# Сыщик Гош. Глава 2. Купец. Глава 3. Первый день Войны

- Тимофеев Watim

Пришел Жмот - скупщик краденых вещей, принес денег 2 куска

ГЛАВА ВТОРАЯ


КУПЕЦ


Мокрый раз пять перепроверил все вещи, ощупал и обнюхал их. Каждый шов, каждую пуговицу, каждую заклепку. Но никакого 'жуч-ка' в наворованных вещах так и не обнаружил. Однако, страх не проходил. В отличие от жучка страх даже не считал нужным прятаться, нагло заполнил все боязливое существо и вора и во-ровки

- Надо быстрее сплавить это барахло, - про-шептал он присмиревшей Лапше. - От его при-сутствия в нашем доме я себя неуютно чувст-вую.

- Правильно говоришь, - поддержала воров-ка. - Я так считаю, - склонилась к голове Мок-рого. - За любую цену отдай, только с глаз его долой. Я уже своей тени бояться начинаю.

- Жуть какая!

- Словно я полностью раздета, и даже вся кожа с меня снята...

Да ты что!

- А вот то! - продолжала шептать на ухо Мокрому Лапша. - Стою, как изучаемый экспо-нат, перед любопытными студентами медицин-ского института. Они меня без рентгена на-сквозь видят, вслух обсуждают и вот-вот по жи-вому резать начнут.

- И у меня все поджилки трясутся, - признал-ся Мокрый.

- Ну, и чего тогда расселся?

- А что я делать должен? - негромко огрыз-нулся вор. - Прыгать?

- Зачем прыгать! - округлила глаза Лапша и покрутила пальцем у виска. - С катушек поехал? Барыгам звони!

- Кому, как считаешь? - спросил угодливо.

- Да хоть кому! Главное, чтобы живые день-ги на кармане были и вопросов поменьше зада-вал.

- Ну... это... я, пожалуй, позвоню Жмоту, - сказал растерянно, и получилось, как будто он у Лапшички своей разрешения спрашивает.- Он любит такие безделушки.

- Особенно, когда отдают почти задаром, - натянуто усмехнулась Лапша и милостиво раз-решила. - Позвони, Мокренький, позвони. Вот прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик, по-звони.

Вор взялся за телефон.

- Жмот, кати к нам, - Мокрый постарался придать голосу побольше беспечной веселости. - Есть фартовый то┐вар. Как раз по тебе. И баб-ки захвати. Бабки-то у тебя есть? - услышал от-вет Жмота и показал Лапше большой палец, мол, все в порядке, при бабках. - Да не боись! Товар что надо! Увидишь - закачаешься!.. Нет, никому еще не звонили... Да, зуб даю! Только что с дела... Никакого хвоста!.. Я что, фраер зе-леный?.. Да не тяни ты резину. Если ба┐бок не имеешь, - ударил по больному месту, - так и скажи. Я сейчас по-быстрому Роботу или Ве-шалке брякну. Они посмелее тебя, и не жмотят-ся, как некоторые... Ну-ну, пошутить нельзя?.. Даю тебе полчаса. Не приедешь, звоню дру-гим... Ах, не звонить? Сам едешь?.. Давай пу-лей, ждем!

Он положил трубку и вытер вспотевший лоб рукавом.

- От жадности голос дрожит, - передал на-строение покупателя.

- Жмот и есть Жмот, - презрительно буркну-ла сквозь сжатые губы Лапша.

- Иди, накрывай на стол, - попросил Мокрый, - гостя приветить нужно. На сытый живот и разговор оживет.

- И не говори! - метнулась к холодильнику воровка.

А в это время маленький сыщик сидел под полом и раскидывал мозгами.

Как начать борьбу?

Воры его пока не раскрыли, хоть Гош и был на волосок от провала. Это хорошо. Прямой по-единок с ними не подходит - слишком не рав-ные силы. Вот это уже плохо. Мокрый только что показал свое физическое превосходство. Не будь на пути к форточке спасительной шторы, не сидел бы сейчас здесь Гош и не думал бы свои головоломные думы.


- Каждый человек имеет слабые места, - при-думалось Гошу. - У воров таких мест еще боль-ше. Они боятся.

Мысль Гошу понравилась, и он принялся развивать ее.

- Да, кстати? Чего они боятся? - сыщик при-готовился загибать пальцы. - Лапша боится сво-ей тени. Только что сама призналась. Мокрый боится ареста. Еще неудачи. Боится огласки. Жучка. Слежки.

