# План 100

- Тимофеев Watim

Первый президент разогнал подотдел "Л" КГБ (Ликвидация неугодных режиму лиц по всему миру), его сменщик возродил этот подотдел. Возродил в интересах своих и, якобы, государственности, но наступило время, когда этот подотдел "Л" начинает действовать против самой системы и того, кто его воссоздал. Как же теперь быть?

5. ТРИ КИТА


Оперативная информация


(единственная часть в романе, стилизованная, или, правильнее, стерилизованная под серьезную, потому как нельзя о таких важных господах говорить так, как мы себе позволяем говорить об аспирантах, профессорах, шпионах и остальных - с иронией. тем более информация-то оперативная, почти документальная!)

На двери маленького кремлевского кабинета застенчиво сверкала скромная восьмикилограммовая золотая доска со скромной надписью: 'Глава Администрации П-та'. За скромным на пятьдесят скромных персон столом, перенесенным сюда из зала заседаний царя Александра I, сидели три скромно одетых господина.

Я не стану вам описывать их подробно. Скажу только, что один господин, который Лысый, был похож на руководителя президентской администрации; второй господин видом не русский, наверное, Калмык, на зятя первого президента России; а третий господин дня два Небритый, на губернатора Чукотки, добровольно или принудительно променявшего солнечный Израиль на вечную мерзлоту Крайнего Севера.

Скромность господ подчеркивалась не только скромной одеждой.

На Лысом были часы, сравнимые по стоимости с новым 'Мерседесом' Е-класса.

Заколка для галстука у Калмыка тянула на среднюю трехкомнатную квартиру в районе Ленинских гор.

Легкий перстенек на тонком пальчике Небритого стоил часов и заколки вместе взятых, а на сдачу можно было бы безбедно прожить пару годиков на его исторической родине всему вашему десятому классу вместе со шнурками-родителями и проголодавшимися по бесплатному отдыху учителями.

Стенографистка, призванная увековечить для потомков судьбоносное совещание, отпросилась в баню с начальником службы безопасности. Поэтому стенографический отчет о встрече для истории государства Российского в архивах Кремля не сохранился. Но сохранился на магнитоносителе у товарища майора. Не у Барбосятинова, про которого мы вам еще много чего расскажем, у другого. Там, где надо, майоров как собак нерезаных. На каждого из нас по своему, индивидуально прикрепленному и лично заинтересованному отыщется.

- Вы за президентскими рейтингами следите? - с порога, не дождавшись, когда гости рассядутся в мягких старинных креслах и настроятся на деловой разговор, задал вопрос, определяющий больную тему сегодняшней встречи, Лысый.

- Тебе какие надо? Ты скажи, мы сделаем, - скривил губу никогда не улыбающийся перед теми, кого он считал ниже себя, Калмык.

Его выставляемая напоказ важность порождала много сплетен и анекдотов; была притчей во языцех не только в Администрации, в Думе, в Совете Федерации, но и в обществах геев и лесбиянов демократического толка, упорно возглавляемых прямыми потомками Чуков и Геков и стародворской столбовой коробочкой. Он знал почти все, что о нем говорили заглазно. Поговаривали, и небезосновательно, что многим слухам о себе он сам давал ход, через толпы состоящих при щедрой руке подхалимов и выдвиженцев, исповедуя принцип: чем больше и скандальней о тебе говорят, тем полезней для дела. По тем же слухам был так богат, как имеет право быть богат только султан, почивающий на собственных нефтяных разливах. Источником благосостояния была не природная сметливость и коммерческая опытность. Источником благосостояния был доступ к волосатке самой богатой дочери государства.

