# Операция "Золотой Будда", книга вторая

Олег Владимирович Уланов

Это вторая книга из трилогии "Операция "Золотой Будда", которая вышла в начале 2012 года.

Часть третья

ПРИЗРАК ЗОЛОТА ЯМАСИТЫ


Для того, кому надо пройти сто ри, девяносто ри только половина.

Японская народная пословица.


ГЛАВА ПЕРВАЯ


* * *

Что-то легкое и невесомое скользнуло по щеке и переместилось на шею, потом на грудь. Олег медленно разомкнул веки. Прядь красивых черных волос упала ему на лицо.

Мэри, улыбнувшись, поцеловала его в губы.

- С добрым утром, любимый.

Растворяясь в утренней безмятежности, он снова закрыл глаза.

"Боже мой, как я люблю ее!" - подумал он, и эта мысль в очередной раз приятно колыхнула его душу.

- С добрым утром...

Умелов нежно провел рукой по щеке Мэри, поправляя прядь душистых волос, которыми она невольно щекотала его шею. Он уже полностью стряхнул с себя утреннюю дрему, не переставая любоваться своей избранницей.

- Я люблю тебя.

- Скажи еще раз, - с улыбкой попросила Мэри. - Мне так приятно слышать эти слова.

Олег кивнул, как бы соглашаясь с ее просьбой, и тихо, почти шепотом, продолжил:

- Выходи за меня замуж...

Она нежно поцеловала мочку его уха и тоже шепотом спросила:

- Ты делаешь мне предложение?

- Да.

Мэри слегка отстранилась. На лице появилась лукавая улыбка.

- А я думала, когда девушке делают предложение, то обязательно дарят кольцо.

- Конечно! Я сегодня обязательно тебе его подарю.

Олег склонился над Мэри и наигранно нахмурился.

- Или ты не согласна?

- Могу я подумать? Или я должна ответить сейчас?

Олег порывисто повалил Мэри на постель.

- Конечно, сейчас! - шутливо пробасил он. - Ну-ка, отвечай: ты согласна?

- А если я не отвечу, что тогда? - засмеялась Мэри.

Олег со страстью посмотрел на девушку и вдруг резко принялся целовать ее в шею, плечи, в грудь.

- Тогда... - целуя, приговаривал он. - Я буду мучить тебя своими ласками, пока ты не согласишься.

Мэри с готовностью запрокинула голову.

- Я думаю, мне стоит попробовать... Может, ты меня только пугаешь...

Олег остановился и, приподнявшись на локтях, наигранно серьезно посмотрел на Мэри.

- Ах, ты во мне сомневаешься?

Мэри лукаво прищурилась. Ей нравился этот шутливый настрой Олега.

Олег, заметив улыбку на ее лице, обхватил ее снизу за плечи и резко сдвинул вниз по шелковой простыне. Легкий стон вырвался из уст любимой.

Умелов смотрел на лицо Мэри: на ее закрытые глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, полуоткрытый рот. Не в силах больше сдерживать себя, он крепко прижал ее к себе, осыпая поцелуями. Дойдя до мочки левого уха, он страстно прошептал:

- Сдаешься? Ну? Скажи мне: ты согласна?

Мэри еле слышно что-то выдохнула. Ее неразличимый шепот еще больше раззадорил Умелова.

- Что? Я не слышу... Ты согласна?

Мэри резко открыла глаза. Ее голова в ореоле шикарных волос чуть приподнялась над подушкой.

- Да-а-а!!!


* * *

Японский город Саппоро не был похож ни на один другой. Отстроенный практически заново в начале 1970-х перед зимней Олимпиадой, он выглядел несколько искусственным. Исторические достопримечательности и знаменитый японский колорит, присущий другим крупным городам, таким как Токио или Осака, здесь напрочь отсутствовали. Чувствовалась рука американских архитекторов, проектировавших его предолимпийскую застройку.

Правое крыло "Саппоро гранд отеля", где остановились Олег и Мэри, выходило на улицу с аллеей из высоких деревьев. В пяти минутах ходьбы располагалась станция метро с аналогичным названием "Саппоро".

Погода в то ноябрьское темное утро была привычной для поздней осени: мелкий мокрый снег, переходящий в дождь, и низкие облака. Вырвавшись из плена Гименея, Олег первым покинул постель и отправился в ванную на обычный утренний моцион. Темная, почти черная керамическая плитка, пущенная по цоколю ванной комнаты, делала помещение каким-то холодным и чересчур строгим. Но идеально подобранная сантехника была безупречной и великолепно гармонировала с этой холодной красотой. Правда, был один элемент, который портил эту гармонию своей непривычной функциональностью, - унитаз. Красивый, белый, но...

Неизвестно, почему азиаты так любят устанавливать унитазы именно с этим странным сливом воды. В отличие от привычного европейского варианта это азиатское сантехническое чудо позволяло посетителям еще долго наблюдать, как после смыва их д...мо кружится в водовороте, увлекаемое центробежной силой в небольшое отверстие внизу керамической чаши. Звук, получаемый при этом, очень напоминал тот, который всегда издает раковина, если ее заполнить водой, а потом открыть пробку слива.

Побрившись и приняв душ, Олег вышел в комнату, перемотанный по бедрам широким белым полотенцем.

- Следующая! - шутливым тоном произнес он, глядя на Мэри.

Она послушно кивнула, и через минуту из ванной послышался шум и плеск воды.

Умелов насухо растерся полотенцем, кинул его на спинку стула и надел свой нательный крестик, который он всегда снимал перед посещением душа. Затем он надел джинсы, в которых прилетел из Москвы, и свежую футболку, извлеченную из дорожной сумки. Причесав волосы, Умелов сел к длинному столу, отделанному натуральным шпоном венге.

В его сумке среди личных вещей лежала тонкая кожаная папка. Олег вынул ее и извлек несколько копий документов. В них была информация о человеке, ради которого он прилетел сюда.

Это был японский вулканолог Кудо Осима, с которым Умелов познакомился летом этого года во время международной экспедиции на Курильские острова. Практически сразу Олег понял, что японец кроме своей основной деятельности преследовал какие-то иные цели. Было очевидно, что на острове Онекотан вулканолог занимался отнюдь не научными исследованиями. Кроме этого, оставались невыясненными обстоятельства, при которых тот получил тяжелую травму головы на Курильском острове.

Теперь Умелову предстояло узнать о Кудо Осиме дополнительную информацию. Его как опытного журналиста руководство российской военной контрразведки решило использовать в качестве своего нелегального агента.

Перед отлетом в Японию Олег получил от генерала Воронцова некоторые документы, которые должны были помочь Умелову в его миссии. Это были копия паспорта Кудо Осимы, копия протокола объяснений, взятых пограничным дознавателем о том, при каких обстоятельствах японец получил травму головы, а также его фото, адрес, рабочий и домашний телефон. Этого было достаточно, чтобы найти человека в полуторамиллионном городе.

Выписав на казенный листок телефон и адрес японца, Умелов повертел в руке красивую темно-синюю керамическую авторучку с логотипом отеля и... отправил ее в свой карман. Это была одна из его немногочисленных слабостей. Он всегда брал в отелях на память либо спички, либо ручки.


* * *

После завтрака Олег с Мэри поднялись в номер, чтобы обсудить план своих сегодняшних действий.

- Давай сделаем так: ты позвонишь Кудо Осиме и попросишь его о встрече. Только не говори, что я тоже в Саппоро.

Олег сидел рядом с Мэри, держа ее за руку.

- Ты не хочешь, чтобы он заранее знал, что ты в Японии?- переспросила она.

- Да.

- Хорошо. Давай, набирай номер. Я готова.

Она подвинулась ближе к столу. Умелов набрал семь цифр и передал трубку Мэри.

- Добрый день. Это мистер Кудо? - поинтересовалась она по-английски.

Кивнув Умелову, что все нормально, Мэри продолжила спокойным тоном:

- Это Мэри Корн. Вы меня помните? Отлично. Мистер Кудо, я впервые в Японии. Вы не могли бы мне показать Саппоро?

Олег смотрел на нее, пытаясь угадать, что сейчас ей отвечает японец. Она же, слушая в трубке ответы своего собеседника, улыбалась и кивала головой.

- Да. Спасибо. А где это находится? Да. Я сейчас запишу.

Олег лихорадочно вытащил ручку из кармана и передал ее Мэри. Она что-то быстро начеркала на том же листе в блокноте, где Умелов уже записал адрес и телефон японца.

- Спасибо, мистер Кудо. До встречи, - кивнула она и положила трубку.

Олег вопросительно посмотрел на Мэри.

- Ну что?

- Мы договорились на восемнадцать часов. В кафе "Каку-така". Это на улице Хигаши-ку. Он сказал, что от нашего отеля можно взять такси, а можно доехать на метро до станции "Мотомаши".

- Отлично.

Олег достал схему метрополитена Саппоро, купленную в холле отеля, и отметил на ней нужную точку.

- Это четвертая остановка от нашей, - удовлетворенно отметил он, потирая руки.

Мэри с удивлением смотрела на его реакцию.

- А чем мы сейчас займемся?

- Как чем? Мы же утром решили, что пойдем выбирать кольцо для помолвки. Ведь ты же согласилась выйти за меня замуж. Или нет?!

Мэри, улыбнувшись, уткнулась в плечо Олега.

- Конечно, любимый. Я готова.

Потрепав ее по щеке, Олег встал, чтобы надеть теплый свитер.

- Знаешь, я всегда думал о том, какая у меня будет жена... Но никогда не представлял ее лица. И теперь я знаю, почему...

Мэри тоже потянулась за теплой кофтой.

- И почему же?

- Потому что я создал себе идеальный собирательный образ. Моя избранница должна была быть и красивой, и умной, и образованной, и воспитанной. Но те женщины, которых я встречал на своем пути, имели только одно, ну, максимум два из перечисленных качеств.

Олег нежно прижал к себе любимую.

- Но ты - совсем другое дело!

- И много на твоем пути было женщин?

Умелов удивленно посмотрел на Мэри:

- Я не предполагал, что ты можешь ревновать...

- Я не ревную, - улыбнулась Мэри. - Если у тебя были до меня женщины, но ты все равно выбрал меня, значит, я лучшая. Главное, чтобы сейчас между нами все было предельно ясно. Пожалуйста, никогда не обманывай меня. Если ты вдруг разлюбишь, то просто скажи мне об этом.

Умелов еще крепче прижал к себе девушку.

- Я слишком долго тебя искал. Слишком долго.

Так они простояли несколько минут, молча слушая сердцебиение друг друга.


* * *

Центральная улица Саппоро носила трудно запоминающееся название - Танукикодзи (впрочем, как и все остальное в Японии). Она, скорее, напоминала не улицу, а огромную торговую линию. Бесконечная череда разнообразных магазинов, кафе и закусочных делала ее очень людной и посещаемой, особенно для туристов.

Умелов впервые был в Японии. Его представление о стране складывалось из многочисленных книг и фильмов, которые он успел посмотреть до поездки. Больше всего информации он сумел почерпнуть для себя из книги Всеволода Овчинникова "Ветка сакуры". Но за те двадцать пять лет с момента издания книги в Стране восходящего солнца многое изменилось.

Урбанизация и "мощный ветер" глобальной интеграции сделали свое дело. Теперь подавляющее большинство японцев стало жить иначе, нежели описывал в своей книге уважаемый автор. Жители крупных японских городов уже не спали на татами, а предпочитали европейскую постель. Значительная часть молодежи не стремилась делить свой быт с родителями, а на улицах с каждым годом открывалось все больше и больше заведений не с традиционным японским обслуживанием, а с сервисом, устроенным на европейский манер.

Саппоро тоже не был исключением из этих правил. Напротив, именно отсюда после зимней Олимпиады 1972 года началось наступление западной культуры на традиционный уклад жизни японцев. А самыми яркими проявлениями этого переустройства были центральные районы и улицы крупных городов. Здесь можно было часто услышать русскую речь. И это было неудивительно.

После распада СССР Дальний Восток переместил свой вектор интересов не в сторону Москвы, а в сторону Токио. Из Японии десятками паромов легально и нелегально вывозились тысячи подержанных машин, а в порты японских островов устремлялись сотни российских рыболовецких судов, сгружая из трюмов волосатого или камчатского краба, разнообразных моллюсков, обитающих на прибрежном шельфе Курил.

Огромные денежные потоки подпитывали и взращивали дальневосточный криминалитет, который азартно коррумпировал все и вся.

Вот и сейчас, слушая русскую речь на Танукикодзи, Умелов узнавал в говоривших тех, кто день и ночь ковал криминальное будущее нашей страны.

Мимо него прошла группа молодых людей, на лицах которых читалось выражение, что именно они были хозяева жизни. По ним было видно, что это не "рядовые бойцы" приморской преступности, а люди, уже имеющие определенный вес.

Умелов непроизвольно обернулся, пытаясь понять, что его так зацепило в этой группе соотечественников. Мэри удивленно посмотрела на Олега.

- Ты кого-то узнал?

- Не знаю, - пожал плечами Олег, не понимая, что именно привлекло его в молодых людях.

Вместе проводив взглядом компанию, Олег и Мэри направились дальше, вниз по улице, искать ювелирный магазин. Выбрав подходящий бутик, пара зашла внутрь.

Девушка в белоснежной блузке с коротким черным бантом в виде большой бабочки и длинной темно-бордовой юбке засеменила им навстречу. На ней были туфли без каблуков, отчего ее кривые ноги казались еще короче, а слишком светлый тональный крем делал лицо японки неестественно ярким.

Подойдя к вошедшим на почтительное расстояние, она поклонилась, глядя в пол.

- Сумимасэн, - произнес Умелов заученную фразу на японском, что означало "извините". - Do you speak English? - продолжил он по-английски.

Японка, не поднимая глаз, кивнула головой. Олег повернулся к Мэри и взглядом показал ей: мол, давай продолжай беседу, я уже все подготовил.

Мэри подошла к девушке и вполголоса объяснила ей, что именно они хотели бы приобрести. Японка, улыбнувшись, закивала головой, как фарфоровый болванчик.

"Вот что значит японский этикет", - подумал Умелов, глядя на это со стороны.

Выбрав украшение с маленьким бриллиантом, которое понравилось им обоим, Олег оплатил в кассу пятьдесят девять тысяч иен.

Счастливые, они вышли на улицу. День, давно вырвавшись из утренних сумерек, радовал и обнадеживал пробивающимися сквозь свинцовые тучи солнечными лучами. Олег прижал к себе Мэри

- Ну что? Отметим нашу помолвку?

- Я не против, - улыбнулась она в ответ.

Пройдя чуть дальше, они нашли кафе с европейским обслуживанием.

Выбрав свободный столик, влюбленные удобно расположились у окна. Олег раскрыл маленькую бархатную коробочку и, взяв ладонь Мэри в свою руку, бережно надел ей колечко на безымянный палец.

- Вот теперь мы обручены. С сегодняшнего дня ты не просто моя любимая, ты - моя невеста.

- А ты мой жених, - выдохнула Мэри. В ее глазах светилось счастье.

- Сейчас мы что-нибудь выпьем, - сказал Олег, развернувшись в сторону бара.

- Сумимасэн, - крикнул он официанту.

Шустрый маленький японец быстро подошел к их столику. Олег посмотрел на Мэри.

- Скажи ему, что мы собираемся потратить на каждого из нас по пять тысяч иен.

Мэри перевела пожелание на английский язык, отчего официант расплылся в широкой улыбке и, отвесив причитающийся в этом случае поклон, быстро скрылся за стойкой.


* * *

День, так красиво начавшись, не сбавлял обороты. К обеду совсем распогодилось. Тяжелые низкие облака, из которых ночью и ранним утром сыпал мокрый снег, разошлись, и солнце косыми низкими лучами окрасило в розовый цвет ровные, как шахматные клетки, переулки Саппоро.

В темные тонированные стекла кафе, где сидели Олег с Мэри, тоже пробивался тускловатый свет ноябрьского солнца.

- Я так счастлив, что нашел тебя, - Умелов легонько сжал узкую ладошку Мэри. Она с нежностью прижалась щекой к его руке.

- Я тоже.

- Давай никогда не расставаться.

- Давай, - прошептала Мэри.

Олег взял руки Мэри в свои, поднес их к губам. Мэри осторожно отстранилась, и на ее лице отразилось беспокойство.

- Олег, я давно хотела тебя спросить... что с тобой произошло тогда, на острове? И почему тебя арестовали?

Олег попытался перевести разговор на более важную для него тему.

- Я тебе потом все расскажу. Лучше ты мне подробно опиши, что происходило на судне, когда меня увели.

Решив не спорить с Олегом, Мэри не спеша стала рассказывать ему о том, как развивались события после его ареста. Из ее рассказа Олег узнал, что супружескую чету Гольц, после того как Александр выкинул за борт свои вещи, долго допрашивали российские пограничные дознаватели. Хотя сама Мэри и не присутствовала на этом допросе, но от Барбары Кински, которая оказалась на редкость осведомленной особой, она впоследствии узнала, что именно Александр говорил дознавателям. Он объяснил свой поступок тем, что в его вещах якобы лежали доказательства его супружеской неверности, которые могли скомпрометировать его перед женой. Именно поэтому он и выбросил свой вещмешок за борт. Далее Мэри рассказала Олегу, что Кудо Осиму тоже допрашивали пограничные дознаватели, но что конкретно он им сказал, Мэри так и не узнала. И вообще, после этого инцидента на Онекотане все в экспедиции стали какими-то молчаливыми и замкнутыми.

По пути к Аляске супруги Гольц почти не выходили из своей каюты, как впрочем, и японец. На Алеутских островах Александр и его жена высадились на одной из военных баз, где судно делало пополнение запасов. С тех пор она их больше не видела. Японец же по прибытии в Ном сразу взял билет и вылетел на родину с пересадкой в Сан-Франциско.

Выслушав Мэри, Умелов снова взял в руки ее ладонь. Голос его звучал решительно.

- Мэри... теперь выслушай меня внимательно. Я здесь не просто так. Я веду журналистское расследование. Кудо Осима - это единственная ниточка, которая может помочь мне распутать этот клубок и привести к истине. Поэтому, прошу тебя, если со мной... Если вдруг что-нибудь случиться, сразу же обращайся в свое посольство или консульство. Твое государство обязательно защитит тебя.

В глазах девушки отразились тревога и недоумение.

- Олег, не пугай меня. Что-то должно произойти?

Умелов, заглянул ей в глаза.

- Я не буду тебя обманывать... Даже я не знаю, куда может привести мое расследование. Поэтому, прошу, не поддавайся эмоциям, что бы ни случилось. И если вдруг произойдет что-то плохое, воспользуйся моим советом. Хорошо?

- Да, я все поняла, - еле слышно обронила Мэри.


Ноябрьское солнце тщетно пыталось отыграть свое осеннее отступление, скользя косыми лучами по широким улицам Саппоро. Заглянув своим лучом в широкие окна кафе, оно высветило симпатичную пару, сидящую за столиком у самого стекла.

Помолвка состоялась.


* * *

Кафе со странным названием "Каку-таку" располагалось в двухстах метрах от станции метро "Мотомаши". Улицы в вечернее время были ярко освещены неоновой подсветкой и разноцветными фонарями.

"Черт бы их побрал, эти японские названия", - думал про себя Олег. Если бы все писалось только на английском языке, это было бы полбеды. Замысловатые иероглифы полностью дезориентировали многочисленных европейцев, впервые посетивших Японию. Иногда казалось, что вывеска на магазине или кафе была уже знакома. Но это только казалось. На самом деле строгие японские иероглифы в европейском восприятии просто были очень похожими друг на друга.

Войдя в открытые двери заведения, Олег обратился к встречающему посетителей официанту:

- Сумимасэн. Я хочу видеть господина Кудо Осиму.

Молодой человек, скорее всего, не понявший вопрос Умелова, широко улыбнулся новым посетителям и провел их к свободному столику. Удобно расположившись, Олег и Мэри неторопливо огляделись. Вулканолога среди немногочисленных посетителей кафе не было.

Заказав себе зеленый чай - не тот, который пьют сами японцы, взбивая бамбуковой метелочкой в миске чайную пудру до состояния жидкой кашицы, а обычный зеленый листовой, они стали ожидать появления японца.

Тот появился почти сразу же, как они наполнили свои чашки ароматным напитком из тяжелого металлического чайничка, который им принес на наборном бамбуковом подносе услужливый официант. По лицу азиата было видно, что он не ожидал здесь увидеть русского журналиста.

- Господин Кудо! Мы ждем вас... - махнула ему рукой Мэри, не оставив японцу шанса ретироваться.

Застигнутому врасплох вулканологу ничего не оставалось, кроме как поклониться и присесть рядом за столик.

- Рад вас видеть, господин Кудо, - широко улыбаясь, обратился к японцу Олег.

- Я тоже рад, - по-русски ответил Осима. - Карашо, что вы в Саппоро. Я рюбрю, когда много гостей.

Как и все японцы, Кудо Осима принципиально не выговаривал русскую букву л.

- Я и не предполагала, что вы так хорошо знаете русский язык, - обратилась к нему Мэри, уже по-английски.

- Да, - дежурно улыбнувшись девушке, ответил Осима на английском языке, - Теперь на Хоккайдо много русских. И приходится иногда учить русские слова и фразы.

- Господин Осима, извините меня за то, что я сразу вас не предупредила вас, что мистер Умелов тоже придет на встречу.

Японец вежливо поклонился, повернувшись к своему бывшему коллеге по экспедиции.

"Вот что значит этикет! У нас в Москве уже послали бы куда-нибудь подальше", - подумал Умелов, тоже сделав легкий поклон.

- Господин Кудо, мистер Умелов хотел у вас поинтересоваться о травме головы, которую вы получили на острове, - произнесла заранее оговоренный с Олегом вопрос Мэри.

Осима держался спокойно.

- У меня все хорошо. Голова уже не болит, - учтиво улыбнулся японец.

Кое-как переведя английские фразы, Умелов понял, что Осима явно не собирался быть откровенным. Олег просмотрел на Мэри.

- Спроси его, почему он скрывает от меня, что его ударил Александр Гольц?

Пока Мэри переводила, Олег жестко смотрел прямо в глаза японца. От этого взгляда, а вернее, от прямого вопроса,японский вулканолог сразу же занервничал.

- Я не понимаю...

Умелов, не дожидаясь перевода, подвинулся ближе к японцу и практически на самое ухо негромко спросил:

- Господин Осима, за что вас ударил Гольц?

Японец побледнел и отодвинулся от Олега. Мэри постаралась разрядить обстановку:

- Извините нас за настойчивость. Но нам надо знать ответ на этот вопрос.

- Я ничего не помню, - растерянно повторил японец.

Признаться, Олег ожидал такой реакции вулканолога. Отодвинувшись от Кудо Осимы, он нарочито спокойно разлил в чашки еще не остывший чай и склонился всем телом к девушке.

- Мэри, переведи ему. Я знаю, что мистер Кудо пытался на Черном озере проверить вход в затопленную пещеру. Кроме этого, я видел у мистера Кудо карту Онекотана, на которой были отмечены координаты входа в эту пещеру. И еще, скажи ему, что я знаю, почему мистер Кудо пошел на юг острова и почему он получил эту травму головы.

Мэри перевела этот спич. Японец, склонив голову, выслушал перевод, но ответил не сразу.

- Мисс Корн, - чуть дрогнувшим голосом заговорил японец, - пожалуйста, уезжайте из Японии. И скажите мистеру Умелову, чтобы он тоже уезжал. Вы можете попасть в очень большую беду. Я не могу ответить на ваши вопросы. Пожалуйста, уезжайте. Вы просто не знаете, что может произойти.

Речь Осимы была непривычно эмоциональной. Мэри, оторопев от услышанного, медленно перевела ее Олегу:

- Он говорит, что у нас могут быть большие неприятности. Он хочет, чтобы мы уехали из Японии.

Умелов, отпив из чашки терпкий напиток, повернулся к японцу и, глядя тому снова прямо в глаза, произнес:

- Скажи господину Осиме, что мы уедем сразу же, как только он даст нам интересующую информацию. Пусть скажет, что он искал на Черном озере и откуда у него карта с координатами пещеры...

Мэри с волнением перевела. Осима хотел что-то ответить, но вдруг, словно что-то почувствовав, испуганно оглянулся и резко изменился в лице. Он быстро поднялся из-за стола и, бросив на ходу: "Уезжайте скорее", - заторопился к выходу.


ГЛАВА ВТОРАЯ


* * *

Маленькая черноволосая проститутка уже не приносила такого кайфа, как в первый раз, а скорее раздражала. Оттолкнув назойливую азиатку от своего естества, дальневосточный авторитет по прозвищу Хром ("в миру" Сергей Хромов) тяжело поднялся и прошел на широкий массажный матрас. Руки и тело японской массажистки, смазанные гидрогелем, быстро заскользили по его спине. Расслабившись, он углубился в свои мысли.

Хром, как и многие умные лидеры преступного мира, понимал, что время жизни, отпущенное представителям этого "славного" сообщества, было очень коротким. Старик Дарвин назвал бы это естественным отбором. Сегодня единицы могли похвастаться своим долголетием в качестве авторитетов, да и то если им еще не приходилось сталкиваться с переделом сфер влияния или собственности.

Поэтому те, кто смог пробиться на верхушку преступной иерархии, старались взять от жизни все, боясь не успеть попробовать чего-то еще.

Хром в свои полные тридцать лет уже испытал многое, но чем выше он поднимался на преступный олимп, тем сильнее становилась его зависимость от многих мелочей, которые, как красные флажки, ограничивали его действия и поступки. Как авторитет он уже не имел права на сострадание, любовь и искреннюю дружбу. Потому что эти качества подразумевали брешь, через которую к нему могли подобраться враги. И спираль судьбы все быстрее и быстрее несла его туда, где конкуренция со стороны дышащих в затылок молодых братков была, по сути, смертельна.

В последнее время его многое угнетало. В частности, фарисейский ритуал, который требовал целовать при встрече таких же, как и он, пацанов. Это было настолько фальшивым, что Хром уже не скрывал своего отвращения к этому фарсу. Но и выйти из этой восходящей воронки было нереально. Только бестолковые бакланы, отсидев по глупости, могли сами завязать и, женившись, устроиться на какой-нибудь еще работающий завод или в рыболовецкий кооператив. А ему, авторитету, который имел вес не только во Владике, но и здесь, на Хоккайдо, была одна дорога - или еще дальше наверх, или под тяжелый черный камень из габбродиабаза, на центральную аллею Морского кладбища Владивостока.

Неожиданно в памяти всплыла картинка сегодняшнего дня. Счастливая парочка, явно из России, шла ему навстречу по центральной улице Танукикодзи. Хром никак не мог понять, чем же его так привлекли эти двое. Может, это какой-нибудь барыга или коммерсант из Владика, которого крышуют его структуры...

Повернувшись на спину, он предоставил массажистке другую половину своего тела. Та, освоившись, с воодушевлением принялась поднимать его настроение, да и не только его...

Расслабившись, Хром постарался полностью отключиться. Завтра ему предстояли трудные переговоры с одной из ветвей японской якудзы - могущественным кланом "Ямагути гуми".


* * *

В номере было стерильно чисто. Безукоризненно заправленная постель, идеально отполированная столешница, ровно стоящие рядом два стула, - все указывало на то, что в комнате похозяйничала горничная.

Умелов снял куртку и подошел к столу. Включив настольную лампу, он взял со стола чистый блокнот, на котором утром записывал телефон Кудо Осимы. Поднеся к свету верхний листок, он выругался.

- Черт! Ну, ведь знал же, что так может произойти.

Мэри, стоявшая сзади, удивленно смотрела на его реакцию.

- Что-то случилось?

Олег взял Мэри за плечи и, усадив напротив, с волнением начал объяснять.

- Понимаешь, я чувствую, что мы попали в самую десятку. И мне кажется, что из-за этого у нас могут возникнуть большие проблемы в Японии. Мне бы очень не хотелось нашу помолвку провести под прессом этих обстоятельств и проблем. Но, скорее всего, все так и произойдет.

Мэри серьезно посмотрела на Олега.

- Скажи прямо, что случилось?

Умелов, нервно сжимая пальцы в кулак, решительно посмотрел на испуганную Мэри.

- Хорошо. Представь себе, что в мире, который нас окружает, есть не только хорошие люди. И все, что ты видишь в отелях, в аэропортах, кафе, магазинах и просто на улицах, - это всего лишь глянцевая обложка. А настоящая жизнь течет там, под этим глянцем, на других страницах.

Мэри смотрела на Олега, пытаясь уловить смысл его слов.

- Если ты думаешь, что до нас с тобой никому нет дела, то ошибаешься. В каждой стране есть силы и люди, чьи интересы могут пересекаться с интересами приезжающих в эти страны. Здесь, в Японии, тоже есть такие силы. Я не знаю, кто конкретно стоит за Кудо Осимой, но интуиция подсказывает мне, что мы подошли вплотную к опасной черте. И за всем этим, кроме всего прочего, негласно следит государство.

Олег поднял со стола белый бумажный прямоугольник с логотипом и названием отеля.

- Видишь этот блокнот?

Мэри кивнула.

- Сегодня утром я переписал на верхний листок телефоны и адрес Кудо Осимы. Но если ты посмотришь на него под косыми лучами лампы, то поймешь, что это уже другой блокнот.

- Олег, я не понимаю, почему это так тебя разволновало? По-моему, в каждом отеле горничные меняют несвежее белье, убирают номер...

Умелов встал со стула.

- Это не просто блокнот, это своего рода калька, и любой нижний лист оставляет невидимую, но вполне четко читаемую информацию от нажима шариковой ручки. Это тебе может сказать любой криминалист.

Мэри в недоумении смотрела на Олега.

- А при чем здесь криминалист? Мы же не сделали ничего противоправного на территории Японии!

- Послушай, Мэри, ты даже не представляешь себе, что наша жизнь интересует не только тебя и меня, но и тех, кто организует архитектуру этого мира. Как только мы пересекли границу Японии, то сразу же оказались под колпаком местного иммиграционного управления. Да будет тебе известно, что любой иностранец, пересекающий границу Страны восходящего солнца, сразу оказывается под негласным наблюдением этой спецслужбы. И этот тайный контроль будет продолжаться до тех пор, пока не станет ясно, что деятельность иностранца не принесет ущерба для Японии.

- А если наблюдение что-нибудь выявит? Что тогда? - Мэри начала понимать, куда клонит Олег.

- Тогда они передают сведения другой спецслужбе. В зависимости от того, чем иностранный гражданин будет противоправно заниматься в Японии. Вот если бы мы были связаны с криминалитетом, то информация попала бы в Главное полицейское управление. А если бы мы были связаны с политикой или иностранной разведкой, то она, скорее всего, ушла бы в Информационно-исследовательское бюро.

Это вполне мирное название настораживало.

- А это что такое?

- Это одна из самых эффективных спецслужб мира. Их штат очень небольшой. В разы меньше, чем, скажем, у ЦРУ или ФСБ. Но у них огромное количество внештатных агентов и осведомителей по всей Японии, особенно в средствах массовой информации. И сегодняшняя встреча с Кудо Осимой вполне могла происходить под контролем японских спецслужб. И хорошо, если бы только их...

Мэри испуганно напряглась.

- Олег, не пугай меня. Скажи, что ты сейчас имел в виду?

Умелов взял в руки ладонь Мэри и коснулся губами ее тонких холодных пальцев.

- Я начинаю бояться, что втягиваю тебя в эту историю. Только сегодня в кафе мне стало ясно, что татуировка, которую я видел у Кудо Осимы еще на Онекотане, это не просто цветное изображение. Это метка принадлежности к самому влиятельному клану японской преступности - "Ямагути гуми".

- А что это за клан?

Олег не успел ответить. В номере раздался телефонный звонок.


* * *

Кудо Осима в своей небольшой квартире делал последние приготовления к неизбежному в подобных случаях ритуалу. Он расправил на гладильной доске белый платок и еще раз провел по нему утюгом. Аккуратно сложив его пополам, японец спрятал его во внутренний карман черного костюма.

Сев за маленький стол, он достал из своего портфеля большой лист бумаги, включил лампу и принялся писать: "Миссис Корн. Извините меня за то, что я не смог вам сказать при встрече, что вам угрожает..."

Он хотел как можно понятнее изложить свои мысли, стараясь просто формулировать предложения на английском языке. Следуя правилам японского кодекса, Осима не мог допустить, чтобы его действия доставляли кому-нибудь страдания. Вся его жизнь была чередой сложных ошибок и обстоятельств, которые привели его к такому финалу. Если бы двадцать лет назад, когда он был молодым выпускником престижного университета, Осима знал, что в его дальнейшую судьбу вмешается якудза, он бы, наверное, рассмеялся. Но сейчас, по прошествии уже половины жизни, Осима был надломленным и потерявшим внутренний стержень человеком. Все в жизни имеет свою цену. Когда-то он смалодушничал. И теперь, ошибка его молодости привела туда, откуда уже не суждено было выкарабкаться.

Давным-давно он попал в небольшую аварию на своем новеньком автомобиле. У человека, который вышел из разбитой машины, не было левого мизинца. Это означало только одно - он был членом одной из банд якудза. Если бы тогда Кудо не поддался на запугивания этого бандита, возможно, его дальнейшая жизнь сложилась бы иначе. Но он смалодушничал, испугавшись физической расправы.

А потом Осима попросил того самого члена клана "Ямагути гуми" помочь ему занять освободившееся место в престижной научной лаборатории на Хоккайдо. На это место претендовал другой выпускник университета, явно более талантливый.

Тот парень оказался крепким орешком. Не испугавшись угроз бандитов, он пообещал сообщить о них в полицию, чем навлек на себя немедленную расправу. Его зарезали якобы в уличной драке. После этого Кудо Осима полностью перешел под контроль хоккайдской ветви "Ямагути гуми".

За эти двадцать лет он стал известным вулканологом и очень часто выезжал по роду своей деятельности за пределы Японии, на Гавайи, в Америку, Австралию или Юго-Восточную Азию. Каждый раз он встречался перед отлетом с кем-то из "Ямагути гуми". Члены клана всегда просили Осиму сделать "организации" маленькое одолжение. Чаще всего передать небольшой сверток в ту страну, куда отправлялся ученый. Вулканолог, конечно, догадывался о том, что могло быть в этих посылках, но отказать якудза он не мог.

Год назад, когда Осима получил предложение принять участие в международной экспедиции на Курильские острова, его неожиданно пригласили в такое место, о котором тот даже не мог и догадываться. Это был обычный с виду гараж на одной из улиц Саппоро. Темно-зеленая металлическая дверь с тяжелыми петлями ничем не выдавала странность этого помещения. Подъехав на машине вместе с одним из членов клана к гаражу, Осима вдруг обнаружил, что за распахнутыми металлическими дверями было гораздо больше места, чем казалось снаружи. В глубине помещения виднелась еще одна дверь. Сразу же за ней начинались широкие ступени, ведущие вниз. Красный бархат стен приглушал яркий свет потолочных ламп.

Внизу их ждали несколько красивых женщин. Часть из них была в деловых строгих костюмах с юбками выше колена, а две были одеты в платья гейш. Только потом Осима узнал, что именно здесь руководство местного отделения клана "Ямагути гуми" принимало чиновников и политиков. Во главе этого сообщества стоял Ацуо Таканиси. Вот уже двадцать лет он был оябуном для всех мелких кланов на Хоккайдо, входящих в могущественную семью "Ямагути гуми".

Пройдя в помещение с зеркальным полом, хозяин знаком указал Осиме сесть напротив него за европейский стол. Распорядившись, чтобы принесли чай, он не спеша объяснил вулканологу, почему его пригласили именно сюда. Это был знак особого расположения. Как объяснил Таканиси-сан, сама судьба предоставила Осиме возможность доказать приверженность клану "Ямагути гуми".

Таканиси был немногословен. Он кратко изложил Осиме, что десять лет назад один из членов их клана был внедрен в рыболовецкую компанию, которой владел некий американец. Эта компания осуществляла тайное проникновение на один из Курильских островов, принадлежащих России. Тогда их "младший брат" погиб на этом острове при невыясненных обстоятельствах. Сейчас господин Таканиси просил Кудо Осиму оказать услугу клану "Ямагути гуми". Вулканолог должен был проверить на острове Онекотан состояние входа в пещеру, которую когда-то обнаружил их человек. Возможно, русские давно обнаружили этот вход и уже изъяли из затопленного грота то, что там было спрятано. А возможно, и нет.

Слушая главу местных кланов, Кудо Осима понимал, что информация, которую он сейчас получает, может стоить ему в дальнейшем жизни. Эта мысль как тиски сковывала его разум. Он немного расслабился только когда к их столу с чайными приборами подошли две красивые девушки в деловых костюмах. Когда одна из них наклонилась к господину Таканиси, чтобы налить ему чаю, Кудо Осима понял, почему в помещении был зеркальный пол. Под короткими юбками у девушек не было белья...


Закончив писать, Осима сложил лист бумаги пополам и запечатал его в конверт. Затем, тяжело поднявшись, он надел утепленный серый плащ, осмотрел свое скромное жилище и вышел на лестничную площадку.

Теперь его судьба полностью зависела только от одного человека, которого почтительно называли Таканиси-сан.


* * *

Звонок был из Москвы. Умелову звонил его друг Игорь Мальцев.

- Доброе утро, старина!

Олег сразу же сделался веселым и добродушным.

- Какое к черту утро! У нас уже поздний вечер на дворе.

- Ну, извини. А, у нас в столице только одиннадцать часов.

Умелов посадил Мэри к себе на колено и улыбнулся в трубку.

- Рад слышать тебя! Как Наталья? Как дети?

- Да все нормально. Ты как? - Мальцев был абсолютно предсказуем в своих вопросах.

- Игорь, - сосредоточенно произнес Олег. - У меня все хорошо. Только жаль, что я забыл видеокамеру в Москве.

Со стороны фраза, прозвучавшая из уст Умелова, казалась вполне обычной. Но Мальцев, услышав ее, понял, что Олег уже встречался с японцем и владеет некоторой информацией. Еще в Москве, они условились, что в телефонных разговорах будут использовать специальные фразы, означающие тот или иной подтекст.

- Да не переживай ты так, - беззаботно-веселым голосом произнес Мальцев. - Все будет нормально. Ты только звони, если что... Ладно?

- Конечно. Ну, пока. Привет Наталье.

Олег положил трубку на аппарат.

- И кто это? - Мэри внимательно посмотрела в глаза Олегу.

- Это Игорь Мальцев. Я же тебе рассказывал о нем.

- Я не про него. Я спрашиваю, что это за Наталья?- Мэри игриво потрепала Олега за ухо.

- Ты что, опять ревнуешь? - попытался отшутиться Олег.

- Говори: кто она? А не то я тебя уничтожу, - с шутливой угрозой произнесла Мэри.

- Нет, ты меня все-таки ревнуешь! Значит, моя будущая жена по любому пустяку станет меня терзать незаслуженными упреками и подозрениями? Да?

Мэри засмеялась. Олег ловко подхватил ее на руки и, пройдя к большой кровати, бросил ее на покрывало...


* * *

Утро следующего дня принесло Олегу и Мэри много неприятных сюрпризов.

Ровно в 9.00 из администрации отеля позвонила дежурная и сообщила, что господина Умелова и госпожу Корн ждет внизу представитель Главного полицейского управления города Саппоро.

Утренние брачные игры пришлось отменить. Наскоро побрившись и быстро одевшись, Олег присел к столу, перебирая в голове все возможные варианты такого неожиданного интереса к их персонам со стороны японской спецслужбы.

Мэри быстро расчесала волосы и встала у двери.

- Я готова.

Олег, не скрывая своего возбуждения, резко поднялся со стула.

- Помнишь, что я тебе говорил? Ты гражданка Соединенных Штатов Америки. И что бы ни случилось, немедленно связывайся со своим консульством.

Выходя следом за Мэри, Умелов неожиданно для себя подумал: "Интересно, когда-нибудь Россия сможет стать такой же сильной, чтобы в любой стране российский гражданин мог спокойно сказать представителям местных властей: "Я - гражданин России и прошу немедленно связаться с моим посольством"".

- Ты думаешь, что-то серьезное? - с тревогой спросила Мэри.

- Не знаю. Но внутренний голос говорит мне, что случилось что-то неординарное.

Приняв внешне спокойный вид, они спустились на первый этаж отеля.

У стойки ресепшн стоял невысокий японец в деловом костюме и изящных очках с тонкими линзами. Темный плащ он держал перекинутым через согнутую в локте руку. Увидев идущих к стойке молодых людей, он расплылся в улыбке, как будто был всегда знаком с ними. Легко поклонившись, японец рукой указал Олегу и Мэри на один из низких столиков в холе.

- Доброе утро, - практически без акцента по-английски поприветствовал их незнакомец. - Меня зовут Кацудзо Ниши. Я старший офицер уголовного департамента Главного полицейского управления префектуры Хоккайдо.

- Доброе утро, господин офицер, - тоже по-английски представилась Мэри. - Меня зовут Мэри Корн. Я гражданка Соединенных Штатов Америки. А это мой жених из России, Олег Умелов.

Японец удовлетворенно выслушал девушку.

- Извините, что нарушаю ваш отдых, но мне необходимо задать вам несколько вопросов. Вы не против ответить на них прямо сейчас?

Мэри задумчиво перевела вопрос Олегу. Тот, стараясь не выдавать волнения, склонился к девушке.

- Спроси его: это официальный допрос или нет? И еще, скажи ему, что в подобных случаях необходимо связаться с соответствующим посольством или консульством.

Умелов улыбнулся японскому офицеру. Выслушав девушку, Кацудзо Ниши сложил руки на груди и, сделав смиренное выражение лица, ответил:

- Конечно, я знаю, что в официальных случаях необходимо извещать дипломатические органы. Но сейчас я не имею полномочий официально опрашивать вас в любом качестве. Я всего лишь приехал вас проинформировать.

- О чем же? - быстро спросила Мэри, забыв перевести фразу на русский язык.

- Вам знаком этот господин? - офицер положил на стол фотографию Кудо Осимы.

Олег и Мэри непроизвольно переглянулись.

- Да. Это наш коллега по научной работе. Этим летом мы участвовали в совместной экспедиции. Его зовут Кудо Осима. - Мэри старалась говорить совершенно спокойно. - А что? С ним что-нибудь случилось?

Офицер убрал дежурную улыбку со своего лица.

