# Художник Милена Тюрина. "Шерстяная нить сквозь лабиринты эпох"

Владимир Александрович Карасев

Художник Милена Тюрина

"Шерстяная нить сквозь лабиринты эпох".


Похоже, это становится у меня традицией, когда я размышляю о каком либо художнике, о его творчестве и времени, я не могу не вспомнить о его семье. Тем более, что у Александра Тюрина, вся семья творческая - а как может быть иначе? Вот и сейчас я немного поразмыслю о Милене Тюриной.

ШЕРСТЯНАЯ НИТЬ И ЛАБИРИНТЫ ЭПОХ:

...Отдавая умеренную дань жизнерадостному и неунывающему Бахусу, мы вдвоём - я и один из плеяды замечательных художников современной Центральной Азии - Александр Тюрин, задушевно провозглашали здравицы в честь третьей участницы нашего застолья, но, к сожалению невидимо пребывающей в данный момент - капризной красавицы Живописи! Она нас вдохновляла, как нам казалось, на произнесение высших категорий Истины, которые не выдержит ни одно СМИ нашей страны, поскольку понятие это всё ещё недоступно для многих, а потому - океан макулатуры у нас никогда не иссякнет, в отличие от интеллекта и нравственности. Казалось, что Живопись, витая где-то в непостижимом для всех нормальных людей пространстве, понимающе нам кивает.

Мы говорили об итальянцах, с коими повезло созидательно пообщаться Александру Тюрину в период его творческой командировки на пространства потомков Римской империи. Разумеется, возникла речь и о греках, у которых итальянцы стали беззастенчиво плагиатить идеи, вкусы и манеры исполнения произведений, прикрываясь каким-то там придуманным термином - "Возрождение"! Сама же Живопись, как нам казалось, невидимо улыбалась.

Но мы, неосознанно гордились, что сегодня именно в этот миг, маленькая квартира семьи художника, и особливо - зал, который одновременно является гостиной и мастерской, этот уютный и интимный мирок вместил в себя всю палитру проблем мировой живописи. Ах, как хотелось, чтобы в мире торжествовала Живопись, а не её изжоговая отрыжка - китч, который всё больше и больше порабощает наши отечественные выставочные пространства.

И вдруг, за разговором, как внезапная вспышка - яркое, пронзительно обворожительное солнце, беззастенчиво ворвалось в мои глаза. Что это - случайный взгляд, упавший на стену зала, или шутки проказника Бахуса? На стене, как чудо дивное, красовался гобелен с ярким, как бы трепещущем солнцем в центре. А может быть, это было вовсе не солнце, а та самая золотая чаша, которая чудесным образом упала для скифов с неба вместе с плугом, ярмом и секирой? Младший сын Таргитая - Колаксаис, стал основателем племени паралатов, которое вместе с племенами двух братьев - авхатоми, катиарами и траспиеми стали вместе называться сколотами, т.е. царскими, но нам известные под именем - скифы!

Солнечная чаша над бескрайней степью и горами, в окружении грифов, которые бережно обвивают её своими крылами, вводила в чувственный транс, где в полузабытье мне вдруг почудилось, что, как и самим скифам, мне нельзя засыпать с этими золотыми предметами под открытом небом, а на празднике надо пить кровь столетней лозы смешанной с молоком небесных кобылиц из чаш-черепов своих врагов и спорить до хрипоты, доказывая, что "скифское искусство" родившееся на Горном Алтае, через торков сохранилось в душах многих наших среднеазиатских художников, но при этом, помнится мне, что Геродот, описывая странствия Аристея сына Каистробия из Проконнеса, что тот рассказывал: "...за исседонами обитают аримаспы - одноглазые люди; за аримаспами - стерегущие золото грифы, а ещё выше за ними - гипербореи на границе с морем" . И говорил я с Александром о тех затерянных в тумане веков истинных корнях великого среднеазиатского искусства, рождённого непоседливыми номадами, а потом, в содружестве с Бахусом было решено, что лучше всего в этой жизни, сделать чаши из ополоумевших от национального чванства мелкотравчатого чиновничества страны, и вкушать из них виноградный нектар, рождённый на этой благодатной земле. Действительно, это было очаровательное наваждение - видеть идущих по кругу вокруг чаши-солнца фантастических грифонов, разъярённых львов, изящных барсов и прячущихся в своей обречённости оленей, круторогих козлов...