Небритый был полной противоположностью. С его молодого лица с огромными вывалившимися на щеки глазами не сходила слащавая улыбочка. Она не раз помогала ему на первом этапе накопления криминального капитала. Брал в пору галопирующей инфляции немереные кредиты, прокручивал их. Строил пирамиды величиной с вавилонские башни. Открывал инвестиционные фонды, собирал у доверчивого населения миллионы ваучеров, которые ловко пристроил с огромной пользой для себя, а фонды так же ловко похоронил, подарив взамен вкладчикам до конца их дней веру и надежду на то, что когда-то они хоть что-то да получат... 'может быть... потом...' Он, по заискивающе улыбающемуся лицу было видно, чувствовал себя очень виноватым перед надутым им народом. Сейчас богат и положением высок, а улыбается по-прежнему. Каких только специалистов не нанимал, чтобы маску на роже сменить, степенности, да хотя бы серьезности прибавить. Не получилось. Ни один маг не смог раболепную улыбочку вытравить. Люди добрые подсказали, отпустил небольшую щетинку на лице, все не так холопство бросается в глаза. Он и большую бороду отпустить пытался, думал спрятаться за ней. Вышло вообще что-то козлиное. Плюнул, и думать перестал. Это ли главное? Главное - не высовываться: меньше шишек, больше орехов. Вот и на реплику Калмыка не раскрыл рта, но частым морганием слезящихся глаз полностью поддержал сказанное.

- Не умничай, - Лысый был явно за старшего в своем кабинете. - Я тебе на твой ящик вчера сбросил информацию. Опять не читал? - так учитель спрашивает у ленивого ученика.

- Ты знаешь, сколько ко мне всего приходит! - поковырял заусенец на указательном пальце. - А вчера я со своими орден обмывал. В тесном семейном кругу, - внес важное уточнение.

'Даже здесь, мерзавец, ущипнуть пытается, - скрипнуло в душе Лысого. - А то не знает, что у Папы уже не та сила! Но лишний раз не напомнить окружающим - откуда он сегодня родом, это ж как удержишься?'

- По моей линии сбросил, - уже с жесткими нотками в голосе произнес Лысый. - Когда ты научишься современными средствами связи пользоваться? Привык к телефонам да к листочкам на столе. А телефоны твои все у питерских на прослушке!

- А бумажки на столе у питерских на проглядке, - съерничал Небритый.

Он тоже недолюбливал Калмыка и, в отличие от Лысого, служащего государству и потом уже себе, не обязан был скрывать свою нелюбовь. Ему легче, он служит сначала себе и только потом, в качестве хобби, государству, но опять же для того, чтобы вкуснее себе служить было. Да и особенность у него была. Своя. Маленькая. Он всех понемногу недолюбливал.

- Ну ладно, ладно, - повинился через оттопыренную губу Калмык. - Принял. К сведению. Поехали дальше. Анекдот про Чубайчупса слышали?

- Чего он опять выкинул? - любил Небритый всякую чепуху коллекционировать, чтобы потом, при случае, на каком-нибудь приеме других осведомленностью удивить.

- Женится.

- На ком?

- На внучке Великой княгини Анастасии, правнучке государя императора Николая II.

- Еще ж не доказано, что княгиня выжила!

- Доказано, не доказано, какая разница? - усмехнулся Калмык. - Если Толику приспичило, все докажут, даже что Солнце вокруг Земли с завтрашнего дня кружиться начинает.

- А на кой ему это?

- Монархию в России возрождать удумал. Власть есть, бабки есть. Фактически Царь, а до сих пор некоронованный. Он и закон в Думу о реставрации монархии уже внес, и прохождение по комитетам проплатил, чтобы рогаток на пути не ставили. Бабла отвалил - немеряно. Специально под этот закон тарифы на энергию вдвое поднял. Так что принятие - вопрос времени. А пока к свадьбе готовится, подарки невесте покупает. - Калмык зевнул коротенько, повел плечами. - Чего ты мне про П-та сказать хотел?

- Рейтинг нашего дзюдоиста упал. И упал резко.

- Поднимем, - словно собирался поднять упавшую на пол ручку, не выказал беспокойства фригидный Калмык. - Всех-то делов. Завтра дам команду Косте Первому, пусть постарается. Сколько тебе сделать, чтобы голова не болела?

