вдоволь наслушается их стрекотания во время долгого перелёта в Москву.

Но пора ехать в аэропорт. Она снова и снова инструктировала Елену Архиповну, так как по её реакции не всегда было понятно, доходило ли до неё то, о чём она говорит, или нет. Аня рисовала, низко склонив голову и демонстративно не замечая происходящей вокруг суеты.

Вероника подошла и поцеловала её, девочка вновь расплакалась, и с тяжёлым чувством она вышла из квартиры.

'Будь прокляты все строители!'


Квартира Элеоноры Валлиулиной.

Москва, Вешняки.


Он зачастил к ней в отсутствии жены. У неё было спокойно и без криков. Она готовила восточные блюда, не обзывала его 'алкашом', как Марина, когда он опрокидывал пару рюмок. Правда, квартира была запущена прошлыми хозяевами, но он старался не замечать оборванных обоев, а Элеонора перестала вести разговоры о ремонте, с намёком на то, кто должен его оплачивать.

Вообще, вопрос денег перерос в большую проблему. Как пугала Элеонора, скоро придётся жить на одну депутатскую зарплату. Но и она через какое-то время исчезнет. Он уже знал, что на следующий срок вместо него в Думу пойдёт сын одного из его нынешних спонсоров. Тому уже перевалило за тридцать, и папа решил, что пора идти в политику и набирать себе очки. А это означало, что вопрос согласован с руководством ЕР. Об этом тут же все узнали, и на нём поставили крест, как на неперспективном. Поэтому денежные вливания сократились почти до нуля. И что делать дальше?

И ещё не давала покоя ситуация с Володькой. Что он может выкинуть? А что, если эфэсбешник настучит, кто заказал его в 98м? А он может. Просто, чтобы спасти свою шкуру. Вот тогда уже будет не до денег. Придётся думать, как сохранить жизнь. Просто исчезнуть из Москвы на время. А куда?

По окончании одного из заседаний Думы, куда его вызвали, чтобы за что-то проголосовать, к нему вдруг подплыл Земеля.

- Валерий Петрович!

'Запомнил отчество, урод. Значит, что-то от меня нужно'.

- Как успехи? Вам удалось встретиться с деятелем, который вас интересовал?

- Обошлось. Нет больше необходимости.

Он намеренно говорил сухо и смотрел перед собой, продолжая идти дальше по коридору. Но Земеля не отставал.

- Валерий Петрович! Я и некоторые государственные организации обеспокоены ситуацией с вашим бывшим компаньоном по бизнесу.

'Я и некоторые государственные организации', имея в виду МВД. Вот ублюдок! Кем он себя представляет? Папой римским?'

Шаров замедлил шаг. Вопрос о Володьке интересовал его самого не меньше, чем коллегу-депутата. Землянский продолжал семенить рядом.

- Он перешёл все границы. А сейчас не девяностые. Это нужно прекратить!

Тут до Шарова дошло, почему Земеля так испугался, когда неожиданно увидел его рядом с собой. Он боялся за свою жизнь! Земеля наехал на Володьку, и теперь тот охотился за ним. Он в его списочке, о котором говорил тот дятел из ФСБ.

Шаров остановился.

- И ваша фамилия фигурирует в его списке. Правильно?

Он помотал головой.

- Я вам не завидую. Он очень упрямый человек. Всегда добивается того, что хочет.

Земеля оскалился.

- А вы лучше подумайте о себе! Вы - главный подозреваемый в содействии террористу. Так можно охарактеризовать его действия против представителей властных структур.

Былой лоск прошёл. Перед ним стоял хищный зверь.

- И ваш статус не поможет. Я навёл справки. Никто не будет вас выгораживать в Единой России. Не та фигура! О вас все уже говорят в прошедшем времени.

- Послушай, ты!

- Не надо сразу хамить! Дослушайте до конца! Назначена премия за голову вашего приятеля. Хорошие деньги. Если вы поможете, они ваши. Его нужно убрать. Он опасен не только для меня, но и для вас тоже. И вы сами знаете, почему.

Они стояли и, молча, глядели друг на друга. Каждый из них презирал другого.

- Кстати! Вы можете позвонить генералу Семичеву, если хотите. Он будет с вами разговаривать. Я это для вас организовал. В качестве жеста доброй воли.

И добавил:

- Возьмите мою карточку!

Землянский насильно впихнул ему в руку кусок картона.

- Можете звонить в любое время.

Шаров ещё какое-то время смотрел ему в спину.

'Сволота!'

И теперь, валяясь на продавленном диване, пока подруга что-то готовила на кухне, он обдумывал, как выйти из запутанной ситуации с Володькой, и где взять деньги. Скоро явится из поездки Марина, и денежный вопрос ещё более обострится. Она привыкла ни в чём себе не отказывать. Хорошо было бы найти, где прячется Володька. Но как?

Шаров встал и налил себе ещё одну рюмку коньяка. В дверном проёме появилась Элеонора.

- Прошу к столу! Кушать подано!


Федеральная служба безопасности Российской Федерации.

Служба оперативной информации и международных связей.


Донесение от их резидента в Мексике говорило о контактах, которые имела жена депутата с родственником Кастро, который специально приехал для этого из Чили. Оба проживали в одной гостинице, и о чём велись беседы было неясно. Вместе с Мариной Шаровой находилась жена бизнесмена из Москвы и та американская девица, которая проходила по делу о Потрошителях. 'Опять она!' Кроме того, был замечен сотрудник ЦРУ из их штаб-квартиры в Мексике, который контактировал с девицей. Сведения были получены от дружественно настроенных агентов кубинской службы безопасности.

Это был верхний документ в уже разбухшей папке с делом депутата. Генерал Семичев перевернул лист, чтобы посмотреть, что появилось нового. Следующим был рапорт полковника о беседе с депутатом. 'Связь с криминальными кругами', 'угроза расправы со мной' и прочее. Ну, и депутаты у нас! Далее шли документы, с которыми он уже знакомился ранее. Генерал понял, почему его подчинённый опять подсунул ему папочку. Тот не представлял, что делать дальше, и решил перевалить на него решение, какие действия следует предпринимать. Или, наоборот, никаких.

И ещё произошло то, о чём не догадывался его подчинённый. Несколько дней назад после одного из докладов руководству его покровитель вдруг спросил о депутате. Он удивился и открыл, было, рот, чтобы его посвятить в подробности дела, но тот поднял ладонь в качестве предостережения.

- Ну, ты там сам разберись! Послушай его! Всё-таки депутат. У него имеется дружок, который ведёт разборку с другим депутатом - Землянским. Нам не нужны убийства народных избранников. Этого допустить нельзя. Сам знаешь, что начнётся в СМИ. Возьми на контроль!

Ясно, что он не хотел встревать, но и не мог отказать тому, кто его попросил, хотя заниматься дружком-бандитом должен ГУВД, а не их организация. Так вопрос повис на нём.

Через руки генерала прошли сотни папок с делами различного характера, и, исходя из личного опыта, он понимал, что данная не представляла никакого интереса. Туфта! Тут ничего не состыковалось. Ну, бандиты - это понятно. Но какое ЦРУ? Какие кубинцы? При чём здесь депутат, и, тем более, его жена? Но личный опыт - это одно, а инстинкт самосохранения - это другое. А вдруг? Случилось же так, что, когда ещё ходил в полковниках, то поначалу решил, что американка - законченная психопатка. А она принесла такое! И из этого вон, что вышло! Генеральские погоны вышли. Так и здесь. Что эта девица крутится вокруг депутатской парочки? А, может быть, неспроста? Да ещё у депутата оказались связи! Вышел на его руководство, которое поручило разобраться. А началось всё из-за наглеца из Думы, с которым он просто лично хотел рассчитаться. И в результате на нём повисли и его жена, и бандит с миллионами и непонятно откуда взявшаяся американка. А главное - поручение, которое нельзя игнорировать. Его покровитель ещё просидит в своём кресле два-три года, и портить с ним отношения не входило в планы генерала.

После того разговора он поручил подчинённому провентилировать одно направление, которое тот упустил из вида - МВД, и сам решил выждать. Может быть, как-то рассосётся, поймают бандита или просто вопрос забудется за ненадобностью. Но не получилось. Сегодня его начальник опять поинтересовался:

- Есть подвижки в деле, которое я тебе поручил?

- Работаем совместно с ГУВД.

- Надо поактивнее! Посодействуй им, если они сами не могут ничего сделать! Используй наши возможности!

Явно на него давили. Семичев не хотел ввязываться, но, видимо, придётся. Весь его прошлый опыт подсказывал, что подобные поручения личного характера имели первостепенное значение перед его прямыми служебными обязанностями. О нём будут судить по исполнению именно таких поручений. А в его ситуации нельзя наживать врагов среди руководства их организации. Он ещё слишком мало просидел в своём генеральском кресле.

А тут ещё сам депутат стал напрашиваться к нему на приём, и сейчас Семичев уже не мог ему отказать. Покровитель не поймёт.

Он ещё раз перелистал документы и положил рядом ещё один. Тот, который поступил только сегодня. Это была справка из ГУВД, и один факт ему очень не понравился. Оказалось, что американка - это жена охотника за скальпами народных депутатов. И ещё имеется ребёнок. Такого поворота он никак не ожидал. Это было упущением его подчинённого. Они никогда не проверяли её семейное положение.

И вот теперь он, обдумывая ситуацию, машинально стал рисовать на листе бумаги схему. Он приучил себя к этому с самого начала работы в их организации. Это обычно помогало ему при обдумывании сложных вопросов, таких, как, например, расстановка сил внутри, и к кому следует примкнуть, а от кого дистанцироваться сначала в его отделе, затем, по мере продвижения наверх, - в управлении и наконец, в службе, в которую их переименовали горячие головы в ходе перестройки.

Итак: Б - бандит с миллионами. От него стрелка к его дружку Д - депутату. От Д ещё одна к Ж - жене депутата. От неё к А - американке. И последняя от А к Б. Круг замкнулся.

Надо принимать решение. Первое: полковник с подмоченной репутацией разрабатывал депутата, вот пусть и продолжает заниматься тем же с упором на связи с преступными элементами. Никаких имён, но он сообразительный и поймёт, кто имеется ввиду под этой формулировкой. Ну, а мы сами плотно займёмся А. Это их прямая обязанность. И через А или Д сможем выйти на Б.

И генерал взялся за телефонную трубку.


Квартира ФСБ для встреч с доверенными лицами.

Москва.


Опять её вызвал АА, и вновь его интересовал депутат. Вначале, конечно, для затравочки спросил насчёт её предстоящей работы, но быстро перешёл к делу.

- А с кем он встречается? Ну, по делу или с приятелями?

Это её никогда не интересовало.

- А к вам никто не приходил? Может, он рассказывал о ком-нибудь? Знакомые, компаньоны. Какой-нибудь старый друг? У него есть друзья?

