# Сыщик Гош. Глава 4. На новом месте Глава 5. Партизанский отряд

- Тимофеев Watim

У Гоша появляются друзья

ГЛАВА ТРЕТЬЯ


ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ


С уходом Жмота жизнь воров спокойнее не стала.

Мокрый сердился. Он мерил нервными шагами комнату и вдоль, и поперек, непре-рывно трепал и без того взъерошенные воло-сы, безжалостно хлопал себя по бедрам и бурчал под нос понятные только ему одному нехорошие слова.

Лапша, в отличие от Мокрого, действова-ла. Она несколько раз выходила в коридор - осмотрела замки, подергала цепочку. И все на пол косилась. Даже легла один раз и ухо к циновке приложила. Вынюхивала что-то, вы-слушивала. И все жалела, что не может в дос-ках дыру проделать и рукой под полом поша-рить.

Что она надеялась там найти, Лапша еще не определилась. Но то, что опасность там прячется, - она женским нюхом чуяла.

А что же Гош?

Сыщик умнел на глазах.

Он второй раз за день увлекся длинными речами, и второй раз позволил себя засечь.

- Вывод? - задал он пытливый вопрос са-мому себе.

- Будь краток, - подсказала разумная поло-винка головы.

- Легко тебе так рассуждать: "будь кра-ток!" А если у меня накипело? Если я им речь на целый воз и маленькую тележку пригото-вил?

- Ты не речи говори, а реплики.

- Это кто такие?

- Это короткие предложения из одного или трех слов. И не больше, - разжевывала рассу-дительная половинка.

- Крикнул и затих?

- Крикнул и перебежал на другое место.

- Ага! Огневую позицию поменял, - вспом-нил Гош наставления из книги.

- Сразу двух зайцев убьешь.

- Так у меня пока ни одного нет.

- Это присказка такая! - растолковала ум-ная половинка головы. - Ты и врага в заблуж-дение ввел. Он кинется на голос, а там пусто. С другого места в него репликами пуляют. И сколько вас, стрелков таких, пусть сто лет га-дает.

- Заметано, - принял на вооружение Гош.

- А еще лучше - записками их пугать.

- Записка - это ружье или граната? Как ей напугаешь?

- Чем больше вокруг непонятного, тем больше в их головах страха.

- И что я в тех записках пропишу?

- А не важно, что ты им напишешь. Важно, что вдруг откуда ни возьмись, в доме записка появилась. Даже такая: "Привет! Как дела? Погодка сегодня хорошая." Страшно?

- Вообще-то, не очень, - почесал макушку Гош.

- А ты себя на место жуликов поставь! Дверь заперта, воры напуганы. И вдруг отку-да-то...

- А-а-а! Тогда страшно! - согласился Гош и вооружился карандашом и бумагой - запис-ки сочинять.

Уже перед сном Лапша про деньги вспом-нила, про два куска жмотовских. Сунула руку под скатерть, а там пусто. Все потайные места осмотрела, все воровские заначки вскрыла - нигде нет.

Мокрый, разомлевший от сытого ужина, развалился в кресле. Воровка встала перед ним - руки в бока.

- Ты деньги не брал? - спросила в послед-ней надежде.

- Не брал, - подельник не выказал никакого беспокойства.

- Пропали! - раскололась воровка и взмах-нула как крыльями своими руками.

Мокрого пулей выкинуло из кресла.

- Думаешь, Жмот стянул? - заглянул в на-мокшие глаза своей подруги.

- Нет, - отвергла обвинения в адрес купца Лапша. - На него я как раз и не думаю. Он в эту комнату не проходил.

- А кто проходил?

- Никто! Ты да я!

- Я не брал.

- И я не брала!

Еще раз вместе прошерстили всю квартиру - денег не было.

Мокрый так намучился за день, что махнул на все рукой.

- У тебя не в первый раз пропадает, - на-помнил он Лапше. - Начнешь уборку в квар-тире делать и найдешь. Раньше всегда нахо-дила.

- Всегда находила, - эхом повторила во-ровка, но в этот раз в ее голосе прежней уве-ренности не было. А была растерянность впе-ремешку с испугом...

Ночью, когда все честные и не очень чест-ные граждане спали глубоким сном, новоис-печенный партизан Гош сделал очередную партизанскую вылазку в квартиру жуликов.

На этот раз он долго и тщательно сплани-ровал операцию, вспомнил книги, которые они читали еще у сказочника.

- Войну выигрывает тот, кто к ней серьез-но готовится, действует не абы как придется, а заранее обдумывает свои шаги и возможные ответы противной стороны.

