# "Читают в палате Рубцова..."

Андрей Клавдиевич Углицких

Подборка стихотворений из сборника "Лист ожидания" Опубликована в "Братине". - 2009. - ┼3 (15). - Сентябрь. - С.23-28.

Кама


Никакое уже беспокойство,

Разгоняя большую волну,

Не отнимет у памяти свойства

Просветленно смотреть в глубину...


Ты приходишь все реже и реже,

Уходя - все светлей и светлей:

Это - свойство Больших Побережий:

Никогда не теряться во мгле!


Даже если к концу ледостава

Дело движется, к лютой зиме...

Есть у времени странное право:

Никогда не садиться на мель!


Даже если, для чьей-то угоды,

Скользкая, словно сало, шуга

Новых варваров новые орды

Выплеснет на твои берега!


...Как далек нынче ветреный стрежень,

Стержень нежности этот, во мгле!

...Ты уходишь все реже и реже,

Приходя - все светлей и светлей...


***

Памяти глазовского поэта

Никиты Шагимарданова


Все мнилось: успею, приеду,

Окликну в вокзальной толпе,

Застану еще непоседу

Никиту... И вот - не успел...


О том, что не вышел из комы,

Что не состоялась культя,

В Москве услыхал от знакомых

Четыре недели спустя...


...Похожий на странную птицу,

Он странно меня провожал,

Когда я с Урала в столицу

Лет двадцать назад уезжал,


В ботинках скрипучих, неловких

Шагая со мной на вокзал...

Неправда, что умер от легких -

Он легкого в жизни не знал!


Был прост, как Никитино слово,

Тот путь до вокзальных вьюнков,

Под звон мелодичный подковок

Никитиных башмаков...


А может, причина сокрыта

В том, как он любил поезда?

Куда ж ты так рано, Никита?

Меня не дождавшись, куда?!


Стучат нынче где те ботинки,

В котором созвездьи сейчас?

Мы все мирозданья песчинки,

Короткая память у нас...


Нам помнятся больше детали,

Подробности, лоскутки:

Как птицы над нами кричали,

Как гулко ботинки стучали,

Как он наступал на шнурки...


Мы молимся каждому следу,

Который в душе уцелел...

...Все мнилось: успею, приеду,

Окликну... и, вот, не успел...


***

Закрывают венчики

К вечеру цветы...

Мальчик мой доверчивый,

Засыпай и ты!

Спи, родная вишенка!

Спи, как спит трава,

Перехожим нищенкам

Затемно вставать!

Но, пускай, про равенство -

Только звук пустой,

Завтра мы отправимся

В сказку шапито...

Там, от пота гречневый,

Тела кочергу,

Мальчик гуттаперчевый

Гнет на бис в дугу,

Офицеры с саблями,

Господа одни...

Сынка, приспосабливайся,

К жизни, как они...

...Сбудется пророчество,

Выйдешь во врачи,

Купишь, что захочется,

Только помолчи!

За столом с министрами

Будешь есть и пить,

Станешь знаменитостью...

Спи, мой хваткий, спи!

Пообвыкнешь, тыкая,

Пользовать народ,

Стетоскопом тыкая,

Страждущим в живот.

Выдержишь в учении -

Выстоишь в бою!

Спи ж, мое мучение,

Баюшки-баю!

Ты супругу дружную

Заведешь потом,

А меня, ненужную,

Сдашь в приютный дом...

Славно жить, остудушка,

Все к себе гребя...

Засыпай, иудушка,

Черт возьми, тебя!


***

А вчера никакого вина

Или пойла ячменного -

До того навалилась вина

За царя убиенного...

Может, зря? Он рулил без царя,

Крови, царствуя, пролил моря,

И поэтому - был обречен...

Больше жалко великих княжон,

Их румянец загубленный, девичий,

И калечного жаль цесаревича,

Душегубскую эту страну,

Не единственную, но одну,

Где во всех винных лавках вина

На прилавках под видом вина...


***

подполковнику-бомжу Трофимову

Жизнь к стенаниям глуха.

Телогрейка - не доха,

Голый мрамор - тоже,

Но и это - ложе!

Бомжем быть - удел вельмож.

В мраморной пустыне

Спит в метро полночном бомж,

Спит, как морж на льдине,

В царстве мраморного льда

Вспоминая ярко

Кандагар... Как им тогда

Было в танках жарко...


***

Читают в палате Рубцова...

Тяжелым читают больным...

И хочется, честное слово,

Почти позавидовать им,

Познавшим такие мытарства...

Дивятся врачи: "Вот так класс!

Ведь это стихи - не лекарства,

А действуют - лучше лекарств!"


***

У Татьяны Николаевны

Дети взрослые и внуки,

У Татьяны Николаевны

Вечерами зябнут руки.

Каково сидеть над книгами,

И какое это чтение,

Если, как скаженный, прыгает

Столбик ртутного давления?

Я Татьяну Николаевну,

Осторожненько, как птицу,

В кулаке зажав, подраненную,

Отнесу к себе в больницу,

Настоящую, бесплатную,

Где еще с Екатерины,

Лечат доктора палатные

Не болезни, а причины...

Посетителем не прошенным

Навещать больную стану я,

Приносить ей кашу манную,

И стихи читать хорошие...


Медсестра


Чуть погромче включите "Маяк"!

Про нее в этой песне поется -

Эта женщина, словно "Варяг",

Никогда никому не сдается!"


Впрочем, вру! Был мужчина один...

Улыбался красиво, как спонсор,

Как сейчас улыбается сын -

Незакатное мамино солнце...


Тридцать скоро - в конце ноября...

Двадцать - с крысами - площадь жилая...

Но она, словно гордый "Варяг",

Снисхожденья к себе не желает!


Каждый день - как последний парад,

Десять лет - каждодневно - Цусима!

А спроси ее: "Кто виноват?" -

Только крепче прижмет к себе сына...


***

Человек долго лечит собаке переднюю правую лапу

И добившись, хотя и не сразу, желаемого, очень довольный собой,

Разжигает собой керосиновых сумерек лампу

И листает наивный, почти пуританский, и склонный к повторам "Плейбой"

Он давно одинок, человек этот склонный к простудам и храпу,

Прочитавший Сенеку от корки до корки и Канта, похоже, всего,

Что готов участковому дать, сколько надо на лапу,

Лишь бы тот не мешал ему больше вскрывать по ночам небосвод,

Как же мог он, как смел, дуралей, всё на откуп отдав буеракам,

И задвинув беспечное сердце на черствости ржавый засов,

Вдруг послать в темноту, в никуда, эту, лучшую в мире, собаку

Из созвездия Гончих, бессмертных, не лающих попусту Псов?

Впрочем, если бы были они, оправдания, если бы были,

Разве он задержался бы здесь, хоть на час, хоть на сутки? - Нелепый вопрос!

...Спит собака в ногах стариковских, чуть слышно чихая от пыли,

Штукатурки осыпавшихся с небосвода таинственных звезд...


***

Вот закончатся листья и лужи

И, морозам подставив плечо,

Сквозняки запоют, словно души,

Словно кто-то о суженых тужит,

Словно есть кто-то в доме еще...

Что с того? Если жить понемногу,

Каждый день ставя сердцу на вид,

Что вино пью, как пьют к эпилогу,

Что молюсь невнимательно Богу,

То и стужа не так тяготит!

Не смешно ли, скажите мне, злиться,

Если пусто в душе, как в лесу,

Если в тех же и красках и лицах

Все однажды в других повториться,

Даже то, что с собой унесу?

Не затем ли все дальше и уже

Горизонт и все громче отсчет,

Ибо знаешь, что будет на ужин:

Слякоть, листья и черные лужи...

Но и эти метель заметет...


***

Не имея прописки на глобусе,

И на глобусе целом - один,

Я уеду на первом автобусе,

На автобусе номер один,

Двинусь, как мореходы - для практики,

В путешествие кругосветово,

Пусть никто не заметит в Галактике

Происшествия странного этого,

Я уеду автобусом первым,

Как бы ни был автобус тот плох -

Благотворно влияют на нервы,

Говорят, перемены эпох...


Каин и Авель


"И был Каин землепашец, Авель пастырь овец"Из Библии


Ах, какая метель, ах, какая!

Мглы и белого снега контраст...

Успокойся, доверчивый Каин -

Авель больше тебя не предаст...

Вы - участники сложной интриги,

В чьих-то ловких руках игроки,

Но об этом в Божественной книге

Ни одной ни читал я строки.

И преступит черту землепашец,

Мир останется без пастуха...

...Снег, как дьявол за окнами пляшет,

И фонарь не горит. Ночь глуха.

Оглушительно хлопают ставни,

И ворота в суставах скрипят...

Очевидно, что Авель подставлен,

Что не Каин один виноват...

Тогда кто же? Кому было надо

Чтобы брат - да на кровного брата?

Не дознаешься, не уличишь!

Ветр кружит, словно ворон, над садом,

Над железом грохочущим крыш...


Донской монастырь


Сквозь ливень апрельский ходил к Чаадаеву...

Все - так же, и в тот же - в Донской...

- Петр Яковлевич! Вы, наверно, не чаяли

Погоды сегодня такой?..

Как к светлому другу... Опять - к Чаадаеву!

На солнце надеясь вотще,

Такой же, как он в этом мире, нечаянный,

В распахнутом настежь плаще...

А ливень - то мехом искрил горностаевым,

То - таял пасхальной смолой...

Я думал о том, что скажу Чаадаеву

Апрельской сырой полумглой...

О том ли, что не совершенны религии?

Что все на земле знатоки многоликие

Души человечьей (Господь им - судья!)

Не стоят и струйки живого дождя?

Что ни справедливости, ни процветания

Никак не взойдут семена

В родной стороне, несмотря на старания,

Хоть это - не наша вина...

Что дважды уже мы, без явного поводу

Сменили общественный строй,

Но с теми же ходим всё вёдрами по воду,

И стынем над той же дырой?

Что общими силами ополовинена

Большая, когда-то, страна

Что все до единого в этом повинны мы

Хоть это не наша вина...

Что та же в нас склонность к руке государевой,

Холопья покорность бичу?..

Стою над могилою я чаадаевой

И, как онемевший, молчу...


Философское


Неба линяют обои,

Сердце дает перебои,

Плохо играет "Спартак"...

Всё в этом мире не так!


***

Возле станции метро,

Словно прокаженная,

Спит она, со всех сторон,

Жизнью окруженная...


В снег страна огромная

До зимы оденется,

И на что, бездомная,

На кого - надеется?!


Может быть, сейчас вдвойне

Побирушке старенькой

Доченька поет во сне

Про цветочек аленькой?


Снитесь, снитесь, дальше сны!

Теплоход "Абхазия",

Залит солнцем отпускным

В них до безобразия,


Чайки, встречные суда,

Волнорезы пенные

Мирные еще года,

Дни благословенные.


Вновь на дочке красный бант,

Сарафанчик простенький...

Кто же знал, что капитан

Сменится на мостике?


Ведал кто, до той войны,

Страшной, не обещанной,

Что увидят эти сны

Выжившие женщины,


Что, на всей земле одни,

Станут, дочек слушая,

Всхлипывать во сне они -

Грязные, опухшие,


Возле станции метро,

Как завороженные,

С четырех глухих сторон

Жизнью окруженные...


В ночном лесу


Что-то движется тайно, во мраке,

Там за кромкой когтистой небес,

Потому, что застыли собаки,

И все слушают, слушают лес...


Знать, такая уж наша планида!

Время ждать ниоткуда врага,

Коль костер, разгоревшись для вида,

Подымил, почихал и погас!


Нет, какие мы все простофили,

Разве смерть не красна на миру?

Может быть, просто ухает филин,

Иль деревья скрипят на ветру?


Сохрани нас, о Господи Боже,

Милосерднейший, и помоги,

Подсказав: ну на чьи так похожи

В темноте этой чьи-то шаги?