И тут она не смогла ему помочь. Депутат всегда являлся один, и только сейчас она сообразила, что друзей у него не было.

- А вы поинтересуйтесь! У него же есть записная книжка. А вдруг там есть другие женщины. Ну, заодно, и перепишите его знакомых! Сделаете?

Он, как всегда, хитренько глядел на неё.

'Ох, и дешёвка ты, защитник родины!' - подумала Элеонора и кивнула, чтобы отделаться от него.

- И сделайте это быстро! Мы же вам помогаем. Не заставляйте нас разочароваться в вас!

Загадкой было: почему они к нему прицепились. Он же ничего не делал кроме, как собирал дань за свой голос и подпись. Ну, ещё речи произносил, которые для него писали.

Но АА он уже переключился на другую тему.

- А какие у него отношения с женой? Чем она занимается?

Нужно было что-то ему подкинуть, и она подумала, что жена - это безопасная тема. Поведала, как тяжело живётся депутату с благоверной, как она постоянно отравляет ему жизнь. Вопросы о супруге продолжились, и тут ей пришло в голову, что деда больше интересует именно жена, а не сам депутат. За свою жизнь она повидала много задающих вопросы и знала повадки этой братии.

Не добившись от неё ничего нового, АА решил ещё раз припугнуть:

- А вижу, что вы или не хотите нам помогать, или просто ленитесь. Учтите! Это не пойдёт вам на пользу! Мы можем обидеться и перестать помогать вам.

Он подчеркнул последнее слово. Нужно было его охладить.

- Я просто не знала, что вас интересует эта дамочка. Так бы сразу и сказали!

Тут дед сдал назад.

- Нас интересует всё! В том числе и члены семьи государственных деятелей. Наша задача: предотвратить возможные провокации против них. Не позволить враждебным элементам запятнать их репутацию.

'Во, загнул, козёл старый!'

Между тем, АА перешёл к новой теме.

- А каково финансовое состояние интересующего нас объекта? Эта тема должна быть вам близка. Вы ведь работаете, так называемым, лоббистом. А значит, контролируете финансовые вливания в вашего подопечного.

Пришлось объяснить, что она контролирует, а что нет. Но дед не унимался.

- А на что же он строит особняк на Новорижском? На сбереженья бабушки?

А вот такого она не ожидала! Конспиратор-депутат никогда не заикался о загородном строительстве. Он особняки строит, а у неё в квартире унитаз не закреплён! Каждый раз рискуешь свалиться. Ну, за это он ещё ответит!

- Ну, если у него такое затруднительное положение, почему же он не возьмёт деньги в банке? Уж, ему-то дадут.

- Жена не разрешает.

Он понял.

- Ну, всегда есть альтернативные источники финансирования. Помимо легитимных.

АА глядел на неё с хитрецой. Она знала это взгляд. Так всегда смотрят, когда приглашали вступить в сделку.

- А что? Есть предложения?

- Конечно, есть. У меня обширный участок деятельности. И есть разные подопечные люди.

Как оказалось, дедусь не только пёкся о репутации государственных деятелей, но не забывал о своём собственном кармане тоже. Элеонора воспрянула. Подобный подход ей импонировал. Он предполагал денежные отношения взамен каких-то эфемерных поставок информации, которые невозможно оценить в денежных знаках.

- Я посмотрю, что можно сделать. Надеюсь, что мои труды будут оценены?

Его хитренький взгляд говорил о том, что будут.

Он опять посерьёзнел.

- А теперь вернёмся к их супружеским отношениям. Вы сказали, что они не складываются?

'А больно плотно взялся дед за депутата. Что ему ещё надо?'

- Ведь вы же лицо, заинтересованное в разрешении проблемы, правда? Скажем так: в рамках вашего треугольника.

Она продолжала молчать, соображая, куда его понесёт на этот раз.

Не слыша возражений, АА продолжил, опять хитро сощурившись:

- В нашей организации разработаны новые технологии для быстрого и радикального решения проблем, возникающих с определёнными личностями. Дают поразительные результаты. Происходит трагический случай и не остаётся никаких следов.

Элеонора ожидала всякое, но только не такого неожиданного предложения. А это было именно предложения, а не какая-то болтовня. Она это прекрасно понимала. Зачем же тогда он начал с ней этот разговор?

- Применяются только в исключительных случаях для государственных целей и по решению высшего руководства. Но можно обсуждать условия использования на коммерческой основе. Стоит не дешево, но эффективно.

Дед замолк, ожидая реакции. Её не последовало. Он решил нажать:

- Заинтересованы послушать дальше?

Конечно, она была заинтересована.


Приёмная Федеральной службы безопасности.

Б. Лубянка, Москва


Генерал не заставил себя долго ждать и появился почти в назначенное время. Рукопожатие было сухим, никаких приветствий не предполагалось. Расселись по креслам молча.

Днём ранее Шаров, как предлагал Землянский, позвонил генералу Семичеву. Тот не стал с ним разговаривать, но через 10 минут позвонил кто-то, представился таким-то и предложил приехать на следующий день. Земеля сработал! Но после этого звонка он впервые задумался, а о чём, собственно, он будет говорить с генералом.

- С чем пришли, Валерий Петрович? Что вас волнует?

- Волнуют ваши люди, которые в последнее время стали нервировать меня и мою жену. Я хочу знать, с чем это связано.

- Ну, вы уже имели беседу с одним из наших сотрудников. Правда она у вас была ..., как бы это сказать, ... очень эмоциональная.

Тему разговора с полковником Бариновым следовало бы обойти стороной. Там было сказано много лишнего.

- Да. Я там немного погорячился. Но ваш сотрудник так ничего мне и не сказал. Надеюсь, с вами беседа пойдёт в другом ключе.

- Уж, надеюсь, что со мной вы не будете горячиться. Я попытаюсь дать вам представление о том, что происходит. Первое. Ваш друг и компаньон стал на тропу войны и разыскивается за серию тяжких преступлений. В интересах общества и в интересах безопасности некоторых лиц, включая и вас, необходимо как можно скорее его задержать и изолировать. Это - задача органов безопасности.

- Но я не имел с ним никаких дел вот уже более 10 лет.

- Но контакты были?

'Пронюхали?'

- Ну, встречались пару раз. Так. Поговорить по-мужски о том, о сём.

- Ну, вот видите! И органы безопасности проверяют все его контакты. В этом нет ничего удивительного. Давайте так, Валерий Петрович! Его требуется задержать. Это - государственная задача для всех органов власти. Вы можете в этом помочь? Вернее, вы хотите помочь?

Генерал пытливо смотрел на него сквозь очки. Нужно было что-то ответить.

- Он не имел со мной никаких контактов уже много времени. Ну, если он свяжется... .

- Вот-вот. Вы знаете, что нужно сделать. Его требуется вытащить из убежища, где он в настоящее время скрывается.

Генерал смотрел и требовал подтверждения, но Шаров решил, что и так всё было понятно.

- И что? Это всё?

- Нет. Не всё. Как вы знаете, задача нашей организации - стоять на страже безопасности общества и государства. У нашей страны, к сожалению, больше врагов, чем друзей. И работа по подрыву конституционного строя и целостности государства ведётся каждодневно и на разных фронтах. Враждебная деятельность проводится через, так называемых, агентов влияния, которые внедряются в различные слои общества, чтобы попытаться разложить его изнутри.

'Куда его понесло-то?'

- Поэтому проводятся оперативные мероприятия по предотвращению актов, которые могут скомпрометировать органы государственной власти, включая и Государственную Думу, как одну из ветвей власти. Это профилактическая работа по пресечению контактов и действий, которые могут опорочить государственных деятелей и членов их семей.

'Чего он мелет?'

- К сожалению, отдельные граждане поддерживают отношения с лицами, заинтересованными в дестабилизации ситуации в стране, а иногда и с агентами спецслужб зарубежных стран, которые используют их в своих целях для сбора информации о внутреннем положении в стране и для оказания влияния на настроение в обществе. Если большинство государственных деятелей осознают серьёзность ситуации, то некоторые из членов их семей позволяют себе контакты, которые можно охарактеризовать как нежелательные и в некоторых случаях просто вредные.

- Это Маринка, что ли?

- Валерий Петрович! Будем считать, что это - профилактическая беседа, направленная на то, чтобы вам стало понятна ситуация в целом. А выводы вы сделаете сами, исходя из собственного понимания происходящего. Я надеюсь, что вы подойдёте к вопросу с позиции государственного деятеля, избранного народом и осознающего свою ответственность в защите государственного строя.

Он продолжал ещё что-то говорить ровным и монотонным голосом, но Шаров уже ничего не слышал. Перед беседой он перебрал в голове всё, к чему, по его мнению, могли бы прицепиться, и заготовил соответствующие объяснения. Он был готов ко многому, но только не к такому.

Генерал, наконец, замолк

- Я не очень понимаю, при чём здесь... .

- Валерий Петрович! Я сказал вам то, что мог сказать, а выводы вы должны сделать сами.

Он опять уставился на него через золотистые очки, и Шаров понял, что ничего из него больше не вытянешь.

- Я думаю, что на этом мы закончим нашу беседу. В заключении могу сказать, что вы можете обращаться в нашу организацию, если у вас возникнут затруднения или какие-то вопросы. Лучше раньше, чем поздно. Это - в ваших собственных интересах.

Он уже вставал и протягивал руку. Рукопожатие опять было сухим и формальным. И уходя, добавил назидательно:

- И о вашем друге. Его нужно найти! И обязательно!

Дверь за ним закрылась.


Квартира Элеоноры Валлиулиной.

Москва, Вешняки.


Это был её первый рабочий день на новом месте. И работала она дома.

АА устроил её в новое электронное СМИ, которое хорошо финансировалось. Поначалу смущало направление работы. Оно должно быть заточено под русскоговорящую Украину, знаний о которой у неё был ноль.

'Ну, что же! Будем стараться! Там кормушка хоть и более тощая, но понадёжнее, чем депутатская. Хотя одна другой не помешают'.

А сам депутат в одиночестве пил коньяк у неё на кухне. Он пришёл среди дня непривычно тихий. Просто какой-то пришибленный. Спросил только:

- Поесть что-нибудь будет?

В холодильнике кое-что осталось со вчера, и он сам достал, поставил перед собой тарелку и даже не предложил ей. Всё происходило молча. Она пожала плечами, прошла в комнату и села к компьютеру.

Накануне она ходила на собеседование к плотному мужичку, явно вышедшему в отставку полковнику, не меньше. Офис располагался в обычной квартире на первом этаже со стандартной мебелью и крепкими решётками на окнах.

'Наверное, бывшая квартира для встреч с такими, как я'.

- Какой у вас опыт? Что вы писали?