Именно по заветам старых вояк, Гош не кинулся в бой сломя голову, а сначала отпра-вился на поиски необходимого для задуман-ной операции снаряжения.

В сером полумраке квартиры отыскал он из полезных вещей только катушку ниток да иголку. Не густо, это он и сам понимал. Пла-ны пришлось менять на месте.

- Не буду отступать, - убеждал он себя. - Не буду паниковать.

Никто мне на блюдечке ничего не подне-сет. Просто, в следующий раз буду еще лучше готовиться.

- Кто мешал днем переворошить квартиру? - спросила у него умная половинка.

- Никто.

- Испугался выдать себя?

- Было такое дело, - честно сознался Гош.

Некоторые после такого бурного дня, осо-бенно когда были на волоске от гибели, по-жалуй, с неделю бы отлеживались! А он и дня не отдохнул. Нельзя ворам давать передыш-ки! Пусть у них земля горит под ногами!

- В руках партизана и палка - грозное ору-жие, если ударить из-за угла и по больному месту.

- В моих руках есть иголка, и есть нитка. Можно сказать, что это очень мало. И с чис-той совестью пойти спать - никто меня не ви-дит и никто меня не осудит. А если кто-то по-том прочитает эту историю, проникнет в мои потаенные мыслишки? Что он обо мне, вели-ком в будущем сыщике Гоше, подумает? Трус? Лодырь? Нет! Я скажу так: иголка и нитка в опытных руках - это очень много. И пойду воевать!

Несколько часов трудился сыщик, осваи-вал новые для себя профессии портного и вя-зальщика. Только с восходом солнца, истра-тив последние метры ниток, а с ними и по-следние силы, отправился отдыхать.

Но отдохнуть ему не удалось.

Не успел он первый сон увидеть, как его разбудили ругательные крики проснувшихся воров.

- Лапша! Век воли не видать! - брызгал слюной Мокрый. - Ну-ка размотай меня по-быстрому!

- Мокрый! - старалась перекричать его Лапша. - Прекрати дурью маяться! Сейчас же освободи меня!

Пальцы рук и ног Мокрого были густо за-мотаны нитками. Чем больше он дергался, пытаясь высвободиться из пут, тем сильнее затягивались хитрые узелки. Некоторые паль-цы от этих дерганий налились кровью, стали фиолетово-синими.

Мокрый не на шутку встревожился. Здоро-вые и ловкие руки для него - главное оружие производства. Да и ноги ему тоже целыми нужны. Вору убегать часто приходится. Он не жалел резких слов в адрес своей подруги, призывая ее то к ответу, то на помощь.

Но и Лапше было не легче. Кто-то прочно пришил ее ночную рубашку к матрасу, а мат-рас к одеялу. Как ни крутилась Лапша, выпу-таться не могла. Хоть с матрасом за спиной ходи, на одеяло босыми ногами наступай.

- Я тебе помогу, обязательно помогу, - обещала подруга по несчастью, - но только после того, как ты меня освободишь!

Так они прыгали по спальне: один скрю-ченный путами, с руками, привязанными к ногам, ни дать ни взять лягушка-поскакушка. Другая, - накрепко зашитая между матрасом и одеялом, - многослойный бутерброд с гово-рящей начинкой.

Мокрый раз десять упал, пока допрыгал до кухни. Схватил зубами нож, перерезал тонкие нитки. Еще минут пять возился, высвобождая непослушные пальцы. Наконец, он был сво-боден.

- Меня, меня распутай! - клянчила Лапша.

Мокрый обошел вокруг нее раз, другой, потрогал матрас, подергал одеяло, помахал перед носом воровки огромным ножом.

- Интересный шов, скажу я тебе, - издевал-ся Мокрый. - Никогда раньше такого не ви-дел. Как-то ты квалификацию порастеряла на всем готовеньком.

Лапша боязливо смотрела в горящие зло-стью глаза Мокрого, смотрела на зеркальное лезвие острого ножа. Голос ее из сильно тре-бовательного враз перешел в мягко проси-тельный.

- Ну, распутай меня! Ну, Мокренький!

- Вот как только признаешься, зачем ты этот маскарад устроила, - выдвинул свои ус-ловия Мокрый, - так сразу на свободе ока-жешься.

- Ты очумел? Думаешь, это я тебя связала? - искренне возмутилась Лапша.

- Тут и думать нечего. Нас в квартире все-го сколько? А двое, ты да я. Дверь, как я ус-пел заметить, и на замке, и на цепочке. Если это не я, а это точно не я - уж я то в здравом уме и твердой памяти! Значит кто?

