# Памяти народной артистки России Людмилы Ивановой

Софья Александровна Тюрина-Митрохина

Четверть века я была связана дружбой с замечательной актрисой Людмилой Ивановой, у нас было много разговоров - о жизни, о театре. Некоторые из них воспроизведены в этом эссе

Памяти народной артистки России Людмилы Ивановой: какой она была на сцене и в жизни

Четверть века я была связана дружбой с Народной артисткой России Людмилой Ивановой, мы вели с ней множество разговоров - о жизни, о театре, о людях, литературе. Она блестяще играла на сцене и была очень доброй, мудрой, отважной и женственной. Попробую рассказать о ней то, что помню...

НАРОДНАЯ АРТИСТКА - ЭТО КОГДА ТЕБЯ ВСЕ ЛЮБЯТ.

Часто, узнавая на улице Людмилу Ивановну Иванову, народную артистку России, к ней подходили незнакомые люди с вопросом: "Это вы - Шура из "Служебного романа?"! По пятьдесят копеексобирали...?". Давно уже и цен-то таких нет и - ушла из жизни наша любимая актриса, но беспокойную активистку, самозабвенную общественницу эпохи застоя, агрессивную и беспомощную в одно и то же время, помнят многие. (Кстати, сама актриса называла Шурочку 'образцом очень активной дуры... довольно опасной фигурой, типичной для нашего государства').

Помнят также - смешную и сердечную тётю Шуру в фильме "Любовь и голуби". Жалеют -в спектакле 'Крутой маршрут' -невинную "троцкистку" из глухой деревни. Её втолкнули в тюремную камеру, а она не понимает, в чем ее обвинили: если в "трактизме", то она в слезах объясняет, что к колхозному трактору даже и не подходила ни разу.

Простая крестьянка наивно думает, будто ее посадили в тюрьму из-за трактора, привезенного к ним в колхоз, и поэтому в слезах сообщает сокамерницам, что она - не "трактистка"... Надо сказать, что текст этот Людмила Иванова сама вставила в роль - об этом случае ей рассказала женщина, знавшая историю репрессированной колхозницы из повести Евгении Гинзбург "Крутой маршрут" ( повесть легла в основу одноименного спектакля театра "Современник"). Тогда некоторые героини "Крутого маршрута" приезжали в театр "Современник" и присутствовали на репетиции.Вот от них и узнала Людмила Ивановна про 'трактизм', про то, как издевались над простыми невинными людьми зверские и невежественные палачи. Узнала и сыграла. Зал плакал над судьбой 'трактистки', которую НКВДешники вытащили из родного дома: ' А дочка-то, дочка моя, стекло-то из окна выдавила и кричала: 'Мама! Мама!'.Тексты эти актриса умела 'услышать' в жизни и выразить их в своей игре - они действительные, непридуманные..

Итак, выдающаяся, 'нестандартная' актриса умела и нестандартно наблюдать жизнь Этому её научил самозабвенно любимый ею режиссер Олег Ефремов. И у нее получалось. Надо отметить, что своей искренностью и неподдельностью Людмила Ивановна всегда располагала собеседников к прямым разговорам. Люди ей доверяли, искренне рассказывали истории своей жизни, а она зорко всматривалась и вслушивалась, записывала иногда - чтобы потом все это сыграть на сцене. В своей первой книжке 'Я люблю вас' - (М., Московский рабочий, 1992', я - Зав. Редакцией 'Лицей на Чистых Прудах', в работе мы подружились), актриса написала : '..люблю играть таких ярких, колоритных женщин- кассирш, продавцов, профсоюзных и партийных работников,врачей и служащих Жэка, забывших о том, что такое женственность, замученных очередями и бытом. Но изо всех сил стараюсь быть не прокурором, а защитником... И обязательно ищу, где у них любовь, страсть, к чему-то, к кому-то - пусть нелепая, смешная, изуродованная жизнью'..

А в кинофильме "Бабник" помните её? Однажды где-то к ней в просмотровом зале подошел молодой человек, наклонился и сказал на ухо: "Как Вы в "Бабнике"-то хорошо сыграли, как хорошо! Я ведь сам --точно такой как в этом 'Бабнике'"...

ОСНОВЫ И ШТРИХИ ЕЁ ВОСПИТАНИЯ.

Вот говорили, что в старые годы можно было легко узнать женщин, воспитанных в Смольном Институте, 'смолянок'. Но смолянки тоже были воспитаны 'без излишеств', без роскоши. Как и героини Людмилы Ивановой. Зато в Смольном им давали уроки благопристойности и благородства. Их день начинался с молитвы, а к молитве в конце прибавлялась фраза , своеобразный код поведения на целый день: 'Мы - хорошие девочки, все нас любят- и мы любим всех'...Историки отметили, что привитые смолянкам вежливость и умение ладить с людьми благотворно влияло на их дальнейшую судьбу. Людмила Иванова своей добротой и участливым отношением к окружающим людям напоминала мне смолянку, но... не была ею. В ней... было другое, еще более ценное: 'культура и нравственные понятия, сложившиеся в русском народе, в верующей его части'. И эту культуру она получила от бабушки.

Бабушка Агафья Ефремовна - её главная воспитательница и, наверное, - её муза и вдохновительница. Она всё сделала, чтобы внучка была простой, естественной и сердечной. Мила никогда не болела "звёздной болезнью" - высокомерием. Она была - простая(во всем изыске этого понятия, ибо она была -'сердечная'.

Никаких 'бабушкиных' нравоучений, приказаний - а только одним своим личным примером Агафья Ефремовна дала ей множество знаний о жизни. "Худой мир лучше доброй ссоры", - говорит бабушка маленькой Миле, угощая пирогами своих соседей (и не только любимых соседей, но и других, мягко говоря - неидеальных).В карманах у бабушки всегда были припасены карамельки, чтоб раздавать местной детворе... Сама при этом -чай пила (из экономии) --с черным хлебом.. Мало кто знает теперь, что перед войной люди в СССР жили очень скромно, бедно, но, по сравнению с голодом тридцатых годов ('гладомором'), измученные люди считали, что у них наступило изобилие. Да и 'товарищ Сталин' сказал на съезде: 'Жить стало лучше, товарищи, жить стало веселее'.

МАМА ФАИНА МИТРОФАНОВНА СТАРАЕТСЯ РАЗВИТЬ ВСЕ ТАЛАНТЫ МАЛЕНЬКОЙ ДОЧКИ.