- В последнее время речи для депутатов Государственной Думы. А раньше в различные издания в Казани.

- Ха! И для кого же в Думе, если не секрет?

- Нет никакого секрета. Например, для депутата Шарова и ещё для нескольких.

- Шаров? Что-то не припоминаю такого.

- А это потому, что он занимается работой с молодёжью. 'Наши' и другие. А вам далека эта проблематика, поэтому и не слышали такой фамилии.

Он внимательно взглянул на неё, но, кажется, не обиделся.

- И какой опыт вы приобрели от общения с нашими народными избранниками?

- Как и везде. Много говорят и мало делают.

Теперь она с усмешечкой посмотрела на него. Он понял и разулыбался в ответ.

- Ну, вас прислали с определёнными рекомендациями, и я надеюсь, что вы не подведёте рекомендовавших.

Дальше он начал объяснять задачи электронного издания. Часто повторялось 'Левобережная Украина'. Элеонора не понимала, что это такое, но кивала в знак согласия. Она не знала, чем там отличается левый берег от правого. Для неё Украина была так же загадочна, как Австралия.

'Потом разберусь!'

- Распределим обязанности таким образом: Олег Степанович возьмёт на себя тему новостей, политику, экономику и, конечно, спорт. А вы всё остальное. Да! И добавьте сюда молодёжь. Близкая вам тема, а мы о ней и подзабыли.

Он протянул ей списочек. Дальше началось разочарование. Оказалось, что они организовали портал, который представлял собой новостную поисковую систему со ссылками на другие источники. Она поинтересовалась, когда же она сама будет писать. Мужичок заверил, что обязательно в будущем, а пока ей и неведомому Олегу Степановичу полагалось выводить две фразы из новостей и делать ссылку. Только и всего. А для этого нужно не писать, а читать, что написали другие, и решать, помещать ссылку у себя или не стоит. Идеальная работа для пенсионера.

'Обманул, старый хрен!'

Это предназначалось не мужичку, а АА.

Положительным моментом было то, что для этого не требовалось являться на их конспиративную квартиру, а можно было работать дома.

- Вы подбираете материал по разделам и пересылаете мне для окончательного решения. И не забывайте, что мы работаем на русскоязычную Украину!

'И это - работа для выпускника факультета журналистики?'

Но выбирать не приходилось. Это были хотя бы какие-то деньги, и она в данный момент сидела и их отрабатывала, пока здоровый, полный сил мужчина в разгар рабочего дня в одиночестве пил коньяк у неё на кухне.

Вообще, она от него устала. Во время отъезда жены он практически переселился к ней. Элеонора за многие годы привыкла жить одна, и постоянное присутствие постороннего раздражало. Её крохотная квартирка была тесной для двоих. К тому же он постоянно наливался коньяком и храпел по ночам. Её квартира настолько пропахла перегаром, что он витал в воздухе, даже когда Валерки не было.

Дверь открылась, и в проёме появился депутат Госдумы. Пьяный, но в меру.

- Я пошёл.

'Жена прикатила. Пора в супружеское ложе!'.

Но отпускать его было нельзя. Нужно было выяснить одну деталь. Она оторвалась от компьютера.

- Валер! А в каком посёлке у тебя дом на Новой Риге?

Он смотрел на неё ошалевшими глазами, явно пытаясь сообразить, откуда она может об этом знать. Не найдя ответа, спросил:

- А зачем тебе?

'Значит, всё-таки есть!'

- Да, тут в Интернете попалась на глаза статья о том, как какие-то жулики продали землю и построили целый посёлок без документов. Многие попали на деньги.

'Поверит или нет?'

- А какое название?

- Я забыла. А как твой называется?

- 'Отрадное'

- Нет. Тот как-то по-другому назывался.

Она вновь повернулась к экрану. Теперь он мог идти к своей законной.

- Захлопни дверь посильнее!


Квартира Вероники Ярборо

Москва, Дубровка


Отдых закончился. Начались будни. Это она почувствовала ещё в самолёте. Если по началу две подруги ещё щебетали, то перед посадкой примолкли. У каждой из них были свои непростые проблемы в семье, от которых можно сбежать на время, но потом они вцепятся в тебя с новой силой. И у неё тоже. Только там, в Америке.

И вот теперь она стояла посреди комнаты и оглядывалась по сторонам. Паранойя началась с аэропорта. Всю дорогу домой Вероника поглядывала назад, а не следует ли за ней какая-нибудь серенькая машина. Но в московском трафике определить преследователей было невозможно.

На первый взгляд всё оставалось на своих местах. Тем не менее, предстояло проверить, не было ли гостей в её отсутствие. Для этого, уезжая, она оставила пару незаметных меточек, которые покажут, были или нет. Прошлась по комнате. Обе были нарушены.

Не помнила, сколько просидела на диване, обхватив голову руками. Почему? Она просто тихо жила в этом городе, потому что здесь говорят по-русски, и, в отличии от Америки, у неё было хотя бы какое-то занятие. Она отделывала квартиру для продажи. И что им от неё надо?

Теперь предстояло решить, что делать дальше. Вероника ещё раз оглядела комнату. Это была съёмная квартира с минимальным набором мебели. Вмонтировать камеру здесь было просто негде. Если они установили прослушивающее устройство, то что они услышат? К ней никто не проходит. Комп она увозила с собой. И что они будут иметь? А ничего. Но она знала себя. Несмотря на это 'ничего', поганое чувство будет сидеть внутри, и никак от него не избавишься. Единственная возможность - это узнать, что стоит за данной проблемой.

Естественным логичным объяснением, почему за неё взялись, были её связи. Ну, не может быть причиной ремонт в квартире, которую она затем хочет продать. А раз так, то чемодан подождёт. Наскоро переодевшись, она подключила РС и модем. С кем она переписывалась в последнее время? Только с Мариной и больше ни с кем. Вернее, та переписывалась с ней, посылая ей всякие забавные штучки. Тогда следует начать с Марины.

Она связалась с закрытым хакерским клубом, зашифровала сообщение и направила его Двойному Джо, с которым поддерживала связь в течении многих лет. Вероника не была уверена, сохранили ли они её в качестве члена клуба. Она уже столько времени не участвовала в серьёзных делах, которыми они занимались. Но Двойной Джо тут же ответил. Он никогда не спал и отвечал в любое время суток, из чего она могла сделать вывод, что скорее всего, это - не личность, а штаб, где всегда присутствует дежурный.

Она послала запрос на вторжение в базу данных Марины с номером IP её компьютера. Видимо та сидела в сети и просматривала пришедшие послания, потому что не прошло и пяти минут, как она получила от Двойного Джо полный файл того, что содержалось в её машине. Но там она нашла лишь папки с именами мужчин, с которыми та переписывалась, и больше ничего.

'Что-либо ещё?' - запросили из клуба.

Вероника просмотрела все папки, и ей не осталось ничего другого, как запросить данные на Гильемо. Кто он такой? Тот тоже сидел в сети, поэтому ещё через пять минут поступил файлы с его перепиской. Для этих ребят не было преград. Гильермо Кастро. Послания Марине и женщинам из других стран. Какие-то деловые записи с цифрами. И больше ничего.

Она отгуглила 'Гильермо Кастро'. Появились десятки ссылок. Вдруг вспомнилась фраза официанта: 'Сеньор - кубинец'. Сузила поиск до Кубы. Вышла лишь одна ссылка на материал десятилетней давности кубинской эмигрантской организации в США, где это имя упоминается в качестве директора кооператива на Кубе и дальнего родственника Фиделя Кастро.

Это был тупик. В её голове никак не укладывалось, что огромная государственная машина может начать преследование всех тех, кто имел прямую или косвенную связь с бывшим директором кооператива на Кубе.

Что же тогда?


Государственная Дума.

Москва


С трибуны о чём-то говорили, и у него в голове занозой сидела вчерашняя дикая сцена. Днём раньше из поездки вернулась Марина. Он ожидал, что она приедет довольная. Мексика, море, солнышко, Нью-Йорк. Плюс отдохнули друг от друга. Сколько лет прожили нос в нос. Но ему показалось, что она была взвинченной, отвечала лишь 'да', 'нет', 'нормально'. Больше никаких комментариев.

Шаров посчитал, что она устала после перелёта, и решил дать ей время, чтобы придти в себя, и серьёзно поговорить на следующий день. Надо же выяснить, во что она встряла и с кем связалась. Это должно быть чем-то серьёзным, если тот долдон с Лубянки прочитал ему целую лекцию и вообще, разговаривал с ним, как с неразумным мальчишкой. Прошедшая встреча не выходила у него из головы. Как этот новоиспечённый генерал позволяет себе говорить с народным избранником! Кто он, и кто Шаров!

Но с самого начала разговор пошёл не по тому руслу. Когда он пришёл домой, Марина прицепилась, что он был не трезвым, потом, как всегда, обозвала его. Он вспылил, высказался насчёт неё самой, подруг и контактов, которые его позорят и могут привести к нежелательным последствиям. Она взорвалась, началась перепалка. Он не сдержался. Марина отлетела и ударилась об тумбочку, схватила лампу и запустила ему в голову. Крик стоял такой, что весь дом слышал. Она схватила трубку, чтобы вызвать милицию. Он не дал, вырвал и разбил о стену все телефоны в доме. Затем выскочил на лестницу под крики из глубины квартиры: 'Ненавижу! Убирайся отсюда!'

В ближайшем магазине купил фляжку коньяка и выпил её из горлышка, как зверь, кружа вокруг дома. Немного успокоившись, вернулся домой. Консьержка проводила его недоумённым взглядом. Наверное, ей уже донесли о том, что произошло наверху.

Дома, под всхлипы из спальни, Шаров собрал осколки, которые валялись в гостиной, завалился на диван и провалился в сон до утра.

Перед уходом на заседание в Думе он подошёл к фигуре жены, закутанной в одеяло в темноте спальни, положил руку на бедро и попытался помириться. В ответ получил из-под одеяла лишь:

- Убирайся к своей бабе, и чтобы я тебя больше не видела! Общаться будем только через адвоката.

Ко всем прочим проблемам прибавилась ещё одна - Марина. С детьми у них как-то не вышло. Жена маялась от безделья, постоянно попрекая его в том, что угробила свою жизнь и потеряла профессию, хотя за все прошедшие годы пальцем не пошевелила, чтобы заняться чем-то путным. А теперь ввязалась в какую-то тёмную историю, которой занимается ФСБ. Не хватало только, чтобы и его самого втянула в разборки. У него и так хватало проблем. Шаров чувствовал, что у него уходит почва из-под ног внутри ЕР. Вакуум образовался. Его уже никто не принимал в расчёт. Списали в расход.

Взять и развестись? И пилить квартиру и участок с недостроенным домом? Да его оберут до нитки с разводами! А он и так уже начал отщипывать из 'неприкосновенного запаса'.

