# Сыщик Гош. Глава 8. Экспроприация Глава 9. Веселое утро

- Тимофеев Watim

Я, когда в квартиру вошли, дверь на все три замка закрыл. Так, на всякий случай. Гребень мне еще говорит: - Да чего ты суетишься? Да самим же потом открывать..." А вот не зря я подстраховался. Как чувствовал! Пока хозяева с замками своими возились, мы и успели в окно сигануть.

ГЛАВА ПЯТАЯ


ПАРТИЗАНСКИЙ ОТРЯД


Попугай, если видел перед собой благо-дарного слушателя, мог болтать без остановки много часов подряд. О чем говорить - для не-го совсем даже не важно.

В беспрерывной болтовне есть два основ-ных преимущества.

Первое, ему об этом еще в попугайской начальной школе говорили, - быстро увели-чивается словарный запас и еще быстрее ис-чезает птичий акцент.

Второе, это он уже на собственном опыте понял - время за разговорами летит незамет-но.

Но в болтовне нашего Болтуна было еще одно, особенно важное. Он про это даже са-мому себе не признавался, стыдился, хоть и краснеть не умел.

Нравилось Болтуну свой голос слушать. Прямо неописуемое блаженство испытывал, в экстаз впадал, словами собственными захле-бывался.

Вот и сейчас он лениво летал по квартире, вдвойне гордый от внимания к его персоне, и посвящал Гоша в тайны своих вороватых хо-зяев.

Все-то он про всех знал: когда родились и где, кто были родители и какого звания. В ка-кой детский садик ходили, какого цвета гор-шок имели и скольким бедным куклам ноги поотрывали. Знал даже, какие отметки в шко-ле получали. А уж про каждое их дело мог бы целую повесть написать.

- Или вот еще...

Неожиданно его нескончаемая речь была бесцеремонно прервана. Гош только мельком увидел, как что-то большое и лохматое с громким воплем бросилось от форточки в сторону парящего попугая.

Гош струхнул и спрятался за клетку.

Болтун рассмеялся и присел на шкаф.

- Нагулялась, блудня, - проворчал он без видимого волнения голосом рассерженной хозяйки, - явилась, не запылилась?

Уложил на груди зеленовато-голубые пе-рышки, хвостиком поиграл, грудь колесом выгнул.

- Проголодалась, вижу!

- Мяу, - кивнула кошка.

- На кого похожа? Кожа да кости оста-лись! - продолжал гундеть попугай.

- Мяу! - уже просительно.

- Как мышей ловить, так тебя дома нет. А как колбасу клянчить, так сразу и "мяу"?

- Мяу, - поджала хвост.

- Мяу да мяу! Слов других до сих пор не выучила! Манька - болванька! - вытягивая шею, передразнил серую.

И, спикировав со шкафа, пролетел перед самым носом пристыженной и поджавшей уши кошки. Даже клюнуть ее умудрился.

Ох, какая тут началась погоня. Видно, не впервой они так бесились. И по стульям, и по стенке, и по дивану. Ваза с цветами опроки-нута, штора на одном крючке висит, газета с программой передач в клочья.

Кошка могла запросто раз десять поймать попугая, пару раз вообще прижимала его ла-пой к полу.

Захваченный в плен Болтун щурил хитрый глаз и давил на жалость.

- Ой, косточки мои поломаешь, перышки красивые помнешь! - рыдал вперемешку со смехом Болтун.

- Маву! - Манька нарочито широко рас-крывала над крючковатым носом зубастую пасть.

- Придет хозяин, я ему расскажу, какие не-человеческие пытки ты ко мне применяла, - толстым кривым клювом щипал кошачью ла-пу.

- Мур-р-р, - делала вид, что призадумалась.

- Как мыслишь, что он с тобой сделает за издевательства над беззащитным созданием, которое за всю свою недолгую жизнь и мухи не обидело? Уж точно по шерстке не погла-дит!

- Погладит, погладит! Еще и премию вы-пишет колбасной валютой, с ухмылкой кива-ла кошка.

После таких слез и угроз Болтун опять ока-зывался на свободе, и гонки незамедлительно продолжались.

Сегодня Маньке повезло меньше, чем Бол-туну. Попугай если и потерял два-три перыш-ка, так они лишние были, сами выпали бы от старости.

А кошка...

Пока она безоглядно носилась по квартире, в нее безжалостно вцепились три голодные мышеловки.

Одна повисла на хвосте, - летала по возду-ху и выписывала невероятные фигуры высше-го пилотажа. И все норовила по хребтине за-ехать.

