# "он - почти что я..." Памяти Виктора Казакова, ушедшего 25 мая 2017 года

Галина Туз

Ставрополь - город нелитературный, в отличие, скажем, от Одессы, Киева или Питера. Горожане наши, в основном, выходцы из окрестных станиц, потомки терских казаков и кавказцы разных национальностей. Стоят на земле крепко, работящи, прагматичны. Поэтому Виктора и Николая жители Ставрополя принимают как некую ставропольскую достопримечательность: когда идут поэты вдвоем по улице, редко кто не обернется им вслед: оба кудрявы и длинноволосы, оба вне иерархий, свободны: это видно по походке, по выражению лиц, по жестам, по прикиду, наконец.

Однажды мы с подружками крались за ними по улице: "Смотрите, - говорю я, - идут два лучших поэта земли ставропольской: Виктор Казаков и Николай Туз". Подружки, раскрыв рты, прислушивались к "спору древнегреческих мудрецов о поэзии": "За стихи, как за детей, приходится всю жизнь отвечать... Стихи, как годовые кольца дерева...".

Вообще, кроме внешности и отношения к поэзии, у них еще много общего, однако: Витя веселый, Коля серьезный, Витя русский, Коля украинец (и пишет на двух языках - русском и украинском), Витя закончил Ставропольский политех, Коля - Литературный институт. Витя служил в Афгане, попал туда одним из первых, в 81-м, - естественно, участие в войне наложило трагический отпечаток на всю его жизнь и на творчество. Коля в армии не служил, и это тоже наложило свой отпечаток: он не умеет подчиняться, не признает авторитетов, по-женски беспокоен и мягкосердечен.

У Вити - две книжки: "Вопросы без ответов" (тоненькая, 89-го года) и "Испорченный почерк", которая вышла спустя 17 лет, деньги на нее нашлись совершенно случайно. Коля пишет стихи чуть ли не "на трамвайных билетах", разбрасывает их по дому, жена любовно собирает и складывает в папочку. Печатают его, в основном, литинститутские друзья, работающие в периодике. И то стихи буквально вымаливать приходится.

Известно ведь, "дух дышит, где хочет". Вот и поэзия живет, где хочет. Виктор Казаков витает в облаках и пока что числится в сторожах, что поэту вполне по рангу. Николай Туз теперь тоже сторожует, хотя еще недавно продавал в киоске СГУ "умные книжки", и все умники города у него отоваривались. Витя любит Высоцкого и Есенина, Коля - Гарсиа Лорку и Лину Костенко.

Витя говорит: "Я всегда был - общественный человек. А сейчас, в основном, мне интересен только я, хочу с собой разобраться". Колю в шумную компанию вообще не вытащишь, он человек камерный, домашний. Понятие дома и семьи важно для обоих (дети очень важны - у Вити - Вилена, у Коли - Катя, Кристина и Гоша). Однако Витины женщины говорят, что он - само очарование, но жить с ним совершенно невозможно. С Колей - возможно, но трудно.

Я спрашиваю у Вити, расстался ли он с Афганом, или тот так его и догоняет всю жизнь. "Безусловно, расстался. Давно уже живу другим, пишу о другом. Выпили, правда, на день вывода войск, но это не как День Победы 9 мая... Другая дата". Его догоняют смерти друзей-афганцев - ребята уходят намного раньше положенного. До старости не доживают. Когда-то Ставрополь потрясла Витина песня "Цинковая почта": "Воздух пахнет пряно с примесью бензина. Из Афганистана друга увозили...". (Всю жизнь помню его слова про "тумблер дурака", который они включали в Афгане: "Чтобы выжить - все мысли и эмоции надо было в себе уничтожить. Возвращались в Союз, только тогда "тумблер дурака" вырубался").

Коле жизнью рисковать тоже немало приходилось: заниматься бизнесом, даже книжным, в условиях 90-х годов было довольно рискованно. Пару раз и под ножом стоял, и под пистолетом. Всегда выручала интересная черта характера: в экстремальной обстановке оказываться очень находчивым, рисковым, решительным. Раз заблокировали легковушками их Камаз на окраине Москвы, денег потребовали. А он тогда на фирму работал, весь был обложен миллионами - чужими. Так похлопал себя по груди, именно по этим миллионам - найдете, мол, все ваши. Искать не стали, видно, таким честным огнем горели глаза, что поверили. У Коли много стихов о чужих трагедиях ("Беслан", "11 сентября"), они ему не чужие.

Вокруг Колиного киоска вечно толпился молодняк, несли ему свои стихи. Витя на литобъединении, куда пригласили выступить, графоманов не ругал. Прочел один подобный поэт свои бессмертные творения, Витя ему: "Мо-ло-дец!". С такой особой интонацией, что нам-то все ясно, а человеку - не обидно, а приятно.

О своей дружбе они говорят так. Витя: "Ну должен же быть в жизни такой человек, которому можно позвонить в любое время суток и прочитать новый стих, или даже спеть новую песню". Коля: "Он - почти что я. Душа у меня с ним отдыхает". Ну и где здесь место знаменитому кедринскому: "У поэтов есть такой обычай - вкруг сходясь, оплевывать друг друга"?


Галина Шумарова


2012 г.


Виктор Казаков


Полная луна


Уже не первая любовь,

Но очень важная опора.

Пусть все идет само собой,

Но дай Бог, чтоб не очень скоро

Я, безобразно накреняясь

И лунным истекая соком,

Упал в серебряную грязь

Еще саднящим левым боком.


Николай Туз


* * *

Меняясь в пространстве, расходуя время,

теряя в дороге перчатки, зонты,

ты прибыл в ту местность, где пилят деревья

на доски длиною чуть больше, чем ты.


Отсюда и дальше уже без развилок

продлится дорога еще на чуть-чуть.

А жизнь позади как задышит в затылок,

да сильно, что голову не повернуть.