# Сыщик Гош. Глава 12. Собачья работа. Глава 13. Старая крыса

- Тимофеев Watim

Гош назначил начальником таможни Бочержука. - Он взятки берет? - поинтересовались парламентеры?- Зачем ему взятки? Он на полном моем обеспечении.- Все таможенники взятки берут и на провоз через границу контрабандного товара глаза закрывают.- Откуда знаешь?- Президент и Премьер про это говорят. Мол, меняем их по три раза в году, меняем, и все равно берут.- Наш Бочержук честный.- Это плохо.- Почему плохо?- С честным не договоришься.

Валерий ТИМОФЕЕВ


СЫЩИК ГОШ


ПЕРВОЕ ДЕЛО


повесть - сказка


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


ГРАНИЦА И ТАМОЖНЯ


- Ты не забыла? - третий раз с утра спрашивал сильно волнующийся Мокрый.

- Не забыла, не забыла! - успокаивала Лапша.

Напомним, - она обещала Мокрому сходить на место их последнего грабежа, поискать отмычки или хотя бы узнать их судьбу. Слово свое воровка сдержала.

Накормила вора завтраком, погладила по голове.

- Ты только там, - напутствовал Мокрый, - не сильно светись!

- Не дрейфь, дорогой! Все как надо сделаю! Не в первый раз!

С этими словами она ушла, а Мокрого оставила дома. Ждать своей судьбы и вздрагивать от каждого шороха.

Сегодня Лапша стала настоящей разведчицей.

Ей можно в разведку идти, она с ворами в квартиру не заходила. Лапшу на улице поставили - на шухере стоять и подходы охранять. Так что следов ее в квартире не было, и отпечатками пальчиков она не засветилась.

Правда, толку с ее стояния на шухере в этот раз оказалось мало - всего шиш да кумыш. Правильно Мокрый сказал, - без подготовки разве можно на дело идти? Знала бы она в лицо хозяев квартиры, сразу бы сигнал подала. А так - идут люди в подъезд, а кто они? Дом девятиэтажный, квартир по четыре на площадке. Как угадаешь?!

Сегодня Лапша прицепила на собачий поводок Маньку и отправилась на поиски отмычек. Кошка ей для прикрытия нужна, для маскировки. Чтобы вопросов разных не задавали, типа:

- А что это вы, гражданочка подозрительной наружности, под окнами ограбленной квартиры ходите и чего-то старательно выискиваете? Не вы ли с друзьями тут постарались?

На что она всегда сможет ответить.

- И не знаю я никакой ограбленной квартиры. Кошку я выгуливаю, Маньку. А ищу чего? Так за ней вроде как убирать полагается. Вот у меня и мешочек для этих целей приготовлен. Мы с Манькой граждане за чистоту ответственные, перед властью законопослушные.

Это Лапша так себя успокаивала, ответы на каверзные вопросы готовила. Только никто ее ни о чем ни разу не спросил, потому как все любопытные менты давно с места ограбления уехали. Одни пустые разговоры после них остались. На весь этот день и еще на много дней вперед.

Воровка тут с людьми постояла, там на лавочке посидела. Про все люди добрые рассказали. И как ограбили, и сколько унесли.

- Говорят, на двух грузовиках вещи вывезли! - шептались всезнающие старушки.

Во как много! Прямо два грузовика в карманы затолкали Мокрый и Вешалка. А что к ним не поместилось - Гребень с собой забрал. А она и не знала, ей ничего про богатый улов не сказали.

- И со второго этажа сиганули на парашютах спрыгнули!

Не на парашютах,- поправили старушку, - по веревочной лестнице!

- Для розыска кинолога привозили, - подслушала она разговор на другой лавочке. - Собака след взяла, но ее колбасой подкормили, она и не пошла дальше.

- Смотри, до чего дошли! - сокрушались соседки. - Теперь даже собаки у них взятки берут!

До позднего вечера была в разведке Лапша. Много нового и интересного про ограбление услышала. Обо всем говорили люди, а вот про отмычки, сколько ни прислушивалась, ничего не сказали. Никто не раскололся. Узнала только, что под окном до ее прихода всякого народа видимо-невидимо походило. Одних зевак с окрестных домов толпа и еще столько же.

Принесла она домой невеселые новости, обмозговали их со всех сторон.