Мириться? Но кто-то ей уже настучал об Элеоноре.

Рассосётся? Он чувствовал, что нет.

Семичев плёл что-то несусветное об ответственности за членов семей. Каких членов? У него в семье числилась только жена. И она, по-видимому, его предала, ввязавшись во что-то совсем нехорошее. Чего ей не хватало? Сидела бы, да ногти пилила. Но нет. Чтобы насолить, стала делать всё, чтобы его утопить.

Чем больше обдумывал свою ситуацию, тем больше приходил к заключению, что неспроста начались проблемы. Ох, неспроста! Всё она! Её рук дело. Вот он - корень проблем. Просто решила свалить от него. Ей-то что? У неё в голове - только деньги и тряпки. А когда поток прекратился, то решила избавится и присосаться к кому-то другому. У кого бабки есть. Они все такие. А если так, то надо принимать кардинальное решение. Оставлять всё, как есть, нельзя! Скатишься в пропасть и останешься ни с чем.

Марина, Володька, деньги. Вокруг шныряют и вынюхивают эфэсбешники. Всё сплелось в тугой узел и отравляло жизнь. Хотелось взять в руки топор и рубануть так, чтобы всё рассыпалось.

Шаров оторвался от своих мыслей и окинул взглядом зал заседаний. Одни дремали, другие собравшись в кучки разговаривали о чём-то своём. Вот и прямо перед ним сибирский воротила интенсивно что-то доказывал, показывая на пальцах, какому-то хмырю, которого он в первый раз видел. Можно только представить, на какие миллионы тянул вопрос, если оба были так возбуждены. А с ним никто и ничего в последнее время не обсуждает. Списали. А почему? Теперь-то понятно. Предают свои. Вот она - причина.

Наконец, объявили перерыв. Он так и не понял, что обсуждалось во время заседания.


Офис без названия на Ленинградском шоссе.

Москва.


Этот адресок ей дал АА.

'Если будет такая же залепуха, как с 'работой по профессии', деда прибить мало!'

У них, в Казани, офис ещё ни о чём не говорил. Самые крутые, которых боялись, имели такие же, как здесь, неприметные, спрятанные в глубине, офисы.

Прежде, чем впустить, заставили назвать себя и разглядели через камеру, вмонтированную в дверь. Но, так как Элеонора предварительно позвонила, и ей назначили время, то с доступом внутрь не возникло проблем. Там находились два охранника, весьма любезные в отличие от подобных типов в других организациях. После предъявления паспорта её попросили оставить сумочку и сотовый телефон в ячейке и выдали ключ.

'Солидное заведение, хоть и малюсенькое!'

Один из охранников взял в руки рамку металлоискателя и спросил:

- У вас при себе ничего не осталось?

Она гордо выпрямилась.

- А вам этого мало?

Ребята заулыбались, и быстренько провели спереди и сзади рамкой.

- Можете пройти!

Пришлось подождать. Перед ней было ещё два посетителя.

'Вывески нет, а народ знает!'

Наконец, очередь дошла до неё. Элеонора попала к пожилой женщине, тщательно причёсанной и ухоженной. Пришлось изложить ей вопрос, по которому она явилась, и женщина всё записала, иногда что-то переспрашивая.

После недолгого ожидания её принял солидный мужчина, выглядевший как преуспевающий адвокат. Перед ним лежала запись, сделанная женщиной.

- Вы сюда попали по рекомендации одного нашего общего знакомого, и прежде, чем начать, я хотел бы знать, что вас с ним связывает.

- Я его видела два раза в жизни, но он решил мне помочь, за что рассчитывает получить вознаграждение. Это - деловые отношения.

Элеонора понимала, что именно беспокоило хозяина кабинета.

- Допустим, что это так. В любом случае я бы посоветовал не посвящать его в детали наших взаимоотношений, если они, конечно, сложатся. Он вскоре уйдёт на заслуженный отдых, а мы-то останемся на своём месте.

'Ах, вот она что! Теперь понятно, почему АА так суетится'.

Человек за столом складно говорил, солидно выглядел. Не так она представляла себе финансовых 'акул'.

- Пойдём дальше. Вы ходатайствуете за господина Шарова. Как я понимаю, вы не являетесь его женой или родственницей. Могу я узнать, а у вашего подопечного есть семья?

- Да. Жена.

- Дети?

- Нет.

- Почему господин Шаров не пошёл по линии обычных кредитных учреждений?

- Доходы, которые он может показать, не позволяют получать какие-то кредиты.

- Ну, помилуйте! У него наверняка есть финансирующие его люди, которые нарисуют любые бумажки для банка. Например, генеральный директор ЗАО 'Сукин и сын' с окладом 10 тысяч долларов в месяц. Какова истинная причина?

- Жена.

- Ну, вот с этого и нужно начинать! Ничего не хочет подписывать?

- Да.

- Дом на ней тоже?

- Да.

- Очередная глупость, которую совершают мужчины. Жёны меняются, а недвижимость остаётся. Ну, ладно! А что у господина Шарова с переизбранием?

- Насчёт переизбрания говорить сейчас рано.

- Ну, не скажите! Уже сейчас идёт делёж кресел. И я думаю, что на следующих выборах господин Шаров баллотироваться не будет. Если бы это было не так, то он бы не обращался к ним, а решил бы вопрос со своими нынешними спонсорами.

Она не стала спорить. Наверное, он знал, о чём говорил.

- Хорошо. Я этот вопрос перепроверю сам. Теперь о собственности. Квартира без кредита, недостроенный дом. Скажите, при его занятости в качестве депутата он сможет проконтролировать, чтобы работы были завершены в течение года? Хотя неправильно выразился. Господин Шаров, вообще, способен контролировать ход строительных работ?

Трудный вопрос. Ключевым вопросом, конечно же, было слово 'способен'.

- Думаю, что да. Я, по мере сил, тоже постараюсь ему помочь.

Он взглянул на неё, как на неразумную девочку.

- Строительство дома - занятие кропотливое. Думаю, что вы с этим ещё не сталкивались. К тому же необходимо, чтобы никто не мешал. Особенно родственники. А они доставляют массу хлопот. Большинство конфликтов возникает, потому что родственники просто не умеют делить деньги. Даже не умеют разговаривать между собой о деньгах. Его жена будет вмешиваться в деловые отношения своего мужа?

- До настоящего времени она не вмешивалась. Думаю, что и в будущем не будет.

- Это важный вопрос. Обдумайте его вместе с вашим протеже! Теперь следующее. Господин Шаров должен понимать, что его недвижимость будет находиться в залоге, несмотря на то, что никаких договоров он подписывать не будет. Только лишь нотариально заверенную расписку. К сожалению, у каждого нашего пятого клиента случается дефолт, что ведёт к принудительному взиманию взятой в долг суммы. Имеются в виду меры, не предусмотренные законодательством. Господин Шаров должен чётко это понимать. Эти деньги, он будет обязан вернуть. Вы сможете разъяснить ему данное условие?

Она, молча, кивнула головой.

- У вас ещё есть вопросы?

- Только один. Рекомендовавший меня человек говорил мне о вознаграждении, которое полагается за подыскание клиентов. Я ему не очень доверяю и... .

- Правильно делаете, что не доверяете. Вознаграждение полагается только ему, и оно будет не столь высоким, чтобы он с кем-то делился. В последнее время он стал очень корыстным. Я бы на вашем месте больше рассчитывал на вашего протеже.

'Ещё раз пролетела с дедом! Вот и верь после этого чекистам!'

- Если вопросом больше нет, то милости прошу вместе с господином Шаровым. Моя помощница назначит вам время.

'Акула' позволил себе улыбнуться.


'Мос кафе'

Москва, Ленинградский пр.


Как считали подруги, на втором этаже в этом заведении подавали лучшие суши в Москве. Вероника слабо разбиралась в японской кухне, поэтому поверила им на слово.

- Давай! Рассказывай! - Скомандовала Юля.

Они не виделись всего несколько дней после приезда.

- Я лучше покажу.

С этими словами Марина приподняла тёмные, на пол-лица очки, и тут же опустила их на нос.

- Ой! - только и смогла промолвить Юля.

- И ещё вот такой синяк на боку. Всё! Хватит! Ищу адвоката.

Все помолчали.

- Ну, хорошо. А что дальше?

- А дальше попробую Испанию. Один крутой бизнесмен приглашает. Если окажется таким же, как чилиец, то есть ещё женихи. Там их много. Ну, а если не получится, то сама куплю себе квартирку на побережье. Конечно, когда всё закончится, и будут деньги. А они будут! Он так просто от меня не отделается.

- Может быть, уляжется?

- Уже не уляжется. Надоело видеть его пьяную морду. Он нашёл себе какую-то бабу на окраине. Пусть туда и убирается!

Юлька ошеломлённо смотрела на подругу.

- Я тут наняла одного, чтобы походил за ним, пока меня не было. Он каждый день туда шлялся. Ну, вот теперь пусть там и остаётся. А супружеская измена будет хорошо смотреться, если дойдёт дело до суда. Детектив расскажет много интересного. Да ещё депутат! Туда сбегутся все московские газетчики.

Юлька всё ахала и не могла придти в себя, а Вероника вспомнила слова Володи об её собственном муже. Если бы она знала! А, может быть, знала, только никогда не показывала вида? Она ни разу не упомянула своего мужа в их многочисленных разговорах.

- А что? Разводы в России это - длительный процесс? - Решила она вступить в беседу. - Я слышала, что и здесь адвокаты тоже не дёшево стоят.

- Когда есть, что делить, то может быть и долго. Всё зависит от адвоката. Мне нужен самый ушлый.

- А зачем такие крайности? Почему бы вам не поговорить, как интеллигентные люди.

Марина жестом показала на своё лицо.

- Уже поговорили. У него от пьяни совсем мозги поехали. Прицепился, что я его позорю. Видите ли, у меня не те контакты. Якобы, он там с кем-то побеседовал в ФСБ и узнал. Ну, я и высказала ему всё, что думаю об его собственных контактах, включая ту бабу.

Марине нужно было выговориться.

- Ничего. Это ему дорого обойдётся. Я получу с него то, что мне причитается. Пусть всё продаёт! И квартиру, и ту хибару, которую начал строить и бросил. Видите ли, деньги закончились!

Она помолчала.

- И ещё могу рассказать о многом. С кого он бабки снимал и за что. И про ампулы в сейфе. Вокруг него самого уже эфэсбешники стали крутиться, а он ко мне цепляется. Видите ли я его позорю.

- Да, ты что! Откуда ты знаешь?

Юлька была ошеломлена.

- Уже донесли. Ходят и вынюхивают. Пока он в депутатах, вряд ли тронут, а потом, кто знает. Так что мне по любому надо от него сваливать. Пусть кто-нибудь другой носит ему передачи в тюрьму. Хотя бы та баба.