Гош не может просто пойти и арестовать их - нет для этого у него ни сил, ни власти. Но по-портить врагу кровь, попугать его - это он за-просто! Главное - посеять в стане воров панику.

- Что там Лэн про войну рассказывал? Когда они оказались в глубоком тылу без оружия, па-тронов и командиров? А враг сильный и его го-лыми руками никак не возьмешь? Собрались в отряд и ушли в партизаны! А почему они так поступили? Потому что знали - с партизанами ни одна самая сильная армия мира вовек не справится!

И здесь, в тылу воровского врага, даже почти в его логове, Гошу лучше всего подойдет такти-ка партизанской войны.

- Буду им мелкие пакости делать, - решил Гош и даже первую тут же, не сходя с места, придумал.

Размышления Гоша прервали сначала про-тяжный звонок, потом торопливые шаги Мок-рого и скрип открываемой двери.

- Жмот прикатил, - крикнул он Лапше, и рас-крыл объятия навстречу маленькому сухонько-му дядечке пенсионного возраста.

Прибывший был сбытчиком краденого.

Он скупал у жуликов ворованные вещи оп-том, то есть кучей, все сразу, но за бесценок, а перепродавал втридорога, наживаясь на разнице в цене. Как делают это некоторые многие жад-ные владельцы магазинов.

А еще он помогал ворам и другим даже чест-ным людям, попавшим в трудное материальное положение. Давал деньги взаймы под большие проценты. Как делают это банки. Только банки прикрываются лицензией и мощью государства, а Жмот всего лишь мощью преступного мира, в чем, для простых людей, по существу, нет раз-ницы.

У него не зря была такая кличка, - торговался за каждую копейку. К нему обращались только тогда, когда товар был с 'душком', то есть по-дозрительный, конфискованный, отписанный в розыск. Или в спешке. А еще всякая воровская шантрапа - Малявки, Пескари, Пискуны . На-стоящего воровского авторитета, хоть и ста-ренький уже, у Жмота не было. Опять же из-за его излишней жадности. Но ему очень хотелось занять почетное место в преступном мире.

- Ну, где твой товар? - Жмот отстранился от наигранных объятий Мокрого, потянул длин-ным носом квартирный воздух. - Чего-то я не сильно запах наживы чуйствую! - Он специаль-но так слово красивое исковеркал, чтобы боль-ше на своего, на блатного, походить. - Не на-свистел, случаем?

- Да ты что, Жмот! Как можно? Такому ува-жаемому человеку и свистеть?! Вот, смотри, полные сумки!

Лапша появилась в дверном проеме кухни. Вытирая руки о передник, расплылась в привет-ливой улыбке.

- Выбирай на вкус и цвет! Сорт самый наи-высший, чистенький да свеженький! Без душка и подпалинки! - расхваливала базарной зазыва-лой.

У Жмота при виде такого богатства даже ру-ки затряслись. Они с Мокрым устроили самый настоящий торг. Уселись на полу друг против друга, поставили рядом огромные сумки. Мок-рый запускал руку в темную глубину, вытаски-вал ту или иную вещь и спрашивал:

- Сколько дашь?

Жмот обнюхивал вещь, пробовал ее на зуб, мял, рвал и, вытянув шею, в свою очередь инте-ресовался:

- Сколько просишь?

Мокрый называл явно завышенную цену.

- Ты с ума сошел? - таращил глаза Жмот. - Она и половины не стоит!

- Не быть тебе в людях, - качал головой Мокрый. - Так на мелочевке и сгниешь.

- Неверно ты говоришь, - обижался Жмот. - Ты украл, скинул товар и чист. Придут к тебе, скажем, 'товарищи' в форме.

- Типун тебе на язык! - ударил его ладошкой по плечу Мокрый.

- Это я к слову, - пояснил Жмот, вытягивая вперед скрюченный указательный палец, - всего лишь как предположение. Так вот, скажем, при-дут к тебе гости незванные. Прошмонают всю квартиру и вдоль, и поперек. А нету у тебя на-ворованного! Ручку под козырек - извините, мол, дорогой честный товарищ, ошибочка вы-шла, ложный донос на вас поступил. И гуляйте, мусорки, на все четыре стороны.

- И пусть гуляют! - поддержал Мокрый, махнув рукой в сторону входной двери.

- Я больше тебя рискую! - втянул маленькую голову в плечи Жмот.

- Ох, куда ты загнул! Ну и насмешил! - Мок-рый громко засмеялся. - Он, видите ли, больше остальных рискует.