- И что мы с тобой полезного узнали? - задался вопросом Мокрый.

- А ничего не узнали, - честно призналась Лапша.

- От таких новостей ни тепло, ни холодно.

- Да, - согласилась воровка, - ясности ни на рубль не прибавилось.

- А тумана втрое супротив прежнего приросло, - почесал Мокрый сморщившийся и поскучневший нос. - Давай, наливай, что ли, выпьем с горя!

Сели они с Мокрым за стол, поставили перед собой по стакану крепкого чая и стали думу думать.

- Вынужденный простой наметился, - вздохнул потерянно Мокрый. - Как ни крути, а придется на дно ложиться.

- Надолго ли?

Мокрый развел руками, - мол, вопросики ты задаешь.

- Пока не прояснится, какие улики против нас есть. И есть ли они вообще.

Беспокойство подельника передалось и ей. Все ее благополучие, как она ни кичилась, как ни строила из себя в их шайке главную, полностью зависело от Мокрого. Она еще не успела забыть, как ела вчерашний черный хлеб и запивала его пустой водой из-под крана, когда он в тюряге парился, срок мотал. Все вещи из дома распродала, все украшения спустила, на голом полу, газетами застеленном, спала. Работать пойти? Как же! Она за всю свою жизнь ни дня на государство и на чужого дядю не горбатилась. Нате вам, выкусите! Уж лучше по этапу, лучше на казенный хлеб!

- А если накопали? - спросила потерянно.

- Тогда одна дорога - из города когти рвать, - Мокрый для понятливости даже кулаком по столу негромко ударил. - Спрячемся на теплом юге. Там в сезон народу чужого, пришлого, миллионы, затеряться легко. До белых мух и пересидим.

- Уехать, конечно, можно, - завела издалека разговор Лапша. - Только много мы с тобой на югах не пробегаем.

- Почему так решила? - прищурил глаз Мокрый. - Знаешь что-то, что может нам помешать?

- Знаю, - не стала скрытничать Лапша.

- Не мути воду! - Мокрый начинал закипать. Не любил он, когда с ним загадками объяснялись. - Говори, что знаешь? - и кулаки демонстративно сжал.

- Денег у нас мало, - выпалила подруга. - С нашими барышами в пору не на море уезжать, а в глухую деревню на подножный корм отправляться.

- И только-то? - ухмыльнулся Мокрый. Он уже было подумал, что менты совсем на пятки наступают, что обложили со всех сторон. А тут пустяк выползает, - денег, видите ли, мало! И, хотя вопрос денег был для него не самым важным, все же спросил. - Сколько?

- Давай вместе считать.

По всем заначкам прошлись, по всем сусекам вчистую подмели, сели капиталы свои учитывать.

- Негусто, - вздохнула расстроенно Лапша.

- С такими бабками, даже если дома сиднем сидеть, месяца не продержишься, - вынужден был признать Мокрый.

- И на работу выходить опасно.

- О работе пока забудь.

- Включаем режим экономии? - спросила погрустневшим голосом.

- Подожди ты со своим режимом, - оборвал ее Мокрый. - Я на зоне наэкономился, на свободе хочу по-человечески жить! - Он шевелил бледными губами, просчитывал на несколько шагов вперед.

- Если отмычки найдут и пальчики твои прочитают?

- Однозначно сюда явятся, - признался Мокрый. - Я у них в картотеке числюсь.

- И что делать прикажешь?

- Ты как хочешь, - озвучил свое решение Мокрый, - а я когти рву.

- И я с тобой? - осторожно спросила Лапша.

- И ты со мной поедешь, - сказал и тут же передумал. - Хотя, нет. Здесь побудешь, пока не разведаешь всю обстановку. Синий пусть узнает у своих. Если чисто...

- Я сигнал дам.

- А я назад приеду.

- А если засветились? - кусала губы Лапша.

- Я устроюсь на новом месте, тебя к себе выпишу. Идет?

- Идет, - согласилась с таким раскладом воровка.

- За это надо выпить, - сказал Мокрый, наливая себе новый стакан горячего чая.

- За тебя! - произнесла тост Лапша.

- За нас, - поправил ее вор, - и чтобы нам всегда быть на свободе.

Довольные принятым решением и разгоряченные крепким чаем, воры повеселели. Мокрый совсем расслабился, откинулся в удобном кресле, мечтать стал.