Вероника взглянула на Юльку. Та как-то стушевалась от последней новости. Муж-ходок, видимо, регулярно промывал ей мозги об осторожности в контактах и обо всём прочем. Юля до сих пор не задала ни единого вопроса о последнем месте работы Вероники, как будто этого эпизода никогда не было.

Тут же мысли переключились на себя. Оказывается, суета идёт и вокруг четы Шаровых, а не только вокруг неё. Означало ли это, что они взаимосвязаны? Но чем? С Мариной она встречалась только, чтобы поболтать, и ничего более. А её мужа вообще никогда не выдела, кроме того, давнишнего эпизода во дворе Володиного дома. Всё таки, что-то она упускала. Существовало нечто, чего она не знала. Почему государственная машина наехала на них двоих?

Тут принесли заказанные суши, и все начали ахать. Они выглядели действительно аппетитно.


Государственная Дума.

Москва.


Кофе уже остыл, а он всё ещё мешал его ложечкой. Другие депутаты потянулись к выходу из буфета. Начиналось очередное заседание. Больше всего хотелось замахнуть коньячку, но нельзя. Обслуга была болтливой, и слухи здесь распространяются мгновенно.

До сих пор в ушах стоял тот голос за спиной, который он узнал бы из тысячи:

- Валер!

Ноги мгновенно стали ватными. В голове пронеслись кадры из какого-то американского фильма, где обидевшийся главный герой называл жертву по имени и говорил что-то умное прежде, чем нажать на курок.

Шаров с утра вышел из дома и направился к машине, чтобы не находиться там больше, так как в воздухе в квартире просто витали волны ненависти. Марина была сама злость. Решил выпить кофе и съесть что-нибудь в Думе. И вот этот голос!

Пули не последовало, и он медленно обернулся.

- Здравствуй, Валера! Задержись на пару минут!

Внешне это был тот же Вовка, но в то же время уже не тот. Подвижный и оживлённый, он был заводилой в их компании. Глаза всегда горели. Сейчас перед ним стоял сутулый, морщинистый человек с пустым взглядом. В его глазах не было ничего.

- Скажи мне, сколько ты получил от Земели, когда пришёл ко мне с бутылкой?

- Володь! Ты что?

- Не пизди со мной! Не надо! Ну, ладно! Проехали. Давай так! Я тебе дам столько же, а ты мне должен сообщать, когда Земеля появится в Думе, и время, когда он оттуда выйдет. И мы квиты. Я не имею к тебе претензий.

Он стоял и молчал. Володя вынул бумажку и сунул её в руку Шарова.

- Позвони мне по этому номеру! Теперь можешь идти!

Шаров повернулся и побрёл к машине.

- Валер! - услышал он вдогонку. - А ты когда в последний раз был на Сашкиной могиле?

Он обернулся, но Володя уже уходил.

Сашка был третий в их компании сначала в Чечне, а потом на трассах с бензозаправщиками. Если бы не он тогда, на Дмитровке, кости Шарова давно бы сгнили в могиле. Раньше два раза в год они с Володькой всегда приходили к нему на могилу. После 98-го Шаров ни разу там не был.

Буфет опустел. Нужно было принимать решение, и оно было только одно. Выбора у него не было. Он достал карточку Землянского и набрал номер на сотовом. Тот сразу ответил.

- Приезжайте сейчас в Думу! - сказал Шаров, минуя приветствие. - У меня есть кое-то для вас.

После этого он выпил остывший кофе и побрёл в зал заседаний.

Землянский появился во время перерыва. Пожав по пути руки некоторым депутатам, он направился прямиком к Шарову.

- Как? Укладываемся в повестку дня?

'Какая на хер повестка дня? Нашёл, чем интересоваться!'

- Какая премия назначена за Володьку? Сколько?

- Достаточная сумма. Что вы имеете?

- Номер мобильного телефона.

- И только-то?

- А у вас есть что-то другое?

- Мне надо посоветоваться с моими друзьями.

С этими словами он отошёл и стал интенсивно обсуждать что-то по телефону. Беседа затягивалась, и Шаров направился в буфет. Там он плюнул на всё и заказал рюмку коньяка. Затем направился в курилку.

Землянский появился, когда все опять потянулись в зал заседаний. Они остались одни.

- Вам нужно ровно в час дня позвонить по телефону, который он вам дал, и говорить с ним, как можно дольше. О чём угодно. Главное подольше.

'А вот это я сделаю с удовольствием. Знал бы ты, свинячья морда, на какую тему я буду разговаривать с Володькой!'

- Какой номер?

- Сколько я буду за это иметь?

Землянский с изумлением взглянул на него.

- Расчёт произведём, когда всё завершится. Тогда будет ясно, сколько получит каждый из участников.

'А если Володька прибьёт тебя раньше, кто со мной рассчитается?'

- Расчёт со мной за номер телефона проведём прямо сейчас. 10 штук. А остальное потом.

- Помилуйте, Валерий Петрович! Это нереальная цена.

- Ну, тогда мне пора идти. Заседание уже началось.

- Пять.

- Семь с половиной. И сейчас.

- Я не ношу с собой такие деньги.

- Скажите, чтобы привезли!

Опять начались переговоры по телефону, а Шаров пошёл в буфет и взял бутерброд. Он так и не поел с утра. Потом добавил к нему коньячку.

Появился Землянский и покосился на пустую рюмку.

- Через полчаса привезут. Давайте номер!

- Вот номер, но вы не должны никуда уезжать отсюда. Дождитесь, пока привезут деньги и оставайтесь здесь до часа! Вы можете ещё понадобиться. Мало ли что.

У него будет повод для второго звонка Володьке. Ведь тот просил, чтобы он сообщил, когда коллега-депутат покидает Думу. И Шаров не мог отказать себе в удовольствии предоставить ему такую информацию.


Квартира Элеоноры Валлиулиной.

Москва, Вешняки.


На этот раз она не оставила его одного на кухне. Нужно было поговорить, пока он не нагрузился.

- Тебе не предлагаю.

Она вообще не пила. Шаров принёс с собой бутылку хорошего французского коньяка и вручил ей 500 долларов, которые были нужны, чтобы расплатиться с банком.

'Откуда-то завелись деньги!'

- Валера! Есть серьёзный разговор.

- И ты тоже! Сегодня всех тянет на серьёзный разговор со мной.

Он уже наливал первую.

- Насчёт дома. Ты можешь взять деньги у одного моего знакомого. Никаких ежемесячных процентов. Отдашь через год.

- Господи! Прости раба божьего!

И одним махом выпил рюмку.

'Странно! Никогда раньше у бога не просил прощения. Опрокидывал молча'.

- Хороший коньячишка! Умеют делать, гады!

- Ну, что скажешь?

- Что? Сотку даст?

Она кивнула головой.

- Ну, и знакомые у тебя! И за что он такой добрый?

- Это - бизнес. Берёшь меньше, отдаёшь больше.

- А!

Он уже наливал вторую.

- Поешь! Закуси! Слишком частишь!

- Поем. Ещё успею. А как я отдавать буду через год? Из чего?

К этому времени или она сама станет госпожой Шаровой и поможет ему выкрутиться, или ей уже будет всё равно, потому что он ей станет не нужен. Она вытянет из него своё на стадии получения денег, а дальше пусть выкручивается сам.

- Что-нибудь придумаешь. В конце концов, построишь и продашь дом, расплатишься и ещё наваришь сверху.

- А!

Он замахнул вторую и зажевал чем-то из тарелки. Она терпеливо ждала.

- Значит, я должен поработать прорабом, да? Стройкой руководить, чтобы заработать деньги для твоего знакомого.

- И для себя тоже. Чем ты собираешься заниматься, когда уйдёшь из Думы? А на этом ты можешь и соточку поднять. Новая Рига сейчас модное направление под Москвой. Но нужно постараться. Теперь за соточку работать приходится. Прошло то время, когда тебе на блюдечке заносили.

Он ожесточённо жевал, глядя в окно. Отказа не последовало, поэтому Элеонора решила надавить.

- Я бы на твоём месте попробовала. Одно только. Он человек серьёзный. С ним лучше не ссориться. Отдать придётся ровно через год.

- Серьёзный?

Он опять взялся за бутылку.

- Ну, и я не простой!

'Да по сравнению с ним ты - простой, как стирочное мыло'.

Она дожидалась, пока он закусит.

- А вот представь себе! Через год я построился, и пришла моя ненаглядная и распилила всё напополам. И что я буду делать?

А вот это как раз было темой, ради которой она и затеяла весь этот разговор.

- Реши проблему сейчас! Зачем ожидать год?

Элеонора уже знала, что жена решила с ним завязать.

- Это как? Отдать ей квартиру, и остаться с коробкой в 'Отрадном' и с соткой долга? Это, уж, слишком! Она-то что вложила? Девять лет просидела дома и красила ногти. Суп в последний раз сварила семь лет назад. А я в это время вкалывал.

'Вкалывал - это слишком круто сказано. Собирал дань'.

Эту тему депутат уже развивал перед ней в прошлый раз, и ей было скучно слушать повторение.

- Реши вопрос кардинально!

- Ты чего, совсем? Бандюков нанять? Да, я же депутат!

Он замотал головой и стал наливать ещё одну. Нужно было спешить, пока ещё не набрался и что-то соображал!

- Кто же сейчас бандюков нанимает? Только мурло с рынка. Сейчас нормальные люди используют другие методы. Дорого, но безопасно и эффективно.

- Надо же! Эффективно. А? Бензопилой разрезать и закопать?

- Нейролингвистическое программирование. Последняя разработка.

У него даже рюмка зависла в воздухе.

- Ты чё, совсем что ли? Какое ещё лингвистическое? Хватит с меня одного лингвиста. Моей жены.

'Тяжёлый случай! Совсем тёмный. Надо спешить! Ещё пару заходов, и разговаривать уже будет не с кем'.

Шаров поморщился и накинулся на еду.

- Эфэсбешники разработали. И теперь предоставляют своим за бабки. Дорого, но гарантировано. Никаких следов. Человек всё делает сам.

Он оторвался от тарелки и, обалдевши, смотрел на неё.

- Возьмёшь сотку у 'акулы', из неё расплатишься с чекистами, а когда всё будет закончено, оформишь кредит под квартиру и вложишь в дом. Продашь его и останешься и с бабками, и с квартирой.

Семена были посеяны. Теперь можно было идти в комнату и работать. Здесь ей больше нечего было делать.


Квартира Вероники Ярборо

Москва, Дубровка


Потянулись дни, занятые лишь сражениями со строителями. Те держали глухую оборону, каждый раз находя объяснения бесконечным задержкам. Вероника являлась на квартиру дважды в день утром и вечером, ругаясь и подгоняя прораба с его бригадой калек. Но ничего не помогало. Работы продвигались вперёд медленно, а ей надо было спешить. Атмосфера в Нью-Йорке все более накалялась.