Когда будущей актрисе исполнилось пять лет, мама забрала девочку из бабушкиного дома в Лосиноостровской -- в московскую коммунальную квартиру (в комнату, которую наконец они с мужем Иваном Маркеловичем Ивановым, полярником, получили). Начинается новый период интенсивного развития девочки Мама водит ее на всевозможные кружки.

...Ведь если в детстве талант не развивается, потом человеку нужно очень много времени для разбега. И даже если он "догонит" свой талант в тридцать, сорок, или в пятьдесят лет, - лучшие годы всё же бывают потеряны. А с нею такого не случилось. Благодаря матери, Фаине Митрофановне, которая неустанно водила свою Милу по разным творческим кружкам. Девочка занималась музыкой и ритмикой в Доме Ученых, она посещала хор и балет в Доме Пионеров. Так было до восьми лет, пока не началась война. "Всё, что я получила с пяти до восьми лет - это было так много, что я пользуюсь этим всю жизнь, это - моё приданое" - говорила Людмила Ивановна , вспоминая детские кружки и студии.

Но кто же теперь поверит, что маленькая Людмила, девочка, мечтавшая стать актрисой, - была панически застенчива, не могла даже заставить себя поздороваться, например, с служителями Дома Ученых , куда она ходила так часто. Это очень сердило ее маму, но даже и мама не могла ее тогда уговорить сказать простое 'Здравствуйте' в ответ на приветствия благожелательных служителей Дома. И только потом, позже, уже в другом возрасте, вдруг оказалось, что у Милы - какая-то 'распахнутость' души, открытость к людям, желание и умение говорить с ними.

В семье Ивановых любили проводить время вместе или - среди друзей.Родители брали Милу с собой и в гости, и - на открывшуюся в Москве Сельскохозяйственную выставку, а также в зоопарк . Часто - летом, большой компанией, ездили в лес. Их комнатка в коммуналке на Трифоновской, у Рижского вокзала, -принимала гостей даже и с ночевкой - для них всегда имелись раскладушки , а также и матрасы, постеленные на полу ( гости ночевали, если было уже поздно возвращаться домой по неспокойным и темноватым московским улицам). Вот так просто решался в те времена в иных московских семьях "квартирный вопрос", тот самый который, по словам Булгаковского Воланда, "испортил" москвичей... Гостеприимству обитателей небольшой коммунальной комнатки с видом на трамвайные пути ничто не мешало.

Отец Людмилы, Иван Маркелович Иванов, был знаменитым географом, полярником, зимовал на Земле Франца Иосифа, на Шпицбергене, Северной Земле, плавал в спасательной экспедиции на ледоколе "Красин", работал в Арктическом институте. Его профессия требовала мужества, и в глазах девочки он всегда был героем. К дочке относился очень нежно, баловал, "выпускал" из угла, куда её порой ставила очень строгая мать.

Мила и кукла. Дата, которая прекратила её детство, - это 22 июня 1941 года , день её рождения. Детство закончилось, впереди - эвакуация. ВОЙНА В тот памятный день, 22 июня 1941 года ей исполнилось 8 лет. И они шли на платформу станции Лосиноостровская - купить конфет для гостей. А попали в толпу людей, слушавших на улице по Громкоговорителю речь В.М. Молотова о внезапном нападении Германии на СССР. 'Мама, а конфеты'? - спросила девочка. 'Какие конфеты- война', - услышала она в ответ.

Теперь Мила с мамой едут в эвакуацию, на Урал , в город Миасс, там на золотых приисках уже два года работал отец Милы).Переполненный вагон поезда. Многие покидают Москву, спасают своих детей. Её чуткое детское ухо ловит в поезде разные разговоры, в её памяти отпечатываются лица эвакуированных людей, вокруг неё - атмосфера войны, боль разлуки, тревоги женщин за судьбу своих мужей на фронте.

Спустя много лет в театре "Современник" будут ставить пьесу Михаила Рощина "Эшелон". И, играя рольстарой Саввишны, актриса Людмила Иванова вспомнит о своей эвакуации, теперь она воссоздаст черты поведения тех эвакуированныхженщин, которые ехали в эшелоне вместе с ней в том 1941-ом. Попадали под бомбежки, голодали, добывали горячую воду на полустанках, искали еду для детей, оберегали их жизнь. Ведь она с мамой тоже ехали в подобном эшелоне в эвакуацию.

Довоенное детство было теперь позади, оно оставило в душе Людмилы Ивановой ощущение счастья, воспитало умение работать и сознавать, что все люди на свете - добрые и прекрасные. Но вот мальчишки, которых она встретила в эвакуации, не были ни добрыми, ни прекрасными. Они кидали в неё снежками и кричали: "Ну что, жиды, сдали Москву? Драпанули'? ( в ней самой и в её семье не было ни капли еврейской крови). При этом местные мальчишки целились в московскую девочку снежками, прямо в лицо - и никогда не промахивались.

Всё это, конечно, было очень обидно. Вот почему однажды, в ответ на дразнилки, оскорбления и снежки, - Мила отважно, даже на глазах у строгой матери, показала в отместку этим обидчикам язык. Несмотря на мамино "нельзя". Дома Фаина Митрофановна её за это выпорола ремнем.. Она считала, что Мила должна была показать местным детям образцовое Московское поведение .Кроме того, мама, видимо, понимала, что обострять отношения с местными опасно. Да , это было опасно. Дети жестоки, и считали, что можно постоять за Москву здесь в Уральском городе Миассе, если бить эвакуированных прямо в школе. Мила не любила ходить в школу, побаивалась.

(Наказание, мамин ремень запомнился на всю жизнь. Мила никогда никого больше не дразнила. Она ни к кому не испытывала чувства вражды. В такое ее поведение даже не все верили. Но, убедившись в её незлопамятности, вынесли вердикт: "Значит, ты, Мила, так, по-доброму, видишь жизнь').

...В 1943 году, когда наша армия уже уверенно гнала немцев на запад, Мила вместе с мамой вернулась в Москву.

Мила и мама Фаина Митрофановна Мила и мама Фаина Митрофановна

СНОВА В ЛОСИНООСТРОВСКОЙ

Девочку опять отправляют в Лосиноостровскую, к бабушке. Мила уже выросла и она - очень худая. Внучке нужна хотя бы кружка молока в день. Вот почему бабушка каждый вечер срывает цветы в своем садике, составляет нарядные букетики и спешит на железнодорожный мост, чтобы там продать их и купить ребёнку немного молока.

Выходя на мост, бабушка всегда тщательно наряжается: обязательно белый воротничок из пикейной ткани, завитые прядки волос из-под белого, надетого набекрень, берета. Завивка делается нагретым гвоздем. Гвоздь согревают на керосинке. Ведь идти на станцию - значит 'идти в общество', поэтому Агафья Ефремовна старается выглядеть празднично, ухоженно.Не стОит, чтобы тебя осуждали за небрежный вид.

Скромная элегантность, которую придаёт женскому наряду берет, навсегда запомнилась Людмиле. Её любимым головным убором, по примеру бабушки, навсегда стал берет. Как в жизни, так и на сцене. Из-под её берета всегда выбивалась прядь волос - так же как и у Агафьи Ефремовны. Но у народной актрисы Людмилы Ивановой, хозяйственной жены и - заботливой мамы -для завивки времени никогда нет. А вот у немолодой бабушки, занятой на огороде, -это время было...

Стремление украсить быт, надетьбусы, шаль - такие привычки Людмила Ивановна тоже унаследовала от бабушки.Только вот Людмила Ивановна имела обычай раздаривать свои украшения. Она очень любила делать людям приятное.

9 МАЯ 1945 ГОДА...Победа! Девочка уже подросток. О капитуляции Германии она узнает в бабушкином доме, в Лосино-Островской. Её переполняет радость, восторг Победы. Мила бежит к электричке: Скорей в Москву! К маме! Дома есть песенник с нотами! Она хочет петь победные песни прямо на улице, для всех... узнаёте будущую актрису??? Ей мало радоваться одной, она хочет делить радость со всем миром. И пусть пока мир - это только одна Трифоновская улица - но зато - это её сцена!

БАБУШКА РАССКАЗАЛА МИЛЕ О СВОЕЙ ЖИЗНИ.

Когда Мила стала постарше, бабушка рассказала ей историю своей сломанной любви. На этом драматичном семейном примере Людмила Ивановна училась верности, на которые способны наши женщины. Рассказы старших об опыте своей жизни -хорошо обучают детей. Зачем же взрослые почти всегда всё скрывают?...

Родители избранника юной крестьянки Агафьи разлучили её с женихом, молодым дворянином.

Бабушка Агафья Ефремовна в молодости

Они сочли девушку из бедной семьи недостойной своего замечательного дворянского сына.А ведь девушка и юноша любили друг друга. Их разлучили, и тогда Агафья, убитая горем, решила выйти замуж за первого, кто к ней посватается и увезет из родных мест. Чтоб не было горьких воспоминаний...Она выбрала.

Молодой муж решил сразу же установить исконный на Руси порядок: объявить беспрекословное первое место мужа в доме. Прямо в поезде он вынул сыр, отрезал два куска: - эти два куска - взял себе, а один, только один - протянул ей, Агафье. Со словами: ' Запомни, так будет всегда: потому что я - работник'. Так начался медовый месяц - с обиды.

Но потом, по словам Людмилы, бабушка сама старалась дать деду все самое лучшее, так как почитание работника, мужчины в доме - в основе русской культуры ( так было и у моих предков: Мясо из щей полагалось съесть только деду Игнату. Но он и работал как вол - сцепляя вагоны на станции 'Обираловка', делал это порой вручную).

Много лет спустя ОН, тот кого Агафья любила, встретил её, замужнюю, в Москве (оказался в одном с нею троллейбусе). Было так: внезапно на колени к ней упала записка: 'Гаша, ты ли это? Я стесняюсь заговорить, обернись'. Он хотел начать с нею новую жизнь, взять всех ее детей и уехать. Бабушка отказала: детям нельзя без отца. Решение было бесповоротным, но стоило ей такой боли, что однажды(лишь однажды!) - спокойная, твёрдая, ласковая, разумная, преданная своей семье - Агафья Ефремовна обмолвилась: "И почему я не утонула в молодости, когда лодка перевернулась?'.

ДЕД МИТРОФАН ГРИГОРЬЕВИЧ: ЕГО ЗОЛОТЫЕ РУКИ И ЕГО НАСТАВЛЕНИЯ:

Дед Людмилы Митрофан Григорьевич имел от природы золотые руки, работал (до разгрома НЭПа) в собственной мастерской по починке велосипедов у Красных Ворот . Чинил граммофоны, замкИ и даже - музыкальные шкатулки. Митрофан Григорьевич мечтал учить своих детей в гимназии, хотя у самого было всего три класса образования.

Желание внучки идти в актрисы он не одобрял: "любишь театр - купи билеты на спектакль и сходи. А семью-то зачем позорить?!". (Сам он ходил в оперу и собирал пластинки Шаляпина).

Его чистосердечное поздравление (в письменной форме) на шестнадцатилетие внучки актриса свято берегла и любила показывать своим друзьям: "Внуча моя, Людмила. Не завлекайся суетой временной жизни, думай о Вечном".К записке было приложено золотое колечко.

ГОСТЕПРИИМСТВО НАРОДНОЙ АРТИСТКИ

Ей доставляло удовольствие делать подарки, принимать гостей, беседовать с ними, слушать пение под гитару, сварить с утра борщ Валерику (муж, Валерий Александрович Миляев,доктор физики, автор песни 'Поезжай в Австралию без лишних слов'... она всегда очень дорожила его мнением).Любила русскую природу, реку Оку в Тарусе, знала здесь, в Тарусе любимую тропу Марины Цветаевой, восхищалась яблоней у забора своего простого дачного домика в Тарусе. Обожала огород - больше чем цветочную клумбу. ' Ведь огород кормит людей!' - говорила она. Под кроватью Народная Артистка хранила собственноручно выращенные ею на огороде кабачки-цукини, а потом-дарила их друзьям зимой . А ведь зимой получить такой подарок - шикарно, правда?

Её кухня была для всех нас 'местом встречи, которое изменить нельзя'. Обычно мы сидели там после спектакля, вели интересные разговоры, говорили о театре,пели песни под гитару.Она, как сказано, любила дарить и угощать, особенно- студентов. Потому что помнила свои полуголодные студенческие годы, когда, учась в школе-студии МХАТ варила для себя и подружек манную кашу на воде.Они не могли себе позволить варить кашу на молоке, потому что стипендии - не хватало. А теперь народная актриса могла и любила всех угощать.

КОГО НАМ БЛАГОДАРИТЬ?

Она стала не просто великолепной артисткой - а Народной Любимицей. Но ведь поначалу ей чуть было не отказали в приёме в Школу-Студию МХАТ...Что-то ей тогда помешало (может, застенчивость?) полностью раскрыть себя. И тут вмешался Его Величество Случай.

Кто-то в приемной комиссии был фанатом одной актрисы (великолепной!) - Лидии Сухаревской. Он уловил сходство девочки со своим идеалом и... его слово стало решающим.- Да наградит Господь всех внуков и правнуков этого замечательного человека!!!

Людмила Иванова и - Лидия Сухаревская: Вы заметили сходство?

"О 'СОВРЕМЕННИКЕ ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА ВСЕГДА ГОВОРИЛА: 'МОЙ ГЛАВНЫЙ ТЕАТР'.

Когда Школа-студия МХАТ была окончена,Людмила Иванова работаладва года по распределению ( это - до поступления в театр "Современник") в Театре Наталии Сац. Про Наталью Сац актриса потом писала: "Она никогда не боялась окружать себя талантливыми людьми, наоборот - собирала их". Здесь, в театре Наталии Сац,Людмила Иванова получила первый урок, урок профессионального театра, и этот урок оказался счастливым.

ОЛЕГ ЕФРЕМОВ БЫЛ ДЛЯ НЕЁ КАКИМ-ТО БОЖЕСТВОМ, 'РЫЦАРЕМ ТЕАТРА'.

Следующие замечательные уроки даёт ей Олег Ефремов в "Современнике". Она всегда говорила, что он - гений, что он "зарядил собой" целое поколение актеров, которые, после работы с ним, мечтают играть "по-ефремовски", современно. А "современно" - как понимали это в "Современнике", - означало искренность, молодость, простоту и гражданственность.

Театр "Современник" - был знаменем шестидесятых, новоявленным театральным чудом! Отважный, студийный коллектив - где разрушались актерские штампы и сметалась идеологическая ложь. Открытие "Современника" было необычайным событием в московской жизни и в жизни всей страны. Театр часто гастролировал, его встречали с восторгом во всех уголках страны.

Олег Ефремов хотел, чтобы артисты театра "Современник" даже праздники проводили все вместе.Даже и те, кто не был занят в репетируемых эпизодах, должны были присутствовать на репетициях. Он считал очень важным, чтобы всеактеры 'договорились', о чем же будет спектакль. Ему было необходимо, чтобы каждая сцена или эпизод пьесы работали на сверхзадачу.Своё преклонение перед Главным режиссером 'Современника' Олегом Ефремовым Людмила Иванова пронесла через всю жизнь. А когда стала Художественным руководителем детского театра 'Экспромт' (созданного ею! мечта сбылась!!!) - она в фойе театра поставила памятник своему обожествленному ею учителю.

Вся молодость Людмилы Ивановой и её товарищей по театру прошла в 'Современнике', сначала там, на площади Маяковского , потом - на Чистых Прудах.Для всех актеров тогда этот театр был роднее родного дома. Даже грудных детей молодые актрисы брали с собой на репетиции, и малыши спали на диване в кабинете Главного режиссёра. Их нянчат по очереди... те, у кого перерыв в спектакле.

"Современный актёр должен быть образованным, умным, наблюдательным человеком, воплощать идеи своего времени на сцене", - говорил Олег Ефремов. И в театре, по его настоянию, читали для актёров лекции, сюда приходили философы, писатели, учёные, искусствоведы, поэты, известные мастера сцены.

ДОМ АКТРИСЫ БЫЛ ПОЛОН КНИГ.

Жадность к знаниям, к наблюдениям за окружающей ее жизнью "заразила" актрису на всю жизнь. Дом её был полон книг. На кухне, где неизменный фикус украшал окно, а на стенах висели бабушкины иконы, картины старшего сына Ивана -часто возникали споры. О чем? - О современном искусстве и жизни, о Лермонтове и Пушкине (любимые поэты), о "Войне и мире" (любимейшая книга!), о Чехове, Гоголе, Довлатове, Бродском... Да, кстати, мне она говорила, что на вступительных экзаменах, набирая свои курсы, она спрашивала абитуриентов, читали ли они Л.Н. Толстого, 'Войну и мир'? Если ответ был 'Не читал' - она не принимала!

И вот ещё: была у нее одна любимая тема: она сочувствовала первой жене Михаила Булгакова Татьяне Лаппа. Она осуждала Михаила Афанасьевича за то, что он так жестоко поступил со своей первой возлюбленной .Поэтому, как только в продаже появилась книга Бориса Соколова 'Три любви Михаила Булгакова', она попросила меня купить ее для себя ( сама уже плохо двигалась). Потом, внимательно читая эту книгу (она всегда читала внимательно) Людмила выразила массу эмоций (не в пользу поведения Михаила Афанасьевича ). Она обвиняла Булгакова за отношение к Тасе.

Дело в том, что у Людмилы Ивановны было убеждение:брак требует от супругов чуткости и всепрощения. Прощать, по ее мнению, следовало всех, даже тех, кто проявляет повышенное внимание к твоему супругу. Прощать-то она прощала, но очень своеобразно. Так, например, 'своеобразно' простила она настойчивость своей одной приятельницы, которая уж слишком упрашивала позволить ей погостить на Милиной даче в Шишкино: ' Я не могу, - ответила она приятельнице.- Я ведь была на гастролях... и у нас с мужем сейчас - 'медовый месяц'.

О НЕКОТОРЫХ ЕЁ РОЛЯХ...

Героинями Людмилы Ивановой в театре и в кино -были не те, о которых она мечтала в детстве, не нарядные героини в платьях с кружевами и в красивых шляпах, а - простые , обычные (часто-деревенские) женщины.Иногда - трогательные в своей моральной чистоте и доброте, - иногда- злые, ожесточенные, хваткие и хитрые.

Вот приведу пример про 'Женщину в шляпке'. Рассказывала сама актриса, очень ярко, проиграла все моменты этой встречи, этой шляпки.Дело в том, что иногда подруги просили ее поприсутствовать в чиновных кабинетах, когда обращались к этим властным людям за помощью. Она всегда шла людям навстречу.Однажды и я просила её пойти со мной в Райисполком на Кропоткинской улице, помочь мне с разрешением на вступление в жилищный кооператив для покупки однокомнатной квартиры. Ничего у нас тогда не вышло. Нам сказали твёрдое и презрительное 'нет'. И Людмила Ивановна припомнила, что такое уже бывало и рассказало историю про шляпку.

Её попросили где-то (кажется, в Тарусе, где она была Почетным гражданином города) помочь в ситуации одной женщине и сходить с нею вместе в какую-то контору. Конец 80-ыхгг., всё беспросветно. Решили, что присутствие народной артистки, председателя месткома 'Современника' умилостивит чиновницу, решавшую какой-то важный бытовой вопрос.

И вот - просители в кабинете начальницы. довольно хо лодно. Чиновница сидит в пальто и шляпе. Видимо, она сама себе нравится в этой шляпке и беспрестанно ее поправляет . То нежно ( если обсуждение спокойное), то нервно ( если разговор становится горячим). На все просьбы посетительницыи сопровождающей ее артистки строго отвечает 'нет', 'это невозможно' Она делает просителям внушения, повышает голос, шляпа спадает при поворотах головы, она беспрестанно занята ею. В общем, шляпе было больше внимания, чем посетителям. Артистка сразу тогда и подумала: 'Вот бы сыграть такую сцену и именно в такой шляпке!'.

В конце визита начальница наотрез отказалась помочь просительницам.

Но...все же Людмила Иванова - известная актриса... И начальница в конце посещения задает вопрос уже ей: ' А Вам-то что-нибудь нужно'?. И актриса отвечает: 'Да. Мне бы хотелось Вас попросить: не могли бы Вы мне продать Вашу шляпку?'.

Чиновницы бывают иногда пронзительно догадливы:

-Зачем? Чтобы вы потом меня на сцене изображали? Смеялись надо мной? Не отдала свою шляпку. Но Людмила Иванова все же эту начальницу изобразила. В костюмерной нашла подобную шляпку. И изобразила она чиновное бездушие, эту чиновницу в шляпке, -не раз, а во множественных ситуациях, в своих неповторимых 'эпизодах'...

КОРОЛЕВА ЭПИЗОДА.

Людмиле Ивановой были очень дороги прототипы её героинь. Она не "болела звёздной болезнью", играла "на своей территории". Не исполняла она ни разу ни роль Джульетты, ни Анны Карениной, ни королевы Елизаветы. Но... она была всегда "Королевой Эпизода". А это - высочайшее звание. Актриса однажды мне рассказывала, насколько сложно играть эти эпизоды: ты всего лишь несколько минут на сцене, но тебе надо успеть показать всю судьбу героини, - и тогда зритель тебя заметит, запомнит. Но необходимо знать: нельзя выбиваться из ансамбля, надо быть очень точной.

Она играла свои роли всегда страстно, с любовью, почти всегда -если это современная пьеса --- стремилась по-своему "дописать свой текст". Вот где пригодился ей дар наблюдения и слова Олега Ефремова: "надо изучать жизнь, быть современницей своей эпохи". Она дописывала тексты своих маленьких эпизодических ролей собственными наблюдениями.

Маленькие рассказы-наблюдения, опубликованные в её автобиографических книгах - свидетельства острого зрения актрисы. Её наблюдательность имела пристальный характер, она ничего не упускала в поведении своих героев, ни одной выразительной детали. Она умела 'зарисовывать' яркие сценки.

Людмила Иванова собирала свои эпизоды, случаи - во всех проявлениях живой жизни , с которыми она сталкивалась. И всегда умела эти эпизоды запомнить, описать.

ОНА ПОСТОЯННО СОБИРАЛА ИНФОРМАЦИЮ ДЛЯ СВОИХ РОЛЕЙ.

Вот пример: сидим у Людмилы Ивановны на даче в Шишкино, в день рождения ее мужа, Валерия Миляева (барда и доктора физико-математических наук ).

И вдруг Людмила Ивановна одаряет нас всех чудесной зарисовкой о своей добрейшей соседке, восьмидесятилетней Фриде Моисеевне, с которой жила когда-то в коммунальной квартире в 1950-ые годы. Мила попросила ее рассказать об Одессе. Вот это воспоминание: 'Понимаете, Одесса - город-финтифлюшка. Мы, молодые девушки, брали там напрокат с утра драгоценности, дорогие платья и ехали кататься на пролетке по всему городу до самого вечера. Чтобы все нас видели, какие мы красивые и успешные. А вечером мы сдавали все наряды и украшения назад. Зачем? Мы привлекали к себе внимание'. Вот такое трогательное стремление девушек обращать на себя внимание! Актриса все замечала и умела при случае великолепно сыграть. В своих героинях Людмила Иванова всегда находила какую-нибудь особенную, часто - трогательную черточку-'финтифлюшку'.

'Прототипов' своих актриса 'подглядывала' в жизни. Вот, например, рассказ ( один из многих) о таком подглядывании:: ' Я подружилась со своей соседкой. Она любила слушать радио, в кино и театр не ходила, телевизора у неё не было. Артистов любила. Ей казалось, что они - совсем другие люди, поздно встают, ходят в шелковых платьях. Когда она видела, что я готовлю обед, мою пол, она сокрушенно кивала головой: 'Милка, может, ты врёшь, ты - не артистка?'.

Женщины, которых играла Людмила Иванова - всегда привлекали к себе зрителей. Актриса говорила:

' Русская женщина - уникальна. Ведь мы можем выжить в любых условиях и творить жизнь вокруг себя'.

'Безумствовать над хозяйством - ни к чему'.

' Я люблю женщин, которых я играю, и уважаю их за то, что они не сдались в плен жизни'.

'Любовь - это, как говорил Володин, - когда из тебя искры высекаются'.

'Неприятности мне никогда крыльев не обрезали'.

nbsp;'Если быть нужной - никогда не бывает тоскливо и одиноко'. А

вот - что она сказала о самой бесподобной своей роли - Шуры, профсоюзной работницы:

' Я сыграла Шуру в 'Служебном романе'как образец очень активной дуры.. По-моему, это довольно опасная фигура, типичная для нашего государства'.

Из 'Служебного романа'

АКТРИСА ОЧЕНЬ ТОЧНО СЛЫШАЛА ПОДТЕКСТЫ.

Она была чрезвычайно внимательной наблюдательницей самых тонких и неочевидных жизненных ситуаций. Умела не только их сыграть, но и ярко описать в словах, выявить подтексты поведения людей.

Вот пример,из ее первой книги 'Я люблю Вас' (М: Моск. Рабочий,1992).Стоит она на сельской сцене, обнимая старушку-зрительницу, которая от счастья, что она - рядом со знаменитой актрисой, совсем разволновалась. И тут вдруг слышится ревнивый, завистливый голос из зала. А это - другая местная жительница. Она комментирует эту сцену и "оговаривает" ту, которую обняла Людмила Ивановна:

-А почёт-то неровный, неровный почёт!

Актриса как будто сфотографировала этот неожиданный эпизод, демонстрацию зависти, увидела это своим внутренним зрением. Потом, в каком- нибудь спектакле, - она сыграет этот случай, "допишет" в свою будущую роль.

Воспевая на сцене доброту, Людмила Иванова всегда осуждала зависть и злобу. Несмотря ни на что, актриса видела жизнь - светлой.

Поэтому все её спектакли и все её мемуарные книги - это восхищение жизнью.

ЕЁ БЛАГОДАРНОСТЬ ГЕНИАЛЬНОМУ АРТИСТУ ВАЛЕНТИНУ ГАФТУ:'Особенно трудно режиссеры произносят слово 'талантливо', - пишет Людмила Иванова в своей книге 'Я люблю вас' ( М., Моск. Рабочий, 1992) Спросишь режиссера: 'Ну как?'. Ответ: 'Раз не делаю замечаний - значит - нормально'. Я очень благодарна моему партнёру Валентину Гафту. Он - щедрый, он может произнести: 'Старуха, талантливо, гениально' Ты понимаешь, что он преувеличивает, но все-таки после этих слов хорошо на душе.

Или - вот она дрожит перед своим выходом на сцену. По сценарию спектакля на сцене уже сидят звезды 'Современника - Неёлова, Гафт, Дорошина. Гафт видит, что она умирает от страха, и раздается его призыв 'Старуха, вперёд! Не дрейфь! Ты же такая яркая, такая талантливая! Ну, старуха!'. И она сама себе: 'Господи, какое счастье, что он это говорит!'. Когда не стало Людмилы Ивановой, В. Гафт сказал о ней: ' она относится к категории тех артистов, которые могут сказать два слова, а их помнят всю жизнь...Она счастливая индивидуальность. Такие актеры нечасто встречаются. Их воспринимаешь уже не как актеров, а как живых людей, которым веришь - всему, что они делают. Это было лицо "Современника", замечательная артистка".

А ведь блестящий актер Валентин Гафт был неумолимо саркастичен, для него не существовало компромиссов или ограничений по именам, Вот что он, например, написал популярнейшему (в те времена) Михаилу Боярскому: 'Зачем ты так орёшь, Словно ограбленный еврей? Ты Д Артаньяна не тревожь: Он дворянин, а не плебей!'.

В своей книге 'Я люблю вас' (2000год) Людмила Ивановна посвятила Гафту целую главу. Однажды он сказал ей:

-Ну, старуха, поздравляю

-Ты про что?

-О фильме нашем, у Рязанова, 'Небеса обетованные'.

-Ты смеешься, у меня крошечный эпизод.

-А там всё важно, это про народ.

Точнее не скажешь : Людмила Иванова играла 'про народ'.

ЛЕГКО ПРОЩАЛА ПРОВИНИВШИХСЯ, БЫЛА ВСЕГДА ПРЕДАНА ДРУЗЬЯМ, СТУДЕНТАМ, КОЛЛЕГАМ...

НО вот однажды поступила так: была у нее одна коллега, дружество только начиналось, но... совершила она по отношению к их общему знакомому поступок, очень далекий от 'преобладания чувства чести'. Потом опомнилась, пришла к Людмиле, покаялась и попросила: 'Прости меня'. Людмила Ивановна ответила : 'Простить - прощу. Но -- дружить больше не буду'.

НАРОДНЫЕ РАЗГОВОРЫ И ИНТОНАЦИИ -- В ЕЁ ЖИЗНИ И В ЕЁ РОЛЯХ.

Её необыкновенная зрительная и текстовая память хранили так много разговоров и интонаций, что даже не всё возможно было ей и сыграть при жизни. Но - Людмила Иванова писала книжки, там было много ее наблюдений над живой Действительностью. Вот пример: она в деревне, где жили когда-то её предки. Это в районе Ржева, там, где шли яростные бои во время Ржевско-Вяземской операции под командованием маршалов Жукова и Конева. Бои были яростные. Об этом - стихи А. Твардовского: 'Я убит подо Ржевом, В безымянном болоте, В пятой роте, На левом При жестоком налете'.

Актриса хочет увидеть Ржевскую землю, символ жесточайшей схватки времен Отечественной.

Деревенские ей рады, стол накрыли: ' свой мёд, яички, а главное - селедка. 'Ах, - вспоминает Маруся, - как мы до войны в городе жили! Фикусы дома! Дед говорил : '!Ешь, Маруська, а то война будет'.Две смены отработаем ...и - как люди пойдут с завода, выстроимся по дороге, грянем песню, весело. Будто и не устали'. И ради артистки они, теперь уже старушки, грянули свою Ту песню: 'Командир наш славный был Будённый. Он и ехал впереди! Он командовал своим отрядом, Веселил своих бойцов!'.

Кстати: я долго работала с Ниной Буденной в редакции 'Московского рабочего'. Когда нашла эти строки, я ей позвонила. Она была в восторге и переспросила: 'А что делал -то Буденный?'.

Я ей громко повторила: 'ве-се-лил'! 'Боже, какая прелесть!' крикнула мне Нина в телефон и попросила прислать ей в эсэмэс-ке слова куплета.. Что я и сделала.

И вот подумала тогда: 'Да. Смешно и трогательно. Но почему девушки пели эту песню громко и весело, однако - после двух отработанных смен, усталые'? И меня осенило: ' Это же деревенская привычка - громко петь частушки, привлекая парней... и тут об усталости забывали'.

Это была для Людмилы Ивановой незабываемая поездка, родина предков. Но - пришла пора уезжать актрисе из Ржевской земли . Она сказала своим новым сельским друзьям: 'Милые вы мои! Уезжаю с тоской на сердце'. И спросила: что им прислатьиз Москвы. Ответ: 'Ничего! У тебя самой двое ребят, разве что чаю, чайку бы хорошего...'

Актриса присылает посылку. В ответ - трогательное благодарное письмо: желают долгих лет жизни и семейного счастья. Плюс нежная приписка: 'Крепко мы вам всем жмем правою руку'.Актриса всегда восхищалась деревенским народом. Текст взят из кн. 'Хронограф', 1991 г. изд. 'Моск. Рабочий', стр. 469 и 471).

Удивительно, как точно Людмила Иванова запоминала и воспроизводила на сцене тонкости народного поведения русских деревенских женщин, их чистоту и трогательность, степенность... Правда, бывают и скандальные. Но такие есть на всем земном шаре.

Людмила Иванова с мужем, Валерием Миляевым

КРАСНАЯ РОЗА.Во все века мужчины преподносили розы любимым женщинам. А красная роза всегда считалась символом большой любви. И, конечно, Людмила Ивановна получила от своего будущего супруга физика Валерия Миляева такую красную розу. Рыцарскую. Только вряд ли кто из рыцарей носил свою розу в портфеле...Но была у него причина на этот раз принести розу таким образом. Людмила ходила на консультацию к врачу. И врач подтвердил ее беременность. Когда Мила сказала о вердикте доктора своему будущему мужу, он раскрыл свой портфель и протянул ей её красную розу.

Сыновья Людмилы Ивановой справа - старший, Иван, стал теа тральным художником. Его картины висели в доме Людмилы Ивановны, она ими гордилась. Младший - Сашка (так она его ласково называла). Стал биологом, мечтал создать оранжерею необыкновенных цветов. Сделал первые шаги. Не успел, он рано умер. Когда Л.И. заболела, он буквально на себе носил ее в ванную, она стеснялась, а он говорил: 'ты ухаживала за мной - маленьким, а я - за тобой, - теперь'. Умирая, успел поцеловать руку своей матери.

РУССКАЯ АКТРИСА В АМЕРИКЕ И ЕЕ НАБЛЮДЕНИЯ:

'Главная черта американцев - интерес к жизни'

В 1990 году летом 'Современник' был приглашен в США, в Сиэтл, во время Игр Доброй Воли. Актерские наблюдения, да еще наблюдения такой внимательной и зоркой гостьи, как народная артистка России Людмила Иванова,- имеют особо высокую степень достоверности. Что же привлекло её внимание? Вот как она пишет в книге 'Я люблю вас' (М., Московский рабочий, 1992,стр 70-79) в своей первой книжке, тоненькой, как школьная тетрадка:

'Больше всего меня поразило доброжелательное отношение людей друг к другу, их внимание и интерес к нам, русским, их огромное гостеприимство. Американцы невероятно улыбчивы: так они стараются поддержать ощущение собственного благополучия и такое же мнение о себе у окружающих.

Американцы берегут свое хорошее настроение и сохраняют чувство собственного достоинства, никто никогда не кричит друг на друга и не позволяет кричать на себя. Во всяком случае, я за полтора месяца с этим не сталкивалась. Мне рассказывали, что они стараются создать в фирмах, в отделах, офисах хороший микроклимат, они внимательны друг к другу, а работников, не умеющих себя вести в коллективе, быстро увольняют'.

КСТАТИ О ЛЕНДЛИЗЕ и БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ: МАЛЕНЬКАЯ МИЛА В ТЕ ВОЕННЫЕ ВРЕМЕНА ТОЖЕ ПОЛУЧИЛА ПОДАРОК ОТ АМЕРИКАНЦЕВ.

Не смейтесь - это был розовый зонтик и шерстяная кофточка! Особенно ребенок запомнил зонтик, - радостность. (А ведь в тех американских посылках еще были: яичный порошок, крупа, и ( О, Боги! КакаяРадость) - сладкая пАтока. Я-то это знаю... Например, в нашей посылке, которую мы получили от американцев, было чье-то платье, по размеру- для мамы. Немного ношеное - но небесной красоты. Я, когда подросла, это донашивала... Ведь у нас было тогда - 'шаром покати'. Американцы помогали Поклон им ).

Как оказалось, даже и в 1992-м году в Америке были целые семьи, откуда посылали благотворительные посылки. В одной такой (бедной!) благотворительной семье двух русских эмигрантов первой волны артисты 'Современника' побывали в гостях (у Ольги Прокофьевны и Алексея Михайловича). Вот как рассказывает Людмила Иванова об этом посещении: ' Во время войны они собирали посылки в Советский Союз, день и ночь упаковывали и грузили на пароход. Наконец-то выпал случай поблагодарить людей за те вещи, которые мы получали в нашем скудном военном детстве. Все артисты начинают вспоминать, кому что досталось... Помню я получила в посылке черную шерстяную кофточку, мягкую-мягкую. Мне достался еще розовый зонтик в цветочках. Потом в школьной самодеятельности играла с этим зонтом в пьесе Островского 'Доходное место'. (См. книгу 'Я люблю вас...', 2000 г.)

УДАРЫ И ПОТЕРИ.

Актриса оставила за пределами своих изданных мемуарных книг то плохое и те несчастья, которые её мучили, -- она подарила читателям только свои самые светлые воспоминания. Но в жизни ей пришлось пережить трагических потерь. Ушли из жизни отец, бабушка, мама. Самым последним горем была внезапная смерть младшего сына Александра. Я слышала ее крик, она кричала на его поминках - забыть это нельзя. Он ушёл из жизни почти мгновенно, успел только поцеловать ей руку. Позже её ожидала и еще одна трагедия - внезапная смерть мужа. Она тогда лежала в больнице. Рассказывала мне, что почувствовала его смерть. Сама прожила потом недолго.

ТОЛЬКО НА СКЛОНЕ ЛЕТ У НЕЕ ПОЯВИЛИСЬ ГЛАВНЫЕ РОЛИ.

Героинь её звали ПИКОВАЯ ДАМА И - ФАИНА. Она сама писала для себя эти сценарии ... И играла в них главные роли в созданном ею театре 'Экспромт'.

Итак - 'Пиковая дама'. Пушкин рассказывает о графине - бывшей красавице... но в период её одряхления и озлобления. Была ли она такая злоехидная и разочарованная всегда,всю свою жизнь? Ответ этот остался за пределами спектакля. Но всё же можно догадаться.

Это - графиня-крепостница и бывшая красавица. Когда-то она ' ездила в Париж...'. Рассказывает о себе: 'Народ бегал за мной, желая увидеть Московскую Венеру... Ришелье чуть не застрелился... от моей жестокости' ... А теперь одряхлевшая княгиня ездит по балам в кресле-каталке: ' Сижу там в углу, как безобразное украшение бального зала'. Недовольство графиня срывает на бедной своей воспитаннице. В какой-то момент графине объявляет Лизе: 'Едем на бал!'. Лиза счастлива сопровождать старую свою мучительницу на бал, ведь там - Герман! Но нет! Графиня заметила радость на лице воспитаннице и не позволит ни кусочка счастья для сироты! Вот почему - злобный окрик 'бывшей русской Венеры': 'Мать ты моя! Что это за наряд! Кого прельщать вздумала?'. Злобность диктует графине отменить поездку. Лиза не может скрыть своего горя, а довольная собой бывшая красавица 'уезжает' на своем кресле-каталке, её увозит безмолвный лакей. При этом графиня бесподобно и радостно припевает легкомысленный французский куплет из времен ее молодости. Никогда не могу забыть эту сыгранную ею 'радость от хамства'. Жестокое самодурство сыграно с математической точностью.

Однако - безумная дама в кресле- каталке, получавшая удовольствие от своих ехидных издевательств над сиротой- воспитанницей... в силу неожиданных обстоятельств вдруг внезапно преображается.

Она скончалась, испугавшись Германа, и теперь является тенью к алчному молодому человеку, обещая рассказать ему секрет 'трёх карт'. Ведь поговаривали, что секрет выигрыша, знаменитый 'секрет трех карт' - рассказал когда-то молодой графине сам Калиостро! 'Тень графини' выдвигает Герману условие: она откроет ему тайну, он выигрывает деньги, но только если он- женится на её воспитаннице. Значит, графиня после смерти все же испытывает муки совести, возвращается вдруг к своему доброму человеческому Началу. Роль сыграна Людмилой Ивановой в театре 'Экспромт' с удивительной точностью, сохранены все Пушкинские контексты.

СПЕКТАКЛЬ 'ФАИНА'.

Теперь вспомним ещё и её последний спектакль 'Фаина', где Людмила Иванова играла главную роль. Это был моноспектакль, только один актер-партнерпоявлялся в эпизодах в этой написанной ею для себя пьесе. Текст выстроен точно по книге мемуаров матери известного театрального режиссера Иосифа Райхельгауза- Фаины Райхельгауз. Книга называется 'О том, что помню' Название спектакля - 'Фаина' Можно посмотреть запись спектакля вот по этой сноске в Ютубе:

https://youtu.be/V2sxXmLzCfQИ

Просмотрев эту запись, моя подруга Надежда Глобенко написала: 'Кажется, уже все самое страшное о войне прочитано, но вот оказывается не все...' У Людмилы Ивановой - роль женщины, которая, на исходе своих лет, вспоминает свою жизнь.. Идут сцены этих воспоминаний : Фаина рассказывает о немецкой оккупации... А во второй части, почти в начале этой части - актриса начинает играть эпизод, который, как я думала, сыграть нельзя. Но - Она сыграла.

Я перескажу этот эпизод спектакля ( по книге автора и очевидца - Фаины Райхельгауз ('О том, что помню', М., 2011). На сцене Людмила Иванова (Фаина) отказывается ехать а Германию, хотя ее мужу, герою войны предлагают служить там в составе контингента Советских войск. Она говорит ему, что никогда не сможет поехать в Германию. Почему? Объясняет... Рассказывает... Именно этот сюжет, как я думала - сыграть нельзя. Но ей всё было под силу.

Итак, в крымский (еврейский) поселок, основанный еще до войны, пришли немцы. Там жил и Юлис, красивый немецкий парень, который женился на девушке Кларе Койфман. И родились у них два сына. Немцы убили Клару, Юлиса не тронули ( немец все же). Сыновей своих он на всякий случай отослал к брату, в другой колхоз. Но кто-то выдал местонахождение мальчиков-полукровок. Немцы заставили Юлиса привезти своих сыновей обратно. Согнали всех жителей к большой канаве посреди села, подвели туда Юлиса с его сыновьями. В руки ему дали лопату и приказали живыми закопать своих детей в этой канаве. 'Дети в канаве сильно плакали, звали отца, а он продолжал засыпать их и приговаривал: 'Сейчас я к Вам приду'. Земля шевелилась минут 20, а потом всё стихло. Прошло время, Юлис уехал в Германию. Женился, у него родился сын. В 1975 году они вдвоем приехали в колхоз. Юлис бросился на это место, где лежали его дети и просил у них прощения. Соседка звала их к себе, но Юлис никому не мог смотреть в глаза. Взял своего сына - и ушли они с опущенной головой ...' . Тпк написано в книге Фаины Райхельгауз, и такой же текст произносила актриса.

Я думала, что это нельзя сыграть-а она сыграла.Ей были подвластны любые роли.

ПОЧЕМУ ОНА ТАК ДОСТОВЕРНА И ЕСТЕСТВЕННА?

Она как будто бы вышла из глубинных традиций русского народа: терпение, всепонимание, деятельное сочувствие, желание помочь, выручить, заступиться, следовать справедливости... И не каждое лыко ставить человеку в строку, а - прощать людей, понимать, жалеть, помогать и - требовать. Она и к себе была очень требовательна. Еще был у нее удивительный минимализм в быту. Это не аскетизм, она очень старалась, чтобы близкие ей люди ни в чем насущном не нуждались... Но именно в насущном, а не в 'сверх'. Она презирала неестественность. Я как-то сказала ей, что по своим минимальным требованиям к

жизненному комфорту она напоминает мне Андерсена, он ведь тоже отрицал излишества, предпочитал - разумную достаточность, а однажды даже написал: 'И в щепочке порой скрывается счастье'. Актриса отыскивала и дарила зрителям счастье в любой своей, даже самой малой роли.Ей были подвластны любые роли.

'ВЕДЬ ТО ДРУГИЕ БЫЛИ ЖЕНЩИНЫ'.

Она очень любила играть своих русских героинь. И написала об этом песенку с названием 'Ведь то другие были женщины'. Я называю эти стихи 'Исповедь актрисы': Спросили мужа: 'Как вы можете? Спросили мужа: 'Как вы терпите?' Супруга ваша в телевизоре Поцеловалася с другим... Вчера она была разбойницей Позавчера в суде судилася, А дома тоже притворяется, Когда печёт Вам пироги. 'Да, помню: я была разбойницей, Была профессором, уборщицей, Любила, помню, целовалася, А впрочем, так сказать нельзя. Ведь то была другая женщина... Нет, то была совсем не я... Роль получила знатной женщины Из дней минувших, века прошлого, Учусь носить я платье длинное, Сесть ногу на ногу - ни-ни! По вечерам вживаюсь в образ я И представляю: Театр - замок мой Хожу тихонечко по лестницам, Тушу последние огни. Назавтра, идучи из прачечной, С тяжелым свертком вдоль по улице, Идти стараюсь плавно, медленно, И чуть прищурившись - смотрю... А в овощном, на хамство страшное Кассирши наш толстой Клавдии Я говорю: 'Напрасно сердитесь'... 'Мерси, мадам', - я говорю.. Представлю обстоятельства: Я знаю сверхзадачу: И ведьму, и святую в своей душе найду! И если я на смерть иду- я верю, не иначе... Но слышу, как Вы плачете в 13-ом ряду'.

Да, вот такая она была актриса - Незабываемая, Незабвенная