- Не так просто, - Лысый никак не хотел уходить со скучной темы. - И даже, скажу я вам, очень не просто это сделать сейчас. Кто-то в пику нам играет на понижение. И игру ведет серьезную. Я бы сказал грамотную игру. Раскрутил в прессе экономический обзор - рост у нас, сами знаете, отрицательный. Завел кого надо. Нашептали на ухо П-ту, он поворчал для виду.

- А чего ему еще оставалось делать? - хмыкнул Небритый.

- Он у нас послушный, место свое знает, - добавил полупрезрительно Калмык.

- Знал! - зло процедил Лысый. Собеседники начали его заводить. Ну, никак на серьезный разговор не настраиваются. Все где-то витают. А то у него своих дел мало, с ними тут шашни разводить?

- Что значит - 'знал'?, - Мы его на кой черт ставили заместо Папы? Четырех премьеров поменяли, пока его, нам угодного, и все наши условия согласного, нашли. Ему чего велели делать? Перед экраном мельтешить и нам не мешать!

- Кому не мешал?

- Нам! Нам не мешал! Мы поменяли иконку для народа. Остальное должно остаться как прежде. И ты, между прочим, дорогой мой, за этим при нем и приставлен.

- Дорогой мой, - передразнил Лысый, - власть штука хитрая. Вот так вот дашь человечку порулить немного. Он только взялся за штурвал, и очень быстро думать начинает, что это он самый лучший водила. А когда тебе еще во все уши друзья-товарищи жужжат - 'левее' или там 'правее'.

- Дергаться начал?

- Обижаться. На Мишу-два процента наехал, - высказал осведомленность Небритый.

- Выбрал момент, когда камер не наших много собралось, губу оттопырил, кулачком по столу постучал, чтобы растрезвонили на весь мир - вот, мол, какой он у нас, никого не боится! - добавил Лысый.

- Это ты виноват, - безапелляционно заявил Калмык. - Усыпил он тебя своей покорностью. Два года тихо сидел. Ты и расслабился! Я что говорил? Фильтруй его базар! Пусть твои всё снимают и перед эфиром чистят. На кой хрен вы всех этих телевизионщиков в зал заседаний пустили? Есть свой пресс-центр? Пусть он снимает, готовит кастрированный материал и всем одинаково раздает. А одному каналу немного другое подбрасывает, вроде как эксклюзивное. Вот вам и видимость открытости. Доиграетесь, засранцы! Папа так и сказал, когда вашу склоку увидел, - это он вставил, чтобы Лысый не подумал, будто ругает его такими словами он. - А ты - 'да никуда он не денется! Да он у нас на коротком поводке сидит!' А он вот взял и делся!

- Ну и чего добился? Миша ему хороший отпор дал, - по-детски взрадовался Небритый. - П-т так же при всех включенных камерах получил по морде и проглотил вместе с языком.

- Это точно, получил, - в тон Небритому признал Лысый, вроде как потрафил умному собеседнику, но после малой паузы повинился скорбно. - Тут мы, честно скажу, во второй раз лопухнулись.

- Не понял!

- Где опять?

- Почему не знаю? - встрепенулись собеседники.

- А когда, по глупости своей, показали на всю вселенную Мишанин бунт, - огорошил Лысый.

- Да не ссы ты! Пусть знает свое место!

- Все правильно было сделано. Папа так и сказал, - опять не к месту процитировал родственничка Калмык.

- Они умнее нас оказались.

- Кто? - ненастойчиво обозначил интерес Небритый. Он в жизни инстинктивно боялся всего и потому любую информацию принимал серьезно. Это потом, когда накопит всего много, да проанализирует, да с ушлыми людями посоветуется не по одному разу, разберет - чего бояться и дальше, а что на пользу себе употребить, успокоится.


6. СПИСОК '100'


Оперативная информация


Лысый только обещающе кивнул в его сторону, но отвлекаться от начатого не стал. Небритому достаточно, Небритый понял - всему свое время. Дойдет час и до ответа на интересующий его вопрос.