Она каждый день разговаривала или с Аней, или с няней, в зависимости от того, кто первым успевал схватить телефонную трубку. Девочка ей выливала свои обиды, а Елена Архиповна жаловалась, что она совсем отбилась от рук. Не хочет гулять, сидит у компьютера, грубит. Сначала пыталась успокаивать и ту, и другую, но потом сама начинала заводиться и в конце чувствовала себя просто больной. Надо было как можно скорее завершить пребывание в Москве и возвращаться домой! Она вновь ехала на стройку, чтобы обнаружить, что там возникла очередная проблема, и опять нужны деньги. Конца долгострою не было видно, а прораб оказался просто вымогателем.

Вновь ей казалось, что она уже где-то видела некоторых людей на улице. И машины, которые крутились вокруг её дома днём раньше. Бредовое состояние не проходило.

Стали происходить странные вещи. Нет. Никто её квартиру больше не посещал. Комп она всегда имела про себе. Но на её электронный адрес постоянно поступали письма раздражающего содержания, на адрес в Скайпе приходили запросы от каких-то мужчин с просьбой послать подтверждение. Вероника их отфильтровывала, но они шли бесконечным потоком. Это ещё больше нервировало. Наконец, она проверила, откуда они приходят. Оказалось, что, несмотря на разные электронные адреса, все они направлялись с четырёх IP номеров. Где-то сидела группа, которая намеренно закидывала её идиотскими посланиями. Она решила ответить одному из запрашивающих по Скайпу и выразить ему то, что она о них думает. Но там попросили подождать, а потом и вовсе отключились. Только потом она обнаружила, что ей через Скайп успели запустить червя, которого она потом полдня выковыривала из своей машины. Её РС превратился в монстра. Эти ребята явно прогрессировали. Раньше они работали совсем на примитивном уровне.

Далее в социальных сайтах от её имени стали помещать откровенные фото каких-то девиц и тексты разнузданного содержания, что вызвало поток посланий от чокнутых мужиков. Она их удаляла, а они появлялись вновь. Дальше - больше. Стали давать её адрес и номер телефона. Звонить стали с семи утра и до двух ночи. Память была забита голосами пьяных мужчин. Пару раз кто-то ломился в дверь. Но апофеоз наступил, когда в сайтах знакомств разместили объявление, что американка ищет себе жениха. Телефон пришлось отключить, а веб-адрес закрыть.

Вероника сидела и думала: ну, почему. Она тихо жила в Москве, не занималась ни чем противоправным. Почему огромная организация стала наезжать на неё, как каток. Самое поразительное, что когда она действительно не очень ладила с законом, они её не трогали. Почему же теперь?

Она стала постоянно срываться, когда разговаривала с Нью-Йорком, и долго жалела об этом потом. Нервы стали совсем сдавать.


Офис без названия на Ленинградском шоссе

Москва


Она его проинструктировала перед приходом, но на него ничего не подействовало. Шаров остался верен себе. Так уж привык. Развалился в кресле перед 'акулой' и поглядывал на него, как будто тот явился к нему. Так не ведут себя, когда приходят просить деньги. Так сидят, когда к тебе пришли, чтобы дать за что-то.

- Ну, что же начнём, Валерий Петрович! Вам никогда не приходилось брать средства в организациях подобного рода?

- Я, знаете, больше привык получать, а не брать в долг.

Шаров криво усмехнулся, взглянув на собеседника. Оценит или нет? Но 'акула' был невозмутим. Он, вообще, хорошо держался. Настоящий профессионал-финансист.

- Как мне объяснила Элеонора Ахатиевна, - он кивнул в её сторону, - деньги требуются, чтобы закончить строительство дома. Не так ли?

- Правильно она объяснила.

- Но вы же занятый человек. У вас государственные дела. Как вы собираетесь контролировать ход работ?

- Найму прораба.

- Все прорабы воруют, Валерий Петрович! Все без исключения. Хороший отличается от плохого тем, что ворует меньше из денег заказчика. Вы уже подобрали для себя хорошего прораба? С рекомендациями?

- У меня есть фирма, которая строила коробку. С ними и буду разговаривать.

Было видно, что Шаров начинает заводиться.

- Значит, ещё не подыскивали. Знаете, всегда следует сначала иметь смету, а потом искать деньги.

Шаров начал выпрямляться в кресле. Это было плохим признаком.

- Я сюда пришёл за деньгами. Когда они будут, тогда и найду, как ими распорядиться.

- Нет, Валерий Петрович! Мы должны знать, как вы будете ими распоряжаться. Время бежит быстро, а дома строятся медленно. Сейчас уже почти зима. Вы собираетесь вести работы на холоде?

Шаров молчал, не зная, что ответить. Элеонора напряглась, так как почувствовала, что с деньгами они могут пролететь. Ещё пара подобных вопросов, и Валерка взорвётся. Уж, она-то знала своего подопечного.

Не дождавшись ответа, 'акула' продолжил:

- Вы женаты. Ваша жена в курсе, что вы берёте деньги?

- А ей и не надо ничего знать. Деньги беру я. Она не встревает в мои дела.

- Не скажите, Валерий Петрович! Жёны не встревают пока всё хорошо, и они в достатке. Как только начинаются какие-либо проблемы материального характера, они, ох как, начинают интересоваться делами мужа. У нас были проблемы подобного рода. И не однажды.

Было видно, что Валерка уже еле сдерживается. Элеонора замерла. Весь её план может полететь к чёртовой бабушке.

А 'акула' не унимался:

- А сейчас мы подходим к главной теме - возврат долга. Вы берете деньги на год, после чего обязаны их вернуть. При любом условии. Таким образом за двенадцать месяцев вы должны завершить строительство и успеть продать дом. Вы считаете, что успеете?

- Ну, если не успею, то решим вопрос. Вы просто продлите срок. Вам же это выгодно.

- Вопрос в том, выгодно ли это вам? В этом случае условия будут значительно более жёсткими.

- Разберемся! Верну!

Шаров всё ещё пытался выглядеть уверенным в себе.

- Да. Конечно, придётся вернуть. Я хочу предупредить, что мои доверители - люди серьёзные. И не принимаются во внимание никакие отговорки. В случае дефолта они ставят должника 'на счётчик'. Так это называется в их кругах. И начинают применяться меры по принудительному взиманию долга. И попасть под их пресс - штука очень неприятная.

Шаров сидел с каменным лицом.

- Вы же не будете переизбираться на следующий срок.

Это прозвучало утвердительно, а не вопросительно. Для всех было ясно, почему 'акула' вспомнил о выборах.

'Даже он уже знает!' - с горечью подумала Элеонора.

- И ещё. В залоге будет находиться всё ваше имущество, не только дом. Поэтому подумайте, сможете ли вы вернуть деньги, если хотите потратить полученные средства на другие цели, а не на завершение строительства.

Элеонора застыла. 'Акула' сообразил, что дом - это лишь прикрытие.

'Только бы Валерка не ляпнул лишнее! Тогда весь дальнейший план накроется'.

Но он не ляпнул.

- Всё будет, как надо. Верну! Давайте перейдём к деньгам!

'Акула' внимательно посмотрел на Шарова и какое-то время помолчал.

- Ну, что же! К деньгам - так к деньгам! В соседней комнате оформите расписку! Моя помощница является нотариусом. А я приготовлю деньги.


Кафе 'Моцарт'

'Шератон Палас Отель', Москва


Они сидели вдвоём.

- Юлька позвонила и сказала, что у неё какие-то проблемы с детьми.

Марина попробовала кофе.

- Классный!

Разговор как-то не клеился. Марина выглядела подавленной, совсем не такой, как во время их последней встречи. Пропал задор и желание сражаться. Не хватало Юли, чтобы сыпать вопросами, и Вероника не была уверена, захочет ли подруга делиться с ней своими проблемами.

- Помирились? - наконец, начала она с нейтрального вопроса.

- Я уже никогда не помирюсь! Хватит! Натерпелась за девять лет.

Она помолчала.

- Знаешь! Я была девочкой из провинции. У нас в Челябинске кроме заводов и алкоголиков ничего не видела. И вот попала в Москву. Стала учиться. Жила в общежитии. Думала, что начинается новая, блестящая жизнь. Испанский мне давался легко. У меня было ощущение, что я его знала раньше. Наверное, в прошлой жизни была испанкой. Или испанцем. Но к третьему курсу поняла, что устроиться на работу будет нереально. Кому нужен испанский переводчик? Сотни ходят по Москве и ищут работу.

Она сидела и смотрела в пространство. Может быть, вспоминала прежние времена.

- Потом подвернулся Валерка. Он выглядел таким солидным, уверенным в себе. Говорил, что был бизнесменом и политическим деятелем в московской области. Тут же взял тур, и мы поехали в Испанию. Я всю ночь не спала перед отъездом. Боялась, что опоздаем в аэропорт. Господи! В 21 год оказаться в стране, о которой столько мечтала! Правда, Валерку интересовали больше дискотеки и ночные клубы. Гулял в компании каких-то подозрительных личностей в сопровождении проституток. Да, и набирался он там сверх меры.

Опять взгляд в пространство.

- Ну, а потом он купил квартиру. Поженились. Свидетелем у него был дружок Володька.

Вероника вздрогнула.

- Жуткая личность. Слава богу, больше я его не видела. Да, и Валерка как-то не особенно стремился с ним общаться, хотя, как мне кажется, получал от него деньги. Уж, не знаю за что.

'Ну, а я-то знаю за что!'

- Вообще, деньги у него были. Он ведь стал депутатом. Ну, приносили ему. Два раза в год ездили за границу. Париж, Ницца, ещё раз в Испанию. Он ввязался в строительство дома за городом. Но потом всё пошло по наклонной плоскости. Наверное, виновато его окружение. Мне пришлось поехать с ним на пару встреч с его покровителями. Ты бы видела их морды! А жёны у них! Жопастые тётки до пиписьки увешенные бриллиантами. И как они на меня смотрели! Валерка тоже это усёк и больше меня с собой не таскал. Не вписываюсь в их стандарты.

Она отхлебнула кофе.

- Не знаю, почему я всё это рассказываю. Зачем тебе нужна другая несчастная жизнь?

- Я просто не понимаю, почему она такая несчастная. У вас есть всё для комфортной жизни.

- Какой уж тут комфорт! А если муж напивается в компании неизвестно кого и является заполночь? И так почти каждый день. А если я просто на стенку лезла и не знала, что мне делать все эти девять лет? Детей у нас нет. Валерке они не нужны. Работы нет. Остался только Интернет и переписка с придурками, которым, как и мне, нечего делать по вечерам.

Опять наступила пауза.