- Пока суть да дело, я на новом месте работать начну.

- Чем займешься?

- А молодость вспомню! - хихикнул Мокрый. - Буду на пляже у загорающих сумочки вертеть. Они на отдыхе расслабляются, вещи без присмотра бросают, бери - не хочу!

- Дело привычное, - кивнула Лапша.

- Или можно в картишки курортников обыгрывать, я, по-молодости, частенько таким промыслом занимался.

- Когда поедешь? - потерлась кошечкой о его плечо.

- Не будем тянуть.

- Завтра?

- Или послезавтра. Ближайшим поездом... на который места будут, - подобрел Мокрый, огладил по голове свою подругу, помурлыкал, скорее попросил, чем приказал. - Билет бы на поезд организовать.

Лапше повторять не надо.

- С утра пораньше на вокзал поеду, в кассы - билет на южный пляж покупать, - пообещала она, теснее прижимаясь к Мокрому.

Гош весь разговор подслушал. И выводы сделал.

- Мокрый улики на месте преступления оставил, - шепчет на ухо попугаю. - И теперь боится разоблачения.

- Если сообщить в милицию, его арестуют, - догадался Болтун.

- Арестуют-то арестуют, - покачал головой сыщик, - если только успеют.

- А чего бы им не успеть? - спрашивает попугай. - Р-раз и повязали!

- Завтра или в крайнем случае послезавтра вор сбегает.

- Куда?

- Не знаю, - разводит руки Гош. - Страна большая, ищи его свищи. А он же не просто так уезжает, не на отдых. Он едет свой преступный промысел на новом месте продолжать.

- Как? Опять? - взмахивает крыльями Болтун.

- Едет к морю! Будет днем сумочки воровать у зазевавшихся отдыхающих, а вечером в карты честных граждан обыгрывать.

- Надо помешать ему.

- Как?

И слева направо думали, и справа налево. Своих мыслей не хватало.

- Утро вечера мудренее, - успокоил Гош. - Иди отдыхать! Завтра с утра пораньше соберу всех, посоветуемся, глядишь, что-то дельное и придумается.

Ночью все честные люди что делают? Ну, конечно же, спят. Спит и Гош. И слышит сквозь сон, - кто-то по его постели и по нему ползает. Бочержук? - первая мысль Гоша. Нет, кто-то другой. Бочержук не такой маленький и не такой шустрый. Да и зачем ему это?

- Оп-па! - уже открыл полусонный глаз. - Да он не один! Вот еще лезут, и еще.

Гош где родился и вырос?

А на русской печке.

С кем по соседству жил?

А с запечными тараканами.

Запечные тараканы, скажу я вам, не в пример хилым да избалованным городским. Они и голод, и холод прошли, и не в одном кровавом сражении участвовали. Что-что, а эту вездесущую братию он по первым шагам узнавать научился.

Раскрыл Гош ладонь свою, дождался, когда самый любопытный в руку заползет, да и схватил его.

Запищал захваченный в плен таракан, усами застучал, - это он так общую тревогу объявил.

Разбежались его сородичи по углам да по щелям.

Гош знает, что ему дальше делать.

Гош таракана в банку стеклянную посадил и на всеобщее обозрение остальным выставил. Вот, мол, что с вами остальными будет, места в моей тюрьме на всех хватит.

Только тараканы не привыкли, чтобы кто-то в их внутренние дела вмешивался.

Посовещались они и решили объявить Гошу, захватчику их территории, свою войну. Вздумали, наивные, Гоша численностью своей задавить.

Выстроились шеренгой, усы перед собой как пики, и пошли в атаку.

Гош про себя только подхихикивает, первую военную хитрость им готовит.

Подпустил шеренгу поближе и вылил под ноги тараканьему войску ведерко воды.

И все, остыл горячий пыл.

Поплыли!

Мокрые, беззащитные, по уши нахлебались. Пыль с водой лапками своими перемешали, да в этой грязи еще больше увязли.

Гошу ничего другого не оставалось, как взять совок, щетку и насобирать в банку целую кучу тараканьего войска.

- Посидите пока тут, да о поведении своем подумайте, - сказал, позевывая, мол, скучно мне с вами, такими глупыми, войну воевать.

Зря Гош на здравый смысл полагался. Думал - потеряли они за одну атаку треть своего войска, отступили, и притихнут.