- Верно просчитали, что мы огрызнемся, на место его ставить будем. Перед всей страной! Как мальчишку! - Лысый голос повысил, слова говорил, как выплевывал. - Свою игру они затеяли. И наш эпизод им в цвет упал.

- Чего ты заладил 'они да они'.

- Кто? Говори яснее!

Лысый замолк на секунду, дал тишине по кабинету расползтись и внимание обозначить. И заговорил совсем тихо. Чтобы его слышать, и Калмыку и Небритому пришлось дыхание усмирить и приоторваться от кресел.

- Мы ему имидж всегда активного, простого и оптимистически настроенного лидера-живчика придумали. Сыграли на противоходе. Папа - такой весь зачуханный, номенклатурный, оторвавшийся от народа и жизненных проблем, пенсик, здоровьем слабый. Врет на каждом шагу, под придурка косит, полуалкаш, полуидиот. Страна от него устала, ненавидеть открыто начала. И вот нате вам. Новая смена! Такой горы свернет и не поперхнется. Из системы КГБ, которая все про всех знает: и про олигархов-кровососов, и про народные проблемы, и про всеобщую нищету. Знает и смело обещает, что выправит кривое. Люди у нас хорошие, поверили нам и на 'ура' нашего ставленника приняли. А он вдруг в одночасье пессимистом стал. Усталость свою народу показал. И бессилие свое. А мы ему еще и подыграли!

- Да кто чего разберет? - разочаровался в ожиданиях Калмык. - Несешь какую-то муру! Мое ли дело анализировать рейтинги да слушать, кто чего кому сказал. Мое дело ставить задачу. Сказали, надо этого в Президенты, в ответ услышали, сколько этот стоить будет. Заплатили и получили результат. А кто результат дал, как он его получил - мелочь. Вот если бы не было результата, тут бы по всей строгости, могила бы желанным раем показалась.

Нет, не то ожидал он от Лысого услышать. Темнит, сволочь, точняк, какую-то подлянку приготовил, вот и ходит около, пургу гонит.

- Чего паникуешь? Массам это надо в такие заумности влазить?

- А ты сводки с мест почитай! Гул идет по низу. Народ не такой тупой, как тебе кажется. Он где сам не додумает, ему подсказать многие рады. Тот же Гена. Он-то наши ходы лучше нас наперед просчитывает и всегда загодя знает, что мы через неделю подумаем, да что мы через месяц над страной учудим. Другое дело, что ему до поры глотку вовремя затыкали: где информационной блокадой, где отступными брал. А тут прорвало. Уже и в газетах писать начали, что П-т кукла, что под нашу дудочку пляшет. Власти у него реальной нет, потому и результатов никаких у страны нет. Разве что трижды больше народа из страны против папиного времени убегать стало. С бабками!

- Подкорректируем.

- Чего ты подкорректируешь?

- Экономические результаты.

- Да не результаты надо корректировать. А действия наши! - взъелся Лысый.

- Это еще зачем?

- П-т забунтовал. Смурь на лицо напустил, руки безвольно повесил. Всем своим видом равнодушие показывает.

- Неспроста, - понял, наконец, Небритый. А, может, подыграть решил, чтобы быстрее к главному подойти.

- Не только неспроста, - подтвердил Лысый. - Очень даже спроста. Мне бумажку одну передали хорошие люди. Вроде как программа действий для П-та. Как ему реальную власть в руки свои взять.

- И что? Умное придумали?

- А сами посудите. 'Создать имидж человека, который борется за интересы народа и ничего не может сделать с 'Семьей'. Заметьте, слово 'Семья' они то по-русски, то по-итальянски пишут.

- А как по-итальянски? - задал глупый вопрос Калмык.

- Мафия! - подсказал полиглот Небритый.

- От ты, ешь моё!

