# Не с кем посмеяться. Г А Л Ю цинация No.6

Галина Туз

Какие все-таки странные люди в о - к р у г ('People are strange'). Причем круг этот - людей близких, что уж о далеких говорить.

Одна, музыковед, путает слова "концертировать" и "концентрировать".

Другая пишет "спасибо" за прошлогоднее поздравление с днем рождения.

Третья шлет по Вотсаппу молитву в 2-30 ночи, причем атеисту с проблемами сна.

Четвертая избавляется от содержимого собственного холодильника в пользу соседей - ну пост там, диета - а потом приходит забирать все обратно.

Пятая специально появляется на площадке, чтобы сделать подросткам замечание за смех в подъезде, ночами же орет матом на своего алкоголического сына так, что весь дом вынужден неусыпно следить за развитием сюжета.

Шестая, весьма небедная леди, впуская в квартиру свою домработницу, каждый раз напевает песенку, видать, собственного сочинения:


Кухарка, уборщица, прачка:

живу я всю жизнь в нищете,

и люди не видят, как плачу,

а если и видят, - не те.


Странные, да.

А посмеяться не с кем.


Да я и сама вообще-то девушка со странностями. Особенно странными могут показаться мои отношения с котами. Видно, так уж Метерлинк в детстве мозги перекособочил: Душа Собаки - хорошая, Душа Кошки - плохая. Ну вот, скажем, история: отправились друзья в путешествие, оставили на нас свою квартиру и кота в придачу. Говорят: "Только вы его вечером выгоняйте на улицу, а то он вам ночью спать не даст". Ладно. Приходит первый вечер. Открываю коту дверь. Расставаться зачем-то с собственной крышей над головой ему в эту голову не приходит. Я любезничаю и уговариваю кота изо всех сил. Но ему мои экзерсисы до лампочки в подъезде. Муж изумляется: "Да чего ты с ним церемонишься? За шкирку, и - швырь без раздумий". "Ну как же? - говорю. - Он ведь здесь хозяин, а я всего только гость".

Или вот еще эпизодик из жизни: зашла я как-то к одной знакомой скульпторше в гости. Усадила она меня у стола. Проплывает мимо ее кот - такой огромный, рыжий и косматый, каких и не бывает на свете. Не глядя на меня и вроде как абсолютно не интересуясь, он походя вонзает свои отточенные когти в капроновоколготочную мою ногу. А я, вместо того, чтобы заорать и наподдать наглецу по его наглой рыжей морде или толстому рыжему заду, смиренно сижу и терплю невыносимую боль, чтобы не огорчить мою старшую подругу плохим отношением к ее домашнему любимцу.

Безумная история, да? Многие с этим согласны. А посмеяться не с кем.


Был тут, правда, один... весельчак. Больше всего его, конечно, всякие эротические подробности человеческой жизни веселили, особенно жизни наших общих знакомых:

как на три дня потерялась экспедитор книжной фирмы 52 лет вместе с шофером книжной фирмы 43 лет, потому что эти трое суток сами понимаете им было чем заняться, а их уже с милицией разыскивали;

или как ответственный секретарь районной газеты килограммов эдак под 115 прыгала с балкона второго этажа, чтобы спастись от жены своего возлюбленного килограммов эдак примерно под столько же. Бегство тогда удалось, и все равно ответсека за неэтичное поведение перевели в корректоры да еще и выговор по партийной линии всобачили.

Ну, меня такие истории вгоняют скорей в жалость и в уныние. Трудно шутить по столь трогательному поводу, как отлетающие лепестки последней любовной ромашки. Но потрепаться на литературно-эротические темы с моим веселым приятелем я не против. "Вот, например, интересно, - говорит он, - при каких обстоятельствах Дженни потеряла туфлю, которую долго плакала, искала?". И с видимым удовольствием добавляет: "Как известно, мельник туфельку нашел и под водочку смолол".

А то еще, глядя на меня влюбленными глазами (он на всех женщин так смотрел), выдает мне рифмованный комплимент: "Все подруги твои дуры, и в глазах твоих тоска, патриот литературы и родного языка!".

Что и говорить, было тогда, с кем посмеяться...

И вот...

Умер-то он совсем не смешно, фиг получил бы Дарвиновскую премию - банальный инфаркт.

Но поминки, поминки... Он был бы очень ими доволен и сам бы громче всех смеялся. А дело было так.

Сначала, как водится, все напились. Так, что забыли печалиться и сокрушаться по поводу потери и стали горланить украинские народные песни, до которых свежеусопший был большим охотником... Потом одной даме стало якобы плохо и она потянула за собой в кусты приглянувшегося ей молодого человека с добрым красивым лицом и понимающими женщин глазами. А пока он отбивался от объекта своего понимания, начитанный муж дамы комментировал сие действо в духе кота Василия из "Понедельника..." Стругацких: "Не советую-м-м-не советую, съедят". Вторая попытка пришлась у дамы на совместный проезд с поминок в маршрутке, где взалкавшая нежной страсти умело и настойчиво, но безуспешно пыталась разъять заедавшую молнию на джинсах молодого человека, за чем с ехидным удовольствием наблюдали уже не только муж, но и остальная публика, а "Когда не вышло у змея", все разочарованно, но дружно вздохнули: не сбылось... Не будь отечественный ширпотреб столь ненадежен, какое представление ожидало бы маршрутку! Никто не отважился себе даже представить...

И... Жаль, покойнику во всем этом поучаствовать не пришлось.

Вот бы сейчас посмеяться с ним надо всем над этим... А посмеяться-то не с кем.