- Кто?

- Значит - ты. Не буду же я сам себя свя-зывать?

- А я, по-твоему, буду сама себя приши-вать?

Мокрый на минуту задумался. Такая про-стая мысль в его голову еще не приходила. Он совершил маленькую ошибку - позволил мысли удобно расположиться и занять глав-ное место в длинном, но не очень глубоком ряду его умозаключений.

- Ты? - переспросил. - Сама себя? - пере-спросил. С минуту подумал и вынужден был согласиться. - Нет, не будешь.

- Ты когда соображать начнешь? - Лапша, увидев, что ее мысль произвела в Мокром смену настроения, насела на него. - Предпо-ложим, это я тебя запутала. Подумай, как бы я сама себя так зашила?

- А если бы я тебя зашил, как бы я сам себя так запутал? - робко попытался оправдаться сникший Мокрый.

Как ни хотелось ему признавать правоту Лапши, но деваться некуда. Распорол он швы, освободил воровку и от матраса, и от одеяла.

Примирившись, сели они рядышком, стали думу думать. Но в головы никаких разумных объяснений не лезло.

- Если это не ты и не я, значит, нас кто-то чужой связал, - придумал, наконец, Мокрый.

- Точно! - сразу догадалась и Лапша. - На-до его найти.

И отправились они на поиски.

И в кладовки заглядывали, и в шкафы. Под стол и под диван совали нос. Даже на антре-солях смотрели.

Никого.

А когда уже совсем отчаялись, удача сама к ним в руки пришла.

- Есть! - закричала находчивая Лапша.

Это она не чужака обнаружила, это она за-писку увидела. Маленькую такую, к зеркалу кем-то прикрепленную.


Я - ваш кошмар. Прекратите воровать.

Партизан Гош


- Что делается? Что делается? - сокрушался Мокрый. - В собственном доме спокоя нет!

Лапша не паниковала. Лапша думала. За-писку изучала. Почерк анализировала. Потом внимательно рассматривала стежки, которы-ми ее к матрасу пришивали. И, наконец, долго ползала по полу - и в спальне, и в комнате, а особенно в коридоре. Пыль нюхала, линейкой что-то измеряла, чужие следы выискивала.

- Нашла что-нибудь? - приставал к ней Мокрый.

- Пока ничего определенного сказать не могу, - задумчивости в ней было на троих. - Но...- оглянулась по сторонам и перешла на шепот, - я вот что думаю.

- Что? - Мокрый тоже оглянулся, хотя точно знал - дома кроме них никого нет.

- Помнишь, нашу последнюю квартиру? Когда нас голоса пугали?

- Как не помнить! Еще дубинкой в лоб по-целовать обещали!

- А потом такой же голос из твоей сумки нам речь толкал?

- Ага, уже в нашей квартире.

- И Жмота напугал.

- Точно, тот же полудетский голос!

- Так вот что я тебе скажу, - Лапша под-перла щеку кулачком, медленно выговаривая слова, призналась Мокрому. - Мы его с собой принесли!

- Голос?

- Голос или того, кому этот голос принад-лежит.

- Но я все вещи вот этими руками прове-рил и перепроверил!

- Вещи ты проверил, - подтвердила Лапша, - я своими глазами видела. Только... Что мы искали?

- Жучка искали. Микрофон, пуговицу или кнопку.

- Или он слишком хитрый, и успел раньше удрать, или...

- Или? - Мокрый вытянул шею. - Ну, го-вори, что ты придумала?

- Кто-то объявил нам войну. Мстит.

- За что?

- А кто знает? Может, мы лично его обиде-ли. Или его близких родственников обокрали. Только чую, следил он за нами с той злопо-лучной квартиры, потом как-то в наш дом проник.

- С какой целью?

- Не знаю пока. Может, чтобы вернуть свое... - Лапша только теперь поняла, что не это главное в поступках неведомого ей Гоша. - Или он дальше метит?

- Мне кажется, - робко вставил слово Мок-рый, - это какая-то детская шутка.

- Посмотрим-посмотрим, - продолжала ду-мать Лапша. - Сходи-ка ты в магазин, купи мышеловку. Нет, купи десять мышеловок, - о чем-то немного догадалась она. - Мышеловки - самое верное средство от квартирных парти-зан.

- А, может, капканов достать? Они надеж-нее.

- Капканы только охотникам продают.

- Или заминировать все подходы к нашей квартире? - размечтался Мокрый.