...Всматриваясь всё больше и больше в гобелен Милены Тюриной "Стерегущие золото грифы", я понимал, со всей несомненностью глубокого душевного чувства, что искусство гобелена, это прямая нить исторической памяти, если хотите, всей культурной доминанты народного творчества, в которую вплетены и уникальные древние мифологемы народов имевших этот вид искусства. При этом я думал, необходимо понимать, что гобелен сегодня это не только "кочующая фреска", как выводил её закон великий архитектор Ле Корбюзье, а невероятно многоликое явление, в котором заключено и рельеф с пластическим объёмом, и даже целая архитектурная "текстильная среда", где и нетрадиционные материалы и техника гобелена, его композиционные и цветовые принципы, рождают уникальную декоративную форму.

"Стерегущие золото грифы" сотканное Тюриной в 2003 году из ковровой шерсти, льна, овечьего руна, сизаля, закреплённого на металлической подквадратной раме, с ошеломляющей достоверностью показало нам не просто уникальную декоративную форму, но и пластическую гармонию мифа и многомерного сознания человека. Выполненный в форме попоны для жертвенного коня или покрывала алтаря, гобелен был, как будто пропитан аурой древнего духовного начала, позволившего человеку называться sapiens.

Детали и принципы взаимосвязи изображённых Миленой элементов гобелена, сохранила для нас историческая Память. Я помню всё это, ибо сам несколько лет посвятил изучению древних памятников Пазырыка и других курганов скифо-сарматского времени на Алтае, откуда и пришли в наше время древняя красота, забытые боги и легенды о несметных сокровищах.

Когда-то я, работая на южном склоне Чулышманского хребта, в урочище Пазырык, помню, как мы много сил отдавали изучению технического совершенствования тканых артефактов. Выяснилось, что в те - забытые богом времена, была замечательно развита техника валяния войлока различных сортов и качеств. Грубых и тяжёлых войлоков не было найдено вообще. Лучшей выделки тонкие сорта войлока, найденного в курганах Пазырыка, мало уступают современному фетру. Материал - исключительно пух овец, очищенный от посторонних примесей и тщательно промытый. Большие полотнища были не толще 2-3 мм! Изделия из шерсти, употреблявшейся для тканей, состояли только из пуха. Лучшие образцы древнего ткачества и войлочных изделий были найдены во втором и пятом курганах выдающимся археологом С.И. Руденко .

Изучая приёмы работы Милены Тюриной, я был поражён тем, что её техника выполнения работ, практически ничем не отличалась от тех образцов ткачества, которые сохранились в течение почти трёх тысячелетий. Древние мастера Горного Алтая при изготовлении узорчатых тканей выполняли рисунок на станке без перевода на бумагу, и во время работы тот находился в горизонтальном положении, то есть фигура рисунка была расположена параллельно утку. Горизонтальное расположение рисунка, в котором преобладают вертикальные линии, с древних времён принято воспроизводить на ткацком станке в горизонтальном положении, чтобы получить тонкие линии на продольных очертаниях рисунка, накладывая один цвет нитей на другой. Этот приём мы видим на наших среднеазиатских тканях, на переднеазиатских образцах ахеменидского времени, на декоративных коптских тканях IV-VI веков нашей эры, средневековых шпалерах и гобеленах XVII-XVIII веков. Обнаруженные на Алтае ткани и изделия являются одними из самых древних и самых совершенных, выполненных в гобеленной технике. Они показывают факт единых исторических корней культурной основы народов Центральной Азии.

Даже краски используемые Тюриной для расцвечивания своих произведений, создаются ею самой из натуральных природных материалов по древнейшим рецептам, проверенных временем и качеством цвета. Накладки и цветовые подвески с эмблемами гармонии и ритуальными знаками дополняют полотно гобелена деталями, которые широко применялись в практике древних художников.

История искусства гобелена в Узбекистане ещё не написана, но как вид художественного творчества, он давно уже перешагнул стезю народно-прикладного искусства. Чуть более тридцати лет назад мне уже приходилось говорить о перспективах развития этого вида искусства с неудавшимся музыкантом из Ферганы Мамутом Чурлу, который довольно успешно реализовал себя в творчестве художника гобелена. Однако считать его основателем этого направления в Узбекистане было бы весьма легкомысленно. Гораздо ранее этой встречи, мне пришлось видеть несколько работ в мастерской у Надежды Кашиной, хотя интересы мои того времени никак не соприкасались с традициями среднеазиатского ковроткачества.