- А ты как думал? Товар ко мне переходит не просто так! Я его покупаю за свои собственные денежки. И за это еще риск твоего ремесла в придачу получаю.

- Так я тебе в четверть цены отдаю! За риск твой плата с меня прямиком тебе в карман идет. Это тоже учитывать надо!

- А если я сгорю на твоем товаре? - жалобил Жмот. - Срок кому вляпают? А мне впаяют, мне на нарах париться!

Мокрому надоел бесконечный базар. Он уж точно знал - дай Жмоту вволю поболтать, мож-но не один день проторговаться. А с кухни ой как аппетитно пахнет жареными колбасками!

Он поднялся, вывалил из всех сумок вещи горой на ковер и сказал, как отрезал.

- Давай, мы с тобой по-мужски решим!

Жмот немного струхнул, - не зашел ли он далеко в своей жадности? Вдруг Мокрый пере-думает с ним дела иметь и больше ничего не продаст? Он готов был пойти взадпятки и дать вору требуемые им деньги, но Мокрый неожи-данно показал чудеса щедрости.

- За всю эту кучу даешь пару 'кусков' сей-час же! Или пошел вон! Я другому товар сдам. Пять минут на раздумье!

- По рукам! - спешно согласился Жмот. Еще секунду назад он готов был купить все наворо-ванное за три куска!

Со стороны посмотреть - так он словно ждал такого делового разговора, специально затяги-вал минуту расчета, чтобы продавец сдался на его милость и сделал именно такое выгодное предложение.

Жмот достал деньги из-за пазухи, отсчитал положенные два куска и торопливо запихнул все сторгованные вещи в свою необъятную сум-ку. Приподнял, кряхтя, весомую ношу, - прият-ная тяжесть наполнила душу теплой радостью.

Лапша подслушивала за дверью и, как только расчет был произведен и деньги перекочевали в карман Мокрого, вышла из кухни.

- Сговорились?

- Ага! - закивал счастливый Жмот. И повел носом, потому что следом за Лапшой прилетели новые аппетитные запахи.

- Прошу к столу. Закусить и обмыть удач-ную сделку надо. Так промеж деловых людей полагается, иначе удачи не видать!

Гошу медлить больше нельзя. Деньги за на-грабленное воры получили, вещи купцу загна-ли. Унесет он их из дома, потом ищи свищи по всему городу!

Пора действовать.

Пока жулики веселились на кухне, произно-сили тосты, хвастались удачными делами, Гош опустошил сумку Жмота. Мелкие вещи утащил под пол, в свое хранилище, а крупные растолкал по углам. В сумку же, чтобы никто не заметил пропажи, напихал разного барахла: газет, пус-тых бутылок, тряпок - всякого ненужного ба-рахла, попавшегося под руку.

А потом взял и вооружился.

Листом бумаги и будильником.

Из бумаги сделал рупор. Будильник заставил звонить.


Мокрый подбежал к двери.

- Кто там?

А Гош в свой бумажный рупор как закричит со всей страшной партизанской силы!

- Это милиция! Мы ищем двух воришек, у них клички Мокрый и Лапша. Не знаете таких?

- Не знаем! - поспешил ответить Мокрый, а у самого зуб на зуб не попадает. - Здесь нет та-ких.

- К ним еще Жмот завалился, это такой во-ровской купец. Он пришел купить сворованные вещи! - глубокими познаниями воровских сек-ретов нагонял страху Гош. - Два куска с собой принес. Не видели такого?

Теперь все трое жуликов толкались около двери.

- Выследили, - дрожал Мокрый.

- Подставил! - Жмот схватил Мокрого за горло.

Лапша одна сохранила трезвость ума. Перво-наперво деньги, полученные от Жмота за товар, спрятала, - сунула их незаметно под скатерть. Потом без паники прислушалась, а голос-то знакомый! И не из-за двери доносится, - снизу, из-под пола идет.

Выглянула в глазок - на площадке пусто. Открыла дверь, успокаивает своих подельников:

- Смотрите, нет никого!

- Ну и спектакль вы мне устроили! - облег-ченно вздохнул Жмот и вытер рукавом вспо-тевший лоб. - Я же по-настоящему поверил! Я же хотел уже и от вещей, и от сумки отказаться, только чтобы не при делах быть. Мол, случайно зашел, чаю попить.

- На нас все повесить задумал? - нахмурился Мокрый.

- А что ты хотел от старика? - прогнусавил Жмот. - При большом шухере каждый за себя радеет!

После такой встряски уже не до стола с уго-щениями.