Другая повисла на лапе, отчего Маньку сильно заносило на поворотах.

А третья прочно вцепилась в кошачью морду, аккурат нос и губы в одно губошлеп-ное мурло собрала. Отчего кошка разучилась нормально говорить, выдавливала из себя громко-возмутительные звуки на непонятном кошачьем языке.

С Болтуном Манька бы справилась, тут никакого сомнения. Но одна против трех рас-поясавшихся мышеловок?!! Делать нечего, пришлось припарковаться и звать на помощь.

До летающего хвоста Гош не достал. Лапе помог быстро. А кошачья морда так грозно сверкала выпученными глазами, что Гош, прежде чем начать оказывать первую освобо-дительную помощь, вступил в сложные пере-говоры.

- Вы позволите помочь вам? - спросил он у кошки.

- Ммм-мав.

- Мне приятней было бы услышать от вас просто "да".

- Ммм-мав!

- Могу я расценивать ваши слова как раз-решительную готовность принять мою беско-рыстную помощь? - перестраховывался Гош.

- Ммм-мав!!! - и частая барабанная дробь всеми четырьмя лапами по ковру.

И только получив троекратное согласие, Гош снял с носа кошки злую прицепистую мышеловку.

- Спа... - сделала Манька спасительный вдох, - и хвост еще!

Гош выполнил и эту просьбу.

- Твои мышеловки? - в голосе кошки про-должал бушевать огонь.

- Ну, как вам сказать? - замялся Гош.

Манька без церемоний схватила его за грудки, притянула к своему помятому носу и многообещающе произнесла.

- Как на исповеди - честно и быстро!

- Если вы имеете в виду, кому они предна-значены, то здесь, признаюсь, вы правы. Это для меня.

- Ах ты, мерзкий мальчишка! - вспыхнула кошка.

- Но-но! - предостерег ее от поспешных шагов Болтун. - Умерь пыл! - и посоветовал Гошу. - Ты, это, с ней без дипломатии давай. Она у нас прямую речь любит, без мудрено-стей всяких. Что ты хочешь - голодное детст-во, уличное воспитание. Новости не слушает, книг не читает.

Гошу не надо повторять дважды. Он быст-ро соображает, особенно когда перед носом здоровый кошачий кулак покачивается.

- Позвольте договорить! - осторожно ку-лак отодвигает. - Если вы об их принадлежно-сти, то они не мои, они Мокрого и Лапши!

- Кто такие? Почему не знаю? - ослабила хватку Манька.

- Как? Вы не знаете Мокрого и Лапшу?

- Не знаю, - честно призналась серая.

- Хозяева этой квартиры! - козырнул осве-домленностью Болтун. - Так их в народе кли-чут.

- Да ну!

- Вы здесь первый раз? - завел светский разговор Гош. - Что-то я вас вчера не видел?

Манька разжала свои лапы и бросила на Гоша презрительный взгляд.

- Я здесь с младенчества живу! - задрала важно хвост и по-хозяйски зашагала по ковру. - Но... я - кошка, я гулять люблю. На свобо-де. Там подружки, посиделки, серьезные раз-говоры. А еще мы любим по крышам лазить, по чужим чердакам, по богатым помойкам. А еще в подвале тусуемся, на солнышке лежим, - Манька набивала себе цену. - А хозяева в этой квартире, как вы сказали их кличут? Мокрый и Лапша? Они нормальные, но обо мне особо не беспокоятся. Нагуляюсь, сама приду. Надоест - сама уйду.

- Прошу прощения, - поправил одежду Гош, - вам, как старожилу, конечно виднее, хорошие они или еще как, но по моим опера-тивным данным они проходят как отпетый вор по кличке Мокрый и законченная воров-ка по кличке Лапша.

- Пусть хоть где они проходят, - фыркнула Манька, - по улице проходят, или по вашим оперативным данным.

- Вы не поняли! Они у честных людей во-руют шубы, золото, деньги...

- А мне какое дело? - презрительно фырк-нула кошка. - У меня-то воровать нечего. Еду из миски? Так они чаще вообще забывают ее туда положить. Мех мой? Так я во время линьки сама его, заметь - совершенно бес-платно! любому отдать готова. Если с вашей точки зрения всех мерить, - я самая отпетая воровка по кличке Манька. Я сама, и притом без стеснения, частенько у них со стола то колбаску таскаю, то рыбку.

- Но это же нехорошо! - воскликнул Гош.