- А сейчас ещё и проблема с деньгами. Я не знаю, что случилось. Их просто не стало. Я думаю, его покровители решили, что хватит. Строить дом не на что. Да, и на жизнь перестало хватать. А мне ещё нужно помогать родителям в Челябинске. Мать тяжело больна. Рак. Пока обхожусь. Есть кое-какие свои деньги, плюс продаю кое-что не нужное из украшений. Но надолго этого не хватит. А этот мудак завёл себе какую-то бабу на стороне. Вот такая у меня комфортная жизнь!

- Ну, поедешь в Испанию. Как-нибудь всё устроится.

- Устроится? Я уже съездила в Мексику. Посмотрела. Не устроилось. Да, и не верю в любовь по Интернету. Надо было чем-то себя занять, вот и затеяла переписку. Теперь вся надежда только на адвоката.

Опять наступила пауза. Вероника подумала, какие трагедии скрываются за внешне благополучными семействами, какие страсти там кипят.

- Вообще, у меня ощущение, что жизнь закончилась. Это конец. Не знаю, как тебе это объяснить. О чём бы я ни думала, чем бы ни занималась, в голове сидит: 'это конец'. Всё перепробовала. Алкоголь. Глотала таблетки. Не могу ничего делать днём, не могу спать ночью. Перед глазами стоит: конец.

- А почему бы не сходить к врачу?

- К какому? Чтобы меня в психушку заперли? Мой бы только и мечтал запереть меня и сказать 'невменяемая'. Нет. Адвокат сказал, что никаких врачей.

Вероника не знала, что сказать. Она просто ругала себя за то, что пришла. Марине требовалось вылить на кого-то свои проблемы, чтобы успокоиться, и она нашла слушательницу. Юльки-то не было. Она избежала встречи. Якобы, она не могла оставить детей одних. А у Вероники было полно своих проблем. И не с кем поделиться. Ну, не рассказывать же Марине все подробности о ситуации в Америке, и как она возникла!

- Кроме того, всё время на глаза попадается какая-то неприятная женщина. Первый раз она расспрашивала во дворе, как кого-то там найти. У неё был такой жуткий взгляд! Я просто почувствовала себя больной, когда поднялась домой. Потом я ещё пару раз её встречала, и каждый раз она задавала какие-то вопросы, что-то говорила. Я даже не могу вспомнить о чём. Я стала просто бояться выходить из дома. Это какая-то ведьма. Потом то же самое повторилось с каким-то мужиком. Теперь стала замечать, что стали появляться провалы в памяти. Не помню, что делала до того. Всё время нахожусь, как во сне. Ощущение, как будто что-то должно случится.

Вероника подумала, что, пожалуй, хватит с неё чужих проблем, и пора уходить. У неё были свои собственные. Они распрощались, а Марина сказала, что останется.

- Я теперь боюсь оставаться одной в доме.

Уходя, Вероника помахала ей рукой. Та кивнула головой в ответ.


Квартира Вероники Ярборо.

Москва, Дубровка.


У Юльки был странный голос.

- Ты уже слышала?

- О чём?

На другой стороне провода воцарилось молчание. Наконец, она возникла вновь.

- Вчера Марина погибла.

Веронике потребовалось время, чтобы переварить услышанное. Она только два дня назад встречалась с ней в кафе.

- Как погибла?

Юлька выдержала паузу.

- Упала с балкона.

И заплакала.

- Господи!

Она вспомнила её состояние тогда, во время встречи.

- Как? Сама?

- Да. По-видимому.

Юля продолжала всхлипывать на другом конце провода.

Вероника могла подумать о чём угодно, только не о таком конце депрессии Марины.

- А не может быть, что ...?

Она замолкла. Юля поняла её мысль.

- Мой муж проверил. Он был в это время в Думе.

'Ушлый у неё муж!'.

- Вы ведь встречались?

- Да. Она была в очень подавленном состоянии. Рассказывала о своих страхах. Она стала чего-то бояться. Но я никогда бы не подумала, что она так закончит.

Обе помолчали.

- Завтра похороны. Ты пойдёшь?

Вероника вспомнила её мужа - Валерку. Она его видела мельком один раз в жизни. Но и этого было достаточно. Когда она представила себе, что придётся ещё раз встретится с этим расплывшимся наглым подонком с проплешиной на голове, ей стало не по себе. Она не могла забыть его полупьяный голос: 'Задание выполнено. Готовь бабки!' Он только что за деньги намеренно напоил своего старого друга по войне в Чечне, чтобы тот сорвался в запой. Нет. Лицезреть его вновь у неё не было сил.

- Я не пойду.

Ей не хотелось вдаваться в подробности.

- Я тоже не пойду. Муж сказал, что она умерла... .

Юля помедлила.

- ...не по-христиански.

'Надо же каким христианином заделался твой муж. Соблюдает церковные заповеди'.

Но в слух, конечно, ничего не сказала.

Вероника сидела и смотрела в пространство. На глаза навернулись слёзы. Марина не была её близкой подругой, но чисто по-человечески она ей сочувствовала, понимая, чего ей стоит жить под одной крышей с таким, как её муж.

Но как же она могла сделать с собой такое? Была настроена на борьбу, хотела начать новую жизнь и вдруг в один момент сломалась. Так не бывает. Что могло толкнуть молодую, цветущую женщину перечеркнуть свою жизнь? Случилось что-то, о чём она не догадывалась. И вдруг появился страх за себя. Она вспомнила слова Марины о том, что вокруг них с мужем происходила какая-то возня. Вероника наверняка знала, что и вокруг неё самой идут какие-то непонятные движения. Надо что-то с этим делать!

Смерть Марины подтолкнула её. Вероника зашифровала и отправила послание Двойному Джо. Вскоре оттуда пришёл ответ:

'Исполним'.


Региональный отдел ФСБ.

Москва.


Не так он представлял себе отставку. Он не ожидал фанфар и букетов, но всё же не такое. Неблагодарны люди! Сколько Баринов для них сделал! Кое-кто и за решёткой мог бы попариться, если бы не он. И вот сейчас от него бегали, прятались. Их больше интересовало, кто придёт ему на смену. Список, который он предварительно составил, стал совсем тощим, а о суммах и вспоминать тошно.

Сегодня удалось выцарапать своё лишь с барыги при бандитских деньгах за поставку клиента. Депутат всё же взял бабки. Татарка ему об этом доложила. Попыталась вытребовать у него свою долю, но он поставил её на место. С депутатом Баринов покончил, и она ему больше не нужна. Пусть отирается в Думе. Там деньги большие ходят.

И ещё позвонил его оперативник с новостью, что жена Шарова выбросилась с балкона. Значит, сработала технология. А вот тут-то ему надлежит получить комиссионные побольше, чем от барыги. Только бы коллега не кинул. Баринов плохо его знал. Раньше почти не общались. А он-то тоже знает, что полковник уже отслужил своё. Как бы не зажал его долю!

Работа с депутатом всё же принесла свои плоды. Хоть и не с него непосредственно и не столько, сколько он ожидал, но всё же удалось отжать себе понемногу с двух сторон.

И ещё. О новости полагалось доложить наверх. На нём всё ещё висело поручение на депутатскую парочку. Генерал Семичев что-то говорил о супруге и её круге общения. А вот теперь нет супруги. Означает ли это, что и её круг стал никому не нужен? Ну, и само собой разумеется, может ли депутат теперь спать спокойно? Завершить с ним оперативные мероприятия или нет? Полковнику он уже основательно надоел. Больше из него уже ничего не вытянешь.

А, всё же! Интересно! А что против него имелось? И явно жена тоже была замазана, если Семичев указал конкретно на неё. Баринов много чего повидал за свою карьеру в этом районе. Всякие люди встречались, и всякие грехи за ними водились. Но случай с депутатом не вписывался ни в одну из схем. Уж, очень ничтожным был объект. К тому же скоро Шарова вовсе уберут за ненадобностью. Он уже знал, что на это место претендуют другие достойные личности. Что же тогда? Что имеет на него генерал Семичев? Так, наверное, никогда он и не узнает правды. Ну, и ладно!

'Что же! А с новыми достойными личностями пусть разбирается мой сменщик, а я пойду обеспечивать безопасность не страны, а частной организации и её руководства, которые мне обязаны. К счастью, они ещё не забыли, как я совсем недавно помог им отмазаться. Если бы не я, то и от организации ничего бы не осталось, да и руководство влетело бы на большие деньги на адвокатов и суды, чтобы не загреметь в зону. Платят там не густо, но это лучше, чем грядки на даче поливать'.

Он потянулся к телефону. Требовалось дать указание подчинённому отправить донесение на Лубянку о трагическом случае с госпожой Шаровой и с запросом о дальнейших действиях.


Федеральная служба безопасности Российской Федерации.

Служба оперативной информации и международных связей.


Его непосредственный руководитель поблагодарил его.

- Хорошо поработали! Ликвидировали подонка. Так и впредь надо сотрудничать с МВД!

Семичев подключил их технические службы, и они запеленговали то место, из которого разыскиваемый разговаривал по мобильному телефону. А говорил он с депутатом Шаровым, который и сообщил предварительно о времени и номере мобильного телефона. Поэтому они были готовы, и им удалось его засечь.

Разговор происходил в кабинете начальника, когда они остались вдвоём после совещания, и начальник был в хорошем расположении духа. Видимо, и его поблагодарил за услугу тот человек, кого он ценил.

Семичев понимал, что это ему зачтётся в плюс. По выполнению вот таких поручений неофициального характера в дальнейшем будут судить о нём самом. На его уровне оценивается личная преданность своему непосредственному руководству, а не что-либо иное.

Но присутствовал и отрицательный момент. О том, что преступника ликвидировали, генерал Семичев не знал. А следовало бы, чтобы его руководитель узнал о случившемся от него, а не наоборот. Так полагается в серьёзной организации с отработанной вертикальной структурой. Если начальство начинает само что-то узнавать на стороне, то зачем нужны подчинённые? У Семичева даже испортилось настроение от этой мысли. Не дорабатывает его начальник отдела! Ох, не дорабатывает! Он должен был узнать первым и тут же доложить. Придётся провести разъяснительную работу. Такое спускать нельзя!

Среди пришедших сегодня бумаг он нашёл донесение полковника с подмоченной репутацией. Тот сообщал, что погибла жена депутата. Та самая, из-за которой заварилась вся каша. А что она там сделала? Генерал перелистал страницы. Ага! Переписывалась с какой-то шишкой с Кубы, встречалась с ним в Мексике. Почему-то этим заинтересовались американцы. Вокруг крутилась та американская девица, у которой муж-мститель. В разборках с бандитом участвовал ещё один депутат.

Семичев достал из ящика стола бумагу, которую он разрисовал стрелками, образовавшими круг, и над которой задумался в прошлый раз.