Воры проводили напуганного 'купца'. Но расставание с ним было недолгим. Он влетел в квартиру, едва не выбив дверь.

- Вы что мне подсунули? - кричал, вытря-хивая барахло из сумки. - Это, по-вашему, че-стная сделка? Это по воровским законам так де-лается?

- Ты что, Жмот! Очухайся! - отступал под напором купца вор. - Мы честно с тобой посту-пили. Это ты нас крутануть захотел. Вещи ко-му-то передал, а нам картину гонишь !


- Я картину гоню? Я? - стучал кулачком в свою грудь Жмот.

- Ты! А кто еще?

- Да я не успел еще до первого этажа дойти, открыл сумку, а там... Что это? - Жмот пока-зал на кучу барахла. - Да я за рубль бы все это не взял! А вы с меня два 'куска' стянули! От-давайте деньги!

- Отдавай товар! - в свою очередь потребо-вал Мокрый.

- Теперь я понял, зачем весь этот спектакль был разыгран! Чтобы я удрал без оглядки, а с вас взятки гладки!

Завязалась драка.

И той и другой стороне досталось крепко: фонари под глазами, выбитый зуб на ковре, оцарапанный нос и прокушенный палец.

Когда совсем обессилили, пришло время мирно разбираться.

- Жмот, ты подумай, - отдыхивался как паро-воз Мокрый, - зачем нам тебя дурить? Я тебя раз обдурю, ты славу обо мне повсюду разне-сешь. От меня все 'купцы' отвернуться. Кому я буду товар сплавлять? Ты же знаешь - вор без купца пропадет.

- Пропадет, - подтвердил Жмот. - Ты вору-ешь, я продаю.

- Так зачем мне себя губить?

- А зачем ты меня обманул?

- Да не обманывал я! Ты своими руками каж-дую вещь прощупал, своими глазами осмотрел и в свою сумку упрятал. Мы с тобой на кухне вместе сидели, Лапша от нас ни на шаг не отхо-дила. Кто мог подменить? Кто мог обмануть? Хочешь - обыщи всю квартиру. Не съел же я их!

- И обыщу! - вытирая пострадавший нос, шмыгнул Жмот.

Квартиру обыскали, кое-что из вещей нашли и вернули, но не помирились.

Жмот, уходя, сказал в сердцах:

- Не знаю, кто устроил этот фокус, но я с то-бой, Мокрый, дел больше иметь не буду.

И сильно хлопнул дверью.

'Сначала хотел я сдать их милиции, - поти-рал руки Гош, - теперь вижу - рано это делать. Сдам одних - останутся другие. И продолжат свои черные дела. Раз уж повезло попасть мне в самое воровское гнездо, постараюсь узнать всех, кто вхож сюда, перессорить их, разорвать преступные связи. А уже после этого сдам ми-лиции, - всех разом. Какой же я сыщик, если всю грязную работу на чужие плечи переклады-вать стану? Адреса, телефоны, явки, клички - все сам выявлю'.

Он нашел в квартире тетрадь, карандаш, вы-вел каракулями на обложке:


СЫЩИК ГОШ.

ОТЧЕТ О ПРОДЕЛАННОЙ РАБОТЕ

Открыв первую страницу, записал:


'25 мая. Мокрый и Лапша обчистили квар-тиру. Адрес точный не знаю, можно спросить у Сава, он сбегает, вывеску на доме посмот-рит. Вещи продали Жмоту. Мокрый получил два 'куска', вещи я конфисковал. За это Мок-рый дополнительно получил в глаз, а Жмот доп-латил выбитым зубом. Глаз заплыл и остался у Мокрого. Зуб прилагается в качестве вещдо-ка .

А потом они вещи у меня назад конфискова-ли. Но не все.

А я у них еще деньги забрал и спрятал. Оба куска.

Жулики поссорились.

По данным разведки в шайку входят:

Мокрый - вор.

Лапша - воровка.

Жмот - 'купец', скупщик краденого.

Вешалка - личность пока не установлена.

Робот - тоже пока не установлен.

Словесный портрет Мокрого и Лапши не нужен, прилагаются их портреты с натуры (сам рисовал). Словесный портрет Жмота - в конце тетради'.


Рукой за ухом почесал и умную мысль обна-ружил.

- Одно звено разорвано, - радовался пер-вым успехам Гош. - Я верно выбрал направле-ние работы!

А потом перечитал свои записи и другую мысль родил.

- Так я могу книгу о себе сочинить. Детек-тивную! Ну, про то, как я с жуликами боролся! Или писателю отдам свои записки, и он все как положено, грамотно и весело пропишет. Надо только не лениться, каждый день своей работы описывать.