- К сожалению, да. Он сегодня ночью погиб.

Умелов слушал английскую речь офицера, понимая ее смысл. Ему нужны были подробности.

- Спроси его, как он погиб? - обратился Олег к Мэри.

Девушка перевела вопрос.

- Зарезали у подъезда его дома.

Кацудзо Ниши печально склонил голову. Олег тронул Мэри за руку.

- Спроси, это все? Или он еще что-нибудь хочет сказать?

Мэри, выслушав ответ офицера, повернулась к Олегу.

- Он сказал, что где-то за час до своей гибели Кудо Осима провел ритуал покаяния. У него на левой руке был отрезан мизинец.

Олег, откинувшись на кожаное кресло, понял, что его худшие опасения начали сбываться.


* * *

На тридцать первом этаже отеля "Малая башня Никко", в номере люкс, отделанном безупречно подобранными по фактуре фанерованными панелями Keding и теплыми обоями коричнево-бежевых тонов, над столом из дорогого дерева низко склонился молодой человек.

Аккуратно разложив на столешнице несколько предметов, он приступил к действию, к которому его безудержно тянуло все утро. Протерев полотенцем круглое дорожное зеркало в хромированной оправе, он распечатал упаковку жевательной резинки и высыпал на стол белые "подушечки". Среди них резко выделялись две: они были неправильной формы, завернутые в плотную фольгу.

Распотрошив блестящую обертку, он высыпал на зеркальную поверхность дорожного прибора содержимое одной из "подушечек". Взяв со стола свою кредитку, он выверенными движениями растер по стеклу белые комья порошка. Затем, как хоккейной клюшкой, быстро погонял рассыпчатую массу по глади зеркала и ловко сгрудил ее в центре. Достав из бумажника новую хрустящую пятитысячную банкноту с портретом очкастого просветителя эпохи Тайсе - Нитобэ Инадзо, он свернул ее в тугую трубку. Затем мужчина вытянул кредитной картой в тонкую белую полоску весь порошок по замутневшей глади зеркала.

Закончив эти приготовления, он низко склонился над столом и жадно втянул носом через скрученную банкноту бело-серую дорожку героина. Через мгновение, преодолев гематоэнцефалический барьер, молекулы вещества ворвались в мозг, делая его рыхлым и бесконечно усталым.

Приятная теплота, тупо ударившая в затылок, дернула все его тело вперед. Неимоверно сладкая тяжесть придавила враз потяжелевшее туловище к стулу, и ВЕЛИКОЕ расслабление потекло сверху вниз, делая непослушными все его члены.

Так, в неестественной и даже неудобной для нормального человека позе, дальневосточный авторитет Хром встречал утро нового дня.


* * *

На этом же этаже пятизвездочной гостиницы в номере попроще соратники Хрома готовились к предстоящей встрече с якудза. Молодой человек с атлетической фигурой, вытирая полотенцем свои накачанные запястья, обратился к соседу по номеру.

- Слышь, Лысый. Ты первый раз на таком базаре будешь?

- Ты че, в натуре, - отозвался Лысый, имевший вполне приличную шевелюру. - Я ж тебе вчера втирал, что летом сюда с Хромом приезжал.

- Что за ответ? Я не понял! - в голосе качка послышалась скрытая предъява.

- Хорош быковать. Не на своем "Зеленом углу" барыг прессуешь. Ты лучше Хрому позвони, а то через полчаса уже выезжать нужно.

Атлет, носящий странное погоняло Прыщ, чуть сбавил обороты и недовольно ответил:

- Да звонил я ему уже, пока ты в толчке сидел. Ни хрена он трубку не берет. Наверное, опять с "герасимом" толкует.

Лысый с досадой швырнул на кровать только что распакованную рубашку.

- Сука! Мы же все его вещи прошмонали! Где он это говно только прячет?

Пнув попавшийся на пути стул, он не менее эмоционально продолжил:

- И так здесь как ссученные ходим... Сегодня, как фраера, эти костюмы с "гаврилой" напялим ради якудза гребаных. А тут еще Хром никак с "герасимом" не развяжется...

Грязно выругавшись, Лысый быстро натянул спортивный костюм и отправился проведать своего босса.

Дверь в люкс была незапертой. Пройдя через широкий холл, Лысый крикнул:

- Хром! Ты здесь?

Никто не ответил. Открыв дверь спальни, он увидел авторитета, сидящего в неестественной позе с лицом, вобравшим в себя всю грусть человечества. Хлопнув ладонью по отрешенному лицу Хрома, Лысый попробовал привести его в чувство.

- Хром, ты слышишь меня? Вставай! Нам ехать пора.

Тот только улыбнулся тягучей гримасой.

- Сука... Ты что, не понимаешь, что мы дело просрать можем?

Лысый грубо толкнул авторитета, чего он никогда не сделал бы, будь тот в нормальном состоянии. Подняв со стола раскрытую упаковку "жвачки", Лысый понял, где Хром прятал наркотик. Он судорожно сгреб все в ладонь и, пройдя в туалет, смыл в унитаз.

Посмотрев на свои позолоченные часы Rolex, Лысый про себя отметил, что до встречи с якудза оставалось ровно полтора часа.


* * *

Умелов ходил по номеру из угла в угол. Наконец сев на кровать рядом с Мэри, он решительно посмотрел ей в глаза.

- Пожалуйста, выслушай меня. Только не перебивай, хорошо?

Она смотрела на него широко открытыми глазами.

- Я чувствую, что ситуация вокруг нас осложнилась. Пожалуйста, пойми меня правильно. Я очень тебя люблю и боюсь потерять, поэтому ты должна покинуть Японию. Здесь становится очень опасно.

Мэри замотала головой.

- Я не уеду без тебя.

Он прикрыл своей рукой ее точеные пальцы.

- Я журналист. Это моя профессия. Журналисты часто рискуют. Твое присутствие здесь может все осложнить. В конце концов убийца Кудо Осимы может воспользоваться нашими чувствами и сыграть на этом.

- Ты все преувеличиваешь. Просто насмотрелся боевиков или газет начитался.

- Каких газет? Я сам делаю новости и знаю, как страшна жизнь. Девяносто процентов людей в мире, а у вас в Америке, наверное, и все девяносто девять, думают, что насилие и смерть есть только в кино или на экране теленовостей. Но оно везде. Даже в этой стране, где унитазы напичканы электроникой, а технический прогресс лезет из всех щелей, человека могут зарезать, как свинью. Даже если он покаялся.

Мэри непонимающе смотрела на Олега.

- О каком покаянии ты говоришь?

Умелов крепко сжал руку любимой и более спокойным голосом продолжал:

- Вчера, когда мы встречались с Осимой в кафе, его руки были целы. А ночью, по словам этого офицера из полицейского правления, у него был отрезан мизинец.

Мэри с ужасом представила эту картину. Олег порывисто встал и снова заходил по комнате.

- Это может означать только одно. Он сам его отрезал в знак покаяния перед кем-то из якудза. Понимаешь?

Мэри хлопала глазами, не в силах переварить услышанное.

- Если ты не знаешь, что такое якудза, никогда о них не читала и не смотрела кино, то я коротко расскажу. Будем считать, что я это делаю как журналист читателю. Так вот... якудза - это распространенное здесь и за рубежом название организованной преступности в Японии, как и название "мафия" на Сицилии. Только в отличие от других сообществ якудза - самая старая и самая устойчивая, потому что ее услугами очень часто пользуются японские политики и прочие государственные деятели. Якудза - это общее название. Это сообщество разделено на обособленные кланы. Самый мощный из них - "Ямагути гуми". И я боюсь, что наш знакомый Кудо Осима был связан именно с этим кланом. Поняв, что мы будем настойчивы, он решил встретиться с кем-то из местного "Ямагути гуми" и рассказать о нас с тобой. Скорее всего, на этой встрече он был вынужден доказывать свое покаяние и поэтому отрезал себе мизинец. Но, тот с кем он встречался, видимо, посчитал, что мертвый Кудо Осима лучше, чем живой. И его убрали.

Мэри завороженно смотрела на Умелова.

- Мне иногда кажется, что на свете нет ничего, чего бы ты не знал. Откуда ты все это черпаешь?

Олег еле заметно усмехнулся.

- Смею тебе напомнить, что я уже несколько лет работаю в еженедельнике "Особо секретно", который как раз и специализируется на таких расследованиях.

- Ах, да. Ты же известный журналист. Как я могла об этом забыть?! - в голосе Мэри послышались нотки сарказма. - Но все равно я без тебя никуда не поеду. Можешь даже не уговаривать.

Умелов вдруг совсем с другой стороны увидел эту хрупкую, и как оказалось, упрямую девчонку.

- Ладно, будь по-твоему. Но теперь тебе во всем придется слушаться меня. Причем беспрекословно. Понятно?

- Договорились, - с улыбкой кивнула Мэри.


* * *

Черный BMW седьмой модели резво несся по прямым улицам Саппоро.

Слева на переднем сиденье рядом с молчаливым японским водителем восседал Прыщ, постоянно поправляя на своей бычьей шее белый воротничок рубашки. Сзади сидели Хром и Лысый.

Последний изредка поглядывал на босса, стараясь понять, отпустила его наркотическая дурь или еще продолжала цеплять.

- Слышишь, Хром. Ты как?

Авторитет отмахнулся от Лысого, как от надоедливой мухи. Открыв очередную бутылку минералки, он почти одним махом осушил ее.

Машина мчалась, ловко сворачивая на перекрестках. Наконец, въехав на малооживленную улицу, она остановилась. Пристроившись напротив массивных зеленых гаражных ворот, водитель позвонил кому-то по телефону. Через мгновение ворота ожили и медленно распахнулись. Машина въехала в просторное помещение и резко остановилась. За ней беззвучно закрылись ворота. Выйдя из машины, вся троица двинулась следом за водителем к открытой двери в глубине гаража. Там начинались ступени, ведущие вниз. У входа в черных строгих пиджаках с непроницаемыми лицами стояли два рослых кобуна "Ямагути гуми". Особо не церемонясь, они обыскали компактными металлоискателями русских гостей и, убедившись, что у тех не было оружия, пригласили всех дальше.

Внизу в роскошном, но строгом холле русских гостей встречали стройные, как на подбор, четыре японки, в белых блузках и черных коротких юбках. Синхронно поклонившись, они указали пришедшим на дверь зала для приема гостей.

Это было помещение, выполненное в строгом японском стиле, с низкими татами для классических чайных церемоний. Хром, уже пришедший в себя, с явным неудовольствием чертыхнулся себе под нос:

- Ну неужели нельзя просто посидеть за обычным столом и потолковать? Обязательно эти рисовки с чаепитием, разуванием, поклонами... И так в этих черных костюмах выглядим как халдеи.

Войдя в комнату следом за русскими гостями, японки выстроились у стены. Одна из них, видимо, неплохо знающая русский язык, указала всем на татами.

- Прошу вас. Вам принесут чай. Господин Таканиси скоро присоединится к вам.

Хром прошел первым к невысокому помосту. Сняв лакированные ботинки, он размял затекшие пальцы ступней и прошел на свое место. Там, где лежали подушки, в полу виднелся небольшой проем для ног. Это было сделано специально для иностранцев. Поскольку эта церемония заставляла мужчин поджимать ноги под себя, а женщин - сидеть на коленях, опершись ягодицами на пятки, то многие европейцы, а тем паче американцы с непривычки испытывали жуткий дискомфорт.

Следом за Хромом, предварительно разувшись, прошли к своим местам Лысый и Прыщ. Как только молодые люди уселись на татами, три японки сразу же мелко засеменили к гостям с маленькими деревянными подносами, на которых лежали свернутые в плотный жгут и парящие влагой горячие полотенца. В отличие от европейской привычки мыть руки перед едой в туалетной комнате японцы предпочитали протирать свои руки горячими влажными полотенцами.

Закончив эту процедуру, молодые люди небрежно бросили остывшие махровые тряпки опять на подносы.

Лысый краем глаза заметил, что японка, стоящая рядом с Хромом, особенно низко поклонилась ему, прежде чем удалиться. В это время нижний край ее мини-юбки поднялся, демонстрируя красивые ровные ноги и полное отсутствие белья. Будь он сейчас в сауне с проститутками, вид голой натуры вряд ли бы так тронул его. Но тот ракурс, с которого он увидел японку в почти строгом деловом костюме, взбудоражил Лысого. Две маленькие складки от круглых ягодиц и полоска смуглой кожи с жесткими черными волосами между ног, запретным плодом, притягивали его взгляд. Рука невольно дернулась, стремясь потрогать вожделенную красоту. Хром, заметив это движение, жестко посмотрел на Лысого. Тот быстро отдернул уже протянутую руку, подумав про себя: "Вот суки. Они же специально это делают..."

В комнату вошел человек, встречи с которым русские так долго ждали. Это был Ацуо Таканиси - глава хоккайдской ветви клана "Ямагути гуми".


* * *

Рядом с боссом местного преступного сообщества на татами присел молодой японец в круглых очках в дорогой оправе.

"Переводчик, наверное", - подумал Лысый.

- Господин Таканиси рад видеть своих русских гостей в комнате приемов нашей организации. Он выражает вам свое почтение и очень доволен, что вы приехали в Саппоро обсудить с ним деловые вопросы, - улыбаясь, переводил речь своего патрона молодой японец.

- Скажите господину Таканиси, что мы тоже рады, - ответил Хром, стараясь ответить как можно более дипломатично.

Старый японец слегка кивнул головой, выслушав своего переводчика.

- Господин Таканиси предлагает начать обсуждение с автомобильной темы. Вы не против?

Хром, переглянувшись со своими "братанами", кивнул головой в знак согласия.

- Господин Таканиси рад вам сообщить, что первая партия автомобилей, заказанных вами, уже прибыла на Хоккайдо с Хонсю. Сейчас наши люди делают документы для этих машин. Всего к отгрузке готово сто пятьдесят единиц. Господин Таканиси надеется, что ваша принимающая сторона тоже готова и у вас не возникнет проблем с таможенными властями.

- Скажите господину Таканиси, что у нас есть окно в таможне. Все проблемы мы берем на себя. - Хром внимательно посмотрел на реакцию главы синдиката.

Оябун закивал седой головой, не выдав ни одним мускулом лица своих истинных мыслей. Затем он склонился к молодому японцу и очень тихо что-то ему сказал. Через несколько секунд переводчик обратился к гостям.

- Господин Таканиси доволен, что у вас есть уверенность в этом деле, но сумма сделки равна ста миллионам иен. Он не сомневается в ваших возможностях, но господин Таканиси просит дополнительных гарантий. Наше руководство из Киото настаивает на этом.

Русские переглянулись между собой. Лысый, не скрывая раздражения, посмотрел на японца, потом на Хрома.

- Слушай, Хром, я что-то не врубаюсь. Мы же им половину лавэ уже заслали.

Хром обратился к переводчику, медленно и спокойно выговаривая каждое слово:

- Скажите господину Таканиси, что мы переправим вторую половину суммы, как только получим все машины на своей территории. Мы должны быть уверены, что груз с исправленными документами прибудет к нам во Владивосток.

Таканиси, выслушал ответ русского партнера, так же спокойно закивал головой. Он провел рукой над низким квадратным столом, приглашая всех к чаепитию.

- Господин Таканиси просит вас оценить вкус тайваньского чая.

Хром посмотрел на своих братков, не понимая, согласился ли с его доводами старый японец. Переводчик поймал его недоуменный взгляд.

- Господин Таканиси также хочет сказать вам, - с улыбкой проговорил он Хрому, - что "Ямагути гуми" несколько недель вела работу с этими автомобилями по всей Японии. Многие бывшие владельцы уже получили страховки. Теперь эти машины невозможно легализовать на территории Японии. Их можно либо вывезти, либо утилизировать. Поэтому наше руководство поручило господину Таканиси довести до вас информацию, что до отгрузки машин в Россию вам надо произвести дополнительную оплату в размере тридцати процентов от общей суммы сделки.

Услышав эти слова, Лысый решил, что лучше начать вести диалог по понятиям.

- Э, слышь, так дела не делаются. Мы че здесь, на лохов похожи?

- Е...ло закрой, - жестко осадил его Хром. - Я здесь решаю, и за "общак" не ты, а я по-любому буду отвечать.

Не глядя на переводчика, он громко хрустнул пальцами.

- Спроси господина Таканиси, это окончательное решение или могут быть какие-нибудь варианты?

Выслушав своего толмача, японец долго что-то говорил переводчику. Тот не спеша перевел:

- Господин Таканиси понимает, что это большие деньги. Он готов подумать о снижении дополнительной предоплаты, но в таком случае вы будете обязаны господину Таканиси.

- Слышишь, Хром, - опять встрял в разговор Лысый. - Он че тут нам вагранку крутит? Пусть прямо скажет, что ему нужно.

Владивостокский авторитет пропустил мимо ушей реплику своего подельника и посмотрел на молодого японца.

- Спроси у господина Таканиси, чем мы будем ему обязаны.

Переводчик сразу ответил:

- Господин Таканиси хочет, чтобы вы уладили для него одну маленькую проблему.

- Какую?- снова нетерпеливо встрял Лысый.

- В Саппоро появился ваш соотечественник, который может создать нашим друзьям ненужные сложности. Мы хотим, чтобы вы урегулировали эту ситуацию.

Лысый с Прыщом переглянулись. Для них это была обычная работа.

- Это не вопрос, - буднично ответил Хром. - Дайте нам на него необходимую информацию, и его завалят завтра же.

Хром расслабился. Одно дело отстрелить башку какому-нибудь барыге или "быку" вроде Прыща или Лысого, а другое дело - найти и доставить в Японию еще почти триста тысяч "зеленых".

Переводчик закачал головой.

- Господин Таканиси говорит, что вы его неправильно поняли. Он хочет, чтобы этот русский немедленно покинул Японию. Господин Таканиси уверен, что вы сможете с ним договориться.

Лысый с Прыщом оскалились в улыбке. Хром несколько разочарованно продолжил:

- Хорошо. Мы решим вам эту проблему.

"Ничего. Это еще лучше, - подумал он про себя. - Тут даже и мокрухи никакой не понадобится".

Переводчик взял лежащую рядом с ним на татами бумажную папку и передал ее гостю.

- Здесь есть вся информация на этого человека.

Хром, забирая документы, заметил нетерпеливое движение руки Лысого в сторону бумажного конверта. Авторитет снова недвусмысленно посмотрел на своего братана. Лысый тут же успокоился и с недовольным видом подлил себе чаю.

Хром тоже налил еще чашку и, улыбнувшись оябуну, ответил:

- Скажите господину Таканиси, что мы сегодня же решим эту проблему. А теперь давайте поговорим о поставках круглого леса.

Ацуо Таканиси молча кивнул.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


* * *

Кацудзо Ниши, старший офицер уголовного департамента Главного полицейского управления префектуры Хоккайдо, готовил отчет об утренней встрече со странной парочкой из "Саппоро гранд отеля".

Что могло быть общего у этой симпатичной молодой американки с этим русским, он не понимал. Возможно, это работа, а может быть, и личные чувства? Тем не менее профессиональный долг обязывал офицера досконально разобраться в их отношениях и в том, что их могло связывать с убитым Кудо Осимой.

Ночью, когда поступила информация об убийстве ученого-вулканолога, полицейские запросили данные у местного телефонного оператора обо всех звонках за последние сутки, которые были сделаны домой и на работу убитого. Выяснив, что один из телефонных звонков был из номера "Саппоро гранд отеля", полицейские быстро установили личности проживающих в этом номере. Это был гражданин России некто Олег Умелов и гражданка Соединенных Штатов Америки Мэри Корн.

Поскольку они въехали на территорию Японии недавно, то, скорее всего, их все еще вело Иммиграционное управление. Связавшись с коллегами, Кацудзо Ниши получил дополнительную информацию. А именно: на листке блокнота, который из их номера негласно изъяла горничная отеля, завербованная Иммиграционным управлением, были видны отпечатки записей. После их расшифровки сотрудники управления сделали вывод, что это был номер телефона и имя убитого, написанные на русском языке.

Поэтому сегодня утром Кацудзо Ниши и решил посетить этих двоих, чтобы попытаться прощупать их. Возможно, они не были замешаны в этом преступлении, но проверить молодых людей все же было необходимо. Причем действовать следовало осторожно - все-таки иностранцы.

Выводя в разлинованном формуляре иероглифы, Кацудзо продолжал размышлять над этой головоломкой.

Было ясно, что к этому убийству имел отношение один из кланов якудза, действующих на Хоккайдо. Во-первых, отрезанный мизинец прямо указывал на это, а во-вторых, убийство было исполнено так, что просто не оставалось сомнений, кто это мог сделать. Вот только что могло связывать ученого, причем, как сказали его коллеги, достаточно успешного, с преступным синдикатом? И какой из преступных кланов стоит за этим? Конечно, самым влиятельным на Хоккайдо был "Ямагути гуми", но были и их прямые конкуренты: кланы "Сумиеси-рэнго" и "Инагава-кай".

"Этот вопрос сейчас вторичен, - размышлял про себя Ниши. - Сейчас надо понять, есть ли связь между вечерней встречей иностранцев с ученым и его ночным убийством".

Отрезанный мизинец тоже многое мог пояснить.

Офицер продолжал свои размышления. И в его голове стала вырисовываться первая версия.

Допустим, что русский и американка появились здесь не случайно. Допустим также, что Кудо Осима был связан с одним из кланов якудза, например, оказывал им услуги по доставке за границу каких-нибудь посылок, например тех же наркотиков. Тогда можно выстроить логическую цепочку. Возможно, этому русскому журналисту стали известны какие-нибудь факты незаконной деятельности Кудо Осимы. Возможно даже, что они пересекались друг с другом где-нибудь за границей. Тогда могло произойти следующее.

Русский и американка приехали в Японию, чтобы специально встретиться с вулканологом. На встрече они могли ему сказать, что знают о его связях с якудза и услугах, которые Кудо Осима оказывал преступному клану. После этой встречи вулканолог поспешил увидеться с теми, кто стоял за ним, например с кланом "Ямагути гуми", и рассказать им об этом. Чувствуя свою вину перед кланом, вулканолог произвел ритуал покаяния - отрезал свой мизинец. Но якудза решили, что Кудо Осима стал опасен для всей организации, и после этой встречи его убрали, зарезав на пороге собственного дома...

"Это, конечно, только версия. Но выглядит полнее правдоподобно", - подумал офицер и поставил свою подпись под формуляром, который он должен был передать руководству.


* * *

Умелов достал из своей сумки органайзер и, переместившись к столу, открыл его. Перелистав несколько страниц, он остановился на букве т. На листе в самом низу было написано имя "Татцуо Нагаи", а рядом в кавычках еще два слова - "Асахи симбун". Чуть ниже был номер телефона.

- Подойди, пожалуйста, - Олег повернулся к Мэри, сидящей на кровати. - Мне нужно сделать звонок.

Мэри, вспорхнув с широкого ложа, быстро перемесилась на колени к Умелову.

- Вот телефон. Позвони, пожалуйста, и попроси, чтобы тебя соединили с господином Нагаи. Это журналист из местного отделения газеты "Асахи". Я с ним общался неделю назад по телефону. Скажи ему, что журналист российского еженедельника "Особо секретно" Олег Умелов уже находится в Саппоро и просит встречи с ним.

Мэри сняла трубку и набрала номер.

"Как хорошо, что она со мной сейчас", - подумал Олег, глядя, как она быстро решает все вопросы на английском языке.

- Господин Нагаи говорит, что он будет рад увидеть тебя. Он обязательно перезвонит и сообщит, когда сможет с тобой встретиться, - плотно прижав трубку рукой, передала ответ японца Мэри.

Олег знал о странной черте японцев: никогда ни говорить слово "нет", даже если под этим подразумевался отказ. Вероятно, японский журналист в такой завуалированной форме дал понять Умелову, что у него сейчас нет времени на встречу с русским коллегой.

- Скажи ему, что у меня есть важная информация по сегодняшнему убийству Кудо Осимы.

Выслушав ответ Нагаи, Мэри радостно сообщила:

- Он готов приехать немедленно. Спрашивает, куда.

Умелов, немного подумав, ответил:

- Скажи ему, пусть приезжает к нам в отель. Мы переговорим внизу, в ресторане.

Олег не случайно назначил встречу именно в отеле. После утреннего визита офицера из Главного полицейского управления и вчерашней пропажи блокнота из номера Умелов понял, что среди персонала гостиницы есть агенты японских спецслужб. Значит, пусть эти спецслужбы знают, что в это дело подключается еще и независимая пресса. Правда, Олег не знал, насколько независимой она могла быть в Японии.

- Он сказал, что скоро будет, - прервала его мысли Мэри.

- Отлично. Позвони вниз и закажи столик, желательно где-нибудь в уединенном месте.

Олег встал и, широко шагая по комнате, потер ладони.

- Пора пускать в ход тяжелую артиллерию.

Мэри удивленно смотрела на жениха, не понимая смысла услышанного.


* * *

Татцуо Нагаи оказался с виду молодым среднестатистическим японцем. Встретив его на улице, вряд ли можно было сказать, что он успешный журналист, снискавший себе славу в громких расследованиях.

"А может, таким вот и должен быть представитель нашей славной профессии. Абсолютно не выделяющимся "человеком из народа"", - думал Умелов, приняв из рук коллеги его визитку. Мэри тоже получила его визитку и, следуя заранее оговоренной тактике, объяснила господину Нагаи, что Умелов будет общаться с ним через нее.

- Он спрашивает, что нам известно о ночном убийстве ученого, - перевела Умелову Мэри.

- Расскажи ему о том, что сама знаешь. Об экспедиции, о том, что мы вчера встречались с вулканологом в кафе "Каку-таку". Да, и не забудь сказать, что вчера у Осимы были целы оба мизинца.

Олег еще раз посмотрел на визитку и убрал ее во внутренний карман куртки.

Мэри долго рассказывала Татцуо Нагаи все, что ей было известно об ученом. Лицо японца в разные моменты ее повествования выражало то удивление, то интерес, то просто любопытство.

Когда Мэри закончила, японец сразу же стал задавать наводящие вопросы.

- Он спрашивает: есть ли у нас версия по поводу того, кто мог убить Кудо Осиму?

- Мы думаем, что это якудза, - сказал Умелов, рассчитывая окончательно развеять свои сомнения. - Хотя не исключено, что отрезанный палец - это всего лишь имитация. И возможно, кто-то хочет пустить расследование по ложному следу.

Выслушав перевод, Нагаи что-то долго и увлеченно рассказывал Мэри. Несколько раз она переспрашивала его, пытаясь понять смысл сказанного. Затем повернулась к Олегу.

- Он говорит, что это исключено. В Японии существуют устоявшиеся "гири" . Это...

- Я знаю, что это означает. Давай дальше, - нетерпеливо перебил ее Олег.

- Ну ладно, - немного смутилась Мэри. - Он говорит, что никто не будет в Японии кидать тень на якудза, если те здесь ние при чем. Если бы это произошло, то члены клана обязательно нашли бы и наказали такого человека. То, что у Кудо Осимы был отрезан мизинец, доказывает, что он чувствовал свою вину перед каким либо кланом и хотел ее искупить.

Мэри сделала паузу.

- И еще... Он сказал, что мы могли быть причастны к его смерти.

Услышав это, Умелов даже не повел бровью. Он сам был журналистом и понимал, что иногда собеседника необходимо было спровоцировать, чтобы получить от него нужную информацию. Он внимательно посмотрел на японца. Тот еле заметно улыбнулся.

- И почему он так считает?

Мэри негромко перевела:

- Он говорит, что не верит в случайности.

Олег, видя растерянность Мэри, взял ее за руку.

- Спроси его, что он имеет в виду?

Татцуо Нагаи вновь принялся что-то долго объяснять Мэри, постоянно кивая в такт своим словам. Наконец Мэри пересказала Олегу монолог журналиста.

- Он сказал, что позвонившие ему на прошлой неделе из вашей редакции рассказали, что ты имеешь задание провести в Японии журналистское расследование. Они попросили оказать тебе содействие. Ему кажется очень странным, что Кудо Осима погиб сразу после встречи с тобой... И еще он сказал, что если мы хотим рассчитывать на его помощь, то должны доверять ему и рассказать обо всем, что знаем.

Закончив переводить, Мэри вопросительно посмотрела на Олега. Взвесив в уме все "за" и "против", Умелов решил рассказать коллеге всю предысторию, вернее, почти всю, за исключением эпизодов, связанных с золотом. Ведь об этой находке на острове он не сказал даже Мэри.


* * *

Всю обратную дорогу Лысый пытался раскрутить Хрома на то, чтобы распечатать документы, лежавшие в бумажном пакете от Таканиси-сана. Но Хром был непреклонен. Он отправил братанов к себе на этаж и в одиночестве поднялся в свой гостиничный номер. Закрывшись на специальную задвижку, Хром включил лампу над столом и распечатал пакет.

Неясные предчувствия, зародившиеся в момент, когда переводчик отдал ему пакет с информацией о человеке, которого они должны были "прессануть", его не обманули. Прочитав имя объекта и адрес отеля, где тот остановился, Хром вынул из пакета фотографию. Сомнений не осталось. С фотографии, сделанной совсем недавно, на него смотрел его бывший сослуживец, человек, ставший ему почти братом, - бывший сержант погранвойск Олег Умелов. Он стоял в окружении нескольких человек на палубе какого-то судна. Внимательно всмотревшись в лица остальных, Хром узнал девушку, которая вчера шла рядом с Умеловым по улице Танукикодзи.

"Вот что значит судьба, - с тоской подумал Хром. - Кто бы мог подумать, что вот так придется встретить корефана, с которым полгода одну пайку делили".

Мысли сразу же унесли его на десять лет назад, когда он салагой вместе с таким же зеленым курсантом Умеловым впервые переступил порог учебной части под Владивостоком. Почему-то вдруг вспомнился КПП, где долгими ночными часами они с Умеловым, дежуря у ворот части, рассуждали, какая прекрасная жизнь их ждет после дембеля. Вдруг нестерпимо захотелось туда, где все было по-другому. Где они были молоды и честны друг перед другом. Где жизнь делилась только на то, что было с нашей стороны, и то, что было за бугром.

Комок подкатил к горлу, и нестерпимо защипало в глазах. Впервые за последние несколько лет приморский авторитет Хром вдруг вспомнил о том, что он, Сергей Хромов, - бывший сержант пограничных войск.

С трудом подавив накатившуюся слезу, мужчина резко встал, подошел к мини-бару и, откупорив бутылку виски, одним залпом осушил почти половину. Ничем не закусив, Хром сел за пристенный стол рядом с зеркалом и, уставившись в свое отражение, стал искать черты того, прежнего Сереги Хромова.


* * *

Лысый, сидя на кровати, откупорил бутылку японского пива "Саппоро". Со злостью развязав темный галстук, он швырнул его на пол.

- В натуре, я бы сейчас целую обойму высадил, чтобы расслабиться.

Прыщ, устало посмотрев на него, решил не поддерживать этот беспонтовый базар. Разувшись и аккуратно повесив на плечики костюм, он взял полотенце и собрался пойти в ванную.

- Слышь, братан, - услышал он за спиной голос Лысого. - А че ты всю дорогу молчал? Или ты только барыг можешь грузить?

В голосе соседа по номеру явно сквозило желание пойти на обострение. Прыщ резко бросил полотенце и, поигрывая бицепсами, вплотную подошел к Лысому.

- Я что-то не понял. Ты че, мне предъяву лепишь?

Лысый только этого и ждал. Он резко вскочил и, сбросив пиджак, остался в одной белой рубашке.

- Ну так что ты молчал на "базаре"? Язык в ж...у засунул, да?

Вместо ответа он получил чувствительный удар под дых и, скрючившись, присел у кровати. Прыщ нагнулся и, взяв Лысого за чуб, прошипел ему прямо в лицо:

- Тебя не спросил, урода.

После он с силой толкнул зарвавшегося подельника на кровать. Лысый, прикинувшись побежденным, вдруг резко ударил нападавшего снизу в пах. Прыщ, громко охнув, согнулся пополам. Лысый, качаясь, встал в боевую стойку. Прыщ тоже попытался разогнуться, хотя боль в мошонке только усиливалась.

- Как я люблю таких бычар гондошить, - злобно оскалился Лысый, готовясь нанести очередной удар. Но вместо этого рухнул как подкошенный.

Хлесткий удар Хрома, который тот нанес ему сзади по шее, наглухо вырубил Лысого.

Хром грозно надвинулся на второго участника конфликта.

- Это не я начал, - пробормотал Прыщ, тут же подняв обе руки вверх.

Хром зло посмотрел на обоих.

- Вы что, боталы осиные, на рога полезли? Или вы забыли, где находитесь? Что, побакланить приспичило?

То ли от наезда Хрома, то ли от предыдущего удара Лысого Прыщ начал медленно оседать по стене.

- Во Владик приедем, - продолжал напирать Хром, - вы у меня там мочить канканы будете! Вы что, бычары, на банк попасть хотите?

Лысый тяжело поднялся, потирая шею.

- Ладно, Хром. Мы же так, чисто по-свойски.

Немного остыв, авторитет отрезал:

- Короче, так! Из номера не высовываться. Ждать меня. Я сам съезжу побазарить с этим терпилой. Вернусь через пару часов.

- Может, мы с тобой? - неуверенно предложил Лысый.

- Я сказал сидеть здесь! - прорычал Хром. - Значит, будете сидеть и ждать меня.

Развернувшись, он вышел из номера. Лысый, потирая ушибленную шею, присел на кровать.

- Слышь, Прыщ. А че он такой дерганый?

- Да хрен его знает, - ответил тот, поднявшись с корточек. - Может, он злой из-за того, что ты у него "герасима" в унитаз спустил?

- Да нет... Он здесь, на Хоккайдо, может в пять секунд это дерьмо достать.

- Тогда че он такой нервный?

- А хрен его знает! Может, в том конвертике его что-то зацепило. Мы же не знаем, что именно ему этот узкоглазый передал.

- Ладно, - примирительно махнул рукой Прыщ. - Может, по соточке?

Лысый добродушно усмехнулся.

- Ну, давай, насыпай.


* * *

Японский журналист из влиятельнейшей газеты "Асахи симбун" Татцуо Нагаи был очень рад неожиданно свалившейся на него информации. Еще сегодня утром, увидев заметку о гибели в Саппоро известного вулканолога, он подумал, что неплохо было бы заняться журналистским расследованием этого происшествия. И вдруг удача сама пришла прямо в руки. Нежданно-негаданно он сразу получил ценную информацию о последних часах жизни Кудо Осимы и ценные сведения о Курильском острове, которые тянули на настоящую сенсацию. Конечно, этот русский журналист, скорее всего, знает больше, чем рассказал. Но и того, что Нагаи узнал, было уже немало.

То, что на Курильских островах до 1945 года располагались японские войска, Татцуо Нагаи знал и раньше (кто же в Японии не знает о северных территориях), но чтобы кто-то говорил о ценностях, оставленных на Курильском острове... Он в первый раз слышал такую версию. Хотя все может быть...

Японец, выслушав длинный рассказ Умелова, решил разузнать у русского дополнительные детали. Он повернулся к Мэри и попросил ее перевести для русского коллеги свои вопросы.

До этого Мэри никогда не работала профессиональной переводчицей, поэтому постоянное участие в переговорах ее заметно выматывало. Олег, почувствовав это, попросил Татцуо Нагаи немного прерваться. Он вышел с Мэри в вестибюль, где находилась дамская комната, и, проводив ее до дверей, вернулся обратно.

Японский журналист уже с кем-то оживленно разговаривал по телефону. Не став ему мешать, Умелов дождался Мэри, и они вместе вернулись за столик.

- Господин Нагаи, извините, что оставили вас в одиночестве. Господин Умелов спрашивает: есть ли у вас еще какие-нибудь вопросы?

Японец закивал головой. Мэри, выслушав его, сразу перевела Олегу:

- Он говорит, что слишком много информации, но слишком мало фактов. Он спрашивает: может быть, у тебя есть своя версия?

- Да, у меня есть версия. Но прежде спроси у него, может, ему известно о золоте или каких-либо ценностях, исчезнувших из Японии во время Второй мировой войны?

Лицо японца вытянулось, когда он понял, что имел в виду Умелов. Закачав отрицательно головой, он стал оживленно объяснять Мэри свои мысли. Выслушав Нагаи, она внимательно посмотрела на Олега.

- Он говорит, что ты специально блефуешь. В Японии все тайны Второй мировой войны уже раскрыты и известны. Он никогда не слышал о том, чтобы здесь, в Японии, исчезало какое-то золото. Он говорит, что даже сокровища Ямаситы - это скорее миф, чем реальность.

Умелов напрягся, интуитивно почувствовав в этой информации нужную ниточку.

- Спроси его, кто такой Ямасита?

То, что далее услышал Умелов от японского журналиста, его немного разочаровало. Это был генерал, участвовавший в военных действиях в Юго-Восточной Азии. Тигр Малайи - такое прозвище дали ему в Японии. Он руководил обороной Филиппин, в столице которых, Маниле, как утверждается, были сосредоточены большие ценности, якобы экспроприированные в юго-восточных странах. Но здесь, в Японии, по словам Нагаи, к этим сведениям относятся скептически. Никто после войны не верил, что это золото или хотя бы часть тех ценностей была вывезена в Японию.

Олег не стал больше расспрашивать японского коллегу о золоте, решив через него получить ту информацию, которую он вряд ли смог бы добыть самостоятельно.

Еще перед отлетом Умелова в Японию Мальцев передал ему от заместителя военной контрразведки генерала Воронцова интересную информацию. В 1985 году именно Воронцов руководил секретной операцией на Онекотане. Тогда же ему подготовили служебную записку из Первого Главного управления КГБ о том, что японская шхуна, выброшенная на мель в бухте Блакистон на Онекотане, принадлежала маленькой рыболовецкой компании из Хоккайдо. За ней стоял некий американец Фил Боттон, имевший тесные связи с ЦРУ. Выяснилось также, что задержанная впоследствии шхуна, ходившая под филиппинским флагом, тоже имела отношение к этой компании, поскольку была арендована ею за несколько месяцев до событий на Онекотане. Если это была та самая ниточка, которая могла пролить свет на старую тайну Онекотана, то ее можно было распутать только отсюда, из Японии.

- Скажи господину Нагаи, что у меня есть к нему просьба, - обратился Умелов к Мэри. - Мы дали ему достаточно много фактов, теперь хотелось бы ответных действий с его стороны. Меня очень интересуют данные о небольшой рыболовецкой компании, которая была зарегистрирована в порту Отару. Мне важно знать все: кто был хозяином, кто был директором, работает ли компания сейчас?.. А если господин Нагаи найдет кого-нибудь, кто работал в ней в середине восьмидесятых годов, то я буду ему очень обязан.

Олег на отрывном листе блокнота по-английски написал название этой компании. Японец, выслушав Мэри, напоследок спросил:

- Это как-то связано с убийством Кудо Осима?

Олег все понял даже без перевода. Он кивнул головой и уверенно произнес:

- Yes, possibly.

Татцуо Нагаи взял листок с наименованием фирмы и, встав с дивана, начал прощаться. Он пообещал, что как можно быстрее выполнит просьбу Умелова, и попросил сразу информировать его, если появятся какие-нибудь новости.


* * *

Проводив японца к выходу, Олег обратил внимание, что у стойки ресепшн стоял высокий европеец. Что-то в нем было неуловимо знакомое. Встретившись с Умеловым взглядом, человек направился прямо к нему. Чем ближе подходил он к Олегу, тем все больше и больше Умелову казалось, что он его знает уже тысячу лет. Неожиданно в памяти всплыло все...

- Серега! Ты?

Тот вплотную подошел к Умелову и стиснул его в своих объятиях.

- Узнал, бродяга.

Они не скрывая радости, разглядывали друг друга.

- Ты как здесь? А черт, я же забыл. Ты ведь из Владика призывался.

- Ну, вот видишь, все вспомнил. А тебя-то как сюда занесло?

Хром наконец отпустил плечо Олега.

- Я по работе приехал. Слушай, а что мы тут стоим, пойдем, я тебя с моей девушкой познакомлю.

Умелов потянул Сергея к Мэри.

- Знакомься. Это моя невеста, Мария. А это мой армейский друг, Сергей Хромов. Мы с ним вместе в учебке под Владивостоком служили.

- Очень приятно, - протянула ему руку Мэри.

Сергей пожал девушке руку и сразу же отпустил. От Умелова не ускользнуло, что перстень на его большом пальце был с огромным камнем. Такие украшения носили или "воры", или авторитеты. Уж это Умелов точно знал, поскольку в прошлом году готовил специальный материал о российской организованной преступности.

- Пойдем, присядем, поговорим, - Умелов знаком показал на вход в ресторан.

Сергей посмотрел на Олега, а потом на Мэри.

- Слушай, - хлопнул он Олега по плечу, - я тут проездом. Времени в обрез. Ты проводи Марию в номер, а я тебя здесь подожду. Прогуляемся до метро, по дороге и поговорим.

Олег не стал спорить, поняв сразу, что Сергей не хочет разговаривать при свидетелях.

В номере Олег незаметно взял со стола блокнот и, вырвав листок, быстро написал одну-единственную фразу: "Сергей Хромов, г. Владивосток, возможно, связан с организованной преступностью. Иду с ним на встречу".

Поставив дату, время и подпись, он согнул его пополам и положил в свою сумку на случай, если с ним что-нибудь случится.

Дождавшись Мэри из ванной комнаты, он надел куртку и, стараясь выглядеть спокойным, произнес:

- Я быстро. Только туда и обратно. Не скучай. Хорошо?

Она чмокнула его в щеку.

- Возвращайся скорее, а то я буду волноваться.

- Обещаю.


* * *

Хром ждал Умелова у самого выхода из отеля. Когда мужчины вышли на улицу, он повернулся к Олегу.

- Ты не серчай, брателло, что я твою красулю наверх отправил, но мне надо с тобой наедине потолковать.

Умелов понял, что нехорошие предчувствия его не обманули. Теперь, точно зная, что Сергей был связан с криминалитетом, нужно было правильно выбрать модель поведения с ним. По своему житейскому опыту Олег понимал, что любая нить, идущая из прошлого, была очень крепкой связью. Но здесь главное было не перегнуть палку. Никакого панибратства. То, что появление Сергея в отеле не было случайным совпадение, стало ясно как дважды два. И визит этот на девяносто девять процентов мог быть связан со вчерашней встречей Олега с погибшим вулканологом...