И что мы имеем на сегодняшний день? Бандита ликвидировали. Семичев получил личную благодарность от начальника, которая дорого стоит. Он перечеркнул значок 'Б'.

Жена депутата самоликвидировалась. У американцев теперь отсутствует объект интереса, а у ФСБ, соответственно, исчезла проблема узнать, чего им от неё надо. Появился крестик на 'Ж'.

Итак в его схеме остались 'Д' и 'А', не соединённые стрелками. Контактов между ними не было зафиксировано.

Депутат? Ему хорошо нервы пощекотали. Получил урок! Будет теперь знать, как надо разговаривать с руководством их организации. Кроме того, его удалось использовать для ликвидации преступника. Теперь из формулы 'казнить и миловать' можно использовать вторую часть. Поэтому пусть отдыхает. Отработал своё. Генерал уже не испытывал к нему никаких чувств. Он был удовлетворён, поэтому с удовольствием поставил на 'Д' жирный крест.

Оставалась американка. Её решили припугнуть на всякий случай, как в прошлый раз с делом потрошителей. Тогда она быстро улетучилась. А сейчас чего она тут торчит? От неё всегда одни проблемы. Возле 'А' появился знак вопроса.

Теперь, что касается инструкций, о которых запросил полковник Баринов. Не будет больше инструкций. Вопрос закрыт. Папку в архив. Пока забыли. Пусть полежит там. Хорошие архивы - это основа функционирования организаций их типа. Никогда не знаешь, что может понадобится в будущем. У них уже столько накопилось папочек различного содержания, что, если всплывут, можно отправить за решётку почти любого деятеля. Нужно лишь, чтобы спустили соответствующее указание.

Генерал порвал бумагу, выкинул её в корзину и взялся за телефонную трубку. Надо поинтересоваться, как обстоят дела с операцией против американки. Ещё не свалила отсюда?


Квартира Элеоноры Валлиулиной.

Москва, Вешняки.


Пришлось покидать в сумку необходимые вещи и исчезнуть из квартиры. Весь дом смотрел на него, как на зачумлённого. У них не было случайных людей. Все знали друг друга. Он представил себе, как в Думе будут поглядывать на него коллеги-депутаты. Как они радуются, когда у кого-то из них что-то происходит! Придётся сделать паузу и не появляться там, пока не случится какая-нибудь пакость у другого, и они не переключат туда своё внимание.

Шаров успел уколоться в ванной и теперь валялся на диване в состоянии, когда все проблемы исчезли, и комната не выглядела такой убогой. В углу надрывался телевизор.

Впервые он это попробовал в Испании в гостях у Жеки из Ростова. Тот вывез с собой всю команду, и они обосновались в Марбелле. Они там у него все ширялись. А какая у него вилла! Вся в мраморе. Бассейн. Как он говорил тогда: 'А за что я два срока отмотал? За то, чтобы сейчас сидеть в кресле на балконе и смотреть на море. И мне до конца жизни бабок хватит, чтобы глядеть вдаль'. Он хорошо поработал в своём Ростове после того, как откинулся из зоны во время Перестройки.

Шаров потянулся на диване. Теперь можно было расслабиться коньячком. Он купил свой любимый, а то в последнее время приходилось употреблять какую-то бурду. Деньги появились. Правда, чекисты отщипнули полтинник от соточки 'акулы', но это стоило того. Основная проблема, которая на нём висела, была решена.

Ещё Элеонора претендовала на десятку. Он ей дал три, и сейчас она дулась на кухне.

'Пусть порадуется и этому! Куда она денется?'

Он налил себе ещё одну и медленно выпил.

'Да. 'Хеннеси' - это класс!'

На телевизионном экране возник зал заседаний Думы. Диктор что-то бубнил монотонным голосом, а он никак не мог врубиться.

- О, бля! Да это же старая запись! Они даже не соблаговолили послать оператора, чтобы заснять текущее заседание. Гоняют старьё. Никакого уважения к народным избранникам!

Дверь открылась.

- Ты что? С телевизором разговариваешь? Зачем так орать? Сделай потише звук! Соседи милицию вызовут.

- Не парься! Ебал я твою милицию! Что они мне сделают? Депутат Думы культурно отдыхает и смотрит последние известия.

Элеонора хлопнула дверью.

- Иди! Иди! Писательница!

Он налил ещё одну.

'Интересно: Земеля даст ещё денег? Вряд ли. С этого хряка нужно брать всё и сразу. Потом уже ничего не получишь. Эх! Победили они Вовку. Зато, какую я им устроил гонку! А? Кто кого? А сам наблюдал в сторонке. Но Земеля с друзьями оказался попроворнее и решил вторую проблему, которую на меня навесили чекисты. Прощай, Вовка!'

Он выпил.

'Надо пожрать что-то'.

- Элеонора! Пойди сюда!

'Надо же, какое имя выдумала. Язык сломаешь, пока выговоришь'.

Никто не появился.

- Ну, и хер с тобой! Сиди там!

'А коньячок-то классный! Сколько мы его с Вовкой выпили в своё время, когда деньги пошли! И вот нет его больше. Сначала Сашка, а теперь и он. Один я остался. Кручусь, как говно в проруби. А как Сашка пел под гитару! Что-то такое: 'Лучшие уходят первыми' и так далее. Вот и ушёл первым. Тогда местные наехали. Совсем молодняк ещё. Лет по семнадцать. Но крутые! Пришли, аж, с двумя Макаровыми на пятерых. Однако неожиданно, падлы, появились. Я уж дёрнулся руки вверх поднять, а Сашка схватился за свой, и эти подонки стали палить в него с двух рук, а обо мне забыли, придурки! Ну, я выдернул Стечкина и впаял им. Завалил одного, а другие убежали. Как сейчас помню, подошёл к нему, а он хрипит и кровавые пузыри пускает, руку протягивает, защищаясь. Сделал ему контрольку в башку, чтоб не мучился, сука. Прибил к асфальту, он только ногой дёрнул. Совсем ещё молодой был пацан. А Сашка уже отошёл. Я это сразу понял. Сколько таких повидал в Чечне! Они в него две или три маслины успели вогнать, пока я со Стечкиным возился'.

Шаров медленно выпил.

'Так вот, значит, как! Один я остался. Жаль ребят! Есть, что вспомнить. Однажды в Чечне нахерачились чачей, а потом ещё анашой побаловались. Ночью ушли из окопа и стали на горке кататься. Подморозило, и склон стал, как каток. Садились верхом на Калаш и съезжали на нём вниз. Сколько нам тогда было? Салаги-первогодки ещё. Сам комбат прибежал. Думал, что нас чены из окопа утащили. Потом услышал вопли за холмом. Ох, и материл нас батя! Но морды не бил. Это в казарме морду бы разбили, мама родная не узнает, а в поле нельзя. Обещал под трибунал отдать. Но на следующий день с ченами сошлись. Такое было! Забыли про трибунал.

Он медленно налил в рюмку густую, коричневую жидкость.

'Так, что же это означает? 'Лучшие уходят первыми'. Это - вы лучшие, а я дерьмо? Да? А, может быть, я просто умнее? А если глупые уходят первыми? Как с этим? Я вот тут сижу и 'Хеннеси' принимаю. А вы где сейчас?'

Шаров медленно опрокинул в себя рюмку и попытался встать.

'Надо поссать!'

Стены кружились в хороводе.

'Чего-то я так нахерачился! А потому, что не закусывал. Закуска - это первое дело! А она там сидит на кухне и не позаботилась о кормильце. Три штуки взяла и ещё обижается!'

Хоровод не проходил. Пришлось опереться о стену.

'Да! Вертолётики. А у неё ещё и в сортире течёт!'

- Элеонора! Когда ты, бля, поставишь нормальный унитаз!?


Аэропорт 'Шереметьево'.

Москва.


Посадку всё не объявили. Вероника сидела в кресле и смотрела в пространство перед собой. Она улетала. На этот раз надолго. Может быть, навсегда. Дочери нужна мама. И не где-то на стороне, а дома. Чтобы провожала и встречала после школы, интересовалась её жизнью, гладила по головке и целовала перед сном. Чтобы по воскресеньям, когда тепло, возила в Центральный парк. А зимой - кататься на коньках в Рокфеллер Центре. Ане этого явно не хватало. Там происходил конфликт за конфликтом, и девочка уже говорила по телефону 'она', а не 'бабушка Лена'. Нет у неё бабушки! Есть нанятая домработница. И есть мама. Ждать больше нельзя. Обстановка в Нью-Йорке явно накалялась.

Кроме того, её жизнь в Москве ещё более осложнилась после того, как ей позвонили и прошипели в трубку:

- Ты ещё об этом пожалеешь, сука!

'Опять - сука'.

Сколько раз её здесь обзывали этим словом!

Вероника знала, кто это был. Спецы клуба Двойного Джо 'исполнили'. Для них это было вопросом престижа. Вероника не скрывала цель, и они знали, против кого действовали. Они взломали четыре компьютера, с которых её травили, и основательно там поработали.

И за неё взялись основательно. Они теперь уже не скрывались, а стали следовать за ней, наступая на пятки, дышать в спину, когда она стояла в очереди в кассу магазина. Это так действовало на нервы, что Вероника начала ходить только по людным улицам, стараясь держаться подальше от проезжей части и по стороне, противоположной движению, как она вычитала в какой-то инструкции в сети. Она не представляла себе, что ещё может придти им в голову. Давление становилось непереносимым.

Поэтому у неё накопилась масса причин, чтобы принять радикальное решение с квартирой, которая как якорь держала её в Москве. Вероника проиграла борьбу со строителями. Больше у неё не было сил. Она предложила её соседу, который к тому времени уже завершил ремонт, и они быстро сторговались. Она была счастлива, что вышла из этой истории с минимальными потерями.

Перед отъездом она сходила на могилы Алёны и Марины. Обе умерли слишком рано, убитые обстоятельствами. Если смерть Алёны была трагической, то у Вероники было чувство, что смерть Марины была какая-то... . Она даже не могла подобрать подходящее слово. Какая-то искусственная, если так её можно назвать. Эта молодая женщина готовилась круто изменить свою жизнь и слишком её любила, чтобы вот так взять и рассчитаться с ней. Но Вероника понимала, что, скорее всего, никогда не узнает, что её толкнуло на столь отчаянный шаг. Бог ей судья!

Кроме того, не проходило ощущение, что кто-то незримый управлял всеми событиями, включая и то, что происходило и с Мариной, и с ней самой.

Нужно было завершать этот отрезок жизни, когда произошло слишком много трагических событий, когда гибли люди. Пора открывать новую страницу на другом континенте. Там тоже будет нелегко. Она будет в ответе не только за себя, но и за дочь. Как всё сложится?

Объявили посадку на её рейс, и все стали подниматься со своих мест.