И стану я знаменитым!

Как Шерлок Холмс. Или комиссар Мегрэ...


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ


С уходом Жмота жизнь воров спокойнее не стала.

Мокрый сердился. Он мерил нервными ша-гами комнату и вдоль, и поперек, непрерывно трепал и без того взъерошенные волосы, безжа-лостно хлопал себя по бедрам и бурчал под нос понятные только ему одному нехорошие слова.

Лапша, в отличие от Мокрого, действовала. Она несколько раз выходила в коридор - осмот-рела замки, подергала цепочку. И все на пол ко-силась. Даже легла один раз и ухо к циновке приложила. Вынюхивала что-то, выслушивала. И все жалела, что не может в досках дыру про-делать и рукой под полом пошарить.

Что она надеялась там найти, Лапша еще не определилась. Но то, что опасность там прячет-ся, - она женским нюхом чуяла.

А что же Гош?

Сыщик умнел на глазах.

Он второй раз за день увлекся длинными ре-чами, и второй раз позволил себя засечь.

- Вывод? - задал он пытливый вопрос само-му себе.

- Будь краток, - подсказала разумная поло-винка головы.

- Легко тебе так рассуждать: 'будь краток!' А если у меня накипело? Если я им речь на це-лый воз и маленькую тележку приготовил?

- Ты не речи говори, а реплики.

- Это кто такие?

- Это короткие предложения из одного или трех слов. И не больше, - разжевывала рассуди-тельная половинка.

- Крикнул и затих?

- Крикнул и перебежал на другое место.

- Ага! Огневую позицию поменял, - вспом-нил Гош наставления из книги.

- Сразу двух зайцев убьешь.

- Так у меня пока ни одного нет.

- Это присказка такая! - растолковала умная половинка головы. - Ты и врага в заблуждение ввел. Он кинется на голос, а там пусто. С друго-го места в него репликами пуляют. И сколько вас, стрелков таких, пусть сто лет гадает.

- Заметано, - принял на вооружение Гош.

- А еще лучше - записками их пугать.

- Записка - это ружье или граната? Как ей напугаешь?

- Чем больше вокруг непонятного, тем боль-ше в их головах страха.

- И что я в тех записках пропишу?

- А не важно, что ты им напишешь. Важно, что вдруг откуда ни возьмись, в доме записка появилась. Даже такая: 'Привет! Как дела? По-годка сегодня хорошая.' Страшно?

- Вообще-то, не очень, - почесал макушку Гош.

- А ты себя на место жуликов поставь! Дверь заперта, воры напуганы. И вдруг откуда-то...

- А-а-а! Тогда страшно! - согласился Гош и вооружился карандашом и бумагой - записки сочинять.

Уже перед сном Лапша про деньги вспомни-ла, про два куска жмотовских. Сунула руку под скатерть, а там пусто. Все потайные места ос-мотрела, все воровские заначки вскрыла - нигде нет.

Мокрый, разомлевший от сытого ужина, раз-валился в кресле. Воровка встала перед ним - руки в бока.

- Ты деньги не брал? - спросила в последней надежде.

- Не брал, - подельник не выказал никакого беспокойства.

- Пропали! - раскололась воровка и взмахну-ла как крыльями своими руками.

Мокрого пулей выкинуло из кресла.

- Думаешь, Жмот стянул? - заглянул в на-мокшие глаза своей подруги.

- Нет, - отвергла обвинения в адрес купца Лапша. - На него я как раз и не думаю. Он в эту комнату не проходил.

- А кто проходил?

- Никто! Ты да я!

- Я не брал.

- И я не брала!

Еще раз вместе прошерстили всю квартиру - денег не было.

Мокрый так намучился за день, что махнул на все рукой.

- У тебя не в первый раз пропадает, - напом-нил он Лапше. - Начнешь уборку в квартире де-лать и найдешь. Раньше всегда находила.

- Всегда находила, - эхом повторила воровка, но в этот раз в ее голосе прежней уверенности не было. А была растерянность вперемешку с испугом...

Ночью, когда все честные и не очень честные граждане спали глубоким сном, новоиспечен-ный партизан Гош сделал очередную партизан-скую вылазку в квартиру жуликов.

На этот раз он долго и тщательно спланиро-вал операцию, вспомнил книги, которые они читали еще у сказочника.


- Войну выигрывает тот, кто к ней серьезно готовится, действует не абы как придется, а за-ранее обдумывает свои шаги и возможные отве-ты противной стороны.