Среди ведущих мастеров художественного гобелена постсоветского пространства следует признать Л. Соколову, Э. Вигнере, Г. Кандарели, Р. Хеймрат, И. Скуня, Э. Реэметис, М. Бабаянскене, Б. Мигаль и ряд менее известных имён. Однако и у Милены Тюриной был замечательный педагог в этом творческом виде - Л.Талдыкина, в мастерской которой, она обучалась основам ткачества и искусству гобелена. С 1981 года в Ташкентском государственном институте имени Низами, в стенах которого Тюрина проходила обучение, позволили ей сделать выбор на гуманистическую ориентацию, обращение к глубинным человеческим чувствованиям, к гармонии эстетических ощущений в своём художественном творчестве. Именно эти направления представляются сейчас важнейшим творческим течением в искусстве гобелена, как представителе декоративно-прикладного искусства. Ведь это искусство, как известно, генетически связано, с одной стороны с народным ткачеством, с другой - с профессиональными видами искусства - живописью, пластикой, фресковой стенописью. И впрямь, нельзя не заметить стилистические и пластические связи гобелена и скульптуры.

Кто-то пытается сегодня разделить искусство гобелена на два потока: гобелен интерьерного назначения и гобелен выставочно-станковый. Последний тип можно обозначить как гобелен-картину, тяготеющий к монументально-декоративному решению, к эпическому образному строю. Внутренняя цельность, завершённость декоративной композиции, найденность основных пластических и цветовых отношений являются важным критерием художественного уровня гобелена. Именно к этому Милена, приобщалась и досконально разбиралась до 1991 года, посещая мастерские ведущих московских художников по гобелену и студию "Московский гобелен" в столице России.

Естественно, Тюрина устремилась на "камеральное" воспроизводство тканой и расцвеченной шерсти, ибо понимала, что тип современного гобелена - интерьерный - имеет свои, самоочевидные эмоциональные особенности. Его композиционные принципы более связаны с архитектурой, с местоположением в интерьере, с художественно-образной атмосферой среды. И трудно пока определить, где была та основа её художественного восприятия окружающего мира? Может быть, это были необычные пространственные композиции архитектурных строений - как сказочные замки и терема из детских снов? Как знать, что таит глубокое подсознание творческой, и от того неординарной личности!

...Гобелен у нас в Республике сейчас начинает всё более широко входить в оформление общественных интерьеров. Правда, применение гобелена в интерьере однотипно, а его связи с другими компонентами оформления часто вообще не просматриваются. В то время как именно современный гобелен при большом разнообразии типов декоративного решения - как плоский, так и фактурный, объёмный - может занять важнейшее место в интерьере и очень интересно и по-разному взаимодействовать с архитектурным пространством. Пока ещё очень редко создаётся органическое взаимодействие гобелена и архитектурного пространства, которое приводит к созданию третьего качества - ансамбля, в котором одинаково участвуют материалы, пропорции, цвет, фактура, как архитектуры, так и гобелена.

Не следует отрицать факт того, что сегодня определённо существуют два направления: одно монументальное - гобелен-фреска, другое станковое - гобелен-картина. Однако и гобелены картины были ей, как говорится - не чужды по определению. Правда, само понятие определившегося явления - станковая форма декоративного искусства - противоречиво, и, несомненно, оно неоднозначно в силу выработавшимся положением современного понимания искусства, вообще.

В своей исполнительской деятельности для художницы не существует стереотипов, что возможно и мешает назвать её произведения чисто "узбекскими". Скорее всего, это отголоски вдохновенного пространства всей Центральной Азии.

Трудность эта заключается в том, что сейчас почти невозможно у нас найти специалиста, который бы органически сочетал в себе знание и "чувство пряжи" с талантом монументального обобщения. Ведь гобелен должен "держать" стену, брать на себя главный акцент в интерьере. Об этом постоянно и говорила Милена Тюрина, как студентам Ташкентского Архитектурно Строительного Института, так и своими работами в выставочных залах.