- Так весь мир устроен, - втолковывала Манька, - каждый ворует на своем месте. Вот и сейчас, почему, думаете, я попалась в ваши мышеловки? А.позарилась на дармовой кол-басный кусочек

- Да не мои они! - начал сердиться Гош.

- Твои не твои... какая разница? - Манька нисколько не комплектовала. - На тебя по-ставлены? Значит твои. Ладно, вы тут поску-чайте без меня, а я схожу на кухню, проверю, нет ли чего вкусненького? Бедной серой ко-шечке пришло время поживиться.

Задрала хвост антенной и пошла по каст-рюлям шарить.

- Какая-то она бесшабашная, - высказал свое мнение Гош.

- Правильно заметил, - согласился Болтун, - а что с нее возьмешь? Она - личность от природы свободная, ни перед кем ни разу не ответственная. Живет сама по себе. Захотела - пешком через форточку ушла, захотела - тем же путем вернулась обратно.

- А чего на тебя бросается? - Гош и Болтун сидели на подоконнике плечо к плечу, как старые закадычные друзья и вели дружескую беседу. - Съесть хочет?

- Не-е, - успокоил его попугай. - Она, кош-ка, в общем-то, ничего. Только покормить ее часто забывают. Вот на волю и убегает. А там хочешь - не хочешь, вспомнишь, что хищник. Инстинкт - понимать надо!

- Вы враждуете? - спросил мужичок.

- Ни капельки!

- А давай предложим и ей дружить с нами? - сказал Гош.

Болтун с сомнением склонил голову набок.

- Дружить? Быть нашей подругой? - про-тянул он, не решаясь дать своего согласия.

- Ну да, подругой. Будем помогать друг другу в трудную минуту.

- Мы - ей, а она - нам?

- Да, как настоящие друзья!

- Ты точно этого хочешь? - сомнение не отпускало Болтуна.

- Хочу.

- И что, получается, что если я - твой друг, то и друзья у нас должны быть общими?

- Получается так, - признался Гош.

Болтун еще немного поразмышлял.

- Хорошо, - с усилием произнес он, и объ-яснил причину своих маленьких сомнений. - Только ее сначала покормить бы, чтобы не забыла, что уже дружит с нами.

Окончательно договориться с Манькой об условиях дальнейшего мирного сосущество-вания не успели. Вернулись с дела Мокрый и Лапша.

По тому, как они хлопнули входной две-рью, по ворчанию и бурчанию, было видно - не в настроении парочка.

- Век бы с этим Вешалкой дел не имел! - с порога заявил Мокрый.

- Он-то при чем? - попробовала выгоро-дить партнера Лапша.

- Объясняю для особо непонятливых, - по слогам произнес вор. - Торопыга он, твой Вешалка, вот при чем!

- Слушай, Мокрый! - осадила его Лапша. - Хватит заводиться! Что ты на мне злость сры-ваешь? Крайнюю нашел, да? Во-первых, он не мой друг, а твой. Ясно? Во-вторых, не по его вине рейс отменили. Кто ж думал, что хо-зяева этим утром никуда не полетят?

Мокрый сбавил громкость на полтона, но окончательно еще не успокоился.

- Русским языком говорил ему - прежде чем брать квартиру, ее надо проследить, по-наблюдать. День-другой посмотрели и не вляпались бы так позорно!

- День - другой! - передразнила Лапша. - Тогда вообще ничего бы не взяли.

- Ничего не взяли! Ну-ну, - Мокрый скор-чил гримасу. - Тоже мне, клеевая хата! Всего навара - на кусок не наскребли. Зато едва ноги унести успели.

- Но успели же!

- Случайность! - крикнул в сердцах Мок-рый. - Хорошо, этаж второй и замков на двери аж три штуки. Как подтолкнул меня кто! Я, когда в квартиру вошли, дверь на все три зам-ка закрыл. Так, на всякий случай. Гребень мне еще говорит: - Да чего ты суетишься? Да са-мим же потом открывать..." А вот не зря я подстраховался. Как чувствовал! Я кожей чувствовал! Пока хозяева с замками своими возились, мы и успели в окно сигануть.

- Ты у меня молодец, - чтобы успокоить подельника и разрядить обстановку, похвали-ла Лапша.

В наступившей тишине было слышно, как тикает будильник и с жужжанием бьется муха о стекло.

- Молодец, да не совсем, - наконец пере-стал говорить на повышенных тонах Мокрый. Его что-то мучило. Он и признаться не очень хотел, и в себе держать больше не мог. - Ко-сяк я, похоже, упорол .