- 'Вызвать сильное недовольство народа нашими действиями, жалость к честному и любимому П-ту, открыть ему карт-бланш...'

- Куда?

- Это не ему 'куда', а нам куда. Тут вот пунктик интересный есть. О возрождении в комитете подотдела 'Л'.

- Которого? Того, который Папа прикрыл?

- Того самого. Подотдела физической ликвидации людей, которых не только арестовать не позволят, даже дело против них возбудить не дадут, вопросик неудобный задать не разрешат, проследить за его денежными потоками не позволят.

- Как же ты прошляпил?

- Да вот, извини, браток, уж прошляпил! - Лысый вытянул гусиную шею и сгримасничал. - Они не у нас его возродили.

- Какая разница - у нас, не у нас. Что, мало платим за то, чтобы все знать?

- Они там возродили, где мы и думать не ожидали.

- И что, есть такое место? - вопросил Небритый.

- А то не знаешь! Сколько ты с Петей бьешься за уральскую область и металлургический комбинат?

- Та-а-ам? - чуть не в один голос вскрикнули очнувшиеся собеседники.

- Чуяло мое сердце, - скрестил руки на груди Небритый. - Не зря он в Челябинскую область зачастил. Решил, значит, на нас с Урала, с Опорного края державы войной пойти. В пугачевщину поиграть...

- И что, уже начали? - заерзал зять.

Лысый в душе возликовал. Такого страха в глазах Калмыка давно не видел. Во как ничтожность человека наружу вылезла. Не раз Лысый воздыхал сокрушенно - кто к власти пришел, с кем работать приходится. Подавил в себе мелкую радость, подсластил горькую пилюлю.

- Не волнуйся. В прилагаемом списке из ста человек, подлежащих первоочередной ликвидации, ты на четырнадцатом месте. Как до тебя дойдут, сразу прознаешь, начали или только готовятся. Правда, есть одна заковырка.

- Какая?

- Они не по порядку идут, а как-то выборочно.

- Первый кто? - спросил, чтобы догадку свою проверить, а глазки черненькие в Лысого вперил.

- Нет, дорогой, не я, - огорчил Лысый. - Мое место перед твоим номером. Чертова дюжина. По их меркам я ненамного пакостней твоего. А первым у них почему-то Папа. Они считают, он нас держит вместе. Уберут его, и мы передеремся.

- Но, простите, мы не какие-то мелкие банкиры или депутаты. Нас убрать без большого шума нельзя, - заявил пока устное ходатайство Калмык.

- А скажи-ка ты мне, - прищурил хитрый глаз Лысый, - куда ты поехал после нашей майской встречи?

- Дак, генерала в последний путь провожали, - после секундного замешательства ответствовал Калмык. - Да чего ты спрашиваешь? Мы ж с тобой, вспомни, вдову утешали. Ты еще обещал улицу его именем назвать и московскую квартиру за ней закрепить. А потом...

Лысый подловил момент, когда Калмык увлекся объяснениями, прошептал:

- Он был в списке двадцать четвертым.


7. СКИНЕМСЯ, БРАТЬЯ,

НА БЛАГОЕ ДЕЛО!


Оперативная информация


Как ушат ледяной воды вылил.

- Но... погоди ты... он же своей...

- Они же все на вертолете?!.

- А ты думаешь, в тебя снайпер выстрелит? Забыл, как в девяносто первом ряды чистили? Сколько из окон повыбрасывалось? Сколько от инфаркта якобы своей смертью почило? За своими миллиардами совсем дураком стал, да? Снайпер для мелочи всякой, для банкиров, президентов компаний, депутатов. Для нас с тобой, для всех ста, что в списке их значатся, умор тонкий приготовлен. Подотдел 'Л' президентов и премьеров в чужих странах убирал, да так чисто - все спецслужбы мира доныне шапки перед нашими умельцами снимают. Нашли убийц американского президента? То-то. А шведского премьера? Вот так. Ты не думал, почему Рейган после покушения к нам повернулся? Может, ему, где надо, шепнули - вдругорядь не промажем, на лбу отметину сделаем?