- Ну, что молчишь?- Хром слегка хлопнул Умелова по плечу.

- Хорошо, давай потолкуем.

Пройдя несколько метров в сторону метро, они решили зайти в европейский паб, попавшийся им на пути. Устроившись за небольшим столиком, Хром заказал виски и кофе.

- Может, расскажешь о себе?- как можно непринужденнее начал авторитет, положил руки перед собой.

- А я думал, ты обо мне уже все знаешь.

- Откуда? - Хром сделал удивленное выражение лица.

"От того, кто тебя ко мне прислал", - хотел сказать Умелов, но, решив не раскрывать пока свои карты, произнес другое:

- Я ведь в еженедельнике "Особо секретно" работаю. Думал, ты это знаешь.

Хром пожал плечами.

- Что, и про шпионский скандал ничего не слышал? По-моему, обо мне все газеты этим летом писали.

- Это у вас в Москве - политика, выборы, скандалы. А у нас, в Приморье, сам знаешь, только местные новости. Кто на браконьерстве попался, а кто на взятке.

Хром явно не спешил форсировать события. Олег решил выкинуть крупного козыря первым.

- Серега, а я ведь этим летом на своей пограничной заставе был.

- Иди ты!- искренне удивился Хром.

- И знаешь, я ведь о тебе много думал, когда там был.

- С чего бы это? - в голосе Хрома послышались нотки недоверия.

- Помнишь, из-за чего ты в учебке вместо меня остался? - вопросительно посмотрел на Хромова Олег.

- Это ты насчет желтухи, что ли?

Сергей, конечно же, знал, о чем говорил Умелов. Они начинали службу в одной учебной части. Волею судьбы Олег и Сергей попали вместе при распределении не только в одну учебную заставу, но и в одно отделение. Оба они были высокими, поэтому и в строю тоже стояли рядом - впереди Умелов, а за ним Хромов. Даже двухъярусная кровать у них была одна на двоих. Поскольку в строю нужно было часто производить расчет на "первый-второй", то всегда Умелов был номером первым, а Сергей номером вторым. И во время ежедневных физических тренировок "первые номера", поочередно меняясь со "вторыми", постоянно носили друг друга на закорочках. Так продолжалось шесть месяцев. Изо дня в день. Чего только с ними за эти сто восемьдесят дней не приключалось. Даже хлеб один на двоих честно делили.

По окончании учебки выяснилось, что всех распределяют по дальним заставам и пограничным округам. Сергею тогда предстояло ехать на Камчатку, а Умелов один из всего курса должен был остаться в учебке и через полгода сменить старшего сержанта Иванова на ПУЦе . Все бы так и произошло, если бы Сергей в последний момент перед отбытием к дальнейшему месту службы не заболел желтухой. Поскольку кроме Умелова в учебной заставе уже никого не осталось (все распределенные уже разъехались), то он и отправился вместо заболевшего Сергея на Камчатку. А там его перераспределили еще дальше, на заставу Шестакова, что располагалась на острове Онекотан. Это Сергей узнал позже из письма Олега.

- Вижу, что вспомнил, - вздохнул Умелов, предавшись приятным воспоминаниям.

Подошедший японский официант быстро поставил на стол два стакана с виски и чашки с кофе. Хром поднял стакан.

- Давай, Олег, выпьем за нашу службу и за пацанов, которые вместе с нами служили.

- Давай.

Олег одним глотком осушил емкость. Сергей тоже выпил свою дозу.

- А ты помнишь, как мы с тобой на пять нарядов влетели и нас в подсобное хозяйство отправили?

Хром будто бы ждал этого вопроса.

- Конечно, помню, - оживился он.

Память мгновенно унесла его в прошлое...

Их учебная застава была тогда дежурной по воинской части. В день, о котором напомнил Умелов, Олег с Сергеем, как и многие их товарищи, попали в наряд по кухне. Поскольку застава заступала в это дежурство на сутки, то спать разрешалось только два часа, да и то по очереди.

Сержант отпустил Умелова с кухни отдохнуть и приказал Олегу вместо себя прислать уже отдохнувшего Сергея. В казарме Олег не стал сразу будить своего друга. Он сел на нижний ярус койки и посмотрев на часы, решил дать тому еще поспать минут пять. Но уставший организм сделал свое дело, и Умелов просто отключился...

Попало, естественно, обоим: Умелову - за то, что не разбудил, а Хромову - за то, что проспал положенное время. На следующий день им перед строем объявили пять нарядов вне очереди и отправили отбывать это наказание в подсобное хозяйство части. Для Сергея и Олега, измученных ежедневными физическими нагрузками в виде бега, эта трудовая повинность казалась курортом. Скоро они поняли всю глубину своего заблуждения.

Когда рыжий ефрейтор с лицом, изъеденным оспой или юношескими прыщами, построил всех провинившихся курсантов перед крыльцом служебного помещения и огласил приказ, сначала показалось, что он шутит. Он предложил всем пролетчикам простое условие - если к концу дня клети, где находятся поросята, будут чистыми и помытыми, то он прощает нарушителей и снимает с них взыскания, наложенные на них сержантами. Сергей с улыбкой посмотрел на Олега: всего-то делов - вычистить и вытащить из клетей на носилках д...мо свиней и окатить бетонный пол двумя ведрами воды.

Узнав, где находится инвентарь, друзья поспешили скорее начать работу.

Но, увидев носилки, они чуть не потеряли дар речи. Конструкция, которую рыжий ефрейтор называл носилками, состояла из разрезанной вдоль двухсотлитровой бочки и приваренных к ее бокам металлических ломов. Даже пустыми эти "носилки" весили больше чем полцентнера.

Но это были еще цветочки, ягодки появились потом. Чем больше Олег с Сергеем носили дерьмо из свинарника, тем больше свиньи выделяли его каждую минуту. Только тогда до них дошло, что условие, которое поставил ефрейтор, заранее было невыполнимо. Разве что им нужно было стать Гераклами и направить через эти свинарники русло какой-нибудь местной речушки.

За эти пять дней они насквозь пропахли этим мерзким запахом и под вечер, возвращаясь в казарму, видели, как от них шарахались сослуживцы...

Сергей усмехнулся нахлынувшим воспоминаниям.

- А ты помнишь, - хитро подмигнул он Олегу, - как вся застава по маленькой в сержантскую кружку по очереди ходила?

- Конечно, - усмехнулся Умелов, сделав при этом невинное лицо (ведь это он придумал этот трюк).

Мимо с подносом пробежал шустрый японец. Хром рукой остановил официанта.

- Еще виски принеси, любезный.

Серьезный разговор, запланированный Хромом, незаметно превратился в вечер воспоминаний.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


* * *

В Главном полицейском управлении префектуры Хоккайдо старший офицер уголовного департамента Кацудзо Ниши говорил по телефону со своим информатором из "Саппоро гранд отеля". Тот подробно рассказывал офицеру о том, что к господину Умелову и госпоже Корн приезжал некий японец, с которым они долго сидели в холе и очень оживленно беседовали на английском языке. А сразу после этого визита к господину Умелову приехал еще один господин, судя по речи - русский. Госпожа Корн поднялась в свой номер, а русский журналист со своим новым знакомым отправились на улицу. Информатор также сообщил, что они зашли в соседнее кафе "Мэрфис".

Вызвав к себе подчиненного, офицер проинструктировал его о дальнейших действиях. Тот выслушал шефа и немедленно отправился в бар "Мэрфис" вести скрытое наблюдение за Умеловым и его странным гостем.

Сам же Кацудзо Ниши запросил у местного телефонного оператора информацию обо всех звонках, которые были сделаны из номера, в котором остановились Умелов и Мэри Корн.

Получив необходимые сведения, офицер был неприятно удивлен. Один из звонков был сделан в представительство влиятельнейшей газеты "Асахи симбун". Не успел он переварить эту новость, как на его столе тут же зазвонил телефон.

- Господин Ниши, с вами хотят поговорить из редакции газеты "Асахи симбун".

- Соедините.

- Господин Ниши, - раздался голос в трубке, - меня зовут Татцуо Нагаи. Я корреспондент газеты "Асахи симбун". Пожалуйста, назначьте мне время на сегодня или на завтра. Я хочу поговорить о перспективах расследования убийства господина Кудо Осимы.

- Извините, господин Нагаи, но, к сожалению, у нас нет дополнительных сведений по этому делу. Как только мы продвинемся в расследовании, мы вас немедленно об этом проинформируем.

- Тогда скажите мне: есть ли у вас информация о причастности господина Умелова к этому убийству.

- Извините, но я не буду комментировать это.

- Я все-таки настаиваю на встрече.

"Как они достали, эти писаки..."- выругался про себя Кацудзо Ниши.

- Хорошо, - ответил он через паузу. - Я готов с вами встретиться завтра в десять тридцать.

Положив трубку, офицер достал бланк рапорта и начал его заполнять. Теперь он точно знал, что японец, который приезжал сегодня в "Саппоро Гранд отель" и встречался с русским журналистом, был не кто иной, как Татцуо Нагаи, корреспондент газеты "Асахи симбун".


* * *

- Да, жаль того времени. Я, между прочим, эти годы как свои лучшие вспоминаю.

Хром с грустью посмотрел куда-то вдаль.

- Не ты один. Я когда в этом году на свою заставу вошел, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

Хром отодвинул от себя пустой бокал из-под виски.

- Ладно, хватит о прошлом. Ты мне лучше скажи, что тебя на Хоккайдо закинуло?

Олег понял, что разговор неминуемо переходит совсем в другую фазу.

- Веду журналистское расследование. Помнишь, летом восемьдесят пятого я тебе писал, что на нашем острове нарушителей задержали? Сейчас я как раз распутываю эту давнюю историю. Понимаешь, Сергей, все следы сюда, на Хоккайдо, ведут.

Умелов посмотрел на реакцию Хрома.

- Слушай Олег, я с тобой темнить не буду. Я давно не тот Серега Хромов, которого ты знал. Теперь я - Хром. Не слыхал про такого?

Умелов отрицательно покачал головой.

- Ну ладно. Не слышал так не слышал. Короче. У меня здесь, на Хоккайдо, серьезный бизнес. И моим партнерам не нравится то, чем ты тут сейчас занимаешься. В общем, они хотят, чтобы ты слинял отсюда.

- Это "Ямагути гуми"? - в упор глядя на бывшего сослуживца, произнес Олег.

Хром даже бровью не повел.

- Вот видишь. Ты сам их назвал. А это о-очень авторитетная организация. Поверь мне, уж кто-кто, а я это точно знаю. Так что, Олег, собирайся и вали-ка ты домой.

Умелов отрицательно закачал головой.

- Об этом не может быть и речи.

Хром напрягся.

- Слушай, - с надеждой посмотрел он на Олега. - А давай я тебе свадебный тур оплачу, куда-нибудь в Таиланд или на Филиппины?

Умелов молча смотрел на Хрома.

- Ну, что? Согласен?

- А если нет?

Хром недовольно поморщился.

- Олег, не дерзи. Ты думаешь, я тебя сейчас пугать начну? Не согласишься, значит, не согласишься. Но у каждого человека есть свои слабости. И они обязательно их у тебя найдут.

Умелов вздохнул.

- Значит, нашей пограничной дружбе конец?

Хром сделался очень серьезным.

- Да пойми же ты! Я сейчас не Сергей Хромов. Я - владивостокский авторитет Хром. И на кону стоит несколько сотен тысяч зеленых. Как я пацанам своим объясню, что Хром не смог договориться с журналюгой? Ты что, не понимаешь, в какое время мы живем? Сейчас жизнь человеческая ровно дозу героина стоит.

- Уж больно интересный расклад получается... Над этим стоит подумать.

- Думай, Олег. Но выбора у тебя нет. Ты же умный человек, тем более журналист.

- А если я в полицию заявлю? - решил до конца идти Умелов.

- Ну, заявишь ты, и что дальше? Не я, так другой по твою душу придет. А так вы сейчас берете со своей Марией билеты на самолет и летите в Москву, а я вам еще и карточку с пятью тоннами баксов подарю в приданое.

Почувствовав еле уловимое сомнение в интонации Хрома, Олег решил вывалить последний козырь.

- Знаешь, Серега, никуда я не поеду. И знаешь почему? Потому что передо мной сейчас сидит не приморский авторитет, а мой друг Серга Хромов. Ты как хочешь, а я дружбу не перечеркиваю. И если мне на роду написано умереть от руки человека, с которым один кусок хлеба делил, то так тому и быть. Прощай.

Олег поднялся из-за стола и, не оборачиваясь, вышел из кафе. Он не видел, как Хром нервно скомкал салфетку и со злостью кинул ее в пустой стул, где только что сидел Умелов.


* * *

Мэри не находила себе места. Прошло уже полтора часа, как Олег ушел на встречу. Она уже хотела спуститься в холл, но в дверь постучали. Это был Умелов.

- Ну что ты так долго? Я уже волноваться начала, - кинулась Мэри к нему.

Олег обнял девушку.

- Все хорошо. Мы просто в соседний паб зашли и выпили за встречу и армейскую дружбу.

Мэри по интонации его голоса поняла, что не все так гладко, как говорил Олег.

- Что-то случилось? Только не ври мне, что "все нормально".

Умелов охватил ладонями ее лицо и хотел утешить, но, заглянув ей в глаза, понял, что не сможет ее обмануть.

- Люди, которые стоят за гибелью Кудо Осимы, хотят, чтобы мы немедленно покинули Японию. Они прислали Сергея, чтобы он передал нам их пожелание.

Мэри уткнулась в его плечо.

- Что будет, если мы не согласимся? - тихо спросила она.

- Не знаю. Но игра становится очень опасной. Сергей сказал, что у каждого человека есть свои слабые места, и якудза их у меня найдет. А тут и искать нечего, у меня сейчас только одно слабое место - это ты, - он снова посмотрел ей в глаза.

Мэри стала еще серьезнее.

- Олег, то, что ты ищешь, это очень для тебя важно?

Умелов взял ее за руку и подвел ближе к настенной лампе. Задрав вверх свитер и майку, он показал на темное пятно под левым соском.

- Знаешь, что это?

- Родимое пятно, наверное, - в недоумении пожала плечами Мэри.

- Пятно. Только не родимое. Это моя метка, которую мне оставил Онекотан. Вот здесь остановилась пуля, которая была мне уготована. И это не просто так. Если мне было суждено выжить после такого, то это значит, что кто-то свыше оставил меня в живых. А для чего?

Мэри слушала Олега затаив дыхание.

- Я думаю... Нет, я точно знаю - для того, чтобы тайна острова была раскрыта. Возможно, то, что скрывает Онекотан, имеет какую-то сильную энергетику, связанную с высшими силами.

- А ты догадываешься, что может хранить этот остров? - тихо спросила Мэри.

- Я не хотел тебе говорить, но сейчас скажу. Я знаю, что нашел на острове Александр Гольц. Это муляжи золотых слитков Имперского банка Японии. Но для чего они спрятаны на Онекотане и откуда ЦРУ знает об этом тайнике? Вот вопросы, на которые надо получить ответы, чтобы докопаться до истинной тайны острова.

- А ты считаешь, что золотые муляжи - это не тайна?

Олег отрицательно покачал головой.

- Я думаю, это своего рода дымовая завеса. Зачем тащить в такую даль свинец и прятать его так глубоко? Я могу дать этому только одно объяснение. Тот, кто это готовил и делал, планировал оставить ложный след. Я, например, думаю, что ЦРУ даже не догадывается, что в этом затопленном хранилище покоятся не золотые слитки, а свинцовые позолоченные муляжи.

- А откуда ты знаешь, что Гольц нашел на острове именно свинцовые муляжи? Ведь он выкинул свой рюкзак в море, когда тебя арестовали.

Вдруг ее осенило. Мэри приложила свою ладошку к губам, глаза заблестели.

- Теперь я поняла. Ты инсценировал свой приступ, когда мы сидели в столовой. А потом ты прошел в кабинет к начальнику заставы и проверил вещи Александра.

Олег с улыбкой посмотрел на раскрасневшуюся Мэри.

- Подожди! - возбужденно продолжала она. - Но ведь начальник заставы все это время находился с нами в столовой, а ключ от кабинета лежал у меня в кармане. И я прекрасно помню, что потом сама отпирала дверь.

Мэри во все глаза смотрела на Умелова. Тот, потупив глаза, нагнулся к ее уху и тихо прошептал:

- У меня был запасной ключ.

Девушка, кулачками стукнув Умелова в грудь, вдруг как-то по-детски расхохоталась.

- Ты чего? - заулыбался Олег, не понимая ее неожиданного веселья.

Просмеявшись, Мэри наконец ответила:

- Знаешь, я с детства очень люблю приключения. И фильмы мне такие нравятся - про Индиану Джонса, например, с Харрисоном Фордом в главной роли. Смотрел "Храм судьбы" или про Ковчег?

- Конечно, кто ж не смотрел?!

- А сейчас я вдруг подумала, что сама стала героиней такого фильма. Ты бесстрашный Индиана Джонс, распутывающий очередную древнюю тайну, а я твоя верная подруга и спутница.

Умелову понравилось это неожиданное сравнение.

- А может, ты русский Джеймс Бонд, на тайной службе... кто там у вас самый главный?

- Президент России.

- Да. На тайной службе его Превосходительства Президента. Слушай, у тебя даже послоговый размер совпадает с агентом ноль ноль семь. Ты только представь: ты на приеме у японского императора или премьер-министра в черном смокинге с бабочкой, как Шон Коннери. Все спрашивают: "Кто это?" Ты подходишь и говоришь: "Умелов. Олег Умелов". Правда совпадает? "Бонд. Джеймс Бонд".

Мэри опять расхохоталась. Олег с улыбкой смотрел на то, как она "стебается" над возникшей ситуацией.

"Ладно, - подумал он. - Утро вечера мудренее. Завтра все решим". Подхватив любимую на руки, как и положено Бонду, он понес ее в сторону алькова.

- А ты знаешь, что делал Джеймс Бонд со своими подругами? - глядя ей в глаза, произнес Олег. Мэри, решив ему подыграть, приняла испуганно-наигранное выражение лица.

- Нет!

- Я тебе сейчас покажу.

С этим словами он опустил ее на большую кровать.


* * *

К маленькому чайному домику в частном закрытом гольф-клубе в пригороде Саппоро подъехали два дорогих BMW седьмой модели. Человек в черном костюме и лакированных полуботинках, встречавший эту делегацию, сразу же поспешил ко второй машине. Открыв заднюю дверцу, он с особым почтением поклонился и помог выбраться пожилому седовласому японцу.

Из другой машины вышли четверо мужчин в таких же черных костюмах и, обступив господина Таканиси со всех сторон, не спеша и с достоинством прошли в чайный дом.

Сев на татами за длинный низкий стол, они подождали, когда им принесут традиционный зеленый чай. Только после этого один из членов клана, приехавший вместе с Ацуо Таканиси, отодвинул фусуму и пригласил в зал человека, который смиренно ожидал его знака.

Вошедший был крепкого телосложения. Одет он был так же, как и остальные, в строгий черный костюм. Глубоко поклонившись, японец сел на колени напротив господина Таканиси и сопровождавших его главарей местных сообществ, входящих в клан "Ямагути гуми". Опустив голову, он уставился взглядом в стол. У него был вид провинившегося школьника.

- Господин вакагасира, я сожалею, о том, что произошло. Моя вина терзает мое сердце. Я пришел к моим братьям услышать слова порицания.

За все время говоривший даже не поднял взгляда от темной полированной поверхности стола.

Сидевший в центре стола Таканиси слегка качнул головой, показывая, что обращение было именно к нему. Он четко придерживался обычаев, существовавших в среде якудза. На обязательных ритуалах он строго следил за соблюдением всех положенных процедур. Но у него была и другая отличительная черта. Ацуо Таканиси очень любил народную мудрость и часто использовал пословицы, если они точно описывали ситуацию.

- Риохиро, ты пришел с раскаявшимся сердцем. Но ведь ты знал, что верный вассал двум господам не служит?

Риохиро Акаши молча сидел, потупив взгляд.

- Зачем ты искал поддержки у "Инагава-кай"? Разве наша "семья" слабее? Разве ты не знаешь старую пословицу: "Ветви, которые дают прохладу, не рубят"?

- Я виноват перед вами, господин вакагасира. Я виноват перед своими братьями. В моем сердце поселилась корысть, и я выполнил услугу для "Инагава-кай" за деньги.

Таканиси, выслушав ответ Риохиро, продолжил нравоучения:

- Наши предки говорили: "Тигр бережет свою шкуру, а человек - свое имя". Ты поставил под сомнение свое имя. Когда ты согласился за деньги оказать услугу нашим соперникам, твоя душа была в потемках. А в потемках, как говорит народная мудрость, и собачий помет не пачкает.

Сидевшие рядом с Таканиси члены клана молча наблюдали за церемонией.

- Твое сердце поддалось на уговоры врагов, - продолжал Таканиси. - Они сказали, что они друзья тебе. Но у нас не может быть друзей. Мы для тебя - "семья". И мы принимаем твое покаяние, Риохиро. Но помни: "Фальшивый друг опаснее открытого врага".

Таканиси внимательно посмотрел на провинившегося.

Риохиро еще ниже склонился над столом, и заученным движением вытащил из кармана белый платок. Свернув вдвое, он положил его на самый край стола.

Стоящий чуть сзади младший член клана поднес и положил перед Риохиро бамбуковый поднос, на котором лежали танто и молоток. Риохиро, взяв в руки танто, поставил его над последней фалангой левого мизинца и прижал указательным пальцем этой же руки. Взяв молоток в правую руку, он, коротко замахнувшись, нанес удар по ребру лезвия. Под действием острого клинка сустав отскочил. Риохиро двумя движениями дорезал кожу на мизинце, полностью отделив его от ладони. Замотав открытую рану, платком, который он быстро извлек из кармана, Риохиро так же быстро завернул отрезанную фалангу в белоснежный платок, который лежал рядом, и передал этот ритуальный дар господину Таканиси.

- Господин вакагасира, прошу вас принять мое покаяние. Я готов выполнить для "семьи" все, что вы скажете.

Таканиси взял платок с отсеченным мизинцем и, положив его на тарелку, знаком указал, чтобы ее убрали со стола.

- Принесите саке, - негромко распорядился Таканиси, - мы отметим покаяние нашего кобуна.

Через минуту теплый хмельной напиток уже стоял на столе.


* * *

Когда теплое саке было разлито в рюмки без ножек, все присутствующие подняли их двумя руками, как того требовал этикет. Поклонившись друг другу, члены якудза выпили в знак прощения их заблудшего младшего кобуна.

Таканиси поставил рюмку на стол. Все тут же последовали его примеру.

- Риохиро, - обратился он к прощенному, - ты обязан нам, поэтому ты должен искупить свою вину.

- Я слушаю, господин вакагасира.

- Сейчас в Саппоро находится несколько русских. Мы ведем с ними дела в России. Вчера я им сделал уступку в бизнесе. Взамен я попросил их оказать нам услугу. Они должны были припугнуть русского журналиста, чтобы он покинул Японию и не лез в наши дела. Но наши люди, которые негласно наблюдают за ними, сообщили мне, что русские могут не справиться с этой задачей. Их оябун - умный человек, но имеет много слабостей. Он любит женщин и любит наркотики. Это очень плохо для оябуна. Сейчас мы ищем в России более серьезных партнеров. Я уже имею предложения от другого русского клана.

Риохиро внимательно слушал, несмотря на сильную ноющую боль в кровоточащем суставе.

- Наши люди, ведущие наблюдение в отеле, сообщили мне, что русский журналист и русский оябун Хром оказались знакомы друг с другом. Мое сердце подсказывает, что он не сможет нейтрализовать этого журналиста и не даст этого сделать своим вассалам. Но вчера я увидел, что один из этих русских сам хочет стать тигром, хотя глуп, как воробей, и нетерпелив, как голодная собака. Сегодня наши люди организуют с ним встречу. Мы покажем ему доказательства того, что журналист знаком с его боссом, и предложим ему самому стать нашим основным партнером. Взамен мы попросим его об услуге. Он должен будет устранить русского журналиста.

Таканиси сделал паузу, внимательно посмотрев на покаявшегося члена клана.

- Риохиро, этот русский, который убьет журналиста, не должен быть арестован полицией. Как говорится в пословицах: "За деньги ручайся, за человека - никогда, и камень может проговориться". Ты понял, о какой услуге я говорю?

Риохиро сделал легкий поклон.

- Да, господин Таканиси.

Ему вдруг вспомнилась еще одна пословица, которую часто любил повторять босс: "Нужен был - тигром сделали, нужда прошла - в мышь превратили".

- Мы решим, что делать с Хромом и вторым его вассалом, что бы они нам не мешали. Всю информацию об этих русских тебе передадут сегодня же. А вечером ты увидишь того, о ком должен "позаботиться".

- Господин вакагасира, я сделаю все, как вы сказали.

Налив еще саке, все выпили за первое задание, которое должен был исполнить Риохиро Акаши, искупая свою вину перед кланом "Ямагути гуми".


* * *

Утро, не предвещавшее ничего хорошего, вдруг разродилось удачей.

Когда в номере раздался телефонный звонок, Олег подумал, что сейчас он услышит в трубке жесткий вопрос Сергея Хромова с вопросом: "Что вы решили?". Вместо этого приятный женский голос сообщил, что на имя мисс Корн пришла корреспонденция. Дежурная сообщила Мэри, что она может забрать ее в любое время на стойке ресепшн. На всякий случай, спустившись вниз вместе со своей возлюбленной, Олег получил из рук сотрудницы отеля чье-то заказное письмо. Умелов почувствовал своим журналистским чутьем, что в этом письме было нечто очень важное. Что-то, что могло круто изменить их жизнь.

Быстро поднявшись в номер, он нетерпеливо распечатал конверт.

- Это письмо от Кудо Осимы. Смотри на дату. Он написал его после нашей с ним встречи, тем вечером, когда его убили.

Мэри заметно занервничала.

- Не волнуйся, пожалуйста, - постарался успокоить ее Олег. - Просто переведи мне его. Хорошо?

Мэри села на кровать и начала читать.

"Мисс Корн, извините меня, за то, что я не смог рассказать при встрече, что вам угрожает. Возможно, сегодня я получу расплату за то малодушие, которое совершил много лет назад, когда, испугавшись якудза, стал работать на них. Но сегодня настал час истины. Я слишком долго был в их зависимости. Они меня постоянно использовали как курьера, который должен был передавать различные посылки в другие страны. Вы знаете, что я часто посещал с научными целями другие государства. Когда глава местного отделения клана "Ямагути гуми" узнал, что я отправляюсь в очередную экспедицию, сначала в США, а оттуда на Курильские острова и остров Онекотан, господин Таканиси лично захотел встретиться со мной. Он сказал мне, что я могу оказать большую услугу их клану, если сделаю следующее.

Я должен был найти на Черном озере вход в затопленную пещеру и оценить на месте его состояние. После этого я должен был осмотреть удобные бухты на юго-востоке острова, где можно было бы скрытно высадить со шхуны экипаж с провизией и оборудованием.

Я знаю, что господин Умелов как журналист будет искать объяснения, откуда якудза узнали о тайнике на острове. Я облегчу ему эту задачу. При встрече Ацуо Таканиси рассказал мне, что десять лет назад в Отару один американец купил обанкротившуюся рыболовецкую компанию "Кио-куо компани". Клан "Ямагути гуми" сразу заинтересовался этой сделкой, поскольку они предполагали, что шхуны этой компании будут возить контрабанду и этот бизнес надо взять под свой контроль. На одну из шхун клан внедрил своего человека. Руководил всей компанией в отсутствие американца некий китаец. Человек клана "Ямагути гуми" быстро вошел в доверие к этому китайцу, и тот посвятил его в истинную деятельность этой рыболовецкой компании. С этого момента все, что они делали на острове Онекотан, сразу становилось известным "Ямагути гуми". Но однажды экспедиция не вернулась с острова. Шхуну задержали советские пограничники. С этого момента якудза ничего не знала о судьбе их человека, как и то, что же тогда произошло на Онекотане.

Попросив меня об этой услуге, они знали, что я не посмею отказаться. Мне дали карту с отметкой координат, где должен был находиться вход в затопленную пещеру. Когда меня поселили в одной каюте с господином Умеловым, я и представить не мог, что он заметит отметку на карте Онекотана. Тогда я спрятал карту. А когда на Черном озере я нашел этот вход, то понял, что его завалили много лет назад и завал оказался нетронутым.

Я знаю, что господин Умелов все то время, пока мы были на острове Онекотан, негласно наблюдал за моими действиями. Но мне нужно было проверить бухты на юго-востоке острова. Поэтому я решил его обмануть и запутать. Я не стал разбирать свою палатку, чтобы господин Умелов думал, что я нахожусь где-то рядом. Я взял с собой в поход только самые необходимые вещи. Когда я осматривал одну из бухт на юго-востоке острова, где раньше жили русские военные, то кто-то ударил меня сзади по голове, когда я набирал воду из ручья. Дальше я ничего не помню.

Сегодня вечером в кафе, когда встречался с вами, я заметил человека из клана "Ямагути гуми". Возможно, это случайность, а возможно, за мной следили и я невольно указал им на вас. Теперь вы знаете все о той опасности, которая вам может угрожать. Я вижу, что господин Умелов тоже многое знает о тайне Онекотана. Возможно, даже больше, чем я и господин Таканиси.

Надеюсь, что ваши осведомленность и любопытство не приведут к печальным последствиям. Искренне желаю вам удачи.

А я должен сегодня обязательно добиться встречи с господином Таканиси и рассказать ему все. Ведь только он сможет решить мою судьбу. Я не могу ему лгать, поэтому якудза будут знать все о вас сегодняшней ночью. В том числе и о нашей с вами встрече.

Мисс Корн, пожалуйста, быстрее уезжайте из Японии. То же самое передайте господину Умелову. Пока вы здесь, вы в опасности.

Простите меня за то, что я могу невольно, навести на вас гнев "Ямагути гуми".

Кудо Осима".

Закончив читать, Мэри посмотрела на Олега. В отличие от нее его глаза горели.


* * *

Всю ночь Хрому снилась учебка. Он снова куда-то бежал по тревоге, кидал из окопа гранаты и спасал Умелова от нечаянно упавшей ему под ноги РГД-5. Проснувшись в холодном поту, он долго лежал, глядя в потолок. Потом поднялся, прошел в ванную комнату и, стоя под струями душа, так же долго смотрел, как исчезает вода в воронке слива.

Одевшись, он прошел в номер к своим "братанам". Те уже с утра пораньше баловались местным пивком. Лысый в спортивном костюме сидел в глубоком кресле с темной бутылкой в руке.

- Здорово, Хром. Как вчера с терпилой побазарил?

- Мы завтра же вечером сваливаем во Владик, - прошипел Хром.

Лысый приподнялся в кресле.

- Ты че, уже все решил? - в его голосе слышалась надежда.

- Нет. Мы принимаем их условия. Надо еще лавэ собрать.

Лысый переглянулся с Прыщом.

- Хром, у нас что, проблемы?

- Нет. Но могут появиться, если мы этого москвича прессанем.

- Обоснуй, - напрягся Лысый.

- Это не просто маклак. Это известный журналист из Москвы. Газету "Особо секретно" в киосках видели?

Лысый удивленно посмотрел на Хрома, пожав плечами. Авторитет понял, что зря спросил братана, ведь тот наверняка читал последний раз газету, когда учился в ПТУ или когда, может, даже в школе...

- В общем, он не сам сюда прилетел, а его сюда редакция с каким-то расследованием прислала. Видимо, он этим расследованием поперек горла якудза встал. Вот они и решили нашими руками его убрать. Врубаетесь?

Лысый встал и поставил недопитую бутылку на стол.

- Так мы что, - недовольно посмотрел он на Хрома, - во Владик едем, чтобы триста тысяч гринов найти? Мы же не соберем их за неделю. А если мы занимать их у барыг будем, нас же братва засмеет. Хром, поехали к узкоглазым. Скажем им, что этого терпилу только валить надо. Нам даже никого привлекать не нужно, я сам все сделаю.

Хром навис над Лысым.

- Остынь, лапшовый. Ты что, не понял, что нас здесь выставить хотят? Мы уже половину им заслали, а они нам условия сладкие предлагают. Ты что, не врубаешься, башка твоя лоховская? Они нам делают уступку на триста штук зелени ради услуги, которая даже дозу героина во Владике не стоит. Ты че, не понял, что они через этого журналюгу слить нас хотят?

Прыщ, открыв рот, стоял поодаль, наблюдая за словесной дуэлью своих "братанов".

- Ты что, - не сдавался Лысый, - хочешь сказать, что они нас сдадут, если мы его завалим?

- К бабке не ходи.

Лысый, встав к окну, выставил к стеклу свой кулак, видимо, мысленно обращаясь сразу ко всему городу Саппоро.

- Вот суки. Волки позорные. Слить нас захотели?

Хром сел в кресло и откинувшись на спинку, вытянул ноги.

- Хрен им на рыло! - в тон Лысому произнес он. - И вообще, что мы тут делаем? Чем занимаемся? Живем как халдеи в своей стране. Как опойки конченые, все тащат из семьи, так и мы все тащим из России сюда или в Китай. Крабов, рыбу, лес, металлолом. И ведь ничего не создаем и не производим. Даже машины, и те подержанные отсюда к себе увозим. У нас что, уже не страна, а колония для этих узкоглазых? Или они уже нас за обезьян держат?

Услышав столь непривычный для их босса монолог, Лысый и Прыщ в недоумении переглянулись.

- Хром, ты че, в натуре, в депутаты собрался? - с подозрением усмехнулся Лысый.

Хром повернулся к нему.

- А ты хоть знаешь, как меня зовут?

- Конечно, знаю - Серега.

- А фамилию мою помнишь?

Лысый еще раз посмотрел на Прыща, надеясь увидеть в его лице хоть какую-нибудь поддержку.

- А на хрена мне твоя фамилия?

- Вот так ты и живешь, - философски протянул Хром, - даже фамилию человека, с которым не первый день знаком, не знаешь. А я твою фамилию помню. И скажу тебе абсолютно точно, что если тебя вдруг завтра завалят, то похоронит тебя братва, конечно, красиво, но через пару лет никто даже и не вспомнит, что жил такой парень - Леха Лысенков в городе Владивостоке. Потому, что у тебя нет ни семьи, ни друзей, ни будущего. Впрочем, как у каждого из нас.

Закончив свой монолог, Хром направился к выходу.

- Я сейчас еду в Отару, проверю, как в порту круглый лес принимают. Вернусь завтра утром. Съездите к якудза на стоянку и осмотрите подготовленные машины.

Авторитет вышел из номера.

Лысый оторопело смотрел Хрому вслед.

- Точно в депутаты собрался. Век воли не видать...


* * *

Умелов с довольным видом уже несколько минут ходил взад-вперед по комнате.

- Ну вот, теперь все встало на свои места, - улыбнулся он Мэри.

Она удивленно смотрела на него в ожидании каких-либо объяснений. Наконец он сел и, выдохнув, начал свой рассказ:

- Для меня было большой загадкой, почему Кудо оставил свою палатку на Черном озере, а сам ушел на юг. Но теперь из его письма я все понял. Когда он пошел на юг, GPRS-передатчик был при нем. А у Гольца был спутниковый приемник, такой же, как на судне, а может быть, и лучше. Он сразу увидел, что сигнал от передатчика Кудо Осимы движется на юг в их сторону. Когда они с Сарой поняли, что японец мог оказаться в опасной близости с местом их подводных работ, Гольц решил выйти ему навстречу и нейтрализовать его. И сделал он все очень профессионально, все-таки американский "морской котик".

Мэри с восхищением смотрела на Олега, видя в нем сейчас нового Индиану Джонса.

- Но главное - само письмо, - увлеченно продолжал он. - Это наш счастливый лотерейный билет, понимаешь? Теперь якудза ничего с нами не сделают. Важно только правильно подстраховаться.

Олег на секунду задумался, затем внимательно посмотрел на Мэри.

- Позвони, пожалуйста, вниз и спроси, где здесь в отеле срочно можно сделать ксерокопию документа. Найди по справочнику или спроси у кого-нибудь телефон почтовой курьерской службы. Лучше DHL, но можно любую другую. И сразу же вызови представителя в отель.

Мэри без лишних расспросов приступила к исполнению поручений Умелова. Через полчаса она вернулась в номер с несколькими копиями письма Кудо Осимы. Олег что-то быстро писал, сидя за столом.

Курьер службы DHL в присутствии Олега и Мэри плотно запечатал в фирменный конверт несколько листов бумаги, оформил все необходимые квитанции и быстро удалился.

Теперь оставалось дождаться звонка Сергея Хромова. Олег сразу предложит Хрому встретиться и на встрече покажет копии письма, которое он только что отправил в Россию. Присев на кровать рядом с Мэри, он стал подробно инструктировать ее на случай, если в его отсутствие вдруг придет Сергей Хромов или его подручные.

Телефонный звонок расколол тревожное ожидание. Олег сжал ладонь Мэри и обнадеживающе подмигнул ей. Подойдя к аппарату, он медленно снял трубку и поднес ее к уху. В трубке раздался голос Татцуо Нагаи - журналиста из газеты "Асахи симбун".

- One moment, - вместо приветствия буркнул в ответ Умелов и, прикрыв ладонью трубку, знаком позвал Мэри.

- Это вчерашний журналист из "Асахи", Татцуо Нагаи. Поговори с ним.

Мэри, взяв трубку, расплылась в улыбке, отвечая на приветствия японца. Выслушав журналиста, она пересказала Олегу его просьбу.

- Он говорит, что нашел информацию о рыболовецкой компании, которая нас интересует. Сегодня он выезжает в Отару, чтобы встретиться с человеком, который работал в этой компании рыбаком в середине восьмидесятых. Вернется он завтра. Он спрашивает, какие у нас дела на завтрашний вечер. Он хочет встретиться с нами и рассказать о своей поездке.

Умелов удовлетворенно кивнул.

- Скажи ему, что мы будем ждать его звонка с шестнадцати часов в своем номере.

Мэри перевела японцу слова Олега и положила трубку на аппарат.

- Завтра он нам позвонит после шестнадцати, - кивнула она Умелову и села рядом с ним на кровать.

- Слушай, а давай мы с тобой будем по-английски разговаривать. Ведь ты же неплохо его знаешь, только тебе практики не хватает. А если мы с тобой постоянно будем практиковаться, ты через неделю сам свободно изъясняться будешь.

Умелов хитро посмотрел на Мэри и по-английски ответил:

- Okey!


* * *

На открытой стоянке в районе южного выезда из Саппоро Лысый с Прыщом осматривали четырехколесный товар, предназначенный к отправке во Владивосток. Это была небольшая часть из общей партии внедорожников, преимущественно состоящих из "Ниссанов", "Ланд Круизеров" и "Мицубиси Паджеро". Все они были готовы к переправке в порт Отару и далее во Владивосток.

Внешний вид и состояние машин были безупречны. Всего несколько недель или даже дней назад каждый автомобиль имел своего законного владельца. Но стараниями разветвленной сети "Ямагути гуми" эти машины были угнаны или просто переданы членам якудза взамен помощи в оформлении страховки и возмещении всех затрат.

Лысый неспешно прогуливался между внедорожниками, придирчиво заглядывая в салоны каждого из них. Чуть поодаль стояла темно-синяя BMW седьмой серии, на которой их привезли сюда представители клана "Ямагути гуми". Рядом с этой машиной мягко притормозил черный "Мерседес". Из него вышел молодой человек в очках с темно-коричневым портфелем из дорогой кожи. Глянув на двух младших членов якудза, с невозмутимым видом наблюдавших за действиями русских коллег, он направился к автомобилю, который внимательно осматривал Лысый.

- Добрый день, - с поклоном поприветствовал Лысого японец, подойдя к черной "Тойоте".

Лысый, повернувшись, сразу узнал в японце вчерашнего переводчика местного пахана.

- Здорово, брателло.

- Я уполномочен с вами поговорить.

Лысый оглянулся, соображая, как поступить. Прыща нигде не было видно.

- Какие-нибудь проблемы? - постарался он оттянуть время.

- Да. Я вижу, вы беспокоитесь, что нет вашего друга. Но лучше нам поговорить с вами без свидетелей.

Лысого резануло последнее слово, произнесенное японцем.

- Давайте присядем в эту машину, - рукой указал на авто переводчик. - Я вам должен показать кое-какую информацию о предстоящей сделке. Надеюсь, в отсутствие вашего оябуна вы остались за старшего? Или за старшего остался тот молодой человек, который приехал сюда с вами?

Провокационный вопрос тотчас же подтолкнул Лысого к действию.

- Какой он старший?!

Расправив плечи, он уверенно открыл дверь внедорожника и ловко сел за руль на правое сидение.

Японец, хитро улыбнувшись, обошел машину и сел на переднее сидение рядом. Неторопливо открыв портфель, он достал ноутбук и включил его питание.

- Сейчас я покажу вам то, что скрывает от вас ваш оябун.

На экране высветилась заставка, и после нехитрых манипуляций появилось видео. Это был холл "Саппоро гранд отеля". Вот Хром стоит у стойки и что-то спрашивает у служащей. Вот он поворачивается и идет навстречу молодому человеку. Вот они обнимаются прямо в холле. Видно, как Хром радуется этой встрече. Следующий кадр. Вот они вместе заходят в пивной паб...

Видеоряд закончился. Лысый недоуменно повернулся к японцу, ожидая объяснений.

- Господин Таканиси очень рассчитывал на вашу помощь. Но ваш оябун не смог оказать такую простую услугу нашему господину. Теперь вы знаете, почему. Ваш оябун не просто знаком с этим журналистом, он - его друг. Господин Таканиси очень расстроен, что вы как партнеры не смогли справиться с такой пустяковой услугой. Господин Таканиси начинает сомневаться в ваших возможностях.

Лысый тупо смотрел на потухший экран, мысленно проклиная Хрома: "Вот сука. А нам песни пел, что это подстава со стороны япошек".

- Господин Таканиси уполномочил меня передать лично вам следующую информацию. За вашим оябуном постоянно ведется наблюдение Главным полицейским управлениями. У нас есть осведомитель в полиции, который нам сообщил, что сегодня Хрома задержат в морском порту Отару за хранение наркотиков. Соответственно мы должны знать, кто из вас двоих - вы или ваш молодой друг - будет вести переговоры с господином Таканиси о завершении операции по поставке машин.