- Где? - теперь Лапша проявила беспокой-ство.

- Отмычки я потерял, - сказал Мокрый и глазами в стену уперся. - Ладно бы на улице, при отходе. Или когда из окна сиганул, в тра-ве обронил. А если в квартире оставил? И вдруг на них пальчики мои мазанулись?

Дело, действительно, серьезное. Теперь Лапше понятно, почему друг такой раздра-женный.

То, что их спугнули, заставили поспешно ретироваться - это мелочь. Не впервой с дела срываться приходится. А вот улику на месте преступления оставить, хуже не придумаешь. Тут надо срочные меры принимать, спасать Мокрого.

- Ляжем на дно дней на несколько, - как могла, успокаивала воровка, - Синему ска-жем, пусть разузнает про отмычки. Если надо, сотрет с них пальчики твои.

- Хорошо бы, - немного утихомирился Мокрый. - Ты скажи ему, пусть под окном в траве посмотрит, может там они лежат.

- Скажу, скажу, не волнуйся. А еще лучше, сама туда схожу, всю траву лично прошарю.

За разговорами разбрелись они по кварти-ре. Лапша привычно на кухню отправилась, Мокрый в зал пошел, к телевизору.

- Ах, ты, блудня хвостатая! - долетело возмущенное восклицание. - По кастрюлям лазить? Я тебя! Три шкуры спущу!

- Нет, ты посмотри, что тут вытворяли! - увидел беспорядок в зале Мокрый.

Видно, крепко Маньке досталось. Так жа-лобно она мяукала. Добежать до форточки не успела - Мокрый дорогу перегородил, преду-смотрительно закрыл грудью путь на улицу. Пометалась по залу и спряталась под шкафом.

- Нечестно, - проворчала обиженно, - за маленький кусок мяса скалкой по хребтине!

- Наказание у вас, господа хорошие, отве-шивается несоразмерно преступлению! - встал на защиту Маньки борец за справедли-вость Болтун.

- Требую компенсации! - высунула морду из-под шкафа Манька. - На полкило колбасы я, пожалуй, соглашуся!

- Будет вам и справедливость, будет и компенсация!

Под горячую руку и Болтуну отвесили так, что мало не показалось.

- Разлетался тут, петух гамбургский! Ор-лом себя вообразил? - Мокрый легко поймал все еще гордого попугая, сунул под кран с хо-лодной водой и бесцеремонно прополоскал. - А я тебя до мокрой курицы опущу!

- Это нечестно! Противоречит Стокгольм-ской конвенции по правам человеков! - кри-чал обиженный попугай.

- Еще как противоречит, - подтвердил Мокрый и закрыл говоруна в клетке. - Поси-ди, подумай на досуге. Может, еще чего ум-ного вспомнишь!

Долго еще хозяева ругали распоясавшееся зверье, пока чайник не вскипел и время са-диться за стол не приспело.

Гош дождался тишины, вылез из своего укрытия. По-дружески погладил Маньку, по-братски пожалел Болтуна. Повел их к себе в гости, - благо, тут полно места и всегда мож-но спрятаться от гнева Мокрого и Лапши. За-одно решил провести завершающий этап объ-единительных переговоров.

- Друзья мои! Вот живете вы здесь, стра-даете в полном неведении, и не знаете, что в мире творится! Бывают отряды пионерские, бывают отряды партизанские... - произнес он пылкую агитационную речь.

Так на новом месте появились у Гоша два друга, два помощника.

И целый готовый партизанский отряд.

- Попугай Болтун! - торжественно заявил новоиспеченный командир отряда.

- Я! - по-солдатски четко отрапортовал Болтун.

- С сегодняшнего дня вы - моя боевая авиация и военная разведка.

- Есть, - обрадовался ответственному на-значению попугай.

- Кошка Манька!

- Это я, что ли?

- Ты у нас будешь представлять моторизи-рованные войска. На тебе мы будем в два раза быстрее на задания ездить.

- Я теперь ваша ездовая лошадь? - уточни-ла Манька.

- Почитай, что так, - подтвердил Гош.

- Вот только бы приучить ее гулять не ту-да, куда она захочет, а куда партии надо, - съязвил Болтун.

- Научим, - пообещал командир и воспита-тель.

Вечером в его ежедневном отчете появи-лась информация о создании в глубоком тылу партизанского отряда, получившего лаконич-ное название "Динамо". Не в честь спортив-ного клуба ментов, а от слова "динамить", то есть доставать всех, кто не за них.