- И что, правда, они все могут? - У Калмыка заболело внизу живота.

- Руку на банкете пожмут. Или орден к груди приколют. И через месяц ты труп, - высказал осведомленность еще более притихший Небритый.

Лоб Калмыка покрылся мелкой испариной. Понял, на кого намек. Это ему захотелось получить красивый орден на ленте 'За заслуги'. Первая степень только П-ту полагается. Этот нехотя на вторую согласился. Лысый еще увещевал. 'Ты что, ее в обход младших степеней одному человеку пока дали'. А Калмык свое: 'Одному дали, дадите и второму. Раз сделали исключение? Второй раз по одной дорожке легче пройти'. Не внял, что первым, ради кого исключение сделали, был сам автор мирового автомата легендарный Калашников. Делать нечего, Лысый поморщился, поматерился в душе, но устроил. В четверг Калмык из рук П-та получал. Вчера обмывали. А оно вона как обернуться может.

- Он чего? Заразный?

- Радионуклидный, - выдал Небритый страшное своей непонятливостью слово. - Сначала ты немного импотентом станешь. А потом...

- Он же мне его своими руками.

- Так он в защитном скафандре был!

- Не-а! В костюме обычном.

- Замаскированном под скафандр, - уточнил Небритый. И ведь не предполагал, а убедительно говорил. Откуда такая осведомленность? - Я лично ему для такого случая из Тель-Авива привез и подарил. - Ответил на незаданный вопрос. Совсем доконал бы этими признаниями Калмыка, да не удержался, всхохотнул.

Калмык обмяк, перевел непослушное дыхание, посмотрел на Лысого с готовностью выслушать и принять.

- Он пошутил, да?

- Конечно, пошутил. Никакого скафандра не было.

- Уф, от сердца отлегло.

- Двойник был, а скафандра не было, - с ноткой равнодушия в голосе уточнил Лысый.

- Двойник чего?

- Не чего, а кого. Что ж ты думаешь, он своей... рукой рисковать должен?

- Так. Я понял. Вы это все мне специально так... чтобы я понял.

- Кто еще, кроме 'упал, отжался'? - полюбопытствовал Небритый.

- За этот год уже одиннадцать. Из них пять - твои коллеги - губернаторы, - уточнил Лысый, от чего Небритому стало особо горько.

- В месяц по две штуки? - быстренько просчитал он. - У них что, плановое хозяйство по уничтожению?

- Не, погоди, погоди! - задергался Калмык. - Так ты всех, кто сам по себе загнулся, на них списывать будешь.

- Ты мне хоть одного назови, кто сам по себе... от старости... не скоропостижно? Кто не в расцвете сил... не в аварии... не от внезапной остановки сердца? Губернатор Н-ской области как погиб, знаешь?

- Ну... на мокрой трассе.

- Это для дураков версия, мол, небожители... честные госслужащие... случайно... Потому как если не случайно, то нечестные. А если на таких постах нечестные, то куда верховная власть смотрит. А если смотрит и держит, значит и сама она такая. Улавливаешь?

- Ну да, пусть я дурак, пусть в облаках витаю. Но ты скажи... ты мне можешь сказать, как на самом деле было?

- Ребенок у его водилы больной. За операцию мудаки от медицины полста тысяч баксов потребовали. Он к шефу на поклон, а тот, еще один мудак, отмахнулся. Водила не совсем тупой - видит, какие бабки воруются. Для них полста тысяч, что для него одна сигаретка. А тут кто-то и предложил безвозмездно: и на операцию, и на послеоперационную реабилитацию, и на улучшение жилищных условий. И все сразу, авансом... безо всяких проволочек и расписок. Если он ворюгу этого... Водила не только хозяин машины. На дороге он хозяин жизни своего Хозяина. Себя в расход пустил. Ради ребенка. Ради семьи. Ну и... чтобы их потом не таскали, не мучали - откуда деньги? лобовое столкновение устроил. На скорости в сто восемьдесят. Матросов новый выискался.