- Допрыгался. Наркоман гребаный, - не сдержался Лысый.

Поняв, что сказал лишнее, он сделал как можно более серьезное выражение лица и с важным видом ответил:

- Старший здесь после Хрома - я.

- Прекрасно. Тогда господин Таканиси ждет вас прямо сейчас, чтобы обсудить с вами завершающий этап нашей сделки.

Лысый недоверчиво посмотрел на японца.

- А как же Прыщ? Я же вместе с ним на стоянку приехал.

- Все очень просто. Вы сейчас закончите осмотр и сядете в разные машины. Вы - в мой автомобиль, а он - в тот, на котором вы сюда приехали. Скажете ему, что хотите поговорить со мной наедине и выяснить ситуацию по оплате.

- Тогда все тип-топ. Пойду Прыща позову.

- Жду вас в своей машине.


* * *

Встреча с главой кланов "Ямагути гуми" должна была состояться в той же подземной резиденции, что и вчера. Но на этот раз был выбран зал с зеркальным полом и европейскими столами. Как только Лысый переступил порог этого помещения, он с сальной ухмылкой посмотрел на зеркальную поверхность под ногами.

Сев за стол, он стал с нетерпением ждать появления, но не господина Таканиси, как могло показаться со стороны, а красивых девушек в коротких юбках, под которыми, как рассчитывал Лысый, так же, как и вчера, не должно было быть белья.

Японский переводчик сел напротив, наблюдая, как русский бандит ерзает на стуле. Через минуту красивая японка внесла в зал изогнутый деревянный поднос с парящими скрученными полотенцами. Подойдя к столу, она поклонилась и, не поднимая глаз, приблизилась к гостям. Встав у самого края столешницы, она полуобернулась к японцу и предложила ему первому протереть руки полотенцем. Тот, не торопясь, взял горячий туго свернутый жгут. Лысый вытянул шею, глядя в зеркальный пол. Чуть искаженное отражение подарило ему тот же ракурс, какой он увидел вчера...

Переводчик, видя это движение молодого человека, сделал одобрительный жест. Мол, у тебя хороший вкус, давай действуй. И Лысый не удержался. Он запустил под юбку молодой японке свою руку и сразу же почувствовал, силу крепко сжатых ягодиц, захвативших в плен его ладонь.

Японец заулыбался, не спеша протирая свои пальцы влажным полотенцем, глядя на то, как Прыщ, пытался освободить свою руку. Наконец переводчик положил использованную махровую салфетку на край подноса. Девушка, ослабив хватку своих упругих ягодиц, отпустила ладонь Лысого и, повернувшись к нему, как ни в чем не бывало, поклонившись, протянула поднос со вторым полотенцем.

Особенно тщательно протерев свою левую ладонь, которая только что побывала в лоне красавицы-азиатки, он небрежно швырнул полотенце на край подноса. Девушка, поклонившись, удалилась. Лысый подался всем телом вперед и, слегка перегнувшись через столешницу в сторону переводчика, вполголоса спросил:

- Слышь, а эта просто официанткой работает или ее можно трахнуть?

Японец загадочно улыбнулся.

- В жизни нет ничего невозможного.

Вернувшись в прежнее положение, Лысый, довольный собой, откинулся на спинку стула.

- А когда ваш пахан нарисуется?

- Скоро. Очень скоро.

Если бы Леха Лысенков мог видеть сквозь стены, то он бы заметил, что господин Таканиси незримо уже давно присутствовал в комнате. На противоположной стене зала висело огромное зеркало. Но это было не простое зеркало. Оно было с секретом. Там, за зеркальной поверхностью, в глубине темного помещения находились два человека, которые внимательно наблюдали за ним с той самой минуты, как он переступил порог этого зала.


* * *

- Видишь этого русского?

Риохиро Акаши слегка поклонился своему оябуну.

- Да, господин Таканиси.

- Теперь ты знаешь, насколько он нетерпелив. Он обязательно сделает то, что нам нужно. А после того как он все выполнит, освободи его душу. Только не катаной. С него достаточно свинцовой пули. Он недостоин самурайского клинка.

- Хорошо. Я все исполню, господин Таканиси, - опять поклонился Риохиро.

- Пойдем. Сейчас мой помощник объяснит тебе, где ты его найдешь сегодня вечером. Он даст тебе полную инструкцию, как действовать. Потом ты выйдешь в зал и сядешь за столик. Скажи моему переводчику, что я прислал тебя вместо себя. Остальное он сделает сам. Только иногда кивай головой и говори ему что-нибудь пустое. Например, про погоду.

Таканиси слегка похлопал Риохиро по плечу.

- Я все сделаю, господин Таканиси.

С этими словами Риохиро Акаши вышел из темной комнаты следом за своим господином.


* * *

Получив необходимые инструкции и указания, Риохиро вышел в зеркальный зал и не спеша направился к столику, за которым сидели переводчик господина Таканиси и русский бандит.

Переводчик, увидев вошедшего Риохиро, немедленно встал и поклонился ему так, как если бы сейчас перед ним стоял сам господин Таканиси. Риохиро еле заметно ответил поклоном и, сев рядом, вполголоса сообщил своему коллеге, что он уже получил все необходимые инструкции. Тот понимающе кивнул и, повернувшись к гостю, произнес по-русски:

- Позвольте мне представить вам правую руку господина Таканиси. Это - Риохиро Акаши.

Лысый, не понимая, как надо себя вести в данных случаях, тупо мотнул головой в знак согласия. Переводчик тем временем продолжил:

- Господин Акаши хочет поговорить о проблеме, которая появилась вчера. Он понимает, что у вас могут возникнуть серьезные трудности с поиском денег, поэтому он сразу хочет сделать вам предложение.

Лысый напрягся, чувствуя над собой легкое хлопанье крыльев птицы удачи.

- Мы готовы оставить прежние условия оплаты этой партии машин. Более того, мы готовы лично вам предоставить бонус. Любой автомобиль, который вы выберете на стоянке, - ваш. Но при одном условии. Вы должны решить вопрос с вашим соотечественником-журналистом. И, принимая во внимание то, что ваш оябун встречался с этим человеком, будучи с ним хорошо знакомым, не исключено, что он рассказал ему о связи с нашим кланом. Поэтому мы хотим, чтобы вы решили этот вопрос раз и навсегда.

Лысый чуть не вскочил на стол от радости. Целый "Лэнд Круизер" только за то, чтобы завалить какого-то журналюгу. Да он десять таких писак, если надо, завалит.

- Я согласен, - быстро закивал он. - Мне только надо ствол и адрес, где он постоянно бывает.

Японцы недоуменно переглянулись. Они впервые видели человека, который так радовался будущему непрощаемому греху.

- Мы вам все предоставим, - спокойно проговорил переводчик. - Вы готовы это сделать сегодня?

- Какой базар? Конечно, готов.

Риохиро, вспомнив указания господина Таканиси, тоже вступил в разговор, прочитав неожиданно всплывшее в памяти хоку, которое он сочинил еще в школе:

- Жизнь, как река, течет. Цветок кувшинки манит взор. Вода реки тиха и молчалива.

Переводчик, выслушав это неожиданное вступление Риохиро, совершенно серьезно перевел:

- Господин Акаши говорит, что он поражен вашей смелостью. Он сказал, что лично будет страховать вас при этой акции.

- Слышь... А спроси его, когда я могу машину выбрать?

Японец даже не стал переводить этот вопрос. Он сразу ответил Лысому:

- Вы можете ее выбрать прямо сейчас. Мы поедем опять на стоянку. Там вы получите оружие. А по дороге я вам расскажу, где вы сегодня вечером найдете журналиста.

Лысый радостно кивнул.

Японец сделал знак девушкам, чтобы те принесли спиртное.

- По японской традиции, - обратился он к русскому гостю, - две стороны должны закрепить свои договоренности чашкой саке.

- Не вопрос. Закрепим, - согласился Лысый.

Когда подали хмельной японский напиток и сидевшие за столом подняли свои чарки, Лысый обратил внимание, что у господина Риохиро Акаши был забинтован обрубок левого мизинца.

"Накосорезил, чувак", - про себя подумал Леха Лысенков.


ГЛАВА ПЯТАЯ


* * *

Умелов сразу обратил внимание на эту женщину. Она стояла недалеко от выхода из магазина, где Олег с Мэри выбирали сувениры на память о Хоккайдо. Как только они вышли на улицу, женщина несмело двинулась за ними следом. Умелову очень хотелось развернуться и спросить, что ей от них было нужно, но что-то удерживало его от этого шага.

Олег обнял Мэри за талию, и они неторопливо пошли по Танукикодзи. Странная японка пошла за ними следом. Остановившись у гранитной скульптуры, Умелов краем глаза заметил, как женщина решительно направилась прямо к ним. Подойдя к Мэри, она еле заметно отвесила полагающийся поклон и на ломаном английском языке спросила:

- Извините, вы мисс Корн?

Мэри удивленно посмотрела на незнакомую женщину.

- Да.

- Это вам, - тихо произнесла японка и протянула Мэри конверт.

Передав послание, незнакомка поклонилась и быстро засеменила в другую сторону. Уланов и Мэри долго смотрели ей вслед, пока она не скрылась за углом соседнего здания. Опомнившись, Олег переключился на странный конверт.

- Позволь. Я должен его проверить.

Он аккуратно прощупал его по периметру, затем несколько раз легко согнул. После этих нехитрых манипуляций он осторожно распечатал конверт. В нем был всего один лист, на котором крупным шрифтом был набран компьютерный текст.

- Тут все на английском, - просмотрев бумаги, сказал Умелов. - Мэри, переведи, пожалуйста...

Девушка взяла в руки таинственное послание и начала читать вслух:

"Извините, мисс Корн, мне нужна ваша помощь. Я - сестра Кудо Осимы. Он оставил мне документы в тот вечер, когда ушел с кем-то на встречу. Он сказал, что если с ним что-нибудь случится, то я должна передать эти бумаги вам. Пожалуйста, приходите сегодня в девятнадцать часов в чайный домик "Сакура" на улице Тойохира. Это недалеко от метро. Я пройду мимо вашего столика и положу возле вас журнал. Там будут документы моего брата. Пожалуйста, приходите одна. Я очень боюсь хранить эти бумаги. У меня есть семья, и я боюсь гнева людей, убивших моего брата. Пожалуйста, избавьте меня от этого груза и страха".

- Это все? - забрал у нее письмо Умелов.

- Да.

Нахмурившись, он повертел его в руках.

- Подписи, конечно же, нет.

Мэри внимательно смотрела на Олега, полагаясь на его интуицию и опыт.

- Странно все это, - продолжал Умелов. - Сестра... Ты помнишь, чтобы Кудо Осима что-нибудь говорил про сестру?

- Нет.

- Так. Время еще есть. Надо все хорошенько взвесить.

Умелов убрал письмо обратно в конверт.

"Проследить бы не мешало за этой сестрой, - подумал он про себя. - Но как? Мэри одну на улице оставлять нельзя".

Японка тем временем, пройдя еще два квартала, села в притормозившую рядом с ней машину.

- Ты сделала все как я велел? - поинтересовался мужчина на заднем сиденье.

- Да, господин Риохиро.

- Хорошо.

Теперь член "Ямагути гуми" точно знал, что русский журналист обязательно клюнет на эту приманку и приедет сегодня вместе с девушкой в кафе, где его будет ждать киллер-соотечественник.


* * *

Лысый рассеянно слушал последние инструкции перед тем, как получить пистолет с глушителем. Он уже выбрал себе шикарный сотый "Ланд Круизер" черного цвета и нетерпеливо внимал словам японского переводчика.

- Запомните еще раз. Первое. Акцию проведете не в зале чайного домика, а на выходе из заведения или непосредственно на улице. В крайнем случае - в туалетной комнате, если клиент будет там. Мы не хотим травмировать психику наших сограждан-посетителей и подвергать их ненужному риску. Второе. Ни в коем случае не должна пострадать его спутница. Она гражданка США, и мы не хотим себе проблем от наших властей. И, наконец, третье. Вас будет ждать машина... Через два квартала. Когда все исполните, не задерживаясь, быстро добежите до нее. Вас отвезут на стоянку. Оттуда вы с документами и вашей машиной немедленно отправитесь в порт Отару. Там вас встретят и помогут быстро покинуть Японию. Своему другу ни о чем не говорите. После акции позвоните ему и скажите, чтобы он тоже срочно уезжал. Понятно?

- Понятно, - недовольно кивнул переводчику Лысый. - Волын давай. Я его еще проверить хочу.

Лысый всем своим видом демонстрировал усталое безразличие, словно убийство для него было обычным делом.

Переводчик подозвал стоявшего рядом младшего члена якудза и что-то сказал ему по-японски. Тот молча положил кейс на капот BMW и двумя пальцами извлек оттуда пластиковый полупрозрачный пакет.

- Пожалуйста, разверните его сами, - обратился к Лысому переводчик.

Леха разорвал пакет и взял в руку пистолет Макарова. Привычным движением он выщелкнул обойму и, сняв с предохранителя, передернул затвор. Сухо щелкнул боек. Японец внимательно следил за русским.

- Все нормально. А глушак обязательно надо?

- Разумеется. Вы не должны делать много шума.

Лысый расстегнул куртку и засунул пистолет за пояс.

- Полный ажур. Претензий не имеем.

- Отлично. Сейчас езжайте в отель и предупредите своего друга, что вам надо вечером кое с кем встретиться. И не опоздайте. Вы должны быть в чайной раньше объекта, то есть не позже половины седьмого. Там есть бамбуковая перегородка. За столиком будет сидеть наш человек. Как только вы к нему подсядете, он сразу уйдет. Оттуда вы будете видеть всех, а вас - никто.

- Понятно, - кивнул японцу Лысый и еще раз оглянулся, любуясь своим черным "Ланд Круизером".

Переводчик молча развернулся и направился к своему "Мерседесу".

День давно перевалил за половину, и надвигающиеся ноябрьские сумерки уже вползли в город.


* * *

Умелов сидел за столом в гостиничном номере, пытаясь понять подвох сложившейся ситуации. Пока он гулял с Мэри по городу, на ум приходили не самые радужные мысли. Он еще раз перечитал копию письма Кудо Осимы. В нем даже намека не было на какую-то сестру. Хотя все могло быть именно так, как сказала японка.

Возможно, он действительно оставил у нее прямые доказательства его связи с "Ямагути гуми" на случай своей смерти.

Включив настенную лампу, Олег начал писать письмо в Департамент уголовной полиции Саппоро. В нем он подробно изложил все предшествующие этому дню события, особо остановившись на приметах странной японки. Не забыл он указать и имя предполагаемого организатора предстоящих событий. Олег написал это слово в той же транскрипции, как оно было упомянуто в письме Кудо Осимы, - "господин Ацуо Таканиси".

Он свернул исписанный лист бумаги втрое и вложил его в конверт. Тщательно заклеив, он надписал на нем по-английски - "для мисс Корн". Поднявшись из-за стола, Олег подошел к Мэри.

- Слушай, у меня нехорошее предчувствие. Я очень за тебя боюсь.

Мери серьезно посмотрела на Умелова.

- Будет лучше, если я пойду на встречу вместо тебя.

- Нет, - закачала головой Мэри, - Я тебя одного не пущу. Или мы идем вместе, или мы вообще никуда не пойдем. Будем сидеть в номере и ждать завтрашнего звонка этого журналиста из "Асахи симбун".

Умелов был уверен, что она ответит именно так, а не иначе.

- Хорошо, - согласно кивнул он. - Тогда одно условие. Мы выходим из отеля по очереди. Сначала ты, потом я. Встречаемся на улице. В чайную тоже входим раздельно и садимся врозь. Я должен буду тебя страховать. На всякий случай я оставлю на ресепшн письмо для тебя. Вот это.

Олег показал ей запечатанный конверт.

- Если ничего не произойдет, то на обратном пути его передадут тебе при входе в отель. А если что-нибудь произойдет со мной или, не дай бог с нами, то это письмо попадет в полицию. Поняла?

Мэри взяла конверт из руки Олега и принялась его рассматривать.

- А что там?

- Там написано о том, что произошло с нами за последние трое суток. И, конечно, есть информация о письме Кудо Осимы.

Мэри положила конверт рядом и склонила голову к плечу Олега.

- Олежка, вот увидишь, все будет хорошо.

- Конечно... - прошептал он ей в ответ, несколько раз поцеловав Мэри в висок. - Иначе и быть не может.

Умелов краем глаза посмотрел на свои наручные часы. До встречи с японкой у них было еще два часа...


* * *

Интерьер чайного домика "Сакура" был полностью выполнен в японском стиле. Вместо столов со стульями - низкие татами на два, четыре или шесть посетителей, рядом - невысокие квадратные столики. В нескольких местах они были разделены плетеными бамбуковыми перегородками. Все надписи в чайном домике были сделаны иероглифами. Слова на английском языке можно было увидеть только в меню, да и то мелким шрифтом. Они лишь дублировали японские названия.

Олег шагнул следом за невысоким японцем в длинном кимоно и белой повязкой на голове, также расписанной иероглифами.

- Thank you, - поблагодарил его Умелов, располагаясь на низком татами.

Взяв в руки кожаную папку, он огляделся, пытаясь уловить, откуда могла исходить опасность. С виду все было спокойно, но внутренний индикатор, который неоднократно помогал ему в жизни, неприятно подавал сигналы тревоги. Но откуда? Для Умелова это пока было загадкой. Он посмотрел на часы: без четверти семь. Через несколько минут должна была появиться Мэри.

Внутренняя тревога нарастала все сильней и сильней. Обменные реакции в организме разом перешли на ускоренный режим, создавая временный дискомфорт.

Олег вновь взглянул на часы и решил, что успеет. Быстро поднявшись с татами, он прошел к стойке.

- Извините. Где здесь туалет? - по-английски спросил он у девушки-бармена.

Японка, стоявшая за стойкой, с улыбкой показала ему на перегородку, за которой начинался технический коридор.

Олег, поблагодарив официантку, быстро направился туда. По правой стороне коридора, начинающегося прямо за перегородкой, находились три двери с какими-то иероглифами.

"Хоть бы табличку с рисунками повесили", - с досадой подумал Умелов, пытаясь понять, какой из иероглифов означает мужской туалет.

Ему повезло. Щелкнул замок и, дальняя дверь открылась. В коридор вышел невысокий японец в темно-синей куртке с большой кожаной сумкой через плечо.

Олег быстро прошел к двери и вошел в туалетную комнату. Японец что-то крикнул Умелову, показывая в глубь помещения. Олег посмотрел на кафельную стену, где висел пустой кронштейн для туалетной бумаги, и ответил японцу на русском языке:

- Спасибо. Мне не нужна туалетная бумага.

Зайдя в кабинку, он с удивлением обнаружил, что вместо привычного унитаза в полу была вмонтирована чугунная эмалированная прямоугольная чаша. Точь-в-точь такая же, как в общественном туалете Курского вокзала в Москве.

Стоя в кабинке над этой чашей, он услышал, как сзади хлопнула дверь в туалетную комнату.


* * *

Лысый все сделал так, как ему велели японцы. Приехав в отель, он не стал ничего рассказывать Прыщу. Сообщил лишь, что, возможно, сегодня вечером все решится в их пользу. Еще раз проверив пистолет в ванной комнате, Лысый засунул его за пояс.

Не раздеваясь, он походил взад-вперед по комнате, затем попросил Прыща не уходить из номера до его звонка и вышел на улицу.

До условленного времени оставалось больше часа. Бесцельно побродив по Саппоро, он решил пораньше прийти в чайный дом "Сакура".

Оглядевшись в зале, Лысый безошибочно определил ту бамбуковую перегородку, за которой его ждал член "Ямагути гуми". Указав официанту, что хочет сесть именно туда, он смело прошел за перегородку. Человек, сидевший на татами, быстро поднялся и, не говоря ни слова, покинул заведение.

Удобно разместившись, Лысый стал ждать появления объекта. Русский журналист не заставил себя долго ждать. Он появился через пятнадцать минут. Один, без американки.

"Это упрощает дело", - обрадовался Лысый.

Нельзя было сказать, что Леха Лысенков совсем не испытывал волнения. Но нервничал он не оттого, что сейчас ему предстояло оборвать чью-то жизнь, а оттого, что ему хотелось это сделать как можно скорее. После чего так же быстро свалить на родину, где он, собрав братву, объявил бы на сходке, что Хром теперь выбыл надолго и все дела с япошками отныне будет вести он.

Задумавшись, он чуть не пропустил момент, когда журналист встал с татами и отправился в сторону туалета.

Лысый быстро надел ботинки и поспешил за ним следом. Пройдя через зал, он засунул руку под куртку и, нащупав рифленую рукоятку "Макарова", вытащил его чуть выше, чтобы было удобнее его достать в нужный момент.

Прямо за бамбуковой перегородкой начинался десятиметровый коридор. В его глубине стоял японец в синей куртке с сумкой через плечо. Увидев Лысого, тот улыбнулся и пальцем указал ему на дверь.

"Во дают якудза. На каждом метре страхуют", - про себя подумал Леха Лысенков.

Кивнув японцу, он толкнул дверь и быстро зашел внутрь.

В туалетной комнате было только две кабинки. Одна из них была открыта. Значит, журналист был в соседней. Выхватив из-за пояса пистолет, Леха снял его с предохранителя и, приблизительно определив, где могла быть грудная клетка журналиста, хладнокровно расстрелял всю обойму.

Он слышал, как тяжело упало тело. Короткий хрип и бульканье (по всей видимости, крови) возвестили о том, что объект готов.

Быстро засунув пистолет за пояс, Лысый застегнул куртку и выскочил из помещения в коридор, где его ждал странный японец в синей куртке.

Выбежав мимо него к выходу на улицу, Леха чуть не сбил в дверях американскую подругу журналиста, которая заходила в чайный дом.

Пробежав два квартала, Лысый увидел автомобиль с включенной аварийкой, стоявший на парковочном месте у бордюра. Запрыгнув на переднее сиденье, он сразу узнал человека, сидевшего за рулем. Это был Риохиро Акаши.

"Тойота" быстро вырулила со стоянки и, не нарушая правил, стремительно помчалась на юг Саппоро, то и дело сворачивая на второстепенные улицы.

Немного успокоившись, Лысый с довольным видом повернулся к Риохиро.

- Все ништяк, братан. Журналист готов. В сортире остывает...

Японец ничего не ответил, спокойно продолжая движение. Леха заметил, что на Риохиро сейчас были надеты очень тонкие кожаные перчатки. Причем левый мизинец, в них выглядел так, как будто был целым.

Проехав еще с десяток кварталов, автомобиль повернул к длинным административным зданиям. Медленно двигаясь вдоль них, Риохиро свернул в узкий проезд между двумя кирпичными зданиями без окон и сразу же остановился перед припаркованным там автомобилем. Выключив зажигание, он повернулся к русскому и, показав рукой на стоящую впереди автомашину, произнес по-японски:

- Дальше я поеду один. А ты останешься здесь. Навсегда...

Леха спокойно кивнул, думая, что японец, сказал ему: "Мол, надо пересесть в другую машину". Он повернул голову, пытаясь нащупать ручку фиксации двери. Краем глаза он заметил, как что-то черное появилось на уровне его виска.

"Ствол!" - промелькнуло в голове Лехи Лысенкова. Это была его последняя мысль, потому что пуля, выпущенная с близкого расстояния, разорвала его мозг, забрызгав боковое стекло бурыми каплями.

Через мгновение тело, столько лет удерживавшее его душу, ослабило свою хватку.

Душа, освободившись от этого бремени, выползла наружу. Просочившись сквозь крышу автомобиля, она поднялась над дорогой.

Жизнь продолжалась, но уже без него!!!

Было видно, как машина с японцем тронулась с места... А как же он?

А для грешной души Лехи Лысенкова был только один путь. Туда, сквозь длинный темный переход, в мир, где нет ни пространства, ни времени, ни СВЕТА...


* * *

Старший офицер уголовного департамента полиции Саппоро Кацудзо Ниши ехал на срочный вызов. В чайном доме "Сакура" было совершено дерзкое убийство. По предварительной информации, полученной им по телефону от коллег, убийцей был европеец, скорее всего, русский.

Около входа в заведение уже дежурило несколько полицейских, отгонявших от входа праздных зевак.

- Господин Ниши, всех, кто находился во время убийства в чайном доме, сейчас опрашивают офицеры полиции. Личность убитого выясняется, - отрапортовал своему непосредственному начальнику дежурный офицер.

Выслушав короткий доклад, Кацудзо Ниши спросил:

- Подозреваемый задержан?

- Нет, господин Ниши. По свидетельствам очевидцев, он пробежал два квартала, а затем сел в серебристую "Тойоту Камри". Сейчас эту автомашину ищут дежурные патрули. Мы также работаем с камерами наружного наблюдения. Возможно, запись что-нибудь покажет.

Кацудзо Ниши остался удовлетворен докладом подчиненного.

- Хорошо. Давайте, пройдем внутрь.

В чайном зале шла обычная оперативная работа. На каждом татами полицейские опрашивали посетителей. Пройдя мимо них, старший офицер узнал в плачущей девушке американку из "Саппоро гранд отеля". Повернувшись к подчиненному, он спросил:

- Эта особа тоже была здесь?

- Да, господин Ниши. Она столкнулась с убийцей прямо в дверях заведения.

- Я потом с ней пообщаюсь. А есть главный свидетель? - старший офицер оглядел весь зал.

- Да, господин Ниши. Свидетелей двое. Одного из них опрашивают в комнате управляющего, а второго - в комнате персонала.

- Ну, что же, пойдемте, я хочу взглянуть на них.

С этими словами Ниши прошел в коридор, за которым начинались административные помещения.

В комнате управляющего за столом спиной к нему сидел японец в синей куртке и что-то рассказывал офицеру полиции.

Кацудзо Ниши тихо прошел в помещение и, сев у стены, стал слушать этот диалог.


* * *

У работника частной компании "Коммунальные защитники" Тесуджи Такада день не задался с самого утра. Сначала начальство отправило его на срочный вызов в китайский публичный дом, где какой-то европейский посетитель в порыве экстаза ногой свернул смеситель на гидромассажной ванне. А вечером, когда он уже собирался домой, начальник попросил его съездить в чайный дом "Сакура" и устранить засор в туалетной комнате. Тесуджи Такада не стал спорить, тем более что шеф пообещал ему двойную оплату за поздний вызов.

Приехав по адресу, сантехник зашел в туалетную комнату, где в одной из кабин не смывалась вода. Закрывшись изнутри, он приступил к устранению проблемы. Через полчаса он наконец извлек из унитаза то, что мешало сливу воды. Это была разбухшая женская прокладка огромных размеров. Явно этот предмет попал туда не от жительницы Саппоро. Во-первых, очень редко можно было встретить таких больших японских женщин (разве что в сумо). А во-вторых, японка просто в силу своего воспитания не могла бросить прокладку в унитаз. Скорее всего, это была какая-то иностранка.

Выругавшись, Тесуджи Такада выкинул прокладку в мусорный пакет и долго-долго мыл в раковине сначала ерш, а потом и руки. Приведя себя в порядок, он еще раз проверил смыв и, убедившись, что все работает нормально, направился к выходу.

Когда он вышел в коридор из дамского туалета, его чуть не сбил с ног странный высокий европеец, который быстро прошел мимо него.

Тесуджи Такада пытался объяснить посетителю, что тот зашел в женский туалет. Но европеец что-то ответил ему на непонятном языке и быстро скрылся в одной из кабинок.

Чтобы избежать конфуза, Такада решил подежурить у дверей дамского туалета, пока незнакомец делал там свои дела. Вдруг добропорядочная японка пойдет в туалет, а оттуда выйдет мужчина. Скандала не оберешься...

Не успел Тесуджи Такада поплотнее прикрыть дверь женского туалета, как в коридоре появился еще один европеец.

"Не хватало, чтобы и этот в женский туалет завалился", - подумал про себя японец и начал настойчиво показать тому, что дверь в мужской туалет находится рядом.

На удивление, второй европеец очень быстро вышел из мужского туалета и почти бегом скрылся из коридора. Это поведение показалось Тесуджи Такада подозрительным, и он, заглянув в туалет, сразу понял, что случилась беда.

Дверь одной из кабинок была вся в пулевых отверстиях. Увидев эту картину, сантехник выскочил из туалетной комнаты и громко закричал о помощи.

Почти сразу же из дамского туалета появился высокий европеец. Он тоже открыл дверь в мужскую комнату и, увидев, что произошло убийство, быстро вернулся в зал, где того, видимо, ждала его спутница.

Дальнейшие события напоминали детективный фильм. В чайный дом сначала подъехал первый полицейский патруль, потом второй. Скоро Такада уже сбился со счета, сколько здесь побывало полицейских.

И вот теперь он сидел перед инспектором и уже второй раз за вечер пересказывал эти события.

Кто-то вошел в комнату и сел у стены чуть сзади.

"Наверное, какой-нибудь полицейский начальник", - подумал Такада.


Внимательно выслушав рассказ главного свидетеля, вошедший спросил:

- Скажите, господин Такада. А вам не показалось, что тот первый европеец действительно перепутал туалетные комнаты. Может, он это сделал специально?

Сантехник замолчал, соображая, как ответить.

- Я думаю, он это сделал не специально, - наконец произнес он.

- Хорошо. Скажите, господин Такада, а на этом снимке нет убийцы? - Кацудзо Ниши протянул ему фото.

На нем были запечатлены Умелов с Хромом в пабе "Мэрфис" недалеко от "Саппоро гранд отеля".

Сантехник взял в руки фотографию.

- Вот этот господин был в женском туалете, - указал он пальцем на журналиста, - а второго я не знаю. Убийца был другой.

- Вы уверены? - на всякий случай переспросил его офицер.

- Да.

- Ну, что же, - поднимаясь с места, обратился к инспектору Кацудзо Ниши, - продолжайте, коллега. Не буду вам мешать.

Выйдя в коридор, он направился в комнату персонала. Там опрашивали его нового знакомого - русского журналиста Умелова.


* * *

Олег сразу узнал старшего офицера из Главного полицейского управления. Полицейский инспектор и переводчик сразу встали при виде своего начальника.

- Здравствуйте, господин Умелов, - поприветствовал журналиста вошедший офицер.

- Здравствуйте господин Ниши, - ответил ему Олег.

Переводчик быстро переводил фразы офицера и журналиста. Кацудзо Ниши ближе подсел к столу.

- Вы не могли бы мне рассказать, каким образом вы оказались этим вечером в чайном доме "Сакура"?

Умелов кивнул, быстро соображая, какую часть информации можно было сливать в полицию на данном этапе.

- Хорошо. Я начну с самого начала. Сегодня днем, приблизительно около пятнадцати часов, на улице Танукикодзи к моей невесте подошла незнакомая женщина и сунула ей в руки конверт. В нем было письмо. Я уже передал его вашему коллеге.

Умелов со значением посмотрел на инспектора японской полиции, ожидая от него подтверждения своих слов. Дослушав переводчика, инспектор согласно кивнул, посмотрев на Кацудзо Ниши.

- В письме была просьба, - продолжил Умелов, - прийти сегодня в чайный дом "Сакура" в девятнадцать часов. Эта незнакомка обещала передать нам некие документы, оставшиеся от ее покойного брата Кудо Осимы. Я пришел в это заведение первым...

Далее Олег подробно описал случившееся до момента, как он услышал крики сантехника в коридоре.

- Потом я выбежал в зал, чтобы найти свою невесту. Вот и все, - закончил Умелов, не отрывая взгляда от офицера.

Кацудзо Ниши внимательно дослушивал перевод.

- Господин Умелов, - наконец спросил японский офицер. - А вам не кажется странным, что там, где появляетесь вы, происходят убийства?

Олег невольно усмехнулся.

- Во-первых, я журналист и там, где происходят убийства, действительно появляюсь я или мои коллеги. Во-вторых, если бы объектом преступления был я, то где бы я ни появился, все равно убийца меня нашел бы. И, в-третьих, у вас есть конкретные обвинения на мой счет? - в его голосе чувствовался явный сарказм.

- Нет. Но они могут появиться. Пожалуйста, проинформируйте меня, если вы вдруг захотите куда-нибудь уехать из "Саппоро гранд отеля".

- Хорошо.

- Прекрасно. А теперь я должен опросить вашу невесту.

Умелов, дождавшись перевода, замотал головой.

- Господин Ниши, не стоит травмировать мою девушку. Она вам все равно не скажет больше, чем я уже изложил. А если вы думаете, что убийство совершил мой соотечественник, который вчера встречался со мной, то я на сто процентов уверен, что вы ошибаетесь.

- Я знаю, что это не он, - ответил Кацудзо Ниши.

В это время у него зазвонил сотовый телефон. Это звонил дежурный по управлению. Он сообщил, что в районе такелажных мануфактур полицейским патрулем обнаружена серебристая "Тойота", в которой с огнестрельным ранением головы находится труп европейца.

"Ну вот, и концы в воду. Теперь найти организатора этого убийства уже вряд ли получится", - с досадой подумал Кацудзо Ниши.


* * *

Прыщ сидел в кресле, тупо глядя в телевизор. Рядом на полу стояла открытая бутылка пива "Саппоро".

В дверь громко постучали. Прыщ медленно поднялся и, прихватив недопитое пиво, прошел через холл в прихожую. Открыв дверь, он чуть не выронил бутылку из рук. В коридоре стояли пять человек, трое из которых были в полицейской форме.

- Господин Прудников? - почти без акцента обратился к Прыщу японец в штатском.

- Да, - промямлил тот.

- Мы из Главного полицейского управления. Ваш сосед по номеру найден убитым час назад. Нам надо задать вам несколько вопросов.

Если бы Прыщ был в России и высота окон гостиницы была не выше третьего этажа, то он легко свалил бы от этих японских легавых. Но в данной ситуации у него просто не было шансов скрыться. Развернувшись, он тяжело опустил плечи и пошел в холл номера. Полицейские вошли следом.

- Господин Прудников, - обратился к мужчине все тот же японец в штатском. - Пожалуйста, ответьте, с какой целью вы приехали в Японию?

Прыщ посмотрел исподлобья на японских "мусоров".

- Да так. Чисто погулять... Развеяться.

- Где вы были с восемнадцати до двадцати одного часа?

Прыщ хотел, ответить поговоркой: "Где, где - в п...", но решил не искушать судьбу.

- В номере я был. Можете у дежурной спросить.

- Когда вы в последний раз видели господина Лысенкова?

- Лысого, что ли?

- Нет, господина Лысенкова.

- В пять часов вечера. Он пришел в номер, походил взад-вперед и свалил куда-то. Сказал, чтобы я ждал его звонка.

Японец перевел своим коллегам ответ русского гостя.

- А с кем вы встречались в Саппоро за последние три дня?

Прыщ, соображая, как отвечать на этот каверзный вопрос, опрокинул остатки пива в свое горло.

- Не помню.

Японец что-то сказал своим коллегам. Те, переглянувшись, быстро заговорили между собой. Прыщ смотрел на них, не понимая сути их беседы.

- Господин Прудников, - наконец повернулся к нему японец-переводчик. - В связи с двойным убийством мы обязаны вас задержать на двадцать четыре часа до выяснения всех обстоятельств. Мы немедленно свяжемся с вашим консульством и проинформируем их об этом. Вы хотите сделать заявление?

Прыщ начал лихорадочно соображать, можно ли ему как-то свалить из номера. Выбрав, как ему показалось самое слабое звено (щуплого офицера, стоявшего рядом с дверью), он вдруг резко толкнул его, чтобы выскочить в коридор по направлению к пожарной лестнице. Но вместо этого он вдруг получил чувствительный удар в пах, затем неимоверным образом проделал в воздухе высокий кульбит и рухнул у самой двери.

Щуплый японец, разделавшись с Прыщом приемом дзюдо, громко выдохнул воздух носом и гортанно крикнул. Два других офицера быстро подняли русского и, защелкнув на его запястьях наручники, повели арестованного на выход.

В проходе застыла горничная, испуганно наблюдая за этой картиной. Она еще долго слышала громкую непонятную ей ругань русского постояльца.

- Суки легавые! - надрывался прыщ. - Мусора косорылые! Чтоб вас ваша якудза на ножи поставила! Волчары позорные...

Чем дальше уводили этого молодого человека, тем тише становилось на этаже.

Отель опять возвращался к своей обычной размеренной жизни.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


* * *

Путь от полицейского участка до отеля занимал на такси не более двадцати минут.

Все время, пока длились допросы и другие положенные данному происшествию полицейские действия, Мэри была близка к истерике. Ее можно было понять. Столкнувшись в дверях "Сакуры" с подозрительным типом европейской внешности, она сразу поняла - случилось что-то страшное.

Даже японец, встречавший гостей у входа в чайный дом, испугался раздавшегося из-за бамбуковой перегородки крика. Что уж было говорить про Мэри. На мгновение у нее словно сердце оборвалось. Когда же в зал с растерянным видом вбежал Олег, ее ноги сразу стали ватными. Жив!!!

Вокруг все завертелось. Персонал забегал по заведению, пытаясь, насколько возможно, успокоить недоумевающих посетителей. Затем появился первый полицейский патруль...

Мэри вдруг подумала о том, что любимый человек мог сейчас лежать убитым в туалетной комнате. Слезы градом лились из глаз. И ничто не могло их остановить: ни успокаивающие слова Олега, ни осознание того, что он жив и невредим.

Картинки менялись одна на другой, как в страшном кино. Еще недавно Мэри забавляло появление в ее жизни Олега, притягивающего к себе приключения и тайны. Но теперь, столкнувшись со смертью, она поняла, что едва не потеряла его. Мэри видела, как на носилках в пластиковом пакете с длинной серой "молнией" выносили труп из чайной. От этой картины слезы с новой силой брызнули из ее глаз. Она еще нескоро смогла прийти в себя.

Они молча возвращались к себе в отель после посещения полицейского участка, где Олегу нужно было уладить некоторые формальности.

"Вот мы и в отеле", - с облегчением подумала Мэри, когда машина такси подкатила к стеклянным дверям центрального входа.

Олег повернулся к Мэри и, сделав виноватое выражение лица, тихо произнес:

- Все. Мы приехали. Пойдем?

Мэри молча кивнула и, открыв дверцу, неуклюже выбралась из машины. Они не спеша прошли через вестибюль, не обращая внимания на приветствия обслуживающего персонала. В номере Мэри снова расплакалась. Пытаясь как-то успокоить ее, Умелов прижал любимую к груди. Но рыдания от этого стали еще громче.

Олег понял, как ему остановить надвигающуюся истерику.

Он прошел к мини-бару и, выбрав в нем бутылку местного японского виски "Никка", откупорил ее. Налив в два стакана примерно по сто граммов, он подошел к Мэри.

- Тебе надо выпить. Вот увидишь, сразу станет легче.

Девушка вытерла слезы и, шмыгнув носом, взяла стакан. Олег даже удивился, как быстро она расправилась с виски, словно это был сладкий компот.

Алкоголь мгновенно подействовал на настроение Мэри. Уже через минуту, шумно вздохнув, она протянула Умелову пустой стакан.

- Налей мне еще, пожалуйста.

Олег сразу же исполнил просьбу Мэри.

"Может, сейчас успокоится и уснет", - подумал он.

Если бы Умелов знал, что произойдет позже, он бы не стал этого делать.


* * *

Мэри, приложив руки к вискам, присела в кресло. Алкоголь, ударивший в голову, приятно обволок сознание.

- Ой, что-то голова побежала...

Олег решил приготовить ей постель. Он убрал покрывало, взбил ее подушку и подошел к Мэри.

- Давай я тебя отнесу, - с нежностью обратился он к любимой.

Она открыла глаза и исподлобья посмотрела на Умелова.

- Нет. Я не пойду в постель, - нетрезвым голосом вдруг отрезала Мэри. - Я хочу с тобой серьезно поговорить.

Этот пассаж немало удивил Олега. Ему было неприятно слышать заплетающуюся женскую речь, тем более из уст любимой.

- Давай оставим на завтра все разговоры.

- Нет. Мы должны серьезно поговорить прямо сейчас.

Быстро спьянившаяся Мэри была настроена решительно. Устало вздохнув, Олег присел рядом.

- Хорошо. Давай поговорим. Что ты мне хотела сказать?

Мэри, прищурившись, "сурово" посмотрела на своего жениха.

- Скажи мне, ты любишь меня?

"О-о! Только пьяных выяснений мне сейчас не хватало", - подумал Умелов.

- Конечно, люблю.

- Что значит "конечно"?! Ты что, делаешь мне одолжение?

Олег попытался улыбнуться.

- Ну, не придирайся к словам. Я люблю тебя. Поняла?

- Поняла, - небрежно кивнула она головой. - Но если бы ты меня любил по-настоящему, ты бы не делал этого.

Мэри непроизвольно икнула. Это было уже слишком. Олег попробовал обнять ее, чтобы свернуть разговор. Мэри жестом устранилась.

- Не надо. Ты мне не ответил.

- Хорошо, - убрал руку Олег. - Тогда поясни мне, чего я не должен был делать?

Мэри попыталась сосредоточиться.

- Не понимаешь? - с ехидцей проговорила она.

Олег отрицательно покачал головой.

- Хорошо. Сейчас объясню, - проговорила Мэри и снова непроизвольно икнула.

Олег подошел к мини-бару и, достав из него жестяную банку с яблочным напитком, протянул ей.

- На, выпей, пожалуйста.

Она резко оттолкнула руку Умелова, отчего несколько капель сладкой жидкости упали на ковровое покрытие.

- Не затыкай мне рот, - еще больше распалилась она. - Эгоист. Пинкертон недоделанный. Самолюбивый искатель приключений. Ты думаешь только о себе и своих планах. Тебе наплевать на то, что рядом с тобой любящая женщина. Ты просто используешь меня как свою прислугу, как дешевую переводчицу. Но теперь все. Хватит! Довольно! Мы всего третьи сутки в Японии, а уже три человека погибли. Или мы завтра уезжаем вместе с тобой, или... я уеду одна.

Олег молча выслушал эмоциональный пьяный спич, пытаясь понять, как выйти из этой ситуации.

- Ну, что ты на меня уставился? - не унималась Мэри. - Ты никогда не видел меня такой? Правильно. Потому, что я никогда не была в таком состоянии. Отвечай мне немедленно, что ты намерен делать дальше!