- Мин в мирное время днем с огнем не сы-щешь, - опустила его на землю Лапша. - Ми-на не только вредных партизан взрывает, она еще и полезные квартиры в щепки разносит. Попробуем сначала мышеловкой обойтись.

- Ты умная, тебе виднее, - сдался Мокрый.

- Давай обязанности делить. Ты, мужчина, занимаешься обороной...

- Согласен, - взял под козырек Мокрый. - Я займусь обороной.

- А я, женщина, тыловым обеспечением.

- Убегаешь в тыл?

- Глупый ты! - потрепала его по волосам. - Продукты пойду запасать. Для тебя, в том числе. На случай полной партизанской блока-ды всех входов и выходов.

Не прошло и минуты, а получивший зада-ние Мокрый уже хлопнул дверью и улетел обеспечивать оборону.

Ответственная за тылы Лапша запаслась пакетами и пошла в продуктовый магазин.

Гош только этого и ждал.

В отсутствие хозяев можно в деталях изу-чить жилье. Он умнел на глазах. Одно из главных правил всех шпионов и разведчиков - хорошо знать место, где тебе жить и работать предстоит. Потому он старательно ползал по квартире, запоминал расположение комнат, мебели, ножек шкафа, стола и стульев - если придется убегать, чтобы и в темноте не запу-таться. Особое внимание уделил закуткам, в которых можно временно укрыться от погони или устроить партизанскую засаду.

Первой пришла затоваренная Лапша. При-несла много продуктов и надолго зависла на кухне. Надо все растолкать по холодильнику и шкафам, да и обед с ужином пора готовить.

А Гош рисовал в своей тетради подробный план квартиры, указывая расстояния на чер-теже в быстрых и нормальных шагах. Быст-рые, это когда бежишь, и шаги твои похожи на прыжки с разбегу, а нормальные, это когда спокойно идешь и можно даже по сторонам поглазеть.

Веселье началось, когда Мокрый пришел.

С покупками.

Сначала воры учились мышеловки на бое-вой взвод ставить. Половину пальцев себе прищемили. Потом долго решали вопрос о приманке.

- Мышей ловят мышеловкой на сыр, - это Лапша знала точно.

- Рыбу ловят рыболовкой на червяка, - не к месту вставил Мокрый.

- Какую рыбу? - опешила Лапша.

- Речную.

- Причем тут рыба?

- Ну... это... я просто так сказал, к слову.

- Балбес! - поставила оценку его пустопо-рожней болтовне подруга.

- Я больше не буду, - повинился Мокрый. - А партизан, как ты думаешь, на что ловят? На колбасу?

- Если они сильно голодные, на колбасу запросто пойдут, - согласилась Лапша.

- А если сытые?

- М-м-м... Сытые? - задумалась на мгно-вение. - Сытые лучше на взрывчатку клюют. Им же надо чем-то поезда под откос пускать.

- Только как угадать - сытые они сегодня или голодные? Вот ты, на что бы ты клюнула? - задал подленький вопрос Мокрый.

- Я бы на конфеты клюнула. Шоколад-ные... С темной начинкой... Или на марме-ладку! - смутилась Лапша.

- Давай, в каждую мышеловку свою при-манку положим, - созрела в голове Мокрого гениальная идея. - Глядишь, и угадаем. В од-ну - сыр. В другую колбасу. В третью можно конфету сунуть. А в четвертую деньги под-ложить.

- Только немного, рублей сто, а то мы сами на мели.

- Жаль, что у нас взрывчатки нет, - пожа-лел Мокрый.

- Я знаю, как взрывчаточную приманку сделать! - обрадовала его Лапша.

- Как?

- Мы завернем в бумагу стирательный лас-тик, а сверху напишем: "Осторожно! Взрыв-чатка!" Партизан полезет проверять, тут мы-шеловка и захлопнется.

- Молодец! - похвалил Мокрый и тут же задал каверзный вопросик. - Ночью да в тем-ноте надпись не разглядеть.

- Точно! Как это я сама не догадалась? - почесала нос Лапша. - А мы ее на открытом месте поставим! Во! Тебя все время раздра-жает луч прожектора, который в окно светит. Вот пусть разок в нашу пользу поработает.

- Еще бы партизан грамотным оказался.

- Не бойся, в наше время все грамотные. И партизаны, и даже вон кошки с попугаями.

Приманки разложили.

Мышеловки расставили по углам.

- Утром проверим - на что квартирные партизаны клюют, - сказал Мокрый, засыпая.