До сих пор узбекистанские гобеленщики никак не могут обрести своей "почвы" под ногами, как это произошло в Прибалтике, в центральной России, Грузии или Армении. Казахстанская же школа гобелена, никак пока не может обрести "своего лица" и развитие её в этом направлении происходит очень вяло. Конечно, школа складывается сама собой, но без неё нельзя, она даёт направление в мировом пространстве искусства, иначе мы так и будем "болтаться" на задворках "большого искусства". Такую школу, её теоретическое обоснование, формирование творческой концепции и выявление своего технического традиционного пути уже несколько лет и разрабатывает, как-то не афишируя это, Милена Тюрина. Школа определяется преемственностью с наследием, а значит традицией и общностью взглядов на судьбы и принципы искусства гобелена в настоящем. В 2005-2007 годах она создаёт творческую мастерскую, посвящая время, силы и опыт преподавая на кафедре "Дизайн архитектурной среды" Ташкентского Архитектурно-строительного института.

...Что там говорить, но есть что-то мистическое в событии, которое происходило в мастерской Александра Тюрина. Куда же повела меня эта шерстяная нить? Бахус, спихнув меня в омут мистицизма, преспокойно растворился вместе с парами сока виноградной лозы, вероятно отправившись развлекаться в другие мастерские художников, каким-нибудь, как и нам, хотелось говорить об Истине, может быть которая, совсем и не в вине. Мистицизм, чудится мне, - это ощущение непосредственного прикосновения к конечной реальности в её единстве. Вероятно, в каждом из нас скрыта некая духовная потребность, именно она заставляет людей искать себя в мистицизме, религии или искусстве...

...Изучение национальных художественных традиций является для любого художника источником познания истории своего народа, поэтому Милена Геннадиевна находит решения, соответствующие национальным традициям, в то ж е время, развивая и углубляя их современными философскими обобщениями, наполняя глубоким чувством сопереживания.

...После московских "штудий", в начале девяностых годов, в творчестве Милены Тюриной происходит качественное переосмысление всего художественного видения искусства гобелена. Она начинает гораздо смелее, и что самое важное, - совершенно обоснованно вводить в произведения помимо шерстяной нити, метал, иногда дерево. Это мир своеобразного художника, ею сотворённый.

Её гобелены не просто образцы декоративного мастерства, а произведения настоящего искусства, соединяющего в себе и идейность, и чувство материала, и понимание цветовых соответствий, и, поверьте мне - возвышенную духовность.

Милена рассуждает и ярко это показывает в своих работах, что в наше время просто красивая вещь - этого мало, время сейчас драматическое, яркое, радостное и трагическое, время контрастов, эпоха личностного монолога о жизни и проявления собственных откровенных исканий, открытий. Гобелены Тюриной тяготеют к философскому осмыслению мира, исторических традиций. Практически все новые произведения вызывают богатство ассоциаций - во многом это связано со своеобразием избранных художницей тем и их изобразительностью, даже некоторой экстравагантностью в их осмыслении. Композиционно работы выстроены чётко, ритмично - им как бы задана определённая графическая структура, дополненная фактурой и цветовым многообразием.

Образы сотворённых ею гобеленов лиричны, полны открыто-радостного восприятия жизни. Цвет, насыщенный, локальный, звучащий в полный голос - главное средство эмоциональной выразительности работ Тюриной. Любой настоящий художник всегда занимается поиском новых идей и тем. Работа художницы "Чувство" просто преисполнена яркими, я бы даже сказал - мощными, эмоциональными цветами.

Каждый фрагмент, всякое клеймо в композиции "Караван", даёт нам законченный образ и в то же время является частью каждого. Московская тенденция школы гобелена, наоборот, работы тамошних художников чаще смотрятся фрагментарно, принцип большой формы нарушается.

Милена Тюрина на сегодняшний день является одним из ведущих мастеров искусства гобелена в Узбекистане. Член Творческого объединения Академии художеств Узбекистана. Член Ассоциации художников, искусствоведов и народных мастеров. За плечами мастера тридцатилетний опыт творческой деятельности. Она прошла настоящую школу ремесла у московских и петербургских мастеров гобелена. Десятки престижных зарубежных и более ста Республиканских выставок. Работы этого мастера украшают офисы и частные собрания представителей деловых кругов: Узбекистана, России, Германии, Израиля и многих других стран. А так же находятся в музейных собраниях Президента Кореи, Президен?та Турции, частном собрании Премьер-министра Турции.

Творческие поиски художницы нацелены на расширение выразительных средств для тканных шерстяных гобеленов. Проблема выявления же самих специфических средств выразительности материала решается Тюриной особенно успешно, благодаря сопоставлению в одном произведении различных, поддерживающих друг друга по контрасту или, напротив, по сходству материалов. Их художественные качества открываются зрителю, как бы, совершенно заново.