Девушка попыталась подняться с кресла, но, не удержавшись, опять неуклюже брякнулась в него.

- Хорошо, - спокойно проговорил Олег, помогая Мэри подняться из кресла. - Завтра же уедем.

- Поклянись.

Умелов серьезно посмотрел на нее.

- Ты помнишь, как написано в Библии? "Да" - значит да, а "нет" - значит нет. А остальное все от лукавого.

Мэри явно удовлетворил ответ Олега.

- Все, - снова икнув, кивнула она. - Тогда спать. Завтра утром - в аэропорт. Ты меня правда любишь?

- Правда. Люблю. Пойдем, я тебе уже постелил.

Он провел ее к кровати и, положив на одеяло, не спеша снял верхнюю одежду. Оставив Мэри в ажурных трусиках и трикотажной майке, он накрыл ее одеялом и поцеловал в мочку уха.

- Все спи. Я в ванную. Скоро приду.

Умывшись холодной водой, Олег посмотрел на свое отражение.

"Да-а... Алкоголь в таких количествах ей явно противопоказан", - усмехнулся он сам себе.

Вернувшись в комнату, Умелов выключил большой свет, оставив только бра, присел в кресло, вытянул ноги и углубился в размышления.


* * *

То, что случилось сегодня в чайном доме "Сакура", было хорошо спланированным покушением на его убийство. Это было ясно как божий день. Умелов сидел в кресле с закрытыми глазами, вспоминая события последних трех дней. В его голове постепенно выстраивалась собственная версия происходящего.

Отправной точкой для всего, что произошло вокруг них с Мэри, была их встреча с вулканологом Кудо Осимой. Именно после нее начался весь этот круговорот событий.

Очевидным было и то, что руководители хоккайдской ветви клана "Ямагути гуми" были недовольны и озабочены тем, что Умелов пытался получить секретную информацию о событиях десятилетней давности. Значит, то, что могло всплыть в процессе его журналистского расследования, по мнению якудза, представляло для них некую опасность.

Олег взглянул на спящую Мэри. Разметавшись по постели, она перевернулась набок, тяжело вздохнув...

"Нелегко ей завтра будет", - подумал Умелов и подошел к кровати. Поправив на ней одеяло, он вернулся в кресло.

Итак, получалась следующая картина. Уланов как журналист встречается с вулканологом, чтобы выяснить, откуда тот узнал о входе в затопленную пещеру и кто дал ему карту острова с отметкой координат. После этого японец едет к якудза и рассказывает им о своей встрече с русским журналистом. Но предварительно он отправляет письмо Мэри, в котором многое объясняет. Его убивают в ту же ночь. А на следующий день появляется Хром, который предлагает Олегу и Мэри как можно быстрее покинуть Японию. Хром это делает по поручению тех же якудза из клана "Ямагути гуми". Умелов отказывается уезжать. Он ждет, что Хром снова появится в отеле, и тогда Олег попросит его организовать встречу с господином Таканиси, о котором писал Кудо Осима в своем предсмертном письме. Но вместо Хрома сегодня на улице Танукикодзи появляется странная японка, которая называется сестрой Кудо Осимы. Женщина просит Мэри о встрече в чайном домике "Сакура", чтобы передать ей документы покойного брата. Очевидно, приглашая на встречу только Мэри, якудза рассчитывали на то, что Умелов не оставит невесту одну и тоже появится в "Сакуре". К тому же ему как журналисту важно все, что связано с Кудо Осимой. Вечером в чайном доме на Умелова готовится покушение. Но по невероятному стечению обстоятельств Олегу удается спастись. А жертвой становится случайный человек.

Во время допроса Кацудзо Ниши сказал, что убийца жил в одном отеле с Сергеем Хромовым. Значит, киллер - кто-то из его подручных. Олегу было непонятно, почему Хром пошел на такой шаг. Он не верил, что Сергей мог отдать приказ о его физическом устранении.

"Так... и что делать дальше?" - вздохнув, подумал Олег.

Сейчас, когда он держал нить расследования в своих руках, отъезд из Японии мог поставить крест на всей операции. И было очевидно, что после всего случившегося с ним за эти три дня Иммиграционное управление внесет его в черный список и вернуться в Японию в ближайшее время вряд ли получится.

Выход был один: остаться в стране и постараться обезопасить себя и Мэри. Для этого существовал только один путь. Олег должен был найти Сергея Хромова и выяснить, причастен ли он к сегодняшнему убийству. Если нет, то Умелов посчитал необходимым рассказать своему бывшему сослуживцу - пусть не все, но многое. А затем попросить его об организации встречи с господином Таканиси - главой "Ямагути гуми". И если это получится, то на встрече передать ему копию письма Кудо Осимы. И вот тогда с якудза можно будет попробовать договориться...

"Значит, завтра ищу Хрома", - решил про себя Умелов.

Олег выключил бра и нырнул под одеяло. Рядом посапывала Мэри. Он повернулся к ней и погладил по щеке.

- Спи, моя пьяница.


* * *

Мэри с трудом открыла глаза. Голова страшно раскалывалась. Как будто дятел поселился внутри. Тук-тук, тук-тук. Прислушавшись, она поняла, что это был не шум в голове. В дверь их номера постучали.

Девушка осмотрелась. Она лежала одна посредине кровати. Олега рядом не было. Тяжело поднявшись, она накинула казенный белый халат с логотипом отеля и зашаркала к двери.

На пороге стояла горничная с подносом. Увидев Мэри, она поклонилась ей и протянула поднос с конвертом.

- Извините. Вам корреспонденция, - по-английски произнесла горничная.

Это было вчерашнее письмо Олега. Видимо, вечером, когда они возвращались из полицейского участка, они не забрали его на ресепшн.

Бросив конверт на столик, Мэри окинула взглядом номер. На прикроватной тумбочке лежал вырванный из блокнота лист бумаги. Мэри присела на кровать и пробежалась взглядом по знакомому почерку.

"Извини, что не разбудил тебя. Я вынужден был дать тебе согласие уехать сегодня из Японии. Но если я сделаю это, то обратно сюда я уже никогда не попаду. Меня уже наверняка внесли в черный список Иммиграционного управления. Поэтому я должен остаться. Теперь все зависит от тебя. Если ты решишь уехать сегодня без меня, то помни, что я тебя очень люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой. Я тебя обязательно найду.

Прости, что приходится ставить на одни весы наши отношения и то, чем я занимаюсь. Но Онекотан погубил уже немало людей. И если его тайну не разгадать, то эту цепочку смертей ничто не остановит. Я должен найти истину...

Ночью я много думал. Вчерашний случай - это знак свыше. Мне в который раз оставили жизнь, чтобы я прошел этот путь до конца. Прости меня, если думаешь иначе.

Люблю. Целую. Твой Олег"

Внизу под буквами P.S. была приписка: "Если ты решишь остаться, то не волнуйся за меня, если я вдруг не вернусь сегодня".

Прочитав все до конца, Мэри расплакалась. Она смутно помнила вчерашний разговор. Ей было стыдно, что она так много выпила, тем более это с ней было впервые. Мэри с ужасом представила, что она могла наговорить Олегу в таком состоянии! И чувства раскаянья и горечи снова и снова заставляли слезы катиться из глаз.


* * *

Настроение у господина Таканиси, несмотря на кажущееся спокойствие, было плохим. Утренние газеты поставили на первую полосу вчерашнее двойное убийство в Саппоро. Телеканалы тоже начинали свои выпуски новостей с этого происшествия.

Он был готов к этому и ждал такого развития событий. И все было бы ничего, если бы не одна деталь. Русский киллер убил не журналиста, а случайного посетителя - гражданина Японии.

Теперь предстояло готовиться к неприятностям. Русский авторитет Хром сегодня утром будет отпущен из полицейского участка города Отару, где его задержали по подозрению в хранении и перевозке наркотиков. Человек из полиции сообщил, что при задержании владивостокского авторитета наркотиков при нем не обнаружено, а это означало, что если в течение двадцати четырех часов ему не предъявят официального обвинения, то полиция будет вынуждена его отпустить. Разумеется, Хром сразу поймет, что это "Ямагути гуми" организовало его задержание и неудачное покушение на журналиста. Конечно, можно будет сказать ему, что Лысый сам приехал к якудза с предложением убрать соотечественника и взял на себя проведение операции. А они убрали киллера только потому, что тот все исполнил неправильно. Во-первых, убил не того, кого следовало, а во-вторых, оставил при этом много следов и свидетелей, что могло навести полицию на "Ямагути гуми" и самого Хрома.

Вот только поверит ли в это сам Хром?

- Господин Таканиси. К вам приехал Риохиро, - голос помощника из динамика громкой связи вывел оябуна из своих раздумий.

- Пусть войдет.

- Господин Таканиси, здравствуйте, - поклонился хозяину Риохиро, войдя в кабинет.

- Садись, Риохиро.

Младший член сообщества сел на стул напротив письменного стола, за которым восседал оябун, и сложил руки на коленях.

Таканиси поднялся и, выйдя из-за стола, положил руку на плечо кобуна.

- Риохиро. Ты искупил свою вину перед братьями. Ты сделал все хорошо. Но эта русская нетерпеливая собака все испортила.

Риохиро, кивнул головой, глядя на Таканиси, который снова вернулся на свое место, в кожаное кресло.

- Он убил не журналиста, а нашего соотечественника. Я уже отдал приказ, чтобы позаботились о семье несчастного. Но, как говорили древние, нет врага опаснее дурака. Лучше иметь дело с умным противником. Ты избавил нас от дурака, отправив его душу в вечность. Теперь мы будем иметь дело с умными людьми. С одной стороны, это оябун из России Хром, который захочет воспользоваться ситуацией в своих целях, а с другой стороны - русский журналист, случайно избежавший своей участи. Я не верю в случайности. Как говорил Конфуций: случайности не случайны. Высшие силы не хотели, чтобы журналист погиб, по крайней мере сейчас.

Риохиро, молча кивал головой, соглашаясь с доводами хозяина.

- Слушай меня внимательно, Риохиро. Сегодня русского оябуна отпустят из полицейского участка Отару. Вернувшись в Саппоро, он захочет обязательно встретиться с журналистом, чтобы узнать, что произошло. Стань их тенью. А когда наступит момент, я дам знать, чью душу тебе придется освободить.

Риохиро тотчас же отвесил традиционный поклон.

- Я все сделаю, господин Таканиси.

- Ступай к моему помощнику. Он даст тебе все инструкции и познакомит с нашими людьми, которые будут тебе помогать и страховать.

Оябун знаком дал понять, что разговор окончен.

- Благодарю вас, господин Таканиси, за оказанное мне доверие.

С этими словами Риохиро покинул кабинет хозяина.


* * *

Отель JR Tower Hotel Nikko находился на пересечении улиц Ниши и Кита. Решив не рисковать, Умелов отказался от путешествия на общественном транспорте и взял такси прямо у выхода из своего отеля. Через пятнадцать минут он уже был у цели.

Это было одно из самых высоких и красивых зданий в Саппоро. Осмотревшись, Олег отправился в вестибюль гостиницы.

В просторном холле в этот ранний час, на удивление, было многолюдно. Дождавшись, когда основная масса иностранных туристов схлынет из отеля, Умелов не спеша направился к стойке ресепшн.

- Доброе утро, - на безукоризненном английском языке произнес Умелов.

- Доброе утро, - ответила ему симпатичная японка за высокой стойкой.

- Мне необходимо видеть господина Хромова, я знаю, что он остановился в вашем отеле.

Олег вопросительно посмотрел на девушку. Та, глянув в монитор компьютера, тут же выдала ему ответ.

- К сожалению, господина Хромова сейчас нет в номере.

Умелов на мгновение задумался, соображая, как ему поступить.

- Он съехал из отеля?

Девушка, улыбнувшись, закачала головой.

- Нет, нет! Просто сейчас его нет в номере.

Расстроенный, Олег вышел на улицу. Утреннее солнце медленно выползало из-за сопок, окружавших город. Ноябрьский день обещал быть не таким хмурым и безрадостным, как тот, что был накануне.

Расположившись на низкой обледенелой лавочке чуть дальше по улице Ниши, Умелов обреченно посмотрел на высокий шпиль отеля.

"И что дальше? Ждать когда появится Сергей? - подумал Олег, взглянув на часы. - Мария, наверное, уже проснулась. Интересно, как она поступит?"

Умелов почувствовал, как холодная невесомая снежинка спустилась с неба и тут же растаяла на его губах.

У входа в отель притормозило такси. Олег сразу же узнал фигуру и походку своего бывшего друга. Это был Хром. Не спеша поднявшись с промороженной лавочки, Умелов отправился, на очень непростой для него разговор.


* * *

- Если ты мне сейчас фуфло гонишь, то за базар свой придется ответить.

Хром, откупорив бутылку, разлил виски по стаканам.

- А ты включи телевизор, - не сдавался Олег. - Там наверняка по всем местным каналам вчерашнее убийство мусолят.

Выпив залпом спиртное, Хром подошел к стойке, на которой стоял телевизор, и, щелкнул пультом. Буквально на втором переключении он наткнулся на репортаж с места убийства. Камера выхватывала то носилки с упакованным в пластиковый мешок трупом, который выносили из чайного дома, то испуганные лица свидетелей, то машину, окруженную полицейскими, где лежало тело киллера.

- Если ты думаешь, что сейчас покажут лицо убийцы, то ты ошибаешься. Полицейские разрешают снимать только общие планы. Но если ты по-прежнему мне не веришь, тогда позвони в полицейское управление по этому телефону.

Умелов кинул на стол перед Хромом визитку японского офицера.

- Кацудзо Ниши с удовольствием с тобой пообщается.

Хром жестко глянул на Олега.

- Допустим, что это все так, как ты мне сейчас толкуешь. И что? Получается, ты пришел мне предъяву кинуть?

- При чем здесь предъява? Ты сам подумай. Фамилия убитого киллера - Лысенков. Зовут - Алексей. Тебе ничего это имя не говорит?

Хром нахмурился.

- Оказывается, несостоявшийся киллер - это твой человек, - спокойно и уверенно загонял Хрома в угол Умелов. - И это настоящее чудо, что вчера я жив остался.

Дальневосточный авторитет, не привыкший выслушивать претензии в свой адрес, потерял терпение.

- Хорош со мной в таком тоне базарить, - рявкнул он на Умелова. - Я не на допросе, а ты не следак. Если думаешь, что это я замутил, то о-очень ошибаешься. Я тут вообще не при делах.

Хром залпом выпил виски и снова до самых краев наполнил стакан. Олег тоже протянул свою, уже пустую емкость.

- Плесни и мне, Серега.

Хром молча налил виски в пустой стакан.

- Я верю тебе. Давай выпьем.

Умелов поднял стакан, миролюбиво глядя на бывшего Серегу Хромова.

Хром молча чокнулся и сразу опрокинул в горло коричневую жидкость.

- Давай сделаем так, - переведя дыхание, обратился он к Олегу. - Ты мне выкладываешь все, что знаешь, а я - тебе. А потом уже выводы будем делать. Заметано?

Сергей поставил свой стакан на столешницу.

- Хорошо, - с готовностью кивнул Умелов. - Тогда слушай...

Олег начал свое повествование с момента, как он прилетел в Японию.


* * *

Внимательно слушая рассказ Умелова, Хром старался не выдавать своего волнения. Но Олег заметил, как нервно ходили желваки на его скулах.

- Значит, я был прав, - хриплым голосом произнес Хром после того, как Умелов закончил свое повествование.

- В чем?

- Я еще два дня назад понял, что япошки нас слить хотят. И баклану этому, который, как последний лох повелся, то же самое говорил, - Хром, конечно, имел в виду Лысого. - Ты только глянь, с кем я дела делаю, - оживился он, глядя на Олега. - Разве это люди? У них же в глазах только сплошные нули со стодолларовых купюр отражаются. Стоило мне из игры на сутки выпасть, как их уже якудза прикрутила.

Хром сжал руку в кулак и резко ударил по столу.

- Не дрейфь, брателло. Может, это даже к лучшему. Сегодня у меня козыри на руках.

Олег смотрел на Сергея, выбирая момент, когда можно было сказать о главном. Тот изучающее посмотрел на Умелова:

- Ну что ты замер? Жив - и радуйся. Все ништяк, Олега. Мы этих япошек сейчас на уши поставим. Они у меня будут как вошь на сковородке прыгать...

- Сергей, - через паузу выдохнул Олег. - Организуй мне встречу с Таканиси.

Хром снова стал серьезным. Он медленно налил себе виски, откинулся в кресле и, не глядя на Олега, спросил:

- Зачем?

- Он хочет меня убрать, а я знаю, как его можно остановить. Но для этого мне нужна личная встреча.

Хром поставил свой стакан на столешницу.

- Откуда ты знаешь его имя?

- Погибший вулканолог перед смертью оставил мне письмо. В нем очень опасная для Таканиси информация. Если он будет знать, что это письмо существует и находится в надежном месте, то он окажется у меня на крючке.

Олег поймал недоверчивый взгляд Сергея.

- Я уверен - если эти сведения попадут в прессу, то жизнь местного клана "Ямагути гуми" сильно осложнится.

Авторитет подался чуть вперед, явно что-то соображая.

- У тебя с собой эта малява?

- Нет. Я же говорю - в надежном месте.

Хром недовольно почесал переносицу.

- Знаешь что, Олега. Или ты мне выкладываешь все, или ни о какой встрече с Таканиси не может быть и речи. Я не буду играть втемную.

- Хорошо, - оживился Оелг. - Здесь у меня есть только копия этого письма. А оригинал уже в России, в военной контрразведке.

- Да-а-а-а? - многозначительно протянул Хром, выпячивая нижнюю губу.

Олег подтверждающе кивнул.

Авторитет, прищурившись, посмотрел на Умелова.

- А может ты и не журналист вовсе, а какой-нибудь разведчик?

Олег засмеялся.

- Нет. Не беспокойся. Я не разведчик и не работаю ни на какие государственные службы. Я веду собственное журналистское расследование. И когда оно завершится, я напишу об этом.

- А вот этого не надо. Я не апостол, чтобы о моих деяниях писать. Так что обойдись в своих мемуарах без моей персоны. Лады?

- Добро. Я тебе обещаю, что о твоей роли и о твоей деятельности я ничего не напишу, - Олег выдержал паузу. - Так ты организуешь мне встречу с Таканиси?

- Сначала покажи письмо, а потом я решу, - отрезал Хром.

- Хорошо.

Умелов достал из внутреннего кармана вчетверо сложенный листок и протянул его Хрому.

- Смотри. Ты хорошо знаешь английский?


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


* * *

Ноябрьская слякоть угнетала и раздражала. Московские мостовые и дороги, политые новомодными реагентами, моментально делали белоснежный покров темно-серым. Прилипая на обувь, он тащился так же, как липкая грязь за резиновыми сапогами где-нибудь в бывшем колхозе Рязанской области.

В частном охранном агентстве "Кондор" начинался рабочий день. Директор и владелец этого агентства Игорь Сергеевич Мальцев зашел в свой кабинет и, скинув на стул теплую куртку, принялся раздвигать жалюзи на окнах.

В кабинет к шефу заглянул помощник

- Игорь Сергеевич, вам заказное письмо.

- Давай.

Желто-красные полосы на конверте говорили о том, что это была срочная доставка из заграницы. Судя по штемпелю, из Японии.

"Наверное, от Умелова", - подумал Мальцев.

Он ждал этого сообщения. Правда, не так скоро. Вероятно, в письме было что-то срочное. Распечатав корреспонденцию, Мальцев углубился в чтение. Закончив, он снял трубку с телефонного аппарата.

- Слушаю, Игорь Сергеевич, - отозвался в трубке голос помощника.

- Сергей. Зайди, пожалуйста.

Через мгновение помощник был в кабинете.

- Кто у нас с английским на "ты"?

- Николай Пряхин. У него это базовое образование.

- Пусть срочно переведет мне вот этот текст. А ты ксерокопии сделай.

- Хорошо, Игорь Сергеевич, - помощник отправился выполнять поручения.

Мальцев откинулся в глубокое кресло и сделал на нем полный оборот "вокруг своей оси", оттолкнувшись ботинком от пола. Бывший военный разведчик чувствовал, что в письме, которое ему прислал Умелов, была ценная информация. За последние полгода его агентство стало очень прибыльным. На носу были президентские выборы 1996 года. И разные политические силы уже вовсю вели подковерную борьбу. Все искали компромат друг на друга. А поскольку в его структуре собрались выходцы из различных спецслужб России, то, используя их связи, можно было добыть любую информацию. На этом строился его бизнес.

А то, чем сейчас занимался Умелов в Японии, было их общим делом. Десять лет назад, он, капитан Погранвойск СССР, в составе разведывательной группы прибыл на далекий остров, чтобы проверить сведения о присутствии на нем иностранных диверсантов. Уже на второй день он натолкнулся на двух из них и в неравной схватке был тяжело ранен. А Умелов, совсем еще молодой сержант, которого к их группе прикомандировал начальник заставы, тоже чуть не погиб, пробираясь к пограничной заставе с севера острова, чтобы доложить о ранении офицера. Тогда пуля, выпущенная спрятавшимся в засаде вторым нарушителем, остановилась в пяти сантиметрах от сердца Олега, упершись в латунную пряжку. Нарушитель ушел дальше, думая, что убил сержанта, но Умелов очнулся, добрел до заставы и сообщил обо всем. И помощь пришла вовремя.

С тех пор Мальцев и Умелов стали друзьями. Объединяло их еще и то, что они любили одну и ту же женщину, Наталью. Мальцев любил ее как свою жену, а Умелов - как сестру.

Этим летом благодаря Умелову российские органы контрразведки выяснили, за чем охотились на острове иностранные диверсанты. Их целью было золото. Вернее, искусно сделанные муляжи слитков Имперского банка Японии. Но откуда они там появились? Когда? И главное, почему? - вот вопросы, на которые Умелов должен был найти ответы. Нащупав нить разгадки, Олег выехал в Японию, чтобы попытаться распутать весь клубок.

- Игорь Сергеевич, все сделали.

Помощник прошел к столу шефа и положил на край папку. Прочитав перевод, Мальцев довольно потер ладони. Теперь ему нужно было срочно сделать два звонка. Один - в Управление военной контрразведки, а второй - в редакцию еженедельника "Особо секретно".


* * *

Мальцев дождался ответа из приемной генерал-лейтенанта Воронцова.

- Доброе утро. Это Мальцев Игорь Сергеевич. Пожалуйста, соедините меня с генерал-лейтенантом.

- Доброе утро, - отозвался в трубке дежурный офицер связи. - Подождите, пожалуйста.

Наконец Мальцев услышал знакомый голос генерала.

- Да, слушаю.

- Здравия желаю, товарищ генерал. Это Мальцев.

- Слушаю.

- Валерий Петрович. Пришло сообщение от нашего общего знакомого. Когда можно будет подъехать?

- В одиннадцать. До встречи.

В трубке раздались короткие гудки. Мальцев посмотрел на часы. Было девять тридцать утра. Набрав номер редакции "Особо секретно", он дождался ответа секретаря.

- Добрый день, Татьяна. Это Мальцев. Соедини меня, пожалуйста, с шефом.

- Здравствуйте, Игорь Сергеевич. Сейчас попробую.

Через мгновение в трубке послышался знакомый тембр голоса.

- Добрый день, Игорь Сергеевич. Что-нибудь от Умелова пришло?

- Добрый день. Вы как всегда в точку. Да. Письмо от него пришло. Я сегодня после обеда заеду к вам в редакцию. А пока можете одну информацию для Умелова проверить? - Мальцев взял в руки письмо Олега, - Он просит найти как можно больше информации о золоте японского генерала Ямаситы. Запишете правильно его имя?

- Нет, не надо. Я знаю, о ком идет речь. Постараюсь к вашему приезду собрать как можно больше фактов об этой личности.

Мальцев удовлетворенно положил бумагу на стол перед собой.

- Тогда до встречи.

Игорь Сергеевич встал из-за стола и подошел к окну. Хмурый ноябрьский день начинал свой короткий разбег.

"Скорей бы весна", - с тоской подумал Мальцев, глядя на унылый осенний пейзаж сквозь немытое окно.


* * *

- Разрешите?

Мальцев переступил порог кабинета Воронцова.

- Давай, проходи, - поднялся ему навстречу генерал-лейтенант и пересел к большому столу заседаний. - Что пить будешь? Чай, кофе?

- Лучше кофе.

Сразу же после этих слов в кабинет начальника заглянул ординарец в звании подполковника.

- Пусть нам кофе принесут, - распорядился генерал спокойным тоном.

- Есть, товарищ генерал-лейтенант.

Ординарец быстро скрылся за дверью.

Мальцев сел напротив хозяина кабинета и, положив на стол папку, извлек из нее письмо Умелова.

- Сегодня утром пришло.

Воронцов взял в руки послание Олега Умелова. Он читал его не спеша, минуты две-три. Затем положил бумагу на стол и потер переносицу.

- Ну вот, теперь понятно, почему этот японец оказался с пробитой головой в расположении бывшей роты ПВО. Он бухты обследовал, в которых можно было незаметно высадку с борта рыболовецкого судна сделать.

Мальцев утвердительно кивнул в ответ.

- Интересная картина, Игорь, получается, - продолжал генерал-лейтенант. - Помимо американской разведки за этим золотом, оказывается и якудза охотится. А может статься, что и еще какая-нибудь третья сила вдруг объявится. Как думаешь?

- Время покажет, Валерий Петрович.

Генерал снова взял письмо Умелова. Перечитав самое начало текста, он посмотрел на Мальцева.

- Значит, вулканолога убрали после того, как он встретился с кем-то из якудза. Я боюсь, что Умелов сейчас такой же опасности подвергается. Что скажешь?

Мальцев взглянул на генерала.

- Я плохо знаю японскую преступность, поэтому каких-либо выводов делать не буду. Думаю, что Умелов на месте сам правильно оценит степень опасности, которая может ему угрожать. Да и его особенность тоже надо учитывать.

Воронцов прищурился, глядя на Игоря.

- Ты это о чем?

- Вы же знаете, Валерий Петрович, что Умелов опасность как зверь чувствует. Да и везет ему при таких обстоятельствах, как никому другому.

Генерал скептически посмотрел на собеседника.

- Не говори глупостей. Просто везет парню. Вот и все.

Мальцев не успел ответить. В дверях кабинета появился подполковник. Он придержал ее рукой, показывая старшему лейтенанту, несущему в руках поднос с кофе, куда надо было поставить приборы. Приняв дымящийся ароматный напиток, Мальцев поставил чашку перед собой на плотную льняную салфетку.

Мальцев подвинул чашку с кофе к себе ближе.

Генерал-лейтенант вдруг тяжело вздохнул.

- Меня только в курсе держать не забывай.

Мальцев насторожился такой смене настроения Воронцова.

- Что, опять плохие новости, Валерий Петрович?

- Бюджет наш сокращают на следующий год. Сам знаешь, выборы скоро. Вот и режут все статьи. Есть мнение все пограничные заставы на дальних островах закрыть в связи с невозможностью полноценного финансирования. Я на коллегии отстоял пока присутствие наших на Онекотане, пока операция не завершится. Но надолго ли? Никому не известно.

По тому, как распалялся генерал, было видно, что для него ситуация с Пограничной службой России, которой он отдал без малого половину своей жизни, была больной темой.

- Причем ведь все понимают, - с горячностью продолжал он, - что содержать, пусть по минимуму, легче, чем все разрушить, а потом заново создавать.

Генерал еще раз тяжело вздохнул.

- Что делать, - попытался его успокоить Мальцев, - не все в нашей власти. Выше головы не прыгнешь, как ни старайся. Только я верю, что когда-то все равно с колен встанем. И не такое наша страна переживала. Вот увидите, Валерий Петрович, как мы еще будем новые пограничные заставы строить.

- Ты так действительно считаешь?

- Конечно.

Генерал посмотрел на часы и встал из-за стола.

- Ну, все. Через пять минут совещание начнется. Давай, держи меня в курсе.

- Хорошо, Валерий Петрович. До свидания.

Мальцев вышел из кабинета в приемную, где уже толпились офицеры, приглашенные к генералу.


* * *

- О! Проходи, проходи, гость дорогой.

Редактор еженедельника "Особо секретно" поднялся из-за стола навстречу вошедшему в кабинет Мальцеву. Мальцев протянул ему руку.

- Здравствуй, Антон Николаевич.

- Проходи. Давненько ты к нам не забегал.

Игорь прошел к директорскому столу.

- Может, в комнату отдыха сразу пройдем? - предложил Антон Николаевич.

Мальцев не стал возражать. Заказав секретарю зеленого чая с жасмином, Антон позвонил своему заму.

- Марина, зайди, пожалуйста. И все материалы, которые сейчас по Ямасите готовы, с собой захвати.

Через пять минут в комнату отдыха вошла заместитель главного редактора Марина Холмогорова. Следом за ней появилась секретарша с подносом, на котором стоял горячий чайник с чашками.

- Надеюсь, вы знакомы? - Антон подвинулся на диване, уступая место своему заму.

Мальцев улыбнулся вошедшей женщине.

- Конечно, знакомы.

- Отлично. Тогда, если это только не ваша пограничная тайна, расскажи, как там Умелов?

- Как он там, точно не знаю. Но письмо от него я сегодня получил. Показать, к сожалению, не могу. Там есть сведения, относящиеся к контрразведывательной операции на Курильских островах. Но он очень просил вас навести справки о золоте генерала Ямаситы. Наверное, ему лучше знать, что и как там делать. Да и времени, как он в Японию вылетел, всего-то ничего прошло. Четверо суток, если я не ошибаюсь. Думаю, за такой короткий срок он вряд ли далеко продвинулся.

Антон понимающе кивнул головой.

- Понятно. Как всегда, от него в процессе расследования ничего не вытянешь. Ну, Марина, давай рассказывай, что ты там про Ямаситу нарыла?

Холмогорова незаметно поправила юбку, прежде чем начать свой рассказ.

- Давайте я начну с самой личности?

Мужчины почти синхронно кивнули ей в ответ.

- Итак. Ямасита Томоюки - коренной японец. Родился в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году в семье врача.

- Марина, давай это все пропустим, где учился, на ком женился... Ты только самые важные вехи его жизни рассказывай. Договорились?

Она кивнула и, как ни в чем не бывало, продолжила.

- Уже в тридцать с небольшим он - успешный офицер. Ярый приверженец самурайских традиций. В двадцатых годах нашего века проходит стажировку в Европе. А с двадцать седьмого года - военный атташе в Австрии и Венгрии. Затем возвращается на родину, где участвует в подавлении военного мятежа в тридцать шестом году. А уже в сороковом его отправляют в Германию в качестве главы специальной военной миссии. Там он лично знакомится с фюрером. Есть непроверенная информация, что он также завел очень тесные контакты с руководством "Аненербе" и лично с рейхсфюрером Гимлером. Вернувшись в Японию, он доводит до руководства страны свои мысли и планы по реформе имперских вооруженных сил. Ямасита настаивает на усилении авиации и формировании в японской армии мобильных танковых и воздушно-десантных частей. Кроме того, он активно продвигает свое видение японской экспансии. Ямасита придерживается Южного варианта.

- А что это за вариант? - поинтересовался Мальцев.

- В то время в Японии, - спокойно продолжила Марина, - в политических и военных кругах боролись две группировки, которые отстаивали разные подходы в международной экспансии японской империи. Одни предлагали немедленное объединение с Германией и открытие второго фронта в случае, если нацисты начнут военные действия на западе. Вторая группировка придерживалась совершенно другого. Они не хотели вступать в открытое противостояние с США и СССР, пока не закончится модернизация японской армии. А для этого необходимы были огромные финансовые и людские ресурсы. Поэтому основной целью группировки был захват Юго-Восточной Азии с ее огромным потенциалом. Единственным военным противником на тот момент в этой части света у Японии была только Англия. Ямасита как раз и был ярым сторонником именно этого сценария развития.

- А золото при чем тут? - снова поинтересовался Мальцев.

- Сейчас я и до золота дойду. Так вот. В сорок первом году Ямасита уже в звании генерал-лейтенанта назначается командующим двадцать пятой армией. Вскоре под его предводительством эта армия вторгается в Малайзию и начинает успешное наступление на Сингапур. К слову сказать, численность наступавших японцев на тот момент была в три раза меньше, чем у британцев. Точнее, это были не совсем британцы. Кроме них, были индусы, малайзийцы и австралийцы. Но тем не менее всех их объединяла британская корона. Так вот. Ямасита, командуя силами, более чем в три раза уступавшими по численности войскам, оборонявшим полуостров Малакку, сумел разгромить противника и заставил его капитулировать. Кстати, эта операция по взятию Сингапура вошла во многие военные учебники. Тогда он взял пленными более ста тридцати тысяч подданных британской короны. После этого Ямасита получил прозвище Малайский Тигр. В Японию он вернулся национальным героем. Это не понравилось главе тогдашнего правительства. И тот отправил генерала в Маньчжурию, где тот находился в тени до сорок четвертого года. И вот тут начинаются удивительные вещи, - Марина прервала свое повествование, чтобы смочить горло глотком горячего зеленого чая. - Есть сведения, что Ямасита уже весной сорок четвертого стал готовиться к приему командования юго-восточной группировкой войск. Якобы он даже отправил на Филиппины своего порученца, который должен был начать подготовку к встрече с генералом из Маньчжурии. Другие данные говорят, что он ничего не знал о своем назначении вплоть до падения кабинета министров Тодзио Хидэки в августе сорок четвертого года. Но остается фактом то, что именно с именем Ямаситы связано исчезновение золота из Манилы.

Мужчины внимательно слушали Марину, иногда пробуя маленькими глотками, зеленый чай из белых чашек.

- По информации, которую можно почерпнуть из различных авторитетных источников, основной целью генерала было помимо организации обороны Филиппин сокрытие ценностей, находящихся в форте Сантьяго. По разным источникам, сумма всего экспроприированного колебалась от двадцати до ста миллиардов долларов США. Сам генерал появился в Маниле только в октябре. А уже через десять дней после его прибытия на Филиппины высадился американский десант. Затем начались ожесточенные бои за оккупированные территории. В сентябре сорок пятого года он был взят в плен американскими войсками. Тогда же стало известно, что в подвалах старинного форта Сантьяго, где располагалась ставка главнокомандующего и хранились ценности, ничего не осталось. Все бесследно исчезло. Несмотря на то что сам генерал был пленен американцами, они так и не смогли выяснить судьбу этих сокровищ. Через пять месяцев, в феврале сорок шестого года, его повесили по приговору американского суда. Многие после этого говорили, что суд был несправедливым. Что это была своеобразная месть генерала Дугласа Макартура за оккупацию Филиппин. Как бы там ни было, но после смерти Ямаситы в Юго-Восточной Азии началась эпоха поиска пропавших ценностей.

Холмогорова прервалась, ожидая вопросов от гостя. Так и произошло.

- Марина, - спросил Мальцев, - а почему именно Ямаситу связывают с пропажей ценностей из Манилы? Может, их до него уже все вывезли?

- Дело в том, что после войны появилось очень много очевидцев, которые якобы видели или сами участвовали в сокрытии этих ценностей в окрестных джунглях в конце войны, то есть после появления на Филиппинах генерала Ямаситы. В западной прессе очень много описано таких историй. Даже упоминаются вполне конкретные цифры. Якобы ценности были спрятаны в ста семидесяти разных местах. Хотя любой здравомыслящий человек поймет, что это просто нереально, поскольку для этого необходимо было провести колоссальную работу сначала по подготовке этой акции, а затем по проверке уже сделанной работы. Это же не картошку сажать. Скорее, это похоже на дезинформацию.

Мальцев утвердительно закивал головой, соглашаясь с выводом Холмогоровой.

- А у вас есть информация о том, что кто-то уже нашел хотя бы часть спрятанных ценностей?

Холмогорова широко улыбнулась.

- По поводу этой информации просто аншлаг. Чего только не писала пресса за эти полвека после окончания Второй мировой войны. И то, что их нашли американцы сразу же после освобождения Манилы, и то, что эти ценности нашел впоследствии диктатор Филиппин Маркос. А сколько было информации о различных кладоискателях... Три года назад агентство "Рейтер" обвалило мировые котировки на платину, сообщив, что недалеко от Манилы со дна бухты была поднята двухтонная полусфера, сделанная из чистейшей платины. Правда, впоследствии оказалось, что это была информационная утка. А в конце восьмидесятых несколько американцев проводили тайные раскопки под фортом Сантьяго. Об этом никто мог и не узнать, если бы не несчастный случай. Несколько человек погибло под завалом. Это стало достоянием местной, а затем и мировой прессы, и разразился большой политический скандал на Филиппинах, поскольку американцы, проводившие эти раскопки, были тесно связаны со спецслужбами США.

Мальцев напрягся.

- Вот тут поподробнее, если можно.

Холмогорова дружелюбно согласилась.

- Пожалуйста. По информации из открытых источников, всеми раскопками руководил некто Макдуглас, бывший "зеленый берет". Но что это за человек и кто за ним стоял, я, к сожалению, не смогла выяснить.

- Жаль, - многозначительно протянул Мальцев.

Холмогорова тем временем продолжила.

- После той неудачной попытки проникнуть под форт Сантьяго Макдуглас вынужден был покинуть Филиппины. Дальнейшая судьба его неизвестна. Последнее упоминание о нем в прессе можно найти в восемьдесят пятом году.

- Это все? - вопросительно посмотрел на своего зама Антон.

- Ну, если вы хотите, - улыбнулась Марина, - то я могу вам очень долго пересказывать различные истории о находках этих ценностей, описанных в "желтой" иностранной прессе. Но вряд ли в этой информации может быть истина.

- Спасибо, Марина.

Мальцев вопросительно посмотрел на главного редактора.

- А можно мне получить на бумаге все, что мы сейчас услышали?

- Разумеется, - кивнул Антон.

Холмогорова протянула папку с бумагами Мальцеву.

- Вот тут все материалы.

- Спасибо. Я сегодня же позвоню Олегу и сообщу ему все, что вы мне рассказали про Ямаситу.

Дальше собравшиеся полностью переключились на Умелова, размышляя над тем, зачем ему понадобилась информация о генерале Ямасите.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


* * *

Хром и Умелов окончательно согласовали свои дальнейшие действия.

Серега протянул Олегу номер своего телефона в России, по которому они могли бы связаться в случае, если обычный канал связи вдруг будет нарушен.

- Я пошел?

Хром кивнул головой.

- Давай, брателло. Жди моего звонка. Я тут кое-что предприму, прежде чем к якудза соваться.

Умелов покинул номер и пошел по мягкой темно-бордовой дорожке по направлению к лифту. Кабина бесшумно устремилась вниз, плавно набирая скорость. Несмотря на совершенную электронику и безупречные механизмы, ускорение тем не менее чувствовалось неприятными ощущениями в области живота. Весь путь в тридцать с лишним этажей кабина преодолела меньше чем за минуту.

Двери лифта мягко открылись, и Умелов увидел перед собой Кацудзо Ниши, ожидавшего лифт на цокольном этаже. Старший офицер уголовного департамента полиции был не один. Прямо за ним стояли трое: невысокий молодой японец в штатской одежде и два офицера в традиционной синей форме с белой портупеей. Увидев Умелова, Кацудзо Ниши не смог скрыть своего удивления.

- Господин Умелов?

Олег тоже не ожидал, что нос к носу столкнется с офицером полиции.

- Добрый день, - попытался улыбнуться Умелов, не найдя ничего лучше, чем просто поздороваться.

Кацудзо Ниши не стал заходить в лифт. Он повернулся к молодому человеку и что-то вполголоса сказал ему по-японски. Тот кивнул головой и сразу же обратился к Умелову на чистом русском языке:

- Господин Умелов, пожалуйста, давайте пройдем в холл отеля. У господина Ниши к вам появилось много вопросов.

Олег пожал плечами.

- Ну, что же. Давайте пройдем в холл.

Пока они шли к диванам в зону ожидания клиентов, Умелов в голове прокручивал легенду о причине его появления в отеле.

Присев на широкий кожаный диван, Кацудзо Ниши снял свой утепленный плащ и сразу же приступил к делу. Переводчик тут же включился в работу.

- Господин Умелов, что вы делали в этом отеле?

Несмотря на то что вопрос был вполне ожидаемым, Олегу было неприятно, что задан он был столь безапелляционно, в лоб.

- Я навещал своего знакомого, который проживает здесь, - сдержанно ответил журалист.

- Вы можете назвать его имя?

- Да. Это мой соотечественник Сергей Хромов.

Кацудзо Ниши удовлетворенно качнул головой, как будто получил подтверждение того, что он только что нашел преступника.

- Откуда вы знаете господина Хромова?

Умелов на секунду задумался, стоит ли говорить Ниши, что они с Сергеем когда-то вместе служили. Не найдя в этом ничего предосудительного, он честно ответил:

- Десять лет назад мы служили вместе с Сергеем в Советской армии.

Он преднамеренно не стал называть род пограничных войск, поскольку для иностранцев любой военнослужащий ассоциировался в первую очередь со словом "армия".

- Для чего вы приехали на встречу к своему знакомому в этот отель? - продолжал свой расспрос переводчик.

На этот вопрос у Олега уже имелся заготовленный спич.

- Я смотрел ночные и утренние новости. В том числе и местный телеканал, вещающий на английском. Там называли имя предполагаемого убийцы и отель, в котором он проживал. Я решил сегодня утром встретиться со своим знакомым и узнать, что он думает на этот счет.

Выслушав переводчика, Кацудзо Ниши поправил свои очки на переносице и задал очередной вопрос русскому журналисту.

- Господин Умелов, вы знали о связи Сергея Хромова с предполагаемым русским преступником, неким Лысенковым, тело которого было обнаружено вчера вечером в брошенном автомобиле? - без каких-либо эмоций механически перевел японец.

- Нет, но догадывался. Поэтому я решил сегодня встретиться с Сергеем Хромовым, чтобы выяснить этот вопрос.

Олег не стал упираться, поскольку понимал, что полиция прекрасно осведомлена о связях и взаимоотношениях Хромова и покойного Лысенкова.

- Господин Умелов, вас вчера попросили извещать полицию о своих передвижениях?

Олег согласно кивнул.

- У полиции есть версия, что именно вы были объектом покушения. Поэтому просим вас вернуться в свой отель и, пока длится следствие, ограничить свои перемещения по Саппоро, - тон переводчика вдруг сделался категоричным.