Именно по заветам старых вояк, Гош не ки-нулся в бой сломя голову, а сначала отправился на поиски необходимого для задуманной опера-ции снаряжения.

В сером полумраке квартиры отыскал он из полезных вещей только катушку ниток да игол-ку. Не густо, это он и сам понимал. Планы при-шлось менять на месте.

- Не буду отступать, - убеждал он себя. - Не буду паниковать.

Никто мне на блюдечке ничего не поднесет. Просто, в следующий раз буду еще лучше гото-виться.

- Кто мешал днем переворошить квартиру? - спросила у него умная половинка.

- Никто.

- Испугался выдать себя?

- Было такое дело, - честно сознался Гош.

Некоторые после такого бурного дня, осо-бенно когда были на волоске от гибели, пожа-луй, с неделю бы отлеживались! А он и дня не отдохнул. Нельзя ворам давать передышки! Пусть у них земля горит под ногами!

- В руках партизана и палка - грозное ору-жие, если ударить из-за угла и по больному мес-ту.

- В моих руках есть иголка, и есть нитка. Можно сказать, что это очень мало. И с чистой совестью пойти спать - никто меня не видит и никто меня не осудит. А если кто-то потом про-читает эту историю, проникнет в мои потаенные мыслишки? Что он обо мне, великом в будущем сыщике Гоше, подумает? Трус? Лодырь? Нет! Я скажу так: иголка и нитка в опытных руках - это очень много. И пойду воевать!


Несколько часов трудился сыщик, осваивал новые для себя профессии портного и вязаль-щика. Только с восходом солнца, истратив по-следние метры ниток, а с ними и последние си-лы, отправился отдыхать.

Но отдохнуть ему не удалось.

Не успел он первый сон увидеть, как его раз-будили ругательные крики проснувшихся во-ров.

- Лапша! Век воли не видать! - брызгал слю-ной Мокрый. - Ну-ка размотай меня по-быстрому!

- Мокрый! - старалась перекричать его Лап-ша. - Прекрати дурью маяться! Сейчас же осво-боди меня!

Пальцы рук и ног Мокрого были густо замо-таны нитками. Чем больше он дергался, пыта-ясь высвободиться из пут, тем сильнее затяги-вались хитрые узелки. Некоторые пальцы от этих дерганий налились кровью, стали фиолето-во-синими.

Мокрый не на шутку встревожился. Здоро-вые и ловкие руки для него - главное оружие производства. Да и ноги ему тоже целыми нуж-ны. Вору убегать часто приходится. Он не жа-лел резких слов в адрес своей подруги, призы-вая ее то к ответу, то на помощь.

Но и Лапше было не легче. Кто-то прочно пришил ее ночную рубашку к матрасу, а матрас к одеялу. Как ни крутилась Лапша, выпутаться не могла. Хоть с матрасом за спиной ходи, на одеяло босыми ногами наступай.

- Я тебе помогу, обязательно помогу, - обе-щала подруга по несчастью, - но только после того, как ты меня освободишь!

Так они прыгали по спальне: один скрючен-ный путами, с руками, привязанными к ногам, ни дать ни взять лягушка-поскакушка. Другая, - накрепко зашитая между матрасом и одеялом, - многослойный бутерброд с говорящей начин-кой.

Мокрый раз десять упал, пока допрыгал до кухни. Схватил зубами нож, перерезал тонкие нитки. Еще минут пять возился, высвобождая непослушные пальцы. Наконец, он был свобо-ден.

- Меня, меня распутай! - клянчила Лапша.

Мокрый обошел вокруг нее раз, другой, по-трогал матрас, подергал одеяло, помахал перед носом воровки огромным ножом.

- Интересный шов, скажу я тебе, - издевался Мокрый. - Никогда раньше такого не видел. Как-то ты квалификацию порастеряла на всем готовеньком.

Лапша боязливо смотрела в горящие злостью глаза Мокрого, смотрела на зеркальное лезвие острого ножа. Голос ее из сильно требователь-ного враз перешел в мягко просительный.

- Ну, распутай меня! Ну, Мокренький!

- Вот как только признаешься, зачем ты этот маскарад устроила, - выдвинул свои условия Мокрый, - так сразу на свободе окажешься.

- Ты очумел? Думаешь, это я тебя связала? - искренне возмутилась Лапша.

- Тут и думать нечего. Нас в квартире всего сколько? А двое, ты да я. Дверь, как я успел за-метить, и на замке, и на цепочке. Если это не я, а это точно не я - уж я то в здравом уме и твер-дой памяти! Значит кто?