На сегодняшний день мы являемся очевидцами нового явления: гобелен не только уходит со стен; он приобретает новую функцию художественного организатора пространства. Это, несомненно, многообещающее явление. Но вот только вычурность и искусственность этого явления, цена, которую платит трёхмерный пространственный гобелен за это новшество. Можно сказать, что гобелен шагнул в новую искусственную субстанцию, выдаваемую за "культуру".

На многих выставках в европейских галереях стали экспонироваться пространство образующие подобия гобеленов, которые своей анти архитектоникой, сумбурностью подбора материалов и даже вплетёнными бытовыми отходами вселяли на мысль о присутствии зрителей на мусорной свалке. Изначально гобелен - благородное, или, во всяком случае, добротное, изысканное и серьёзное явление предметного мира. Следовательно, одна из важнейших задач художника-гобеленщика - раскрывать и утверждать новые формы красоты и функции гобелена в соответствии с его природой и жанровыми возможностями.

Меня откровенно порадовало произведение Милены Геннадьевны "Песнь иомудов", которое воплощает в себе пространственную композицию, разделённую на симметричные под прямоугольные тканые плоскости, закреплённые на витых нитях. Плоскости изобилуют древними символическими орнаментами. Вся работа, так и чудится, что заполнена какой-то протяжной, задушевной мелодией, всплывающей откуда-то из далёкого прошлого.

Уникальные гобелены Милены Тюриной помогают выявлению связей между вещами и произведениями искусства. Это чувствуется во всей жизни нашей эстетической среды. Одним словом, экспрессивная синтезирующая способность её гобеленов далеко превосходит их практическую применяемость. Они, несомненно, служат эстетическому воспитанию в условиях, когда практически все ценности у нас в стране, да и, пожалуй, во всём европейском пространстве, сведены к потребительским запросам. А идейно-эстетические пространство организующие возможности её творений велики.

Вот, например, прекрасная работа Тюриной "Бешик" просто переливается цветными радостными тонами. Она объёмна и при этом экспозиционная в любой пространственной среде. Скупые орнаментальные вставки в контексте цветных полос и витых нитей создают интимно-игривое настроение. Есть в этой работе какая-то детская непосредственность, открытая беззащитность. Красота цветных сочетаний проста до откровенности. И вся эта нехитрая композиция, кажется, вместила в себя какую-нибудь добрую мелодию или напев, который мы уже успели давно подзабыть.

Изучив историю техники классического гобелена, Милене не хотелось останавливаться уже на достигнутом. Поэтому увидев некоторую неясность, загадочность рисунка и удивительный колорит старинных среднеазиатских ковров, побудило её обратиться к изучению традиций народного ткачества.

При всей простоте и схематичности рисунка среднеазиатских ковров - это результат больших творческих исканий, навеянные фантазией, многих поколений. Для раскрытия содержания орнамента пришлось прочитать немало книг. Ведь названия старинных узоров, элементов орнамента показывают, что каждый элемент в той среде, где он бытует, трактуется, как образ реально существующего предмета, растения, животного, а иногда, как условный символ. И получается, что ковер - это целый рассказ о наиболее значимых ценностях, сопровождающих степных кочевий. Песнь и художественность в коврах - это формы отражения эстетики народа и их внутренний мир. Привлекает в среднеазиатских коврах строгая красота расцветки и гармоничность сочетания красок, позволяющая добиться выразительного колорита, который достигается при помощи испытанных растительных красителей.

Все эти скрупулёзные изучения среднеазиатских ковров привели к переосмыслению и творческой интерпретации при создании гобелена "Талисман". Где совмещаются классические мотивы, народные традиции в современном понимании формы.

У Милены сейчас иное, совершенно отличное от нашего ощущение пространства и времени. Это и будет Истиной! Всмотритесь в её гобелены - и вы не только восхититесь их необычайной художественной формой, но и подолгу будите размышлять над их содержанием. Художница, обращаясь к зрителю (а, может быть всё-таки к самой себе?), говорит с ним языком поэтических метафор, сравнений, пользуясь параллелизмом, стремиться создать симфонию красок и линий, аллегорию идеи и содержания, не боится ставить знак тождества между реальностью и фантазией. Но вот, фантазия ли это? Но, может быть это и есть истинная реальность, а мы лишь существуем в кажущемся нам мире мифологической, надуманной реальности? Она смотрит на мир глазами философа и наряду с этим, подобно создателю народных легенд и сказок, ищет тот самый - древний язык символов.


Карасев Владимир Александрович