- Как узнали?

- У безопасности запись переговоров имеется.

- Они что, знали? - выкатил глаза Небритый.

- Конечно, знали.

- И чего же не упредили?

- А надо было? - сощурился Лысый. - Все знали - вор он первостатейный. Все одно не сегодня-завтра снимать пришлось бы. Не идти же с таким на выборы. А тут такая удача подканала.

- Ну, есть же другие способы! - возмутился Калмык. - Могли же и поговорить, и намекнуть.

- Вот и намекнули... всем остальным. Чужими руками.

- А всего? - шепотом и невпопад спросил Небритый.

- Что всего?

- Сколько всего уже... того?

- По нашим данным есть первая сотня, это ты, я, он, Папа. По ней потери за этот год я озвучил. Да в прошлом году четырнадцать убыло.

- Меньше чем за год четверть списка исполнили?

- Если такими темпами будут работать, к Рождеству они от трети до половины вычистить могут, - равнодушно озвучил потери Лысый.

- И ты так спокойно об этом говоришь? Это ж они все руководство страны, весь разумный слой уничтожат! Кто на смену придет? Гена? Придурок?

- Ты, что ли, разумный слой? - Ну-ну. Это ты так считаешь, а они свой счет ведут. И весьма успешный! Кроме нас есть вторая и третья очереди. Но списка по ним у нас нет. Ты уж извини, не достали! - это Калмыку ответил на его недовольную гримасу. - Есть региональные списки. Про их существование знаем, а кто в них - нам с тобой дела нет, пусть у других голова болит. Но... все кандидатуры легко просчитываются. Анализируй первую сотню и спускай по вертикали на места.

- Все политики?

- Все, кто в политику лезет, - уточнил Лысый. - Все, чье огромное состояние вопросы вызывает.

- У кого вопросы? Ко мне ни у кого нет никаких вопросов.

- У них вопросы, у них, - сказал Лысый. - Они, почему-то, полагают, что все крупные состояния вы нечестно нажили и потому должны перед ними ответ держать.

- Идет банальный передел собственности, - вставил Небритый.- Приватизация закончилась, во власть пришли новые люди, голодные и жадные. Делить больше нечего, а хочется. Что им еще делать остается, если не успели к большому пирогу?

- Ну да, славный революционный лозунг - грабь награбленное! Расставляй вокруг себя друзей и раздавай им на откуп страну и бюджет.

- Чего делать будем?

- Упреждать.

- Но как?

- Люди уже работают, - уклонился от прямого ответа Лысый. - А как - тебе это надо?

- Вообще-то...

- И я так думаю, зачем пустяками голову засорять? Скажу только, что кодовое название операции 'Двойник'. Кому надо, тот поймет.

- А кто не поймет, тому и не надо, - вставил потухший Небритый.

Лысый замолчал на короткое время, давая собеседникам возможность осмыслить поток информации.

- Скинемся, братья мои, на благое дело, - обозначил он первый коллективный шаг. - С вас двоих по червончику, еще полтинник я на промышленников и банкиров повесил. Каждый, кто в списке заветном оказался, вольно или невольно на бабки попал. Валюту завтра пришлете. Налом. Чистым. Встанет нам операция в копеечку.

- А принесет? - спросил привыкший загодя подсчитывать дивиденды Калмык.

- В случае неудачи?

- Тьфу на тебя!

- Тебе как минимум целостность твоей умной головы.

- И всего-то?

- Твоя голова не стоит десяти миллионов долларов?

- Да ну, что ты городишь? - задрал голову орденоносный. - Если бы гарантии какие, я бы больше дал.

- Гарантия у нас на всех одна. Выгорит, живем и дальше как жили. И деньги эти ты за день-другой вернешь. Не выгорит...

- Нам уже все равно будет, - подвел печальный итог Небритый.