- Кто?

- Значит - ты. Не буду же я сам себя связы-вать?

- А я, по-твоему, буду сама себя пришивать?

Мокрый на минуту задумался. Такая простая мысль в его голову еще не приходила. Он со-вершил маленькую ошибку - позволил мысли удобно расположиться и занять главное место в длинном, но не очень глубоком ряду его умо-заключений.

- Ты? - переспросил. - Сама себя? - пере-спросил. С минуту подумал и вынужден был со-гласиться. - Нет, не будешь.

- Ты когда соображать начнешь? - Лапша, увидев, что ее мысль произвела в Мокром смену настроения, насела на него. - Предположим, это я тебя запутала. Подумай, как бы я сама себя так зашила?

- А если бы я тебя зашил, как бы я сам себя так запутал? - робко попытался оправдаться сникший Мокрый.

Как ни хотелось ему признавать правоту Лапши, но деваться некуда. Распорол он швы, освободил воровку и от матраса, и от одеяла.

Примирившись, сели они рядышком, стали думу думать. Но в головы никаких разумных объяснений не лезло.

- Если это не ты и не я, значит, нас кто-то чужой связал, - придумал, наконец, Мокрый.

- Точно! - сразу догадалась и Лапша. - Надо его найти.

И отправились они на поиски.

И в кладовки заглядывали, и в шкафы. Под стол и под диван совали нос. Даже на антресо-лях смотрели.

Никого.

А когда уже совсем отчаялись, удача сама к ним в руки пришла.

- Есть! - закричала находчивая Лапша.

Это она не чужака обнаружила, это она за-писку увидела. Маленькую такую, к зеркалу кем-то прикрепленную.


Я - ваш кошмар. Прекратите воровать.

Партизан Гош


- Что делается? Что делается? - сокрушался Мокрый. - В собственном доме спокоя нет!

Лапша не паниковала. Лапша думала. Запис-ку изучала. Почерк анализировала. Потом вни-мательно рассматривала стежки, которыми ее к матрасу пришивали. И, наконец, долго ползала по полу - и в спальне, и в комнате, а особенно в коридоре. Пыль нюхала, линейкой что-то изме-ряла, чужие следы выискивала.

- Нашла что-нибудь? - приставал к ней Мок-рый.

- Пока ничего определенного сказать не мо-гу, - задумчивости в ней было на троих. - Но...- оглянулась по сторонам и перешла на шепот, - я вот что думаю.

- Что? - Мокрый тоже оглянулся, хотя точно знал - дома кроме них никого нет.

- Помнишь, нашу последнюю квартиру? Ко-гда нас голоса пугали?

- Как не помнить! Еще дубинкой в лоб поце-ловать обещали!

- А потом такой же голос из твоей сумки нам речь толкал?

- Ага, уже в нашей квартире.

- И Жмота напугал.

- Точно, тот же полудетский голос!

- Так вот что я тебе скажу, - Лапша подперла щеку кулачком, медленно выговаривая слова, призналась Мокрому. - Мы его с собой принес-ли!

- Голос?

- Голос или того, кому этот голос принадле-жит.

- Но я все вещи вот этими руками проверил и перепроверил!

- Вещи ты проверил, - подтвердила Лапша, - я своими глазами видела. Только... Что мы ис-кали?

- Жучка искали. Микрофон, пуговицу или кнопку.

- Или он слишком хитрый, и успел раньше удрать, или...

- Или? - Мокрый вытянул шею. - Ну, гово-ри, что ты придумала?

- Кто-то объявил нам войну. Мстит.

- За что?

- А кто знает? Может, мы лично его обидели. Или его близких родственников обокрали. Только чую, следил он за нами с той злополуч-ной квартиры, потом как-то в наш дом проник.

- С какой целью?

- Не знаю пока. Может, чтобы вернуть свое... - Лапша только теперь поняла, что не это главное в поступках неведомого ей Гоша. - Или он дальше метит?

- Мне кажется, - робко вставил слово Мок-рый, - это какая-то детская шутка.

- Посмотрим-посмотрим, - продолжала ду-мать Лапша. - Сходи-ка ты в магазин, купи мышеловку. Нет, купи десять мышеловок, - о чем-то немного догадалась она. - Мышеловки - самое верное средство от квартирных партизан.

- А, может, капканов достать? Они надежнее.

- Капканы только охотникам продают.

- Или заминировать все подходы к нашей квартире? - размечтался Мокрый.