- Хорошо. Я немедленно возвращаюсь в свой отель.

Умелов спокойно посмотрел на Кацудзо Ниши, ожидая, что на этом их встреча завершится. Но тот, выслушав переводчика, не стал отпускать Олега, а продолжил задавать свои вопросы.

- Господин Умелов, вы сказали, что хотели узнать у господина Хромова о его взаимоотношениях с господином Лысенковым. Что ответил ваш знакомый?

Это был неприятный вопрос. Было очевидно, что после этой беседы полицейские поднимутся к Сергею в номер и в лучшем случае опросят его прямо там, а в худшем - могут задержать на двадцать четыре часа как одного из подозреваемых.

Олег понимал, что сейчас от его ответа многое зависело.

- Он очень раздражен тем, - стараясь сохранять спокойствие, через паузу ответил Умелов, - что в его отсутствие господин Лысенков ввязался в какое-то противоправное дело. Более того, он уверен, что его задержали в порту Отару по чьему-то доносу. Если хотите знать мое мнение, то я абсолютно уверен, что господин Хромов не догадывался о замыслах господина Лысенкова. Тот все сделал самостоятельно.

Внимательно выслушав перевод, офицер наконец задал главный вопрос, которого так ждал Олег.

- Скажите, господин Умелов, кто, по-вашему, мог быть заинтересован в вашей смерти? У вас есть враги не территории Японии? И с какой истинной целью вы сюда приехали?

Умелов решил начать со второго вопроса.

- Нет, врагов у меня в Японии нет, - отрицательно покачал он головой. - А цель у меня одна. Я - журналист и веду свое собственное расследование. С чем оно связано, я вам не стану отвечать. По поводу того, кто мог быть заинтересован в моей смерти, скажу только одно - для меня это тоже загадка.

Кацудзо Ниши снял с переносицы свои изящные очки и, протирая их мягким фетром, философски ответил:

- В Японии говорят: "Хочешь узнать человека - узнай его друзей". А ваши русские "друзья" - плохие люди, господин Умелов. Я очень надеюсь, что эта пословица не относится к вам лично. Пожалуйста, отправляйтесь в свой отель. И если вы куда-нибудь соберетесь отлучиться, то известите меня.

Кацудзо Ниши второй раз за последние двадцать четыре часа передал Олегу свою визитную карточку.


* * *

На улице Умелов заметил два полицейских автомобиля, стоявших на парковке возле отеля. Он не спешил возвращаться в свою гостиницу. Пройдя чуть дальше по улице, Олег развернулся и, подняв воротник куртки, стал наблюдать за входом в JR Tower Hotel Nikko.

За время, пока он был в отеле, ноябрьское солнце уже выглянуло из-за сопок и косыми холодными лучами радовало жителей и гостей Саппоро. Неподалеку от того места, где стоял Олег, находилось европейское кафе с большими окнами, похожими на витрины.

"Если будет свободное место у окна, то лучше переместиться туда", - подумал Умелов, ежась от холодного ветра.

Ему повезло: столик, откуда был хорошо виден выход из отеля, оказался свободен. Разместившись за ним, Олег заказал двойной капучино, поскольку хотел согреться и нейтрализовать действие алкоголя, выпитого в номере у Хрома.

Не успев как следует насладиться горячим напитком, он застыл с ним в руке, поскольку через тонированное стекло Умелов увидел, как из отеля вышли офицеры полиции, придерживая за плечи Хрома. Хотя Олег не мог разглядеть с такого расстояния, надеты ли были на нем наручники, но положение рук Хрома подсказывало, что они могли быть на его запястьях. Значит, встреча с главой клана "Ямагути гуми" откладывалась как минимум на сутки, а как максимум - навсегда. Все зависело от того, будет ли выдвинуто против Хрома какое-нибудь обвинение.

Олег с досадой резко поставил недопитую чашку на стол, отчего капучино выплеснулся на скатерть. Проводив взглядом полицейские машины, Умелов подозвал официанта и, расплатившись, вышел на улицу.

У входа в отель JR Tower Hotel Nikko Олег сел в дежурное такси и, показав водителю карточку своего отеля, откинулся на заднее сиденье.

Настроение резко упало. Было очевидно, что без Хрома Олег не имел никакой возможности встретиться с Таканиси. Повернув голову, он начал смотреть в окно. За стеклом автомобиля мелькали незнакомые уличные пейзажи. Тысячи людей спешили по своим делам, и никому из них не было дела до Умелова, Хрома и Таканиси. Они просто жили и радовались каждому новому дню.


Глядя на прохожих, Олег поймал себя на мысли, которую до этого постоянно гнал от себя: "Зачем мне все это? К чертям собачьим эту тайну острова и все, что было раньше. Теперь у меня есть Мэри. Я люблю ее, а она любит меня. Сегодня же берем билеты на самолет и летим отсюда - сначала в Москву, а потом в Филадельфию к ее отцу".

Умелов закрыл глаза, представляя, как он будет ходить с Мэри по Красной площади, московским бульварам и музеям. От этой картины внутри приятно защемило. Далекая Родина всколыхнула затаенные струны русской души...

"Обязательно познакомлю Мэри с Мальцевыми", - продолжал мечтать Олег и сразу же осекся.

А что он скажет Мальцеву и генералу Воронцову? Что устал? Что и так много сделал? Умелов отчетливо понял для себя, что не сможет спокойно жить потом, если не доведет начатое дело до конца. Ведь он уже так далеко продвинулся в своем расследовании. Нужно только найти возможность встретиться с этим таинственным Таканиси, чтобы обезопасить себя от "Ямагути гуми" и дождаться встречи с журналистом из "Асахи симбун", который, наверное, уже добыл информацию, так необходимую Олегу.

Он вдруг вспомнил (нет, не слова, а смысл) японской мудрости. Она гласила, что человеку, которому надо пройти очень большой путь, будет казаться, что он одолел только половину, даже если он уже почти у цели.

Так размышлял Умелов, сидя на заднем сиденье городского такси, мчавшегося к "Саппоро гранд отелю". А в некотором отдалении за ними следовал черный автомобиль "Ниссан", за рулем которого сидел японец без одной фаланги на левом мизинце.


* * *

Подойдя к своему номеру, Олег остановился в нерешительности. Прислушавшись к звукам, доносившимся из-за двери, он понял, что Мэри была там. От сердца сразу отлегло. Значит, она осталась. Он постучал. Через мгновение родной и любимый голос раздался из глубины комнаты.

- Кто?

- Я.

Дверь распахнулась, и Мэри, не обращая внимания на рамки приличия, бросилась к Умелову на шею.

- Прости, прости меня, милый, - горячо шептала она ему в правое ухо.

Олег, широко расставив ноги, внес ее на своей шее в номер и, захлопнув дверь, крепко прижал к груди. Он гладил ее по волосам, ощущая невероятный прилив сил.

- Ну, успокойся. Всё. Я же с тобой.

Ему казалось, что сейчас он мог свернуть любую гору, даже Фудзияму. Слезы, катившиеся из глаз Мэри, уже изрядно намочили его свитер.

- Прости, прости меня, Олежка, - еще сильнее прижалась к нему девушка. - Мне очень плохо без тебя. Я никогда больше не буду так себя вести. И спиртное тоже... не буду пить. Прости....

Так они стояли прямо у самой двери, не решаясь разжать объятия, словно боялись выпустить из рук свое счастье. Наконец Олег первым ослабил хватку.

- Всё хорошо. Не плачь.

Он взял Мэри за руку и, как маленькую девочку, повел в холл из прихожей. Посадив ее рядом с собой на кровать, он погладил ее по щеке и, заглянув в глаза, спокойно спросил:

- Ты остаешься?

- Да, - выдохнула она.

- Ты веришь мне, что с нами ничего не случится?

- Верю, - Мэри прижала его ладонь к своей щеке.

Они сидели друг напротив друга, счастливые и несчастные одновременно.


* * *

Журналист Татцуо Нагаи только сутки не был в Саппоро, а уже столько всего произошло. Дерзкое убийство в чайном доме "Сакура", труп предполагаемого киллера в брошенной автомашине. И самое главное - вокруг всех этих убийств мелькало имя русского журналиста Олега Умелова.

Сев за свой редакционный компьютер, Нагаи задумался. Ему было тридцать два года. Для многих журналистов это возраст расцвета их творческой деятельности. Татцуо Нагаи не был исключением. Его считали успешным репортером. Прошлой весной его как лучшего специалиста отправили в Германию в качестве делегата международного конгресса "Журналисты - открытый мир". Именно там он и познакомился с Олегом Умеловым. Тогда вокруг его имени разгорался нешуточный скандал. В отношении Умелова в России было выдвинуто обвинение в клевете на представителей органов власти. Естественно, все участники конгресса приняли сторону коллеги. После конгресса Татцуо Нагаи на какое-то время выпустил его из поля зрения. А через три месяца после его возвращения в Японию Умелов сам вышел на Нагаи. С этого момента между ними начался диалог, который закончился приездом русского журналиста в Японию.

Теперь, когда в течение нескольких дней произошло сразу три убийства, Нагаи понял, что тема, которую вел Умелов, была очень интересной и опасной одновременно. До сегодняшнего утра Нагаи думал, что он сможет самостоятельно провести свое собственное журналистское расследование. Но последние события показали, что он просто обязан был проинформировать обо всем свое непосредственное руководство.

Связавшись с шефом по телефону внутренней связи, Татцуо Нагаи отправился к нему для обсуждения дальнейших действий.

Его шеф был на пятнадцать лет старше. Невысокий подтянутый мужчина с короткой стрижкой и легкой сединой на висках. Звали его Ташуо Оказаки.

Выслушав своего подчиненного, Оказаки немного посидел в задумчивости, а затем ответил:

- Это хорошо, что вы проинформировали меня. Пожалуйста, продолжайте свои действия. Оказывайте русскому журналисту любую помощь. Но ежедневно докладывайте мне обо всем лично.

Татцуо Нагаи почтительно поклонился, но Оказаки не спешил отпускать своего подчиненного.

- Что вы хотите предпринять в ближайшие сутки?

- Я планирую встретиться с Умеловым сегодня вечером и сообщить ему результаты своей поездки в Отару. Если русский журналист изъявит желание продолжить расследование, то нам придется выехать с ним на горячие источники в Онсен Соунке.

Ташуо Оказаки вопросительно посмотрел на Нагаи.

- Вчера, - воодушевившись, продолжал тот, - я узнал интересную информацию от человека, работавшего в рыболовецкой компании, о которой говорил Умелов. Я выяснил, что основной свидетель, который мог бы пролить свет на ту давнюю историю, - это бывший радист с рыболовецкой шхуны, которую задержали советские пограничники у берегов Онекотана. Сейчас этот человек является служащим на канатной дороге курорта Онсен Соунке.

- Тогда вам необходимо получить дополнительные средства для представительских расходов. Работа есть работа. Ведь мы в первую очередь гостеприимные хозяева, а русский журналист - наш гость. Поэтому напишите мне докладную записку на выделение дополнительных денежных средств, и мы сразу же переведем их вам на корпоративную карту.

- Благодарю вас, - поклонился журналист и вышел из кабинета своего шефа.

Ташуо Оказаки подождал, пока за ушедшим закроется дверь. Включив ноутбук, он сразу же начал писать подробнейший отчет о том, что узнал от Татцуо Нагаи.

Через час документ был закончен и отправлен по электронной почте в Токио. Получателем этого сообщения был сотрудник Информационно-исследовательского бюро при кабинете министров господин Сиро Фудзита.


* * *

Телефонный звонок, которого Олег так долго ожидал, прозвучал около четырнадцати часов.

- Слушаю, - прижал трубку к уху Умелов. - Добрый день, господин Нагаи.

Олег знаком попросил Мэри подойти ближе и передал ей телефон.

- Предложи ему приехать к нам в отель.

Девушка взяла трубку и, поприветствовав японского журналиста, пригласила его в "Саппоро гранд отель". Выслушав короткий ответ, Мэри удивленно повела бровью.

- Он говорит, что уже приехал и ожидает нас внизу.

- Скажи ему, что мы сейчас спустимся.

Быстро приведя себя в порядок, Умелов и Мэри спустились в холл отеля. Японец стоял у стойки ресепшн. Увидев русскую пару, он заулыбался и поспешил им навстречу.

- Добрый день, мисс Корн. Добрый день, господин Умелов. Рад вас видеть.

Олег пожал руку японскому коллеге и, осмотревшись в холле, предложил пройти в зал ресторана, тем более что в это время там почти никого не было.

- У меня для вас хорошие новости, господин Умелов, - начал Татцуо Нагаи, расположившись за небольшим столиком.

- Слушаю вас, господин Нагаи, - кивнул ему Олег.

- Я встретился в Отару с человеком, который работал в интересующей вас рыболовецкой компании. На Хоккайдо ею руководил некий китаец Лео Чен. Человек, которого я нашел, работал у него простым рыбаком на одной из шхун. Он не знает, для чего на самом деле использовались шхуны, но всегда чувствовал, что рыболовство было только прикрытием чего-то более важного. Все рыбаки на судне под страхом увольнения обязаны были молчать о том, чем они занимались. Кроме того, он сказал, что владельцем компании был некий американец Фил Боттон. Летом восемьдесят пятого года компания взяла в аренду филиппинское судно, хотя сама на тот момент имела пять судов.

Нагаи прервался, дав возможность Мэри перевести Умелову смысл сказанного.

Олег внимательно слушал ее, боясь пропустить что-либо важное. Увидев, что девушка закончила перевод, японец продолжил:

- Летом восемьдесят пятого года он был на одной из шхун в районе четвертого Курильского пролива, между российскими островами Онекотан и Парамушир. По его словам, их судно маневрировало в опасной близости к государственной границе Советов, как будто провоцируя власти. Их даже начал преследовать советский пограничный корабль, но потом он резко изменил курс и ушел на юг. Только потом стало известно, что пограничный корабль ушел на задержание филиппинской шхуны, которая нарушила границу у южного берега Онекотана. Именно на борту этой шхуны должен был находиться тот самый китаец Лео Чен. Что случилось потом, рыбак не знает. Но те, кто был в то время на шхуне, позднее рассказывали, что во время ее задержания погибли капитан и китаец. Единственным, кто не вернулся из СССР, был радист Митсуо Ковато, осужденный советскими властями. Его отправили отбывать наказание куда-то в Сибирь.

Журналист снова прервался, чтобы Мэри успела перевести Умелову сказанное.

Дождавшись перевода, он продолжил:

- Четыре года назад Митсуо Ковато, отбыв наказание, вернулся в Японию. Он устроился техником на канатную дорогу в курортном поселке Онсен Соунке. Рыбак, с которым я разговаривал, ездил туда с семьей в прошлом году. Там он и повстречал бывшего радиста. Он сказал, что только Митсуо Ковато может знать все обстоятельства того инцидента у острова Онекотан.

Умелов дождался перевода и сразу же задал вопрос:

- А что случилось с американцем - владельцем компании?

Нагаи понимающе кивнул.

- Он улетел в США, как только получил известие о задержании шхуны у советского острова. С тех пор о нем ничего не было слышно.

- Понятно, - тоже кивнул Олег. - А какова судьба самой рыболовецкой компании?

- В тот же год она разорилась, так как ни директора, ни владельца компании местные власти не нашли.

Олег вопросительно взглянул на Мэри.

- Ты поедешь со мной? - с надеждой спросил он.

Она хлопнула ресницами.

- Конечно. Куда ты, туда и я.

Умелов улыбнулся.

- Спроси у господина Нагаи, как можно добраться до этого горного курорта, - Олег хотел выговорить сложное японское название, но так и не решился.

Выслушав перевод Мэри, японец расплылся в улыбке.

- Если вы готовы выехать завтра в восемь утра, то я буду рад составить вам компанию в качестве гида и переводчика. Тем более у меня есть поручение от руководства нашей газеты показать вам красоту японской природы.

Мэри широко улыбнулась японцу и, повернувшись к Олегу, пересказала предложение Татцуо Нагаи.

Умелов с радостью согласился. К тому же он с трудом представлял себе, как он один смог бы найти общий язык с этим бывшим радистом.

- Во сколько нам надо быть на железнодорожной станции Саппоро?

Японец положил перед ними буклет с расписаниями поездов, следующих от их станции, и, обведя ручкой нужную цифру, ответил:

- Поезд отходит ровно в восемь. В семь тридцать я буду ждать вас в вестибюле отеля возле стойки ресепшн. Далее мы пойдем до железнодорожной станции. Эта прогулка займет не более пятнадцати минут. Там мы купим в автоматах комбинированные билеты, сядем в поезд и через восемьдесят минут выйдем на станции Асакикава. Потом на автобусе доедем до Онсен Соунке, а там уже по обстановке. Поскольку вы наши гости, то все расходы на проезд и питание наша редакция возьмет на себя.

Олег не стал возражать. Он поднялся из-за стола и, поблагодарив коллегу, проводил его к выходу из отеля.

Довольные результатом этой встречи, они с Мэри вернулись в свой номер и, вместе приняв теплый душ, уже не выпускали друг друга из объятий до самого утра.


* * *

Вместо будильника, заведенного Олегом на шесть тридцать, неожиданно зазвонил телефон. Быстро вскочив, Умелов подбежал к консоли, где стоял аппарат, и хрипло прошептал в трубку:

- Слушаю.

Из трубки раздался знакомый голос.

- Привет, пропащий.

- Игорь, ты, что ли?

- Ну, а кто же. Ты что там, не проснешься никак?

- Подожди секунду. Я хоть трусы надену.

Олег положил трубку на столешницу и, обмотавшись большим белым полотенцем, сел на стул.

- Ты что так рано? - вполголоса поинтересовался Умелов.

- Это у кого как. У нас в Москве, например, сейчас полночь. Я тебя разбудил, что ли? - искренне удивился Мальцев.

- А сам-то как думаешь? Здесь сейчас шесть утра.

Игорь на мгновение замолчал, видимо, считая часовые пояса.

- Точно. Извини, брат. Я же с Петропавловском-Камчатским перепутал. Ну, все равно. Раз уж проснулся, слушай. Можешь даже записывать.

Олег быстро нашарил свою сумку и, вытащив из нее большой ежедневник, приготовился конспектировать.

- Давай. Я слушаю.

- Сегодня утром пришло твое письмо. А днем я у вас в редакции был. Кстати, привет тебе от всей вашей честной компании. Так вот, Холмогорова мне очень много информации передала по твоему запросу. Тебе как лучше, сейчас рассказать или заказным письмом отправить?

- Нет. Давай, сейчас вываливай.

- Тогда наберись терпения и слушай.

Мальцев начал свой рассказ. Умелов быстро конспектировал услышанное, иногда переспрашивая японские имена и фамилии.

Мэри, сонно протирая кулачками глаза, присела на кровати.

- Что, уже пора?

Умелов повернулся к ней и, не отнимая телефонной трубки от уха, утвердительно кивнул головой.

Мэри накинула его футболку и прошла в ванную комнату.

Олег продолжал конспектировать.

- Это все? - спросил он, когда Игорь замолчал.

- В принципе да. Остальная информация в основном дублирует уже сказанное.

- Спасибо, Игорь.

- Да брось ты. Это наше общее дело. Ты лучше расскажи, как сам-то? Есть что-нибудь интересное? - в голосе Мальцева слышалась надежда.

- Есть. Позавчера, например, меня за малым чуть не прихлопнули...

- Кто? - жестко переспросил Мальцев.

- Человек, имя которого указано в письме Кудо Осимы. Так что если со мной что-нибудь случится, то знай - за всем этим стоит именно этот персонаж.

- Ты там осторожней давай. Мы с Натальей третьего ждем. Так что ты нам еще в качестве крестного отца будешь нужен, - тон Игоря становился ироничным.

- Правда? Поздравляю, - расплылся в улыбке Олег.

- Заранее не поздравляют. Все. Пока. А то я, наверное, уже столько "бабок" проговорил с этим международным тарифом...

- Пока. Наталье привет.

Олег положил трубку. Немного подумав, он достал из кармана куртки клочок бумаги с номером телефона во Владивостоке, оставленный Хромом, и набрал девять цифр. После нескольких гудков в трубке послышался сонный женский голос.

- Алло...

Собравшись с мыслями, Умелов четко произнес в трубку:

- Извините, что так рано. Меня зовут Олег Умелов. Я звоню из Японии. От Хрома. От Сергея Хромова. Он сейчас в полиции Саппоро. Возможно, его утром отпустят и он захочет найти меня. А я сейчас уезжаю. Запишите, пожалуйста, мои координаты. Это горячий источник Онсен Соунке. Он находится...

Умелов не успел договорить, потому что женщина перебила его:

- Не объясняй. Мы там были с Хромом этим летом. Что с ним? Попался на наркоте?

В голове Олега мелькнула мысль: стоило ли этой женщине вообще что-нибудь рассказывать? Через короткую паузу он ответил:

- С ним ничего страшного. Просто его человек, по кличке Лысый, попал здесь в большую неприятность, и Сергея забрали, чтобы выяснить, имеет ли он к этому отношение.

Дама в трубке иронично выдохнула:

- Вот быки безмозглые. Говорила же ему, что надо было Алика вместо этого дурака с собой брать. Ладно, как, ты говоришь, твоя фамилия?

- Умелов.

- Хорошо, если позвонит, то скажу, где ты...

Не успел Олег положить трубку, как зазвонил будильник, известив постояльцев номера, что пора просыпаться.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


* * *

Станция метро у железнодорожного вокзала Саппоро носила аналогичное название. В этот утренний час на перронах и в залах ожидания было уже полно народу.

Татцуо Нагаи уверенно вел Олега с Мэри сквозь людской поток к электронным кассам. Вставив кредитную карточку в узкую щель автомата, он набрал нужную комбинацию и, получив билеты, вернулся к своим спутникам.

- Всё в порядке. Можем идти в вагон.

Поезд, который следовал до нужной им станции, был скорым, но не скоростным.

Зайдя в вагон, Татцуо Нагаи показал Мэри и Олегу их места рядом с собой. Надо сказать, что Умелов впервые видел подобное расположение посадочных мест. Это были широкие синие кресла с высокими спинками, стоящие с одной стороны вагона по три в ряду, а с другой стороны по два, но развернутые в противоположную сторону. И сам интерьер железнодорожного вагона очень походил на салон самолета.

Удобно устроившись в своем кресле, Умелов стал с интересом наблюдать за электронным табло, висевшим над выходом из вагона. Кроме часов на дисплее было много другой информации. Олег, глядя на мелькающие цифры, думал над тем, насколько точным будет время отправления поезда. Он, конечно, слышал о том, что по железнодорожному расписанию в Японии можно сверять часы, но чтобы так! Как только на табло зажглись цифры - восьмерка с двумя нулями, - поезд медленно тронулся, плавно набирая ход.

Ехать по железной дороге, абсолютно не ощущая стыков, было непривычно.

"Может, их вообще на рельсах нет?" - подумал Умелов. Повернув голову, он посмотрел на улыбающееся лицо Татцуо Нагаи. Мэри, сидевшая между ними, откинув голову, дремала.

Интересно, как быстро в полиции узнают, что он покинул отель в неизвестном направлении? Откинувшись на подголовник с белым одноразовым чехлом, Олег прикрыл глаза, давая понять японцу, что диалога не будет. Под еле уловимое покачивание вагона он принялся размышлять над тем, что услышал сегодня ранним утром от Мальцева. Внутренним чутьем он понимал, что генерал Ямасита был как-то связан с Курильскими островами. Но как? Ведь, судя по информации Игоря, генерал служил в Германии, потом в Маньчжурии, а затем на Филиппинах, но никогда не был в Северной группировке войск, контролировавшей Курильские острова.

То, что его имя было неразрывно связано с исчезновением золота из Манилы, могло означать следующее. Либо генерала действительно отправили на Филиппины организовать их оборону и отправку ценностей в Японию, либо это была специальная акция прикрытия, имеющая далеко идущие последствия.

Олег поудобней уселся в кресле и, вытянув ноги, продолжил свои размышления.

Для начала он решил поразмышлять над первой версией. И сразу же наткнулся на некоторые факты, явно не стыкующиеся с общедоступной трактовкой этих событий. Итак, до конца Второй мировой войны оставался один год. Япония уже на порядок уступала США в военной мощи. При этом несметные богатства, награбленные со всей Юго-Восточной Азии, до сих пор хранились вдалеке от нее, в старинном форте Сантьяго, на Филиппинах. И когда стало ясно, что американцы вот-вот высадятся на островах, там появился Ямасита, якобы с миссией защиты Манилы и сокрытия ценностей.

Все это было похоже на бред.

"Или в военном руководстве Японии на тот момент все были полоумными, - думал про себя Олег, - или чересчур самонадеянными".

Ни то, ни другое не было похоже на правду. Согласно информации от Мальцева, Ямасита прибыл в Манилу осенью сорок четвертого года и стал подготавливать ценности для эвакуации. Но не успел это закончить, потому что на Филиппины высадился американский десант. И тогда генерал принял решение раздать золото и ценности по разным воинским подразделениям, чтобы те сами спрятали его в джунглях.

Это казалось Умелову еще большим бредом. Если предположить, что все было именно так, то это похоже не на сокрытие ценностей, а на масштабную, хорошо подготовленную дезинформацию. Причем она была одинаково эффективна как для военного противника, так и для самих японцев, которые принимали участие в этих акциях. Ведь судя по информации, полученной из иностранных средств массовой информации, речь шла о ста семидесяти различных местах, где якобы были скрыты эти ценности. Мальцев также подчеркнул, что в различных средствах массовой информации упоминался эпизод о том, что в Манилу за несколько дней до высадки американцев прилетел самолет из Японии с грузом золотых монет. И в то же время утверждается, что из Манилы на тот момент не было никакой возможности вывезти эти ценности по причине морской блокады Филиппин.

Любой здравомыслящий человек, имея только этот факт с самолетом, сможет сделать простой вывод: если японский бомбардировщик как-то сумел прилететь в Манилу, то точно так же туда могли прилететь, а затем вылететь несколько самолетов, причем это можно было сделать даже во время полной блокады Филиппин. А уж до начала полномасштабной блокады это было сделать еще проще. И возможно, основные ценности уже давно были доставлены в Японию, а в Маниле оставалась только их малая толика или даже муляжи...

Мысль с муляжами пронзила Умелова. Ведь на Онекотане тоже нашли муляжи золотых слитков Имперского банка Японии. Олег открыл глаза и посмотрел на своих попутчиков.

Мэри, видимо, спала. Татцуо Нагаи, заметив движение Умелова, тоже повернул голову и заулыбался.

Олегу ничего не оставалось делать, как дежурно улыбнуться и снова откинуть голову на спинку кресла. Закрыв глаза, он продолжил свои размышления.

Если допустить, что ценности действительно были тайно вывезены еще до Ямаситы, при чем здесь тогда Курильские острова? Олег вспомнил Северные Курилы, безлюдные острова с суровым климатом, где даже выживать трудно, не то что жить.

"Стоп. Безлюдные острова... А ведь это мысль!"

У него на секунду перехватило дыхание от предвкушения разгадки.

Если предположить, что золото с Филиппин вывезли заранее, но военное и политическое руководство империи не хотело, чтобы это стало известно, то лучший вариант сохранить секретность операции - это переправка всех ценностей на безлюдные острова. А на тот момент только Курилы могли удовлетворять этому требованию. Правда, были еще Каролинские острова, но они находились слишком близко к зоне влияния США. К тому же на этих островах находилась секретная база нацистов. А те вряд ли позволили бы Японии делать что-либо втайне от Германии.

Тогда возникает еще несколько вопросов. Например, знал ли Ямасита о том, что ценности уже вывезены с Филиппин, когда получил приказ принять командование Южной группировкой, и зачем на Курильских островах были спрятаны муляжи золотых слитков?

Допустим, Ямасита не знал об этом и его использовали втемную. Но это было маловероятно. Мальцев говорил, что этот генерал был абсолютно неподкупным и не входил ни в одну политическую или военную группировку, а использовать его втемную в такой операции - значило рисковать очень многим: вдруг генерал все узнает, и тогда вся эта операция полетела бы ко всем чертям!

Но если предположить, что генерал был в курсе всего происходящего, то присутствие на Онекотане золотых муляжей можно легко объяснить. Например, решением сверху с целью еще больше запутать следы тем, кто впоследствии начнет поиски пропавших сокровищ. И в этой тайной операции должно было быть несколько уровней секретности. Предположим, генерал уже знал о том, что золота или какой-то его части уже нет на Филиппинах. Допустим даже, что он каким-то образом принимал участие в его сокрытии. Значит, прекрасно понимал, что он один из немногих в Японской империи, кто знает эту тайну. Но кто-то решил еще больше подстраховаться и вместо золота отправил с Филиппин на Курилы муляжи. Тогда где теперь искать настоящие филиппинские ценности?

Умелов понимал, что это всего лишь версия и она пока ничем не подкреплена, кроме факта, что на острове Онекотан спрятаны муляжи золотых слитков.

Поезд стал медленно сбавлять скорость. Значит, скоро должна была быть остановка.


* * *

Восемьдесят минут, за которые поезд преодолел расстояние от Саппоро до станции Асакикава, пролетели быстро. Татцуо Нагаи аккуратно коснулся рукой сначала Мэри, затем Олега.

- Мы подъезжаем, - любезно сообщил он гостям.

Умелов несколько раз повращал головой, разминая затекшую шею. Стряхнув с себя мысли о золоте Ямаситы, он полностью переключился на предстоящую встречу.

Поднявшись с мест, пассажиры стали продвигаться к выходу из вагона. Олег с Мэри пошли вслед за японским журналистом.

Выйдя на перрон, который был огражден, ажурными металлопластиковыми конструкциями, Умелов обратил внимание, что за светло-синими стеклами открывалась панорама молодых гор с заснеженными склонами. Судя по тому, что приехавшие японцы начали плотнее укутываться и накидывать на голову капюшоны, стало ясно - здесь гораздо холоднее, чем в Саппоро. Если в столице Хоккайдо утром было около восьми градусов по Цельсию и в некоторых местах еще можно было встретить зеленую листву, то в Асакикаве уже царствовала настоящая зима.

До автостанции было несколько десятков метров. Олег с Мэри зашли в комфортабельный автобус вслед за Татцуо Нагаи. Усевшись, Олег склонился к Мэри и попросил узнать у Нагаи, сколько им еще ехать.

Японец улыбнулся, услышав заданный вопрос.

- Восемнадцать минут, - перевела его ответ Мэри.

Как только автобус тронулся, Умелов посмотрел на часы, решив проверить пунктуальность автомобильного транспорта Японии. Когда автобус остановился в Онсен Соунке, Татцуо Нагаи показал Олегу свои часы. Время в пути действительно составило ровно восемнадцать минут.

- Нам надо остановиться в отеле. Митсуо Ковато работает на канатной дороге техником-смотрителем. Его служба заканчивается в восемнадцать часов. Так что встретиться с ним мы сможем только вечером. Поэтому я предлагаю разместиться в отеле и посетить ротэнбуро. Все расходы на себя берет наша редакция, - Нагаи услужливо посмотрел на русскую пару.

Мэри перевела Олегу предложение японского журналиста. Умелов утвердительно кивнул в ответ.

У входа в отель висела большая табличка, на которой был нарисован овал и три извилистые линии над ним. Умелов первый раз видел подобный иероглиф.

- Спроси у него, что он означает. - тронул Олег за руку Мэри.

Японец вдруг рассмеялся в ответ.

- Он говорит, что это "кураге", по-японски - медуза, - ответила Мэри, не понимая, при чем здесь это морское существо.

Увидев растерянность и удивление Олега, Татцуо Нагаи рассмеялся еще больше. Мэри, выслушав Нагаи, тоже заулыбалась.

- Он говорит, что это общепринятое сленговое название в Японии этого знака. Если значок перевернуть, то он действительно будет походить на медузу. Но на самом деле это не иероглиф, а просто общепринятое обозначение горячего источника.

- Понятно, - тоже улыбнулся Олег и дружелюбно хлопнул по плечу японского коллегу.

Пройдя необходимые формальности при заселении, Умелов и Мэри поднялись в свой номер. Вид из окна завораживал. Вершины заснеженных гор, возвышающихся над ущельем, сверкали в лучах осеннего солнца.

День обнадеживал своим хорошим началом. Они еще не знали, что кажущаяся умиротворенность была обманчива...


* * *

Утренний звонок застал Риохиро Акаши в маленькой ванной комнате, где он принимал прохладный душ. Наскоро обтершись полотенцем, он снял трубку телефона. На проводе был один из его людей, который вел наблюдение за "Саппоро гранд отелем".

- Господин Акаши, наш друг вместе со своей спутницей и каким-то человеком только что уехали на поезде в Асакикаву. Я проследил за ними от выхода из отеля до кассовых аппаратов. Какие будут указания?

- Ты уверен, что они уехали в Асакикаву? - переспросил Риохиро.

- Да. Я стоял у автомата и видел, что незнакомец купил три комбинированных билета до Онсен Соунке.

Риохиро положил полотенце на стул.

- Срочно ко мне. Возьми еще кого-нибудь для подстраховки. Мы поедем туда на машине.

- Хорошо, господин Акаши. Мы будем у вас через полчаса.

Риохиро положил трубку и, посмотрев в маленькое зеркало, проверил чистоту кожи на щеках после бритья. Одевшись, он присел к столу и набрал номер своего оябуна.

- Это Риохиро. Соедините меня с господином Таканиси.

Подождав некоторое время, он с почтение произнес в трубку:

- Добрый день, господин Таканиси.

- Рад слышать тебя, Риохиро, - раздался голос оябуна.

- Господин Таканиси, человек, о котором вы беспокоитесь, сегодня рано утром уехал из своего отеля. Он вместе со спутницей и каким-то незнакомцем отправился в Онсен Соунке.

Выслушав кобуна, Таканиси сразу же ответил:

- Риохиро, тебе срочно нужно быть там. Но перед этим ты должен заехать ко мне. Я дам тебе дополнительные инструкции.

- Слушаюсь, господин Таканиси.

Закончив телефонный разговор, Риохиро выдвинул ящик стола и достал оттуда тонкие кожаные перчатки. Он натянул одну из них на свою левую пятерню, где отсутствовала одна фаланга на мизинце. Маленький протез в перчатке делал ладонь абсолютно естественной.

Пошарив рукой в ящике, Риохиро извлек из него выкидной нож с длинным и очень тонким клинком. В нерабочем состоянии он был похож на металлический цилиндр с мелкой насечкой.

Посмотрев на часы, Риохиро надел теплую куртку и удобные зимние ботинки со шнурками. Поскольку он не знал, что ему сегодня предстояло сделать, то одеваться так, как всегда одеваются члены якудза (в черный костюм с темным галстуком), он не стал.

Снова раздалась мелодия телефонного звонка.

- Слушаю.

В трубке раздался голос его помощника.

- Господин Акаши, мы подъехали.

- Я сейчас выйду.

Риохиро оглядел свое жилище и, не торопясь, вышел из квартиры.


* * *

Ацуо Таканиси ждал появления Риохиро в своем кабинете. Перед ним лежала папка, которую он не открывал уже несколько лет. В ней были старые отчеты его бывшего кобуна - Масахиро Судзуки, внедренного кланом "Ямагути гуми" в рыболовецкую компанию, принадлежавшую американцу. Кроме самих отчетов в папке лежали старые фотографии, в том числе и сделанные Масахиро на Онекотане.

Что случилось с их человеком на далеком Курильском острове летом восемьдесят пятого, Таканиси до сих пор не знал. Даже тело Масахиро советская сторона так и не передала в Японию, кремировав его где-то на Камчатке. Что ж, это было время "железного занавеса".

- Господин Таканиси, подъехал Риохиро, - раздался из динамика голос помощника.

- Пусть входит.

Через мгновение на пороге появился Риохиро. Поклонившись, он с достоинством и уважением прошел к столу своего шефа.

- Садись, Риохиро, - кивнул кобуну Таканиси и протянул ему фотографию из папки. - Посмотри внимательно на человека, стоящего третьим слева, и хорошо запомни его.

Риохиро взял фото в руки. Очевидно, снимок был сделан где-то в морском порту, поскольку на заднем плане были видны волнорезы и краны. Он внимательно всмотрелся в лицо человека, стоящего третьим слева в ряду нескольких мужчин.

- Я запомнил этого человека, - кивнул Риохиро и отдал обратно фотографию.

- Отлично. Сейчас ты поедешь в Онсен Соунке и сделаешь все, чтобы русский журналист не встретился с этим человеком. Его зовут Митсуо Ковато. Он работает на канатной дороге.

- Я могу действовать кардинально? - Риохиро склонился, готовясь выслушать последние указания.

- Да. Но условия ты знаешь. Не должны пострадать наши сограждане и эта американка.

- Хорошо, господин Таканиси. А человек на фото вам будет дорог как память?

- Его не трогай. Он под колпаком у наших спецслужб.

- Хорошо, господин Таканиси. Я все исполню.

Риохиро хотел встать и идти выполнять поручение, но оябун его остановил.

- Там очень людное место, - медленно проговорил Таканиси, - поэтому постарайся сделать все как можно тише. Сейчас мой помощник даст тебе схемы месторасположения камер уличного и скрытого наблюдения, установленных на этом курорте. В том числе и в отелях. Поэтому будь осторожным и старайся не показывать свое лицо там, где они установлены.

Кобун покорно поклонился.

- Это чтобы потом наши адвокаты могли помочь тебе, если полиция сядет на хвост. И еще, помни о том, что внешность человека обманчива. Этот русский может быть опасней, чем кажется на самом деле.

Риохиро поклонился вновь.

- Не беспокойтесь, господин Таканиси. Я все исполню.

Он поднялся и быстро вышел из кабинета.


* * *

Черный автомобиль BMW несся по утренней дороге из Саппоро на север, где располагались курортные зоны с горячими источниками. На заднем сиденье сидел Риохиро, неторопливо рассматривая на схемах и картах Асакикавы месторасположения скрытых видеокамер, как муниципальных, так и частных.

Рядом с водителем сидел его помощник.

- Во сколько прибывает поезд на станцию Асакикава? - обратился к нему Риохиро.

- В девять двадцать, - не поворачивая головы, ответил тот.

Риохиро посмотрел на электронные часы, освещенные внутренним оранжевым цветом на передней панели автомобиля. Цифры показывали десять тридцать.

"Поезд уже прибыл. От железнодорожной станции автобус идет минут двадцать. Значит, русский журналист должен быть в Онсен Соунке в девять сорок пять или примерно около этого", - размышлял про себя Риохиро.

- Сколько нам еще ехать? - спросил он снова.

- Около часа. Если не будет каких-либо дорожных работ или аварий.

Риохиро отложил в сторону схемы и погрузился в свои мысли. Ему было тридцать три года. Возраст для члена якудза уже переломный. Риохиро понимал, что если он сейчас полностью искупит свою вину перед кланом "Ямагути гуми", то перед ним может открыться много перспектив. Из кобуна он мог бы подняться даже до главы банды или группировки, входящей в клан "Ямагути гуми" на Хоккайдо. А со временем мог стать оябуном всех банд и группировок на острове. Правда, ожидание этого могло затянуться на очень большой срок. Ведь помимо умения хладнокровно стрелять и безжалостно всаживать нож в противника член якудза должен был уметь держаться в высшем свете и заводить полезные знакомства среди сверстников, выделяя из них тех, кто со временем мог сделать политическую карьеру. Не случайно представители верхних эшелонов "Ямагути гуми" имели хорошие связи среди высокопоставленных политиков и членов правительства Японии.

То, что господин Таканиси благоволил к Риохиро, было очевидным фактом. Иначе как объяснить то, что он не стал строго наказывать его за такой серьезный проступок, как оказание услуги другому преступному клану.

Сейчас только от Риохиро зависело, сможет ли он распорядиться выпавшим ему шансом и продвинуться по иерархической лестнице клана "Ямагути гуми".

Повернув голову, он посмотрел на мелькавшие за окном зимние пейзажи. Дорога уже давно петляла между сопок и невысоких гор, то поднимаясь на перевал, то опускаясь с него.

Достав из кармана выкидной нож, Риохиро нажал на кнопку спускового механизма. Мощная пружина мгновенно выкинула узкое длинное лезвие. Надев перчатки, он аккуратно протер сначала клинок, потом ручку. Хотя ручку можно было и не протирать. Черная вороненая сталь с мелкой сетчатой накаткой не оставляла отпечатков пальцев на своей поверхности.


* * *

- Вам нравится в этом месте? - улыбнувшись, спросил Татцуо Нагаи сидевших напротив него Мэри и Олега.

- Да. Здесь очень красиво, - за двоих ответила Мэри, любуясь через окно местного ресторанчика окрестными пейзажами.

Японец утвердительно качнул головой.

- Мне здесь тоже очень нравится. Я часто бывал тут с коллегами и друзьями. Если у меня будет семья, то я обязательно буду возить сюда своих детей.

Мэри хотела перевести Олегу фразу японского журналиста, но увидев, с каким наслаждением тот поглощает горячую "темпуру", решила не отвлекать его.

- А сколько вам лет? - снова повернулась она к Татцуо Нагаи.

- Я еще не старый, - улыбнулся он в ответ. - Мне только тридцать два года. У нас в Японии для мужчин это не возраст. Главное - завести семью тогда, когда ты сможешь ее содержать. А для мужчин, делающих карьеру, это возраст между тридцатью и сорока годами.

Внимательно выслушав собеседника, Мэри внутренне согласилась с ним. Хотя в европейской среде или у них в Америке мужчины вступают в брак раньше - лет в двадцать пять.

- А у вас есть девушка?

Японец хитро улыбнулся.

- Вы можете меня понять превратно, но у меня много девушек. Однако жениться я пока не собираюсь.

Умелов поставил в сторону пустую тарелку из-под овощей и вытер руки салфеткой.

- О чем спорите? - поинтересовался он.

- А мы не спорим. Просто господин Нагаи рассказывал мне, что в Японии мужчины сейчас поздно женятся.

Мэри лукаво посмотрела на Олега, ожидая от него оценки этого факта.

- Так это в Японии. Им надо карьеру делать, жилье собственное заводить. А у нас, у славян, муж и жена весь груз проблем сразу начинают вместе нести. Ты ему скажи, что я - это исключение. У нас в России в моем возрасте девяносто процентов либо уже женатые, либо разведенные, - философски закончил он свой монолог.