А тараканы собрались с силами, выждали, когда Гош крепко уснет, и накинулись на него. Всей армией, даже инвалиды и мелочь неокрепшая в бой пошли.

Гош во сне с левого бока на правый повернулся, десятка два тараканов придавил. Проснулся, вскочил на наги - еще с десяток под лаптями навсегда раздавленными оставил.

Отступили вояки, раненых оттащили, новую атаку готовят. Да не успели и шагу сделать.

Налетел на них Бочержук. Клешни его мелькали в воздухе как два меча, от медлительности жука не осталось и следа. Жук не Гош! Не собирается он с ними в игрушки играть, по-настоящему сражение ведет!

В разные стороны летят срезанные напрочь вражеские головы, сыплются на пол отхваченные лапы, кружат в воздухе потерянные крылья.

Отступили ползучие. Позорно убежали с поля боя и в углу своем тараканьем забаррикадировались.

- Спасибо тебе, Бочержук, - обнял друга Гош.

И остались они вдвоем в штабе дожидаться - как дальше будут события развиваться.

Утром тараканы вывесили над баррикадами белый флаг.

К обеду пришли парламентеры с мирными предложениями.

Выслушал их Гош и встречно свои предложения внес.

В результате долгих переговоров, стороны порешили:

Территория квартиры делится поровну. Тараканам достается кухня и подпольное помещение под ней. Остальная квартира в зоне влияния Гоша и его верного Бочержука.

Гош не претендует на крошки и иные отходы с кухонного стола, и на бесценное богатство мусорного ведра. Бочержук получает свою десятину отступного.

Гош обязуется не давить тараканов лаптями. Они, в свою очередь, не будут мешать Гошу спать, отдыхать и работать.

Тараканы не будут пересекать без ведома начальника таможенной и пограничной службы установленной данным соглашением границы. А чтобы убедить парламентеров в надежности пограничной и таможенной службы, Гош тут же назначил на эту руководящую должность Бочержука.

- Он взятки берет? - поинтересовались парламентеры.

- Зачем ему взятки? Он на полном моем обеспечении.

- Все таможенники взятки берут и на провоз через границу контрабандного товара глаза закрывают.

- Откуда знаете? - удивился такой осведомленности Гош.

- Сколько раз по радио слышал, - ответил главный парламентер. - То Президент, то Премьер про это говорят. Мол, меняем их по три раза в году, меняем, и все равно берут.

- Наш Бочержук честный.

- Это плохо, - расстроились тараканы.

- Почему плохо?

- С честным не договоришься.

- Нет, дорогие соседи. Как раз с честным главным таможенником мы всегда договоримся. Он будет действовать строго в рамках нашего с вами договора по нашим с вами условиям мирного сосуществования, - поставил точку в переговорах мужичок.

Повздыхали тараканы, покачали головами, но делать нечего, тверд Гош в своих решениях. Пришлось подписывать бумагу.

Гош хитренький. Он в договор один маленький пунктик ввел, мелким неразборчивым почерком, как банки делают, когда одной рукой кредиты дают, другой рукой на шею кредитора петлю надевают и дергают за веревочку время от времени, кислород перекрывают.

Согласно этого пунктика, в плату за мир, тараканье войско приняло на себя обязательство: в случае надобности оказывать Гошу полное военное содействие.

Иногда, когда ему понадобится.

- На договор надейся, а сам не плошай, - здраво рассуждал Бочержук.

Пока шли переговоры, он обустраивал границу - раскатал по бетонному полу липкую ленту, которую от мух на люстре развешивают. Это он так пограничную полосу обозначил. Пауку приказал паутину сплести и сам ее развесил. И таможенный пост оборудовал - постель свою из дальнего укромного уголка на линию границы вынес. А еще коробушку поставил, а на ней написал: "Десятина". Чтобы некоторые, когда найдут что, не забывали другими делиться.

- При таком охраннике граница точно на замке, - восхищался Гош. А про себя еще подумал. "Как бы там, наверху, не узнали, что есть в государстве один честный таможенник - Бочержук, который взяток не берет, и не переманили к себе на работу".

Гош маленький, наивный. Откуда ему знать, что как раз честные таможенники никому и не нужны. Ни тем, от кого они границу охраняют, ни тем, кто их на это место назначает и чины со званиями щедро раздает.


убегать