- Мин в мирное время днем с огнем не сы-щешь, - опустила его на землю Лапша. - Мина не только вредных партизан взрывает, она еще и полезные квартиры в щепки разносит. Попробу-ем сначала мышеловкой обойтись.

- Ты умная, тебе виднее, - сдался Мокрый.

- Давай обязанности делить. Ты, мужчина, занимаешься обороной...

- Согласен, - взял под козырек Мокрый. - Я займусь обороной.

- А я, женщина, тыловым обеспечением.

- Убегаешь в тыл?

- Глупый ты! - потрепала его по волосам. - Продукты пойду запасать. Для тебя, в том чис-ле. На случай полной партизанской блокады всех входов и выходов.

Не прошло и минуты, а получивший задание Мокрый уже хлопнул дверью и улетел обеспе-чивать оборону.

Ответственная за тылы Лапша запаслась па-кетами и пошла в продуктовый магазин.

Гош только этого и ждал.

В отсутствие хозяев можно в деталях изу-чить жилье. Он умнел на глазах. Одно из глав-ных правил всех шпионов и разведчиков - хо-рошо знать место, где тебе жить и работать предстоит. Потому он старательно ползал по квартире, запоминал расположение комнат, ме-бели, ножек шкафа, стола и стульев - если при-дется убегать, чтобы и в темноте не запутаться. Особое внимание уделил закуткам, в которых можно временно укрыться от погони или устро-ить партизанскую засаду.

Первой пришла затоваренная Лапша. При-несла много продуктов и надолго зависла на кухне. Надо все растолкать по холодильнику и шкафам, да и обед с ужином пора готовить.

А Гош рисовал в своей тетради подробный план квартиры, указывая расстояния на чертеже в быстрых и нормальных шагах. Быстрые, это когда бежишь, и шаги твои похожи на прыжки с разбегу, а нормальные, это когда спокойно идешь и можно даже по сторонам поглазеть.

Веселье началось, когда Мокрый пришел.

С покупками.

Сначала воры учились мышеловки на боевой взвод ставить. Половину пальцев себе прище-мили. Потом долго решали вопрос о приманке.

- Мышей ловят мышеловкой на сыр, - это Лапша знала точно.

- Рыбу ловят рыболовкой на червяка, - не к месту вставил Мокрый.

- Какую рыбу? - опешила Лапша.

- Речную.

- Причем тут рыба?

- Ну... это... я просто так сказал, к слову.

- Балбес! - поставила оценку его пустопо-рожней болтовне подруга.

- Я больше не буду, - повинился Мокрый. - А партизан, как ты думаешь, на что ловят? На кол-басу?

- Если они сильно голодные, на колбасу за-просто пойдут, - согласилась Лапша.

- А если сытые?

- М-м-м... Сытые? - задумалась на мгнове-ние. - Сытые лучше на взрывчатку клюют. Им же надо чем-то поезда под откос пускать.

- Только как угадать - сытые они сегодня или голодные? Вот ты, на что бы ты клюнула? - задал подленький вопрос Мокрый.

- Я бы на конфеты клюнула. Шоколадные... С темной начинкой... Или на мармеладку! - смутилась Лапша.

- Давай, в каждую мышеловку свою приман-ку положим, - созрела в голове Мокрого гени-альная идея. - Глядишь, и угадаем. В одну - сыр. В другую колбасу. В третью можно конфе-ту сунуть. А в четвертую деньги подложить.

- Только немного, рублей сто, а то мы сами на мели.

- Жаль, что у нас взрывчатки нет, - пожалел Мокрый.

- Я знаю, как взрывчаточную приманку сде-лать! - обрадовала его Лапша.

- Как?

- Мы завернем в бумагу стирательный лас-тик, а сверху напишем: 'Осторожно! Взрывчат-ка!' Партизан полезет проверять, тут мышелов-ка и захлопнется.

- Молодец! - похвалил Мокрый и тут же за-дал каверзный вопросик. - Ночью да в темноте надпись не разглядеть.

- Точно! Как это я сама не догадалась? - по-чесала нос Лапша. - А мы ее на открытом месте поставим! Во! Тебя все время раздражает луч прожектора, который в окно светит. Вот пусть разок в нашу пользу поработает.

- Еще бы партизан грамотным оказался.

- Не бойся, в наше время все грамотные. И партизаны, и даже вон кошки с попугаями.

Приманки разложили.

Мышеловки расставили по углам.

- Утром проверим - на что квартирные пар-тизаны клюют, - сказал Мокрый, засыпая.