Японец рассмеялся, услышав ответ Умелова. А тот демонстративно развел руками, показывая Татцуо, что так все и есть на самом деле.

- Спроси у господина Нагаи, чем мы займемся до вечера. Ведь, насколько я понял, нужный нам человек освободится только после восемнадцати часов.

Японец закачал головой и что-то оживленно стал говорить Мэри. Из всех слов Умелов смог разобрать не более половины, но по смыслу понял, что речь шла о необходимости помыться.

Мэри перевела Олегу предложение японца.

- Он предлагает обязательно посетить ротэнбуро. Насколько я поняла, это каскад горячих ванн или бассейнов под открытым небом. Он говорит, что сюда приезжают даже из-за границы. И еще он сказал, что нам повезло, что сегодня всего лишь среда. Если бы это были выходные, то мест в отеле просто не было бы. Их заказывают за несколько недель вперед.

Умелов отставил в сторону бокал с пивом.

- Я надеюсь, у них эти ванные раздельные? Или мужчины и женщины принимают их вместе?

Умелов не случайно задал этот вопрос. Весной, будучи в Германии, он, не зная местных особенностей, пошел в аквапарк. И уже там, внутри, ему захотелось попариться в сауне. На входе в эту зону служащие попросили его снять и оставить плавки и полотенце. Только потом Умелов понял, что вся зона финских и турецких бань была общей...

Мэри, несколько смутившись, перевела вопрос Олега.

- Не беспокойтесь, - покачал головой Нагаи, - Здесь, в Японии, общественные бани - сэнто и теплые источники - онсэн в основном раздельные. Хотя между мужским и женским отделением есть дверь, через которую дети могут переходить к одному из своих родителей. Но возраст детей, как правило, не превышает десяти лет. Так что не смущайтесь, если в мужском отделении вы вдруг увидите маленькую девочку или наоборот - мальчика в женском. Уверяю вас, что только после посещения ротэнбуро вы поймете, что такое настоящая Япония.

Мэри подробно пересказала услышанное Олегу. Он посмотрел на Мэри, отыскивая в ее глазах согласие. Ну где еще можно посетить горячие источники, как не в Японии! А какой материал для будущей статьи! В конце концов он ведь журналист. Видимо, уловив настроение Олега, Мэри моргнула ресницами в знак того, что она согласна.

- Скажи господину Нагаи, что мы с удовольствием посетим горячие источники. Пусть он нам расскажет о правилах пребывания в них. Мы же не хотим выглядеть невежами.

Последняя фраза был больше обращена к Мэри, чем к японцу.

Татцуо Нагаи с удовольствием рассказал Олегу и Мэри правила посещения этих особых мест.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


* * *

Штатный переводчик Управления полиции Саппоро практически без акцента переводил на русский просьбу офицера-дознавателя.

- Господин Хромов, пожалуйста, распишитесь здесь и здесь.

Хром небрежно черканул на нескольких листах шариковой ручкой.

- Благодарю. Сейчас вас отпустят, но перед этим с вами хочет переговорить офицер Иммиграционного управления Японии.

Хром молча взглянул на японца. Тот встал и пригласил в кабинет еще одного человека. Вошедший достал из кожаной папки бумагу, на которой что-то было написано на японском и английском языках, и положил ее перед русским авторитетом.

- Господин Хромов, - пояснил переводчик слова офицера. - Это предписание из Иммиграционного управления. В нем сообщается, что вы являетесь нежелательным лицом и ваше пребывание в Японии не может быть продлено согласно действию вашей визы. Руководство Иммиграционного управления настоятельно требует, чтобы вы покинули Японию в течение сорока восьми часов.

Хром спокойно выслушал перевод и так же спокойно ответил:

- Конечно. Только тапочки свои заберу из отеля и сразу уеду.

Японец, не почувствовав сарказма, абсолютно точно перевел фразу русского авторитета своему коллеге из Управления. Тот, сделав серьезное выражение лица, удовлетворенно кивнул головой.

Хром поднялся со стула и, поклонившись на японский манер, наигранно произнес:

- Спасибо вам, японские друзья, за понимание и принципиальность. Я обязательно выполню все ваши требования.

А про себя подумал: "Хрен вам, суки косорылые. Уеду тогда, когда дела сделаю".

Еще раз фальшиво улыбнувшись, присутствовавшим в кабинете "японским друзьям", Хром вышел из Управления.

Солнечное ноябрьское утро было безветренным и по-весеннему теплым.

Быстро взяв такси, он отправился не к себе в отель, а в китайский публичный дом, находившийся в этом же квартале.

Зайдя внутрь, Хром сел на широкий кожаный диван. Администраторша сразу же узнала богатого российского клиента, который неоднократно бывал в этих альковах. Вызвав по телефону русскоговорящую девушку, она подошла к гостю.

- Чай, кофе, водка? - заученной фразой обратилась она к нему.

Хром отмахнулся. Через минуту появилась проститутка, явно имеющая российское гражданство.

- О! Привет, Серж.

Она томно опустилась рядом с ним на диван. Хром убрал ее руку со своего плеча и жестко посмотрел на нее.

- Слушай меня. Я сейчас сюда пришел не "репу запарить". Мне нужно, чтобы ты моим переводчиком поработала. Ты же японский знаешь? - тон Сергея был категоричным.

Его бывшая соотечественница, сразу сделавшись серьезной, кивнула головой.

- Вот и отлично. Скажи, чтобы принесли телефон. Мне надо позвонить.

Девушка быстро поднялась с дивана и, подойдя к администраторше, что-то вполголоса сказала ей по-японски. Та понимающе закивала головой и, вытащив из конторки телефонную трубку, передала русской проститутке. Та протянула ее Хрому.

- На.

- Пусть мне срочно найдут телефон вот этого номера в "Саппоро гранд отеле", - Сергей нарисовал на салфетке три цифры.

Через минуту он уже звонил в отель. Телефон молчал.

- Слышь, скажи ей, - Хром кивком головы показал в сторону девушки-администратора. - Мне надо во Владик срочно позвонить. Я ей заплачу.

Он небрежно бросил на стол банковскую карточку. Уладив с администраторшей этот вопрос, проститутка утвердительно кивнула головой. Хром набрал известный ему номер телефона и дождался ответа.

- Привет, родная.

- Здравствуй, здравствуй, пропащий, - в женском голосе слышалась явная издевка.

- Новости есть?

- Есть! Например, есть новость, что тебя япошки в обезьянник упаковали. А еще есть новость, что твой Лысый накосорезил.

- Хорош пургу гнать. Давай по делу, - грубо перебил визави Хром.

- Короче, сегодня утром из Японии твой знакомый звонил. Сказал, что едет на горячие источники. Помнишь, где мы с тобой летом были? В общем, ищи его там. Фамилия у него какая-то еще... не то Успелов, не то Уверов... забыла, блин.

- Умелов?

- Во, точно! Умелов.

Сергей, дослушав женщину, произнес уже спокойным голосом:

- Ладо, красуля. Не обижайся, я скоро буду.

Выключив трубку, он передал ее соотечественнице.

- Спасибо, сестричка.

Сунув ей в руку десять тысяч иен, он вышел на улицу. Теперь он знал, с чего начать...


* * *

Посещение рекана началось с того, что у стойки администратора Татцуо Нагаи показал Олегу и Мэри карту, а если точнее, список содержащихся в воде химических элементов. Кроме серы и других веществ, Умелов заметил там значок химического элемента радон.

Нагаи, поняв озабоченность русского журналиста, поспешил его успокоить, сообщив, что концентрация этого вещества в воде ничтожно мала и не опасна для здоровья. Оплатив посещение ротэнбуро своей корпоративной кредитной картой, японский журналист пригласил Умелова и Мэри в раздевалки. Мэри, естественно, прошла в женскую половину, а Умелов и Нагаи - в мужскую.

Недалеко от входа на невысоком помосте возвышалась небольшая конторка. За ней сидел пожилой японец, который при виде новых посетителей что-то гортанно крикнул по-японски. Татцуо Нагаи ответил на его приветствие и, подойдя к нему, взял у него шампунь и два маленьких махровых полотенца.

В углу раздевалки на нескольких стойках вверх дном висели пластиковые прямоугольные корзины. Сняв две из них, Татцуо протянул одну Умелову. Олег взял этот пластиковый короб, не понимая его истинного назначения. Японец знаком показал Умелову следовать за ним. Пройдя к невысоким лавкам, расположенным вдоль стен, Татцуо сел и стал не спеша раздеваться. Перевернув пластиковую корзину вверх дном, он несколько раз ударил ее краем об пол. Затем японец стал аккуратно укладывать в корзину свою одежду. Умелову ничего не оставалось делать, как повторить то же самое.

Японец, наблюдая за действиями русского журналиста, несколько раз показывал жестом о'кей и даже произнес по-английски:

- Очень хорошо!

Полностью раздевшись, Татцуо пригласил Олега в душевую. Это был просторный зал с синими кафельными стенами и высокими окнами из матового стекла. Через каждый метр-полтора на стенах висели смесители, а над ними - небольшие зеркала. Прямо под смесителями вдоль всей стены была закреплена пластиковая полка, на которую во время мытья можно было ставить шампуни и мыло.

У входа японец взял из большой стопки один сиреневый пластмассовый таз и маленький пластиковый стульчик. Умелов поступил так же. Только после того, как Татцуо сел на стульчик перед одним из душевых смесителей и начал мыться, Олег наконец понял всю процедуру этого японского ритуала.

А процедура заключалась в следующем. Нужно было сеть на маленький стульчик перед одним из многочисленных душевых смесителей. Затем набрать в тазик теплой воды и смочить в ней маленькое махровое полотенце, которое посетители брали с собой из раздевалки. Постоянно смачивая его в тазу с водой, необходимо было увлажнить свою кожу. И только после этого можно было переходить к самому мытью.

Шампунь, который Татцуо взял у служащего бани, оказался универсальным. Им можно было помыть не только голову, но и тело. Маленькое махровое полотенце, которым японцы смачивали себя, служило им вместо мочалки. Правда, с точки зрения русского человека это был нонсенс. Зачем балакаться в тазике с грязной мыльной водой, когда можно было просто намылиться гелем для душа и струей теплой воды смыть с себя мыльную грязь и верхний слой эпидермиса.

Что ж, у каждого этноса своя культура и особенности. Умелов не стал нарушать японских традиций, смиренно принимая ритуал мытья тела, как было принято в этих сэнто.


* * *

Черный BMW въехал в Онсен Соунке около двенадцати часов пополудни. Решив не привлекать к себе лишнего внимания, Риохиро велел поставить столь заметный автомобиль на первую же платную стоянку. Водитель остался в машине, а Риохиро с напарником отправились по отелям искать русскую парочку.

Курортный городок Онсен Соунке был невелик, и уже через полчаса напарник Риохиро нашел нужный отель.

Глубже надвинув капюшон на глаза, Риохиро неторопливо отправился туда, помня о местах, где висели камеры наружного наблюдения. У входа в отель он сделал незаметный знак своему помощнику, чтобы тот следовал за ним. Проходя через вертящиеся двери, Риохиро вполголоса обратился к своему подручному:

- Пройди к стойке и спроси, где сейчас можно найти русскую парочку. А я пока зайду в ресторан.

В холле отеля их встретила улыбающаяся японка. Риохиро, не снимая капюшона, спросил ее, как можно пройти в ресторан. Получив ответ, он отправился к стеклянным дверям национального заведения, а его помощник прошел вслед за японкой на ресепшн выяснить местонахождение господина Умелова.

Риохиро снял куртку с капюшоном только тогда, когда прошел к свободному столику. Присев за ним, он неторопливо огляделся. Видеокамер в зале нигде не было видно.

"Отлично!" - про себя отметил он.

Изучив меню, он заказал обычный зеленый чай и попросил официанта показать ему, где находится туалет. Войдя в узкое длинное помещение, где находились двери в туалеты, Риохиро прикинул его длину. Она составляла не более восьми метров.

Зайдя в мужское помещение, он проверил наличие замков на всех кабинках. И, толкнув плечом закрытую дверь, убедился, что может с легкостью выбить ее плечом.

Конечно, выбранное для устранения журналиста место было не самым лучшим вариантом. Позавчера русский уже сумел избежать подобной участи в чайном доме "Сакура". Но факт оставался фактом. Туалет - это замкнутое пространство, где человек на какое-то время остается абсолютно один. И к тому же здесь не бывает скрытых видеокамер, разумеется, кроме случаев их незаконной установки в женских кабинках для любителей особых развлечений.

Конечно, для Риохиро было бы проще убрать Умелова где-нибудь на улице в темное время суток. Но этот вариант был ненадежен. Во-первых, журналист мог сегодня вообще не выйти из отеля, а во-вторых, он всегда ходил с этой американкой. Вернувшись за столик, японец допил свой чай и, расплатившись, вышел в холл отеля. Его помощник ждал неподалеку.

- Я узнал, где они сейчас. Они пошли в рекан около часа назад. Может, и мы туда сходим?

- Нет, - отрезал Риохиро. - Нас сразу вычислят по татуировкам. Подождем их здесь. Я уверен, что после горячего источника русский захочет выпить холодного пива или чая. Я уже определил место, где могу застать его одного.

- Ну мы же не будем все это время торчать у отеля!

- Ты прав. Я думаю, журналист вернется из рекана не раньше чем через час. Что ж, мы тоже подойдем к этому времени.

Не спеша они отправились на автомобильную стоянку, где находилась их машина.


* * *

Сами горячие источники располагались сразу за душевой, в которую вела белая пластиковая дверь. Татцуо Нагаи жестом показал Умелову, что он может взять с собой в эту естественную природную ванну только маленькое полотенце.

Испарения от горячей воды поднимались вверх, прямо в открытое небо, наполняя воздух запахом серы.

"Наверное, такой же аромат в преисподней", - подумал Умелов.

С левой стороны возвышалась искусственная скала, имитирующая естественную природу. А справа ванну окаймляли большие стеклянные витражи, закрывавшие от зимнего ветра внутренний каскад рекана.

Судя по женским голосам, раздававшимся откуда-то слева, за скалой находилась дамская половина горячего источника. Вода в верхней части рекана, состоящего из трех каскадов, была около сорока пяти градусов. Но даже такая температура для Олега показалась достаточно высокой. Опустившись на корточки, он не спеша вытянул ноги.

Татцуо присел рядом, постоянно плеская на себя горячую воду.

- Все хорошо? - по-английски поинтересовался он у Олега.

- О'кей, - так же на английский манер ответил тот.

Поскольку трудности общения были очевидны (из-за отсутствия рядом Мэри), мужчины не стали мучить друг друга дежурными репликами, а просто предались отдыху в термальном источнике и созерцанию великолепной окрестной природы.

Примерно через десять минут Олег вдруг почувствовал всю прелесть этих процедур. Тело как будто парило в горячей воде, зависнув над каменистым дном. Закрыв глаза, Умелов вдруг уплыл далеко-далеко. Туда, где всегда было светло и чисто, - в свое детство.

Незнакомая японская речь вдруг слилась в сплошной гул, который, если специально не разбирать слова, стал очень похож на шум голосов в общественной русской бане.

Он вдруг ощутил себя маленьким и беспомощным ребенком, лежащим в оцинкованной ванночке. Над ним, ласково приговаривая, склонилась мама.

Сейчас он откроет глаза и увидит ее...

Олег приподнял веки. Его взору открывались серые облака, быстро летящие по осеннему небу. Умелов вдруг вспомнил, как давным-давно, еще десятилетним ребенком, он, устав от догонялок, лежал на снегу и смотрел в небо. Облака тогда были точно такими же. Он лежал и думал о том, что, когда вырастет, мысленно обязательно вернется в эти прекрасные мгновения своего детства. Так же лежа на снегу и глядя ввысь.

Неожиданный комок, подкативший к горлу, выдавил непослушную слезу. Возможно, это произошло от осознания того, что он больше никогда не вернется туда, где было так легко и просто.

Олег сполоснул лицо и глянул вокруг. Татцуо Нагаи лежал рядом, умиротворенно улыбаясь.

Расслабившись и закрыв глаза, Умелов решил больше не мучить себя воспоминаниями. Он переключился на предстоящую встречу с японцем, ради которого они прибыли сюда.

Что известно о Митцуо Ковато? На первый взгляд - немного. Он был радистом на филиппинской шхуне, которую летом восемьдесят пятого года задержали во внутренних водах Советского Союза у острова Онекотан. Тогда на острове полным ходом шла операция по нейтрализации вооруженной группы диверсантов. Тогда один из них сумел добраться до моторной лодки, ожидавшей группу у берега, и уйти к шхуне. Но до нее он так и не доплыл. По неизвестной причине лодка взорвалась. Возможно, ее дистанционно уничтожили с самого судна, поняв, что их человеку не удастся уйти от преследования пограничного вертолета. Хотя могло что-либо взорваться и в руках самого диверсанта.

Митцуо Ковато, возможно, знает причину гибели лодки, так как он в то время должен был находиться в рубке рядом с капитаном. Вероятно, он был свидетелем того, как во время погони капитан начал стрелять по пограничникам и был убит ответным огнем с вертолета.

После задержания весь экипаж шхуны был отконвоирован на Камчатку. По решению советского суда только он, Митцуо Ковато, был осужден и приговорен к пяти годам колонии. Он был радистом шхуны и следил в капитанской рубке за показаниями радиолокационной станции, а следовательно, понимал, что судно нарушило государственную границу Советского Союза. Кроме того, он был свидетелем последних мгновений жизни капитана шхуны. И наконец он знал лично владельца рыболовецкой компании и китайца, руководившего фирмой. А они уж точно были таинственными личностями.

Словом, Митцуо Ковато смог бы пролить свет на ту старую историю у берегов Онекотана и помочь Умелову понять, что за люди стояли за этой рыболовецкой фирмой на Хоккайдо. Главное, чтобы этот японец захотел говорить о прошлом. Иначе поездка на этот местный курорт станет пустым, хоть и полезным для здоровья времяпрепровождением...

Олег открыл глаза от прикосновения чьей-то руки. Перед ним маячил Татцуо Нагаи. Он жестами пытался объяснить Умелову, что нужно перейти в другой бассейн, где вода была горячее. Олег послушно поднялся и, прикрывшись маленьким полотенцем, отправился за японцем вниз по каскаду в следующий бассейн, где температура воды была на пять градусов выше.


* * *

День в полицейском Управлении Саппоро начался без особых происшествий. Кацудзо Ниши внимательно перечитывал показания свидетелей из чайного дома "Сакура". От этого скучного, но необходимого занятия его отвлек телефонный звонок. Информатор из "Саппоро гранд отеля" сообщал, что утром русский журналист со своей американской спутницей покинули отель и до сих пор в номер не возвращались.

Выслушав своего резидента, офицер поинтересовался о том, приходил ли кто-нибудь к господину Умелову или госпоже Корн за последние сутки. Услышав положительный ответ, Кацудзо Ниши предположил, что вчерашним посетителем мог быть только журналист газеты "Асахи симбун" Татцуо Нагаи.

Офицер открыл свой органайзер и, найдя свежую запись редакционного телефона, набрал номер. Через несколько секунд ожидания секретарь сообщила, что журналиста Нагаи в данный момент в редакции нет и, по всей видимости, он появится только завтра. Этот факт сразу же насторожил Ниши.

- Соедините меня с его руководителем, - попросил он девушку.

- Одну минутку.

- Слушаю вас, - раздался в трубке низкий мужской голос.

- Здравствуйте. Меня зовут Кацудзо Ниши, я старший офицер Уголовного управления по городу Саппоро.

- Очень приятно. Начальник отдела расследований газеты "Асахи симбун" Ташуо Оказаки. Чем могу быть полезен?

- Господин Оказаки, скажите, а где сейчас находится ваш подчиненный Татцуо Нагаи?

- Он сегодня утром выехал на теплые источники Соунке для проведения журналистского расследования.

Офицер улыбнулся, похвалив свое внутреннее чутье.

- А русский журналист Умелов тоже с ним? - решил он в лоб спросить своего собеседника.

- Да. А что, в этом есть что-нибудь предосудительное?

- В общем, нет. Но господин Умелов должен был предупредить наше Управление о том, что он выезжает из отеля за пределы Саппоро. Вы же знаете, господин Оказаки, что позавчера произошло убийство в чайном доме "Сакура". И мы считаем, что господин Умелов каким-то образом связан с этим событием.

- Да, я знаю об этом происшествии. Спасибо, что нашли время позвонить. Я немедленно свяжусь с Татцуо Нагаи и попрошу его быть осторожным.

- Пожалуйста, держите меня в курсе, - сказал офицер тоном, не терпящим возражений.

- Хорошо, - спокойно ответил Оказаки.

Услышав гудки, Ниши тоже положил трубку и пальцами растер правую мочку уха.

Набрав по внутренней связи дежурного по Управлению, он попросил соединить его с местным полицейским отделом курортного городка, куда предположительно выехал русский журналист.

Связавшись с коллегами, он проинформировал их о ситуации и рекомендовал быть внимательными.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


* * *

Умелов давно не испытывал такого расслабления, как при посещении горячего источника. Даже после бани "по-черному" в старообрядческой деревне на северо-востоке Нижегородской области он не сумел достичь подобного состояния. Хотя русский веник и пар могли сделать гораздо больше, чем это бултыхание в горячей воде.

Немного остыв в раздевалке, Олег не спеша натянул на распаренные и красные от горячей воды ступни свежие черные носки. Справившись с этим нелегким делом, он с трудом встал и попытался попасть левой ногой в брючину джинсов. Ему удалось сделать это лишь с третьей попытки.

Татцуо Нагаи тоже выглядел утомленным. Он устало улыбался Олегу, неторопливо застегивая свою белую рубашку. Страшно хотелось пить. Причем обязательно чего-нибудь холодненького. В голове постоянно вертелось слово "пиво". В принципе его можно было купить и в раздевалке у служащего, сидящего на помосте за маленькой конторкой. Но наслаждаться пенным напитком, наблюдая перед собой голые тела распаренных японцев, это было уже слишком. Олег решил немного потерпеть и, выйдя из рекана, отправиться в национальный ресторан, где можно было в спокойной обстановке, не торопясь, осушить пол-литра холодного местного "Саппоро".

От этих мыслей еще больше пересохло во рту. Олег знаком показал японцу, что он очень хочет пить, и, не дожидаясь, пока тот окончательно оденется и приведет себя в порядок, вышел из раздевалки.

Если бы не сильная жажда, которая гнала Умелова в японский ресторанчик, он наверняка бы заметил, как девушка на ресепшне пыталась привлечь его внимание. Она хотела сообщить русскому гостю, что час назад им интересовался некий мужчина. Но, ведомый жаждой, Умелов проскочил мимо нее.

Пройдя за столик, он сразу же попросил официанта принести ему две кружки холодного пива. Тот, видимо, зная, как действуют горячие источники на посетителей, не стал испытывать терпения посетителя. Через пару минут холодный хмельной напиток уже стоял у Умелова на столе.

Одним махом осушив целую кружку, Олег глубоко выдохнул и ощутил новый прилив сил. Откинувшись на стуле, он вытянул ноги, ожидая появления японского коллеги. Татцуо Нагаи не заставил себя долго ждать. Присоединившись к Умелову, он отказался от кружки пива, которую Олег всячески старался предложить ему. Нагаи решил заказать для себя и мисс Корн зеленого холодного чая.

Прошло минут десять, прежде чем Мэри появилась в ресторане.

- С легким паром, - на русский манер поприветствовал ее Умелов.

Лицо Мэри действительно было таким, как будто она только что вернулась из русской бани.

- Спасибо, - добродушно ответила она.

Олег взял ее за руку и посадил рядом.

- А мы тут без тебя в молчанку играем. Пить хочешь?

- Спрашиваешь? Конечно, хочу. Это у тебя пиво?

- Да.

- Дай глоточек...

Умелов протянул ей запотевшую кружку. Отпив немного, Мэри отдала ее Олегу.

- Закажи мне, пожалуйста, кока-колу.

- Сейчас все закажем, - весело посмотрел на Мэри Умелов. - Может, перекусим чего-нибудь? После этих процедур аппетит просто зверский.

Девушка перевела пожелание Олега японцу. Тот с радостью согласился и, подняв руку, подозвал официанта. Никто из них даже не заметил, как в ресторан не торопясь вошел коренастый японец лет тридцати пяти. Сев за отдельный столик, он не стал снимать свою куртку, а лишь расстегнул ее. Заказав себе чай, он стал всматриваться в тонированное окно, в котором (если хорошенько приглядеться) отражался весь зал ресторана.


* * *

Риохиро внимательно всматривался в оконное отражение ресторана. Со стороны казалось, что он просто наблюдает за улицей. На самом деле он следил за русским журналистом. Ему хорошо было видно все, что происходило в этот момент за столиком, где сидел Умелов. Вот японец, сидящий с русскими, подозвал официанта и что-то долго объясняет ему. Тот покорно слушает, постоянно кивая головой.

"Кажется, все идет нормально. Нужно только подождать, когда журналист захочет отлучиться из своей компании", - думал про себя Риохиро.

Аккуратно засунув руку во внутренний карман куртки, он еще раз проверил наличие ножа. Подушечки пальцев приятно коснулись рифленой круглой рукояти. Не спеша вынув руку, он взял со стола чашку с зеленым чаем. В оконном отражении было видно, что за столом, где сидел журналист, происходило какое-то оживление. Вот японец снова подозвал официанта. Тот быстро появился у стола.

По обрывкам фраз, долетавших со стороны интересующей его компании, Риохиро понял, что кто-то из них заказал мясной стейк. Официант, получив дополнительный заказ, быстро удалился на кухню отдать распоряжение о новом блюде.

Риохиро незаметно посмотрел на свои часы. Он сидел здесь уже пятнадцать минут, и куртка начинала его напрягать. В зале было тепло, и под воздействием высокой температуры и горячего чая Риохиро начал потеть. Ему очень хотелось снять верхнюю одежду, но он не мог это сделать. Потому что если русский журналист вдруг отправится в туалет, то любой человек из зала, последовавший за ним, не вызовет подозрений, даже если он будет в верхней одежде. А вот если сейчас снять куртку, а потом снова ее надеть, то это может быть расценено официантом как желание гостя уйти. И тогда он обязательно окажется под пристальным вниманием служащих ресторана.

Машина Риохиро с его водителем и напарником должна была стоять в нескольких десятках метров выше по улице.

"Надо не забыть предупредить их, чтобы подъезжали ближе, когда я начну", - подумал Риохиро.

Он еще раз посмотрел в оконное отражение. Русский сидел за своим столиком у самой стены, что-то рассказывая своим собеседникам. Вдруг он посмотрел в сторону Риохиро. От этого неожиданного взгляда японец опешил и еще сильнее вспотел.

"А вдруг он догадается, кто я такой"? - пронеслось в его голове.

Не отворачиваясь, чтобы не выдать себя, Риохиро попытался успокоиться.

"Нет. Не может быть. Он просто посмотрел в окно на улицу".

Лицо журналиста вдруг закрыла чья-то фигура. Это официант принес заказанный стейк. Риохиро увидел, что это блюдо было предназначено для Умелова.

Нагаи что-то попросил у официанта, и тот быстро сходил за стойку. Очевидно, принес столовые принадлежности.

"Кажется, показалось", - успокоившись, констатировал Риохиро, наблюдая за тем, как журналист полностью переключился на свою компанию.

Прошло еще минут десять. Риохиро начал нервничать, проклиная служащих ресторана за столь высокую температуру в помещении. Он уже несколько раз привставал на стуле, меняя позу. Решив посмотреть на русского журналиста не в отражении, а напрямую, Риохиро повернул голову. Они тут же встретились взглядами. Опять отвернувшись, японец почувствовал, что русский знает, кто он и зачем он здесь. Неожиданно завибрировал сотовый телефон во внутреннем кармане куртки. Риохиро быстро нащупал трубку. Поняв, что он сделал слишком резкое движение, японец попытался медленно вынуть руку из внутреннего кармана.

В отражении оконного стекла он отчетливо видел, как русский встал из-за стола и быстро направился в сторону технического коридора.


* * *

Умелов не сразу обратил внимание на странного японца, появившегося в зале почти одновременно с Мэри.

Только спустя какое-то время, когда неожиданная волна озноба вдруг пробежала от затылка вниз по всему позвоночнику, Олег понял, что внутренний индикатор опасности показал максимальное значение.

Умелов не знал, как появлялось это предчувствие. И самое главное, он не понимал механизма его проявления. Причем в разных ситуациях это происходило по-разному. Например, когда он был еще маленьким, то любой поход в парикмахерскую обязательно сопровождался этим странным проявлением чувства опасности в организме.

Тогда это выглядело примерно так. Когда он садился в кресло, то любые действия мастера воспринимались им абсолютно нормально, кроме одной манипуляции под самый конец стрижки. Все начиналось в тот самый момент, когда мастеру оставалось только подровнять виски и шею сзади опасной бритвой. Как только парикмахер подносил к шее свое "орудие", у Олега сразу же начинался сильный озноб, проходивший через весь позвоночник, иногда даже вызывавший легкие судороги.

Только годам к восемнадцати Умелов научился справляться с ощущениями, возникающими у него в парикмахерском кресле. Правда, иногда чувство опасности проявлялось у Олега не в позвоночнике, а в животе, чуть ниже солнечного сплетения. Причем в этом случае все внутренние процессы в организме разом переходили на ускоренный режим...

На этот раз внутренний индикатор опасности дал о себе знать легким ознобом в области шеи. Незаметно для Мэри и Татцуо Олег огляделся по сторонам и сразу же определил, откуда исходили эти сигналы. Это был странный коренастый японец, сидевший у окна. В отличие от других посетителей он сидел за столиком в верхней одежде. На первый взгляд казалось, что он просто смотрит через окно на улицу, но Умелов прекрасно знал этот трюк с тонированными стеклами, в которых можно поймать тренированным взглядом любое отражение.

"Видимо, якудза не оставят меня в покое, пока не уничтожат", - с тревогой подумал Олег, еще раз посмотрев на этого японца.

Мэри взяла Умелова за руку.

- Ты что такой напряженный?

- Я? - как можно непринужденнее улыбнулся ей Олег. - Тебе показалось.

Мэри продолжала смотреть на него изучающим взглядом.

Олег постарался улыбнуться и перевести тему разговора.

- Знаешь, я, пожалуй, кроме суши возьму еще обычного мяса. Попроси Татцуо, чтобы он заказал для меня стейк.

Японский журналист, услышав просьбу Олега, с удовольствием ее исполнил. Пока готовилось это блюдо, Умелов непринужденно беседовал с Мэри и Татцуо о разных пустяках. И это давалось ему нелегко, поскольку внутренняя тревога нарастала в нем с каждой минутой. Он понимал, что человек, сидевший у окна, - это киллер. И когда он начнет действовать, Олегу было неизвестно.

И только когда принесли стейк, Умелов немного успокоился. Нет, он совсем не хотел мяса. Он заказал это блюдо только потому, что ему нужен был нож. Этот столовый прибор в данной ситуации хоть немного мог уравнять шансы убийцы и жертвы.

Нож, который принес официант к мясному блюду, оказался обычным, с тупым концом. Правда, он был большим и достаточно тяжелым. Олег сделал вид, что не может сразу разрезать мясо. Он отложил прибор в сторону и попросил Мэри подозвать официанта.

- Скажи ему, пусть принесет острый нож.

Мэри, решив помочь Олегу, попыталась взять прибор в свои руки.

- Давай помогу?

Умелов отстранил ее руку.

- Пусть принесут острый нож, - снова повторил он, четко выговаривая слова.

Она не стала спорить, переведя просьбу Олега Нагаи. Тот объяснился с подошедшим официантом, и через минуту на столе лежал острый нож. Но в отличие от столового ножа он был значительно короче и легче, поскольку имел деревянную ручку.

Теперь у Умелова было два ножа: один - тяжелый, но тупой, другой - острый, но маленький и легкий с тонким лезвием.

Олег снова повернулся в сторону киллера и вновь встретился с ним взглядом. Он сразу же почувствовал, что тот уже находится на взводе.

Все. Пора было начинать действовать самому. Главное - отвести опасность от Мэри. План Умелова был таков. Сейчас он резко встанет и выйдет из зала. А когда киллер пойдет за ним, Умелов попытается его нейтрализовать.

Олег незаметно накрыл оба ножа льняной салфеткой и снял сверток со стола на свои колени. Увидев, что киллер засунул руку во внутренний карман, Умелов резко поднялся.

- Извините. Мне срочно надо выйти, - на ходу бросил он.

Проходя по залу, он боковым зрением заметил, что японец, поговорив с кем-то по телефону, тоже встал и быстро пошел за Умеловым.

Теперь все решали мгновения. Олег заскочил в коридор, где располагались туалеты и технические комнаты персонала. Взяв в правую руку тяжелый столовый нож, он прикинул расстояние до двери.

"Главное - попасть в лицо или шею. Иначе тупой конец лезвия не пробьет толстую куртку" - думал он.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Риохиро. Он вытянул вперед левую руку, ожидая от Олега нападения, а правой пытался что-то достать из внутреннего кармана куртки. В то же мгновение Олег резко метнул нож, целясь в область головы. Блестящий снаряд, рассекая воздух, устремился к своей жертве. Риохиро еле успел пригнуться, - тяжелый столовый нож вошел почти по самую рукоять в тонкий МДФ двери, прямо на уровне его шеи.

Риохиро повернулся к торчащему из дверного полотна ножу и, взглянув на свою несостоявшуюся смерть, сурово произнес по-японски:

- И нукиучи докуджин!


* * *

- Мисс Корн, как вы думаете, если я спрошу господина Умелова о том, что позавчера произошло с вами в "Сакуре", он расскажет мне?

Татцуо произнес эти слова сразу же после того, как Умелов удалился в туалет.

- Не знаю. Я чувствую, что он сам мне многого недосказывает. А что вас конкретно интересует? Может быть, я вам смогу помочь?

- О том, что произошло в чайном доме, я знаю из оперативных сводок и от своего коллеги из редакции, который был откомандирован в полицейское управление выяснить все обстоятельства, произошедшего там убийства. Меня интересует, кто спланировал это покушение. Я думаю, что господину Умелову это известно.

Мэри кивнула, давая понять, что она вполне согласна с выводами японца. А про себя подумала: "Вы, журналисты, все одинаковы. Для вас на первом месте информация. А истина, возможно, где-то рядом".

Мэри вдруг вспомнила, где она слышала это словосочетание. Сейчас в США с успехом шел сериал про агентов ФБР - Малдера и Скалли.

- Так вы не ответили мне, - улыбнувшись, посмотрел на Мэри Татцуо.

- Извините, я задумалась. Что вы спросили?

- Я хотел бы знать, ответит ли мне господин Умелов, кто стоит за этим убийством?

Мэри пожала плечами.

- Я правда не знаю.

Взглянув на пустой стул Олега, она вздохнула. Мясо медленно остывало, покрываясь тонкой пленкой жира.

"Так хотел стейк и даже не попробовал. Зачем тогда заказывал..." - в недоумении размышляла Мэри. Вдруг она обратила внимание, что рядом с тарелкой не было ножей. Она стала искать их под салфетками - сначала у Олега, потом у себя, затем у Татцуо. Тот смотрел на нее, не понимая происходящего. По всему телу пробежал неприятный озноб.

- Вы знаете, по-моему, он ушел не в туалет, - напуганно произнесла она.

- Почему? - искренне удивился Татцуо.

- Потому что туда с двумя ножами не ходят, - уже не скрывая своего беспокойства, ответила Мэри.

Мимо их столика к выходу быстро прошел коренастый японец, натянувший на голову капюшон своей серой куртки. Мэри вдруг показалось, что у нее дежавю. Она где-то это уже видела.

- Что-то случилось с Олегом, - выдохнула она и, вскочив, побежала в сторону туалета.

Тем временем Риохиро, выйдя в холл, остановился у большой кадки, в котором росло какое-то ветвистое тропическое растение. Со стороны казалось, что он, нагнувшись, любуется этим "зеленым гостем" холодного японского острова. Но, присмотревшись, можно было заметить, как японец незаметно вытащил из кармана какой-то длинный цилиндрический предмет и, вдавив его в почву, аккуратно присыпал землей.

Незаметно отряхнув перчатки, он, как ни в чем не бывало, вышел из отеля на улицу и торопливо сел в притормозивший рядом BMW.

Машина резко тронулась с места, быстро набирая ход. Но уже через пару кварталов ей наперерез выехали из проулков две патрульные полицейские машины, которые, включив сирену, заблокировали черный автомобиль якудза.


* * *

Влетев в коридор, где находились туалеты, Мэри чуть не сбила с ног Умелова, который возился с дверью.

- Что с тобой? - Олег потер ушибленную руку.

Мэри смотрела на него широко открытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.

- Да что случилось-то? - как можно более непринужденно спросил у невесты Олег.

- И ты у меня еще спрашиваешь? - раздраженно выдохнула она. - Ты взял со стола два ножа. Зачем они тебе? Я спрашиваю, зачем они тебе? - последние три слова Мэри произнесла, четко их разделяя.

- Да-а-а! - многозначительно растянул Олег. - От тебя ничего нельзя скрыть.

Он отвернулся от Мэри и, повозившись со своим ремнем, протянул ей на ладони металлическую пряжку.

- Я что, по-твоему, должен был за обеденным столом с ремнем ковыряться?

- Что это?

- Пряжка оторвалась.

Вытащив ремень из своих джинсов, Олег открыл на пряжке "крокодил", удерживающий кожу, и вытряхнул оторванный кусочек. Достав из льняной салфетки острый нож, он быстро отрезал оторванный краешек и ловко зацепил "крокодилом" ровный срез.

- Ну, вот и все, - улыбнулся он, возвращая ремень на прежнее место.

Мэри смотрела на него, не понимая, была ли это инсценировка или на самом деле Олег вышел починить пряжку.

- Ну что, успокоилась? Все, пойдем в зал, а то Татцуо там один скучает.

Он взял любимую за руку и, толкнув дверь, потянул ее к столику, где их ждал японец. Мэри послушно проследовала за Олегом.

Если бы она была более внимательной, то заметила бы на двери узкое отверстие, которое Умелов минуту назад безуспешно пытался заделать жевательной резинкой.


* * *

- Все хорошо? - привстал со своего стула Татцуо Нагаи, встречая вернувшихся к столику Мэри и Олега.

- Да. Все нормально, - улыбнулась ему Мэри.

Пропустив Умелова к своему стулу, она села на свое место. Олег, как ни в чем не бывало, выложил на стол свои ножи и, отодвинув тарелку с мясом, приступил к поеданию суши.

Пока Мэри объясняла Татцуо, зачем Олегу потребовались ножи, Умелов в голове прокручивал то, что произошло с ним несколько минут назад в техническом коридоре.

Когда он метнул нож и не попал в киллера, то единственным шансом выжить оставалось самому напасть на него, пока тот еще не успел вытащить свой пистолет.

Умелов сжал рукоятку ножа с деревянной ручкой и приготовился к атаке.

Но дальше произошло неожиданное. Японец вместо пистолета выхватил из внутреннего кармана сотовый телефон и, перейдя на английский язык, громко крикнул:

- No! You want Mr. Takansi!

Олег остановился в нерешительности. Видя это, японец нажал кнопку вызова и приложил трубку к уху. Услышав ответ, он что-то сказал по-японски невидимому собеседнику и протянул телефон Умелову.

Олег стоял в нерешительности, не зная, как поступить. Возможно, с ним действительно сейчас хотел разговаривать главарь хоккайдской ветви "Ямагути гуми" господин Таканиси. А если нет? Вдруг это всего лишь хитроумная уловка киллера, который решил таким образом отвлечь внимание Умелова?

Держа наготове нож, он осторожно приблизился к японцу. Тот не двигаясь с места, поднял вверх левую руку, давая понять, что в ней нет оружия, а правую с телефоном он вытянул навстречу Олегу. Умелов дотянулся до мобильника и резко вырвал его из руки киллера. Поднеся его к уху, он, не теряя бдительности, хрипло спросил:

- Алло.

- Привет, фартовый! - из телефона послышался знакомый голос Хрома.

- Серега, это ты? - не веря своим ушам, переспросил Олег.

- Ну, а кто еще. Ты там их самурая не прибил случайно?

Шутка Сергея слегка разрядила обстановку. Умелов опустил нож. Риохиро, увидев это, немного расслабился. Он повернулся к двери и аккуратно, чтобы, еще больше не повредить дверное полотно, стал вытаскивать из него столовый нож.

- Я тут к Таканиси забежал и рассказал ему, что ты очень с ним встретиться хочешь. Он сначала и слушать не хотел. Но я ему про бумажку твою пару слов шепнул, и он сразу согласился. Так что завтра в десять он тебя ждет. Понял?

Олег слегка закусил губу.

- Да. И как я его найду?

Хром усмехнулся в трубку.

- Самурая перед собой видишь?

- Ну...

- Его Риохиро зовут. Он завтра заедет за тобой в отель и отвезет к Таканиси. Можешь не волноваться. Сюрпризов не будет.

- Ну, ты даешь, Серега! - выдохнул Умелов. - Я твой должник.

- Да ладно, не парься. Пока.

Закончив разговор, Олег протянул трубку японцу. Тот передал ему столовый нож. После этого обмена Риохиро долго выслушивал кого-то по телефону, постоянно кивая.

Спрятав телефон в карман, Риохиро слегка поклонился и незаметно исчез...


Мэри осторожно потянула Олега за рукав.

- Эй, ты где летаешь?

Умелов удивленно взглянул на нее, пытаясь понять, о чем идет речь.

- Извини, я увлекся суши, - виновато ответил он.

- Татцуо спрашивает тебя о позавчерашнем убийстве в чайном доме "Сакура".

Умелов удивленно посмотрел на японского коллегу.

- А что конкретно он хочет знать?

- Он считает, что ты знаешь об этом больше, чем рассказал в полиции. Он думает, что ты в курсе, кто стоит за этим преступлением и почему оно произошло, - Мария точно перевела суть пожеланий Татцуо Нагаи.

- Вот оно что... Тогда скажи господину Нагаи, что он как журналист должен понимать: есть вещи, о которых в процессе расследования никому не сообщают. Даже своему непосредственному начальству.

Мэри перевела японцу ответ Олега. Умелов видел, как печать разочарования легла на лицо японца. Решив подсластить пилюлю, он добавил:

- Но когда я закончу основное расследование, я обязательно передам всю или почти всю информацию господину Нагаи. Я уверен, что это будет информационная бомба.

Японец, выслушав Мэри, радостно закивал головой.

- Спроси у него: когда мы пойдем на встречу с человеком, ради которого мы приехали? Скоро уже вечер.

Олег перевел тему разговора на то, что его сейчас интересовало более всего.

Пока Мэри объяснялась с Татцуо, Умелов снова вернулся к последним событиям.

Теперь он был точно уверен, что судьба или фортуна (а может быть, что-то большее) в очередной раз благоволила ему. В этот раз его спасителем стал владивостокский авторитет Хром. Хотя нет... не Хром, а друг и сослуживец Серега Хромов.


* * *

После досмотра машины и личных вещей полицейские извинились и выпустили задержанных из участка. Члены якудза не торопясь отправились в Саппоро. Риохиро на заднем сиденье BMW молча размышлял о превратностях судьбы. Он по-прежнему был готов к любым ее испытаниям.

Когда ему на сотовый позвонил помощник Таканиси и сказал, чтобы Риохиро не трогал русского журналиста, он внутренне очень расстроился. Столько подготовки. И главное, ведь осталось только все исполнить. Но после того как он вышел из отеля и сел в подъехавшую машину, которую сразу же остановили полицейские патрули, Риохиро понял, что это знак свыше. Потому что если бы в отеле состоялось убийство, то он неминуемо попал бы за решетку, поскольку в полиции, видимо, готовились к такому развитию событий.

"Хорошо, что я догадался спрятать нож в горшке с растением, когда выходил из отеля", - удовлетворенно подумал он.

Напарник Риохиро на переднем сиденье вдруг повернулся к нему.

- Я не понял, они нас что... с самого начала пасли? - он имел в виду полицейских.

- Я думаю, что так все и было.

Напарник хлопнул по коленям.

- Я знал, что наш оябун очень влиятельный и осведомленный человек. Наверное, кто-то позвонил и сообщил ему, что здесь готовится засада. Поэтому он отменил операцию.

Риохиро сам не понимал причин того, почему все так резко изменилось. Но, по всей видимости, его напарник был прав. Господин Таканиси действительно что-то узнал и отдал приказ уходить из Онсен Соунке. Только вот зачем он велел Риохиро передать телефон русскому журналисту? И зачем завтра он должен привезти этого русского на встречу к нему? Эти вопросы пока оставались без ответа.

Но тем не менее судьба сегодня была благосклонна к Риохиро. Он остался жив и, главное, свободен - значит, все еще впереди. И когда-нибудь такие же члены "Ямагути гуми", как его напарник, будут называть его почетным званием - оябун.


* * *

Время пролетело незаметно. За окнами местного ресторанчика уже давно стемнело, на улицах Онсен Соунке зажглись разноцветные огни. Татцуо Нагаи посмотрел на часы и поднялся из-за стола.

- Сейчас пять вечера. Я отлучусь с вашего позволения, чтобы встретиться с Митсуо Ковато. Он скоро заканчивает свою работу на канатной дороге. Я думаю, что если все пойдет так, как мы задумали, то я вместе с ним буду в отеле часов в девятнадцать. Ждите меня в номере.

Мэри перевела пожелание, японца. Умелов неожиданно попросил Татцуо:

- Пожалуйста, не говорите Ковато, что я из России и меня интересуют события десятилетней давности. А то он может отказаться от встречи.

Японец, выслушав это обращение, постарался успокоить Олега.

- Я знаю, что делать. Уверен, что в девятнадцать часов я буду здесь с господином Ковато. Надеюсь, что за это время с вами ничего не случится?

Олег и Мэри переглянулись. Татцуо подозвал официанта и передал ему корпоративную кредитную карточку редакции газеты "Асахи симбун". Получив чек, он, раскланявшись, отправился на перевал, где находилось техническое управление канатной дороги.

Когда они остались одни, Мэри с загадочной улыбкой посмотрела на Олега:

- Чем сейчас займемся?

Умелов повел плечом, надев маску невозмутимости.

- Я могу предложить только два варианта. Или мы поднимаемся в номер и "выплескиваем" все, что в нас накопилось, или просто идем гулять по вечерним улицам этого городка. Тебе выбирать.

Мэри прищурила один глаз.

- Значит, мне?

- Да.

- Ну, тогда я выбираю... - специально выдержала паузу она. - Я выбираю вот что. Мы сначала поднимемся в номер, а уж потом выйдем на улицу и прогуляемся по вечернему городку.

Олег улыбнулся находчивости Мэри.

- Люблю компромиссы.

Они вышли из-за столика и отправились в свой номер. Им вслед смотрел недоумевающий официант. Он провожал их взглядом, не понимая, что могла найти в этом высоком собакоглазом мужчине такая красивая американка...


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


* * *

Ацуо Таканиси сидел в своем кабинете, размышляя о неожиданных проблемах, свалившихся на его голову. И это тогда, когда ему казалось, что все уже позади. Он думал, что все смог предусмотреть. Но теперь Таканиси понимал, что жизнь всегда готова вытащить из рукава неожиданные карты.

Когда сегодня утром он узнал, что русский оябун Хром второй раз вышел на свободу и желает с ним встретиться, Таканиси даже представить себе не мог, какой сюрприз тот приготовил ему. К моменту появления Хрома в их закрытом заведении оябун уже был готов к любому разговору с ним. Таканиси продумал в голове каждую деталь и был, как ему казалось, абсолютно подготовленным к любым вопросам русского партнера. Но Хром в этом словесном поединке выиграл. Потому что имел козырь на руках, о котором не знал Таканиси.

Этот слабый, никчемный ублюдок Кудо Осима написал для подстраховки письмо перед тем, как отправиться к нему на встречу. Теперь это письмо превратилось в улику, которая могла пошатнуть не только положение Таканиси в иерархии "Ямагути гуми", но и лишить его свободы. А на старости лет перспектива провести остаток жизни в тюрьме (пусть даже не в самой плохой в мире) его явно не прельщала. Хотя у него на крайний случай всегда оставалась возможность достойно уйти из жизни. Теперь его судьба напрямую зависела от действий журналиста и Хрома, потому что на руках у них был очень важный документ.

Но Хром на данный момент был менее опасен. В конце концов его можно было купить. Например, оставить в силе их прежние условия по поставке во Владивосток партии внедорожников. А вот с журналистом все гораздо сложнее. Он все ближе и ближе подбирался к тайне, которую Таканиси хранил долгие годы. И эта тайна сейчас держала последние рубежи.

Золото Японии, спрятанное на теперь уже русских островах, было одной из главных целей последних лет его жизни. Таканиси видел, как стремительно деградирует "западный сосед". Ему, как и многим в Японии, казалось, что еще несколько лет, и Россия уже не сможет удержать в руках такую колоссальную территорию. И первыми начнут откалываться окраины, острова и другие труднодоступные территории. Таканиси не был политиком или экономистом, но с точки зрения своего жизненного опыта он понимал, что диспропорция, сложившаяся на сегодняшний день в мире в отношении России, рано или поздно должна была привести либо к вооруженным конфликтам, либо, не дай бог, к полномасштабной войне. И дело было не в вопросе идеологии или политики. Корень всей проблемы был гораздо глубже. Россия владела шестой частью суши, на которой сосредоточены колоссальные природные ресурсы. Возможно, их даже больше, чем в других странах мира, вместе взятых. При этом численность населения России составляла всего два с небольшим процента от общего. И где же тут справедливость?

Таканиси был уверен, что скоро могуществу России должен прийти неизбежный конец. Не выдержав такого большого "наследства", она затрещит по всему периметру, оставляя брошенными целые территории и регионы. Вот тогда люди "Ямагути гуми"" быстро достанут с острова Онекотан то, что по праву принадлежит Японии: трофеи из Юго-Восточной Азии - золото и ценности Ямаситы.

Таканиси отвлекся от своих размышлений и вызвал к себе помощника.

- Как только Риохиро появится в Саппоро, пусть немедленно приедет ко мне.

- Слушаюсь, господин Таканиси.

Оставшись в одиночестве, оябун принялся обдумывать план завтрашнего разговора с русским журналистом.


* * *

Через полтора часа выйдя на улицу, Олег с Мэри сполна ощутили разницу между Саппоро и горным местечком Онсен Соунке. Если в столице северного острова вечером температура была почти такой же, как и днем, то здесь после захода солнца она упала сразу градусов на пять.

Мэри взяла Олега под руку, и они медленно пошли по улице, слушая, как под ногами поскрипывает недавно выпавший снег. Это делало пребывание на улице каким-то родным. Как будто они сейчас гуляли не по маленькому японскому городку, а где-то в российском поселке, затерянном в бескрайних просторах Сибири.

Олег на секунду остановился и взглянул на Мэри.

- Тебе хорошо со мной?

- Да, - тихо ответила она и про себя подумала: "О, если бы ты знал, как мне было хорошо минут двадцать назад в номере..."

Он расценил ее задумчиво-мечтательный взгляд по-своему.

- По дому скучаешь?

Мэри не стала отвечать, а только плотнее прижалась лицом к его рукаву.

- Честно говоря, мне тоже тут уже поднадоело, - устало произнес он. - Не хочу загадывать, но мне кажется, что завтра мы закончим все дела. Так что дня через два, если будут билеты, мы сможем отправиться домой, - Умелов нежно обнял Мэри.

- Я уже несколько дней не звонила отцу. Он, наверное, сейчас волнуется. Может быть, сначала в Филадельфию съездим? - она с надеждой посмотрела на Олега.

- Ты же знаешь, что это невозможно. У меня нет визы в США. Меня туда просто не пустят. Мы же договорились, что сначала летим в Россию. Я тебя познакомлю с моими родителями, а потом мы пойдем в американское посольство и там решим вопросы с моей визой.

- Хорошо, пусть будет так, - покорно согласилась девушка.

Ей действительно сейчас было хорошо, как никогда раньше. Как здорово, что судьба свела ее с Олегом. А ведь до этого она считала счастьем выйти замуж за положительного во всех отношениях американца, пусть даже не имеющего русских корней. Нарожать ему троих детей и, взяв ипотечный кредит, жить в своем доме, воспитывая детишек.

Теперь в ее судьбе все перевернулось. Она была счастлива жить одной жизнью с Олегом, ощущать его сильные руки на своей коже и отдаваться ему без остатка душой и телом тогда, когда он этого захочет...

В последнее время она иногда ловила себя на мысли, что в нем не было недостатков. А может, все они благодаря ее любви разом превратились в достоинства?

"Вдруг он когда-нибудь меня разлюбит и бросит?" - неожиданно пришла ей в голову мысль. Глаза мгновенно наполнились слезами.

- Ты что? Плачешь?! - удивленно посмотрел на нее Олег. - Мэри, что случилось?

- Ничего... Просто я тебя люблю.

- Я тоже тебя люблю. Неужели из-за этого надо плакать? Давай я тебя в носик чмокну, плакса-вакса.

Олег нагнулся и нежно поцеловал ее. От этого поцелуя слезы из ее глаз потекли еще сильней. Он прижал Мэри к себе и стал немного раскачивать, чтобы она быстрее успокоилась.

А с высокого неба невидимая рука щедро осыпала влюбленных пушистыми хлопьями снега, которые в свете вечерних фонариков были так похожи на далекие звезды.


* * *

Возвращаясь к отелю, они еще издали увидели идущего им навстречу Татцуо Нагаи. Рядом с ним шел худой японец, очевидно, Митсуо Ковато. Увидев Олега и Мэри, Татцуо замахал им рукой.

- Позвольте мне представить вам моего знакомого. Это местный механик, смотритель канатной дороги Митсуо Ковато, - по-английски обратился Татцуо к своим русским друзьям.

Мэри перевела Олегу эту фразу.

- Скажи господину Татцуо, что нам очень приятно и что мы хотели бы отметить эту встречу в каком-нибудь ресторанчике.

Мэри хотела перевести ответ Олега, но Ковато опередил ее.

- Не надо переводить. Я хорошо говорю по-русски.

Умелов даже не подал виду. Зная судьбу этого японца, он понимал, что пять лет, проведенных в российской зоне, не могли пройти бесследно.

- Господин Ковато, я очень рад, что вы знаете наш язык. Я надеюсь, что вы как местный житель посоветуете какое-нибудь заведение, где мы сможем пообщаться?

Теперь Мэри стала переводчиком только для Татцуо Нагаи.

- Я буду счастлив вам показать мое любимое место, - кивнул Ковато Олегу. - Надеюсь, оно вам тоже понравится.

Старый японец говорил по-русски абсолютно чисто, выговаривая даже неудобную букву "л", хотя, если прислушаться к его словам, можно было уловить характерный азиатский акцент.

Воспользовавшись приглашением нового знакомого, все отправились вслед за ним. Ресторанчик, о котором говорил Ковато, не принадлежал никакому отелю. Хотя заведение имело два зала, тем не менее оно было совсем небольшим даже по меркам этого городка.

Пришедшие расположились за маленьким столиком в европейском зале. Олег подождал, когда закончатся формальности с заказами блюд, и приступил к тому, ради чего он сюда, собственно, приехал. Как опытный журналист он начал издалека.

- Господин Ковато, вы прекрасно говорите по-русски. Вы, наверное, много раз бывали в России?

Японец кивнул в ответ.

- Да, приходилось. А вы сами впервые в Японии?

- Да, впервые. Мне здесь очень нравится. Иногда кажется, что ты не на Хоккайдо, а где-нибудь на Курильских островах.

Фраза была произнесена Олегом специально, но Олег не заметил, чтобы она задела японца. Хотя тот мог просто не показать вида.

- Возможно. А вы бывали на Курильских островах? - спросил Ковато без всякого волнения.

- Да, приходилось. Я же вырос в России. А у нас, как вы, наверное, знаете, всеобщая воинская обязанность. Вот меня и забрали в армию в восемьдесят четвертом во Владивосток. А в восемьдесят пятом меня на целый год отправили на остров Онекотан. Это Северные Курилы. Не слышали о таком?

На этот раз японец не смог скрыть от Умелова своего волнения. Он посмотрел на Олега и негромко произнес:

- Кто вы?

- Я российский журналист Олег Умелов. В восемьдесят пятом году я действительно служил пограничником на острове Онекотан.

Японец, выслушав Умелова, так же негромко спросил:

- Что вы хотите от меня?

Олег улыбнулся, желая разрядить обстановку.

- Я хочу, чтобы мы с вами выпили чего-нибудь. А потом я расскажу вам то, о чем вы не знали, но всегда хотели это для себя прояснить.

Ковато прищурился и сквозь зубы процедил:

- А ты случаем не от "кумовьев" прибыл, мил человек?

Умелов даже опешил, от такого обращения.

"Да, годы, проведенные в советской зоне, не проходят даром", - подумал он.

- Нет. Я же сказал, я журналист. Можете у Татцуо спросить. Так что за мной никого нет. И потом, мне от вас ничего не надо. Я просто расскажу вам, что случилось летом восемьдесят пятого года на острове Онекотан. Неужели вам не интересно?

Японец на мгновение задумался.

- Давай выпьем...

Умелов поднял вверх руку и, подозвав официанта, заказал для всех саке.


* * *

В кабинетах Главного полицейского управления уже почти никого не осталось. Только на первом этаже были открыты служебные помещения, где находились дежурные офицеры.

Кацудзо Ниши выключил компьютер и только собрался погасить настольную лампу, как на его рабочем столе зазвонил телефон. Офицер снял трубку и устало опустился на стул.

- Отдел расследования убийств. Слушаю вас.

- Господин Ниши? - раздался в трубке незнакомый голос.

- Да. А кто это?

- Меня зовут Сиро Фудзита. Я ваш коллега из Информационно-исследовательского бюро. У меня к вам несколько вопросов.

Кацудзо Ниши даже не усомнился в том, что этот звонок действительно был из самой закрытой спецслужбы Японии.

- Я слушаю.

- Господин Ниши, насколько нам известно, вы ведете дела об убийстве вулканолога Кудо Осимы и двойном убийстве в чайном доме "Сакура"? - говоривший явно был прекрасно осведомлен о том, что происходило в Саппоро.

- Да. Именно так.

- Очень хорошо. Пожалуйста, уделите мне завтра время. Я прилетаю в Саппоро в восемь утра. Встречать меня не надо. Об этом позаботятся сотрудники нашего филиала на Хоккайдо.

Кацудзо посмотрел в открытый ежедневник. Все, что было запланировано на завтра, придется переносить на другие дни.

- Хорошо, господин Фудзита. Еще будут какие-нибудь пожелания?

- Разумеется. Пожалуйста, установите наружное наблюдение за русским журналистом. Надеюсь, вы понимаете, о ком идет речь?

- Хорошо. Но его сейчас нет в Саппоро.

Хотя Кацудзо Ниши не видел своего собеседника, он мог поклясться, что тот сейчас ухмыльнулся.

- Мы знаем об этом.

- Как только он появится, наше управление возьмет его под контроль, - пообещал Ниши.

- Хорошо. Не буду вас больше задерживать. До свидания, господин Ниши.

- До свидания, господин Фудзита.

Положив трубку на аппарат, офицер крепко задумался. Когда в дело вмешивалось Информационно-исследовательского бюро при Кабинете министров, то это могло означать только одно - на каком-то этапе расследования были затронуты национальные интересы Японии.


* * *

Умелов поднял рюмку с теплым саке двумя руками, как того требовал местный этикет. Показав, что готов выпить, Олег опрокинул ее в рот. Теплый восемнадцатиградусный напиток, скользнув по пищеводу, даже не обжег гортань. Поставив пустую рюмку на стол, он посмотрел на Ковато. Тот, поймав взгляд Умелова, тоже отставил свою рюмку в сторону.

- Теперь рассказывай. Я слушаю, - произнес Ковато, откинувшись на спинку стула.

Олег решил начать издалека.

- Когда я прибыл служить на Онекотан, там таинственно пропал вертолет с военнослужащими на борту. Это было в декабре восемьдесят четвертого года. Тогда останки этого вертолета не нашли, поскольку была снежная зима. Весной, когда сошел снег, на остров для поиска пропавшего вертолета была отправлена специальная группа. Когда она прибыла на Онекотан, меня прикомандировали к ней. Я тогда еще салагой был.

Умелов рассказывал спокойно, поглядывая на реакцию Ковато. Мэри сидела рядом и тихонько переводила слова Олега японскому журналисту.

- В группе было несколько человек, - продолжал Олег. - Мы отправились на самый север острова, к Черному озеру. На следующий день, когда мы пришли туда, командир разделил группу на три части. И каждая отправилась по своему маршруту. Я был в третьей группе.

Умелов не стал объяснять, что третья группа состояла из него и молодой симпатичной женщины - офицера КГБ. Узнав об этом, Мэри потом могла устроить ему допрос.

- Когда один из офицеров шел вдоль берега Черного озера, он заметил на склоне расщелину, из которой на него выпрыгнул вооруженный ножом диверсант. Во время схватки русский офицер сумел нейтрализовать диверсанта. Но в это время в спину русского офицера выстрелил второй диверсант, появившийся из подземной галереи. Потом этот второй диверсант подошел к своему лежавшему без сознания товарищу и вместотого, чтобы оказать первую помощь, свернул ему шею. А тяжелораненого русского офицера он специально не добил, видимо, рассчитывая, что когда их найдут, то подумают, что они получили эти ранения во время схватки. Я сам видел эту картину, когда мы нашли обоих.

Ковато нахмурился, слушая Умелова.

- После того как мы перетащили нашего раненого офицера в палатку, командир приказал мне отправиться с рассветом на пограничную заставу и сообщить о том, что на острове обнаружены диверсанты. Как только рассвело, я двинулся от Черного озера на юг к своей заставе. Но тот, кто убил японца и ранил нашего офицера, вышел в этом направлении раньше меня, и поняв, что я иду следом, решил устроить мне засаду. Он выстрелил в меня, когда я поднимался по руслу ручья, и думая, что я убит, продолжил свой путь. Но на мне был бронежилет и я остался жив. С трудом очнувшись после сильного удара, я еле добрел до заставы.

Умелов решил не рассказывать правду об обычной латунной пряжке, которая спасла ему жизнь.

- А потом с Камчатки вылетело два вертолета с группой захвата, а с севера и с юга к острову полным ходом пошли пограничные корабли.

Олег на секунду прервался, наблюдая за реакцией Ковато, который, видимо, заново переживал тот день.

- Тот, неизвестный, о котором я говорил, шел не просто на юг острова. Он направлялся в бухту Отличную, где его ждала моторная лодка. Эта лодка должна была доставить его на борт рыболовецкой шхуны, дрейфовавшей недалеко от берега. Я все правильно рассказываю, господин Ковато?

Он специально задал этот вопрос, пытаясь втянуть в разговор японца. Тот исподлобья посмотрел на Умелова и глухо произнес:

- Правильно.

- Сев в моторную лодку, которая его поджидала у берега, он и представить себе не мог, что она заминирована. И как только на шхуне поняли, что лодка не сможет уйти от преследования вертолета, кто-то нажал на кнопку, и лодка взлетела на воздух. После этого вертолет стал преследовать уже саму шхуну. В рубке на тот момент находились двое - капитан и радист, то есть вы, господин Ковато. И как только с судна открыли стрельбу по вертолету, стрелявший был уничтожен ответным огнем. Нетрудно догадаться, что это был капитан.

Ковато молча слушал Умелова.

- Итак, - продолжил Олег, - после гибели капитана в рубке оставались только вы. Именно вы и застопорили ход судна, решив сдаться, поскольку наперерез уже двигался пограничный корабль и шансов уйти просто не было.

Умелов вопросительно посмотрел на Митсуо Ковато. Тот немного помедлив, спросил:

- Это все?

- Все, - кивнул Олег.

Ковато снова задумался. Выдержав небольшую паузу, он тихо спросил:

- Мне хотелось бы узнать: для чего вы мне это все сейчас рассказали?

- Для чего? Я думал, что, услышав эту историю, вы расскажете мне о тех людях, которые меня интересуют. Тем более что их уже нет в живых. Меня ведь не интересует то, что они искали на острове.

Японец поднял вверх руку и, подозвав официанта, заказал еще саке. Когда на стол поставили новые рюмки, он наконец ответил:

- Хорошо. Я расскажу вам о них. Только для начала давайте выпьем.

Все подняли рюмки и, произнеся слова, обычно звучащие в подобных случаях, выпили теплой рисовой водки.


* * *

Ковато поставил пустую рюмку на стол и палочками несколько раз взял из круглой плошки зеленые ростки какого-то местного растения. Положив их в рот, он с аппетитом захрустел. Олег, глядя на него, тоже решил закусить. Взяв с тарелки овощи в пивном кляре, он макнул их в сладкий соевый соус и тут же отправил их в рот.

Паузу, возникшую вследствие активного потребления пищи, первым прервал Ковато. Он отложил в сторону свои палочки и, громко отрыгнув, взглянул на Олега.

- Какой человек тебя интересует?

Умелов тоже отложил в сторону свои палочки.

- Меня интересует тот, кого ждала лодка.

- Его звали Лео Чен. Он был китайцем, но, по-моему, у него было американское гражданство. Когда я пришел наниматься в рыболовецкую компанию, он уже был там главным. Лео сам принимал соискателей на работу. Меня он принял сразу.

Олег внимательно слушал.

- Поначалу никто из нас не знал, чем мы конкретно будем заниматься. Но поскольку платили нам хорошо, то мы особо и не интересовались предстоящей работой. Иногда на Хоккайдо прилетал владелец фирмы. Это был американец Фил Боттон. По крайней мере так нам его представили. Он никогда не общался с нами напрямую. Только через Лео.

- А сколько лет было этому Лео? - спросил Умелов.

- Точно не знаю, но примерно как тебе сейчас, лет тридцать, может, тридцать пять. Он был очень сильным и выносливым и знал много приемов айкидо. Однажды, когда мы грузили снасти на одну из шхун в порту, к нам подошли члены небольшой местной банды якудза. Они отозвали в сторону Лео и что-то ему там сказали. Тогда он один раскидал троих, несмотря на то что у них в руках были ножи и металлическая труба.

Ковато прервался, ожидая от Умелова очередного вопроса.

- И что, потом у вашей компании не было проблем с якудза?

- Нет. Но я думаю это из-за Масахиро.

- А это кто? - сразу же спросил Олег.

- Это японец, который пришел устраиваться в нашу компанию сразу же после этого инцидента. Хотя он сам никогда не рассказывал о том, чем занимался ранее, но каждый в компании знал, что он был одним из кобунов местного клана "Ямагути гуми". Я думаю, что Лео Чен специально взял его в компанию, чтобы обезопасить нашу дальнейшую деятельность от наездов более мелких кланов. Этот Масахиро впоследствии очень сблизился с Лео. И тот часто брал его на остров.

Олег понял, что сейчас наступал переломный момент. Или Ковато захочет дальше рассказывать, в том числе и про Онекотан, или он замкнется и из него не вытянешь больше ничего. Умелов решил не гнать коней. Он опять повернул тему на американца. Если бы он тогда знал, что она была самой болезненной для японца...

- Господин Ковато, а что вы можете еще рассказать об американце, который иногда прилетал на Хоккайдо?

- Почти ничего. Хотя от Масахиро я однажды слышал, что американец ведет поиски каких-то сокровищ на Филиппинах. Я не думаю, что Масахиро это придумал. Скорей всего, ему это Лео рассказал. А может, он сам где-нибудь подслушал.

Олег решил развить успех.

- А вы точно помните, что его звали Фил Боттон?

- Точно. Хотя, возможно, у него была кличка. Я сам несколько раз слышал, как Лео несколько раз называл его по-другому. По-моему, Дэн.

Олег сразу же отложил в своей памяти это имя.

- Господин Ковато, а кто же тогда был тем таинственным капитаном, который взорвал лодку да еще стрелял по пограничникам?

Умелов задал этот вопрос, рассчитывая на такой же откровенный ответ. Но японец вдруг нахмурился.

- Про этого человека я вам ничего не скажу. Я не знаю, кто он и откуда.

- Но вы же с ним были на одной шхуне, да и раньше на берегу вы с ним наверняка общались?

Ковато был категоричен.

- Я же вам сказал, я о нем ничего не знаю.

Если бы Умелов знал, о чем сейчас думал японец, то он бы не стал осуждать того за отказ. Ведь сразу же после возвращения Ковато в Японию, после пяти лет в приморской колонии, на него вышли цэрэушники. Они просто похитили его на одной из улиц Саппоро и переправили на остров Хонсю, где находилась их военная база. Там они провели допрос с пристрастием и, узнав от него все, что им было нужно, предупредили, чтобы он навсегда забыл о том, что произошло на шхуне перед ее задержанием, и о самом капитане Кене Янге. А главное, о переговорах капитана с лодкой по рации, в которых упоминалось об утерянных в бухте золотых образцах. Именно тогда Ковато понял, что Кен Янг был агентом ЦРУ. Потом ему сделали укол, и спустя какое-то время он очнулся на скамейке в одном из парков Киото. Затем его взяли в оборот местные спецслужбы. Но он никому и никогда не говорил о своем похищении.

И вот теперь русский журналист снова напомнил ему эту болезненную историю.

- Господин Ковато, извините меня, если я доставляю вам сейчас какие-либо неудобства. Но у меня к вам последний вопрос. Скажите, после вашего возвращения в Японию вы встречались с кем-то из тех, кто работал с вами в рыболовецкой компании?

- Да. Я случайно встретился с двумя рыбаками, ходившими на шхунах к русским островам. А еще я видел бухгалтера компании. Когда-то мы жили по соседству. Я его спросил о судьбе фирмы после ареста шхуны. Он сказал, что компания очень быстро разорилась, поскольку пропали американский хозяин и китаец, имевший право подписи на бухгалтерских документах. Этот бухгалтер сказал мне, что его приглашали в Налоговое управление, где ему сообщили, что владелец компании скоропостижно скончался в одном из госпиталей Филадельфии. А поскольку никаких бумаг о передаче имущества фирмы в чей-либо адрес из США не поступило, то компания подверглась принудительной ликвидации.

Олег был на седьмом небе от счастья. Он рассчитывал после этого разговора получить хоть какую-нибудь ниточку в дальнейшем расследовании. Но тут была не ниточка, тут целых три нити. И хотя бы одна из них обязательно должна была вывести к истине.

- Спасибо господин Ковато. Я больше не буду вас утруждать расспросами. Давайте просто посидим и поговорим о ваших красивых местах. И выпьем еще саке. Вы не против?

Ковато утвердительно кивнул.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


* * *

Обратный путь в Саппоро начался рано утром. Олега и Мэри разбудил телефонный звонок. Это Татцуо Нагаи решил их благоразумно предупредить, что автобус из Онсен Соунке до железнодорожной станции Асакикава отходит через пятьдесят минут.

Олег посмотрел на часы - было половина седьмого. Отправив Мэри в ванную, он быстро собрал все вещи и, накинув на кровать казенное покрывало, стал делать легкую зарядку.

А Татцуо Нагаи тем временем уже спускался вниз, чтобы произвести окончательный расчет за проживание в отеле. Девушка, стоящая за стойкой, с улыбкой поклонилась гостю и, взяв его карточку, позвала дежурного администратора. Молодой человек в строгом деловом костюме и темном галстуке вышел из служебного помещения и попросил Татцуо пройти за ним в ресторан. В это раннее утреннее время заведение уже работало в режиме шведского стола. В зале было немноголюдно.

Проведя гостя к туалетам, молодой человек открыл дверь и показал пальцем на ее обратную сторону.

- Господин Нагаи, вчера ваш друг испортил нашу дверь столовым ножом. Я уверен, что он сделал это не специально, но сейчас необходимо решить вопрос о возмещении ущерба, причиненного заведению.

Татцуо подошел поближе и посмотрел на дверное полотно. Действительно, прямо на уровне головы предательски светилась полоска, оставленная лезвием.

- А это действительно сделал русский гость? - на всякий случай спросил Татцуо.

- Да, он единственный, кто заказывал вчера мясное блюдо, к которому полагается столовый нож.

Татцуо вспомнил, как вчера Умелов просил заменить ему нож на более острый. А потом мисс Корн сказала, что с ножами в туалет не ходят. Интересно, зачем он это сделал?

- Пожалуйста, скажите, сколько нужно возместить?

Служащий понимающе кивнул.

- Это недорогая дверь. Сумма ущерба составит всего семнадцать тысяч иен. Сюда входит стоимость самой двери и работы по ее замене.

- Хорошо, спишите это с моей карты. А если там не хватит средств, то сегодня же я их пополню. Надеюсь, вы мне дадите подтверждающие документы, чтобы я мог отчитаться перед своим руководством?

- Разумеется.

Они вернулись к стойке ресепшн и уладили необходимые формальности.


* * *

После легкого завтрака и короткой поездки на автобусе вся троица оказалась на той же станции, откуда они отъезжали вчера в сторону горячих источников. Через десять минут они сели в проходящий поезд, идущий в Саппоро. Вагон был в точности таким же, как и вчера, с высокими креслами. В ожидании отправления поезда Олег взглянул на электронное табло. Цифры показывали семь часов сорок пять минут. Если поезд будет идти с такой же скоростью, как вчера, то они прибудут в столицу Хоккайдо в девять ноль пять. Встреча с Таканиси была назначена на десять утра, значит, за ним должны заехать не позже половины десятого. Если учесть, что от железнодорожной станции Саппоро до их отеля идти минут десять-пятнадцать, то Олег явно успевал.

Вытянув ноги и откинувшись в кресле, он мысленно стал анализировать события, произошедшие с ним за последние сутки. Первое, о чем подумал Умелов, было то, что он в очередной раз остался жив благодаря неимоверному стечению обстоятельств. Ведь если бы Хром остался в полиции и не встретился с Таканиси, а тот, в свою очередь, не позвонил киллеру... То все могло быть иначе. Хотя...

Умелов почему-то был абсолютно уверен, что даже если бы события развивались по другому сценарию, то все равно он вышел бы победителем. Может быть, в этом противостоянии Олег мог одолеть японца. И нож, пущенный им, смог бы достигнуть цели.

Подумав об этом, Олег тряхнул головой, отгоняя тяжелые мысли. Сам факт, что он мог стать убийцей, для него был противоестественным. Да и главной задачи это бы не решило. Потому что Умелова сразу бы арестовали и осудили. И тогда прощай, свобода, на долгие годы...

"Кстати, не забыть бы... Когда вернемся в отель, надо обязательно сказать Татцуо, чтобы он связался с Онсен Соунке и узнал у них стоимость испорченной двери. Нужно будет отправить деньги, а то неудобно как-то получается", - подумал Олег и неприятно поморщился.

Главное, что он жив и сегодня после разговора с Таканиси сможет добиться для себя индульгенции. Подумав об этом, Олег переключился на вчерашний разговор с Митсуо Ковато.

А поразмышлять было о чем. Конечно, то, что рассказал японец, не дает ответов на все вопросы. Но для продолжения дальнейшего расследования это было хорошим началом. Если разложить всю информацию по отдельным моткам, из которых можно тянуть и распутывать нити прошлого, то получится следующая картина.

Первая ниточка - это китаец. Информации о нем крайне мало. Но из того, что Умелов уже узнал о нем, можно предположить, что он американец с китайскими корнями. Значит, родился он либо в Америке (в каком-нибудь чайна-тауне), либо иммигрировал в США из Китая. В те годы Большой Китай был закрыт. Значит, остается или Гонконг, или Тайвань. В Гонконге, как известно, проживало миллионов пять-шесть, а в Тайване - порядка двадцати. Если учесть, что все китайцы для европейцев были на одно лицо и Умелов абсолютно не знал их культуры и языка, то найти среди этих двадцати пяти миллионов одного азиата с именем Лео Чен было просто нереально.

Есть и вторая ниточка - это американец Фил Боттон. Он регулярно приезжал на Хоккайдо, но встречался и вел дела только с китайцем. Эта особенность указывает на то, что Фил Боттон, возможно, работал под прикрытием. Но чьим? Если он действительно был из США, то это ЦРУ. Подтверждением служат те многочисленные факты, которые получил Умелов во время экспедиции на Курильские острова. Значит, Фил Боттон - цэрэушник и он вполне мог работать под вымышленным именем. Митсуо Ковато несколько раз слышал, как китаец называл его Дэном. Возможно, это и есть его настоящее имя.

А вот тут ниточки расходятся. Первая идет на Филиппины. Там, по словам Ковато, американец занимался поиском сокровищ. А какие там могли быть сокровища, кроме золота генерала Ямаситы, которое безуспешно ищут уже много лет?

А вторая ниточка ведет в Филадельфию. Там по информации, которую Ковато получил от бывшего бухгалтера рыболовецкой компании, Фил Боттон скоропостижно скончался в одном из госпиталей. И какая же из этих ниточек крепче?

Олег склонялся к первой. На Филиппинах можно было найти людей, в том числе из их журналистского братства, которые могли дать много информации по этой теме. Тем более что она была достаточно раскручена в СМИ и среди местного населения. И потом, именно там могла начаться вся эта история с японским золотом. А Филадельфия?

"Вот дурак. Я же совсем упустил из виду, - чертыхнулся про себя Олег. - Ведь Мария родом оттуда. Она рассказывала, что живет в пригороде столицы Пенсильвании".

Он повернулся к Мэри и, тронув ее за руку, спросил:

- А сколько в Филадельфии всего госпиталей?

Очнувшись от легкой дремы, девушка с удивлением посмотрела на него.

- Зачем тебе это?

- Да вчерашний разговор с японцем вспоминаю. Он же сказал, что тот американец скоропостижно скончался в одном из госпиталей Филадельфии.

Мэри задумалась, видимо, вспоминая адреса этих медицинских учреждений.

- Точно не знаю. Возможно, три или четыре.

- А какой самый крупный? - не унимался Олег.

- Самый крупный - Пенсильванский госпиталь.

- Спасибо, любимая.

Олег коснулся губами ее виска и снова откинулся на спинку кресла. До самого Саппоро он ее больше не тревожил.


* * *

Распрощавшись с Татцуо Нагаи у здания железнодорожной станции Саппоро, Умелов договорился связаться с ним после шестнадцати часов. Взяв Мэри за руку, он быстро потянул ее в сторону отеля.

- Мы куда-то торопимся?

- Нет. Я просто хочу быстрее добраться до номера.

Олег торопился потому, что там, возможно, его уже ждал человек Таканиси. Но Мэри поняла этот порыв по-своему. Она подумала, что Умелов хочет скорее остаться с ней наедине. Ускорив шаг, они дошли до "Саппоро гранд отеля" за семь минут.

Проходя мимо стойки ресепшн, Олег надеялся, что администратор известит его о прибытии гостя. Но служащие отеля только широко улыбнулись, увидев русскую пару.

Как только они переступили порог своего номера, сразу же раздался телефонный звонок. Сняв трубку, Умелов услышал незнакомый голос с акцентом.

- Господин Умелов?

- Да.

- У вас назначена встреча на десять часов. Пожалуйста, выйдите из отеля и следуйте вдоль дороги к станции метро "Одори". К вам подъедет автомобиль. Сразу же садитесь в него. У нас есть информация, что за вами установлено полицейское наблюдение. А человек, с которым вам предстоит встретиться, не желает быть скомпрометированным.

- Хорошо. Я немедленно выхожу.

Олег повернулся к Мэри. Она стояла рядом с широко раскрытыми глазами.

- Кто это? - испуганно спросила она.

Олег не стал ее обманывать и успокаивать.

- Это люди, которые охотились за нами. Но теперь они готовы оставить нас в покое, если я отдам им письмо Кудо Осимы. Мне надо обязательно с ними встретиться.

Мэри тяжело опустилась на стул.

- Боже мой, когда же это все закончится? Мы здесь всего неделю, а у меня ощущение, что прошел целый год.

- Успокойся, все будет нормально. Я же тебе вчера сказал, что сегодня может все решиться. Я встречусь с человеком из якудза, и мы обсудим с ним все вопросы. А завтра мы с тобой можем лететь в Москву. Кстати, позвони в аэропорт или в авиакассу и узнай насчет билетов. Хорошо?

Умелов погладил ее по щеке. Мэри тяжело вздохнула.

- Хо-ро-шо, узнаю. Только, ради бога, позвони мне обязательно, а то я с ума сойду.

- Обещаю.

Олег поцеловал ее и быстро вышел из номера.


* * *

Выйдя из отеля, Олег заметил, как за ним следом поспешил молодой худощавый японец. Он шел за Умеловым, даже не скрывая, что осуществляет наблюдение. Это явно был полицейский в штатском.

Олег в который раз восхитился осведомленностью якудза. Неужели у них повсюду свои информаторы?

Повернув в сторону станции метро "Одори", Умелов пошел вдоль бордюра, окаймлявшего газон, который отделял пешеходную зону от проезжей части. Он успел пройти не более трехсот метров, когда рядом с ним притормозила серебристая Toyota. За рулем сидел Риохиро.

Умелов быстро пересек узкую полоску газона и сразу же прыгнул в распахнутую дверцу машины. Риохиро нажал на газ, и Toyota тотчас скрылась за ближайшим перекрестком, оставив в полной растерянности незадачливого филера.

Олег, пристегнувшись ремнем, смотрел по сторонам, стараясь запомнить маршрут, по которому его везли. Через пятнадцать минут автомобиль въехал в какой-то гараж с массивными зелеными воротами. Как только они оказались внутри этого просторного помещения, ворота бесшумно закрылись.

Риохиро знаком показал, что можно выйти из машины. Олег огляделся и, убедившись, что внутренний индикатор опасности молчит, направился за японцем к открытой двери в конце помещения. За ней начинались ступени, ведущие вниз. Обитые красным бархатом стены мягко приглушали свет потолочных спотов. Лестница вела вниз в просторный холл, где, выстроившись в шеренгу, стояли шесть очаровательных японок в деловых костюмах. Достаточно короткие юбки вызывающе обнажали стройные ножки этих восточных красавиц.

- Прошу вас, - сказала одна из девушек на чистом русском языке, хотя и с легким акцентом.

Жестом она показала Умелову, куда нужно было пройти. Это был европейский зал с зеркальным полом. Олег прошел к столу и присел на ближайший стул. Оставшись в абсолютном одиночестве, он огляделся. На противоположной стене зала висело огромное зеркало, в котором отражалось все помещение.

"Наверное, там есть тайная комната, из которой можно наблюдать за гостями", - мелькнуло в голове Олега.

Взглянув на пол, Умелов подумал, что гости, которые бывали здесь, должно быть, испытывали смущение, если рядом с ними вдруг появляется дама. Ведь в случайном отражении можно увидеть буквально все.

"Вот болван, - поймал себя на мысли Умелов, - как же я сразу не догадался? Ведь те девушки в коротких юбках обязательно зайдут сюда обслуживать гостей. И мужчины бессознательно будут стараться кинуть случайный взгляд на их отражение, чтобы мельком увидеть их белье. Или наоборот - полное его отсутствие".

Если учесть, что якудза достаточно часто встречаются с нужными людьми, в том числе и с влиятельными политиками, то при переговорах в этом зеркальном зале любому мужчине будет трудно сосредоточиться. Поняв эту тонкость, Умелов пересел на соседний стул, стоящий у самой стены, откуда отражения от зеркального пола не было бы видно.

Время шло, а Таканиси все не появлялся.

"А может, он где-то здесь?" - мелькнула в голове журналиста мысль.

Еще раз внимательно осмотрев помещение, Олег пристально вгляделся в большое зеркало на противоположной стене. Своим шестым чувством он пытался определить, есть ли кто-нибудь за этой зеркальной поверхностью.

В своих предположениях он был абсолютно прав, потому что с обратной стороны стекла на него смотрел Ацуо Таканиси, пытаясь понять, что за человек этот русский журналист Олег Умелов.


* * *

Первым в зеркальном зале появился молодой японец в черном строгом костюме и в очках с тонкой оправой.

- Добрый день, господин Умелов. Я помощник господина Таканиси. Меня зовут Ацухито Осака. Я очень сожалею, но господин Таканиси не сможет сейчас присутствовать на встрече. Он уполномочил меня провести с вами переговоры.

"Ах, вот как? - с трудом скрыл свое недовольство Умелов. - Поиграть со мной решили? Хорошо, посмотрим, насколько вы к этому готовы".

Олег кивнул головой в знак того, что понимает возникшую ситуацию.

- Господин Умелов, - начал разговор Осака, - Нам стало известно, что вