# "...жизнь - это опыт на собственном теле...". Дмитрий Савицкий

Галина Туз

Если это настоящее, то его видно сразу. С первой строчки. Вот попалось тебе: "Мертвая Жюли лежит в моих объятиях", или "Я знал Натана Эндрю, когда он еще был женщиной", или "Старик Асинью умер, войдя в стеклянную стену", и сразу понимаешь, что это ты читать будешь. Может, начнешь с автором мысленно спорить, может, продираться сквозь текст, может, придираться, восторгаться или даже плеваться, но одно точно - его ты дочитаешь до конца и никогда не забудешь.

Дмитрий Савицкий - как раз тот самый писатель, тексты которого, начиная с первых строк, ты поглощаешь, не отрываясь. Высокий накал боли и страсти, умение сказать новым языком о том, что мучает человека веками, точность в увиденном, неожиданность в узнаваемом... Возможно, подумаем мы, авторскую манеру во многом сформировало то, что писатель - эмигрант третьей волны, не поладивший когда-то с советской действительностью. Однако еще в 1972 году Дмитрий Савицкий был изгнан из Литературного института за повесть об армии "Эскиз" - так что "эстетические разногласия с советской властью" у автора обнаружились еще до эмиграции. Не правда ли, сейчас звучит дико - писателя выставили из учебного заведения не за то, что он отмалчивается и не пишет, а именно за текст. Что ж, 72-й год, СССР - специфические место и время, ну а Лев Ошанин, певец советской действительности, в семинаре которого учился Савицкий, вряд ли подходящий руководитель для вольнолюбивых юных литераторов, алчущих жизненной правды. Впрочем, как продемонстрировали дальнейшие события, этот пинок судьбы для Дмитрия Савицкого оказался болезненным, но действенным, и чуть позже он очутился в столице Франции - прямо под салютом в День взятия Бастилии. Об этом - в послесловии к русскому изданию романа "Тема с вариациями" (изд. "Химера", С.-Пб., 1998 г.): "Четырнадцатого июля 1978 года я стоял в толпе на крохотной площади Контрэскарп в латинском квартале Парижа. Играл оркестр, толпа двигалась в такт. В розовом вечернем небе мелькали стрижи, пахло нагретым асфальтом, духами и бочечным пивом... В те часы я получал первые уроки свободы - она была прочно связана с равнодушием". Во Франции - прямо с 1979 года - стали выходить книги Дмитрия Савицкого, нам же его тексты попали в руки только в 1990 году - сборником "Ниоткуда с любовью" издательство "Радуга" открыло серию "Русское зарубежье", где автор предваряет свои тесты словом об эмиграции: "Одним повезло с ветром, другие в беспамятстве рухнули на крышу проезжавшего сельской дорогой школьного автобуса... Короче, на Брайтон-Бич... я понял, что отныне пишу для унесенных ветром". Но, как оказалось, не только для них. Тексты многих эмигрантов вернулись к нам, чтобы связать "рабочих русского языка" - писателя и читателя - в единое целое. Дмитрий Савицкий - один из тех, кому это удалось - с помощью такой, в общем-то, эфемерной вещи, как слово, писательское колесо судьбы: "Мы - машины иллюзий. Без иллюзий, которые выполняют защитные функции, спасают от весьма жесткой реальности, трудно выжить. Если не готов, особенно в молодости. В пятьдесят же лет сдираешь с себя иллюзии как одежку, раздеваешься. Можно ли при этом выжить и как? В любом случае, жизнь - это опыт на собственном теле, с участием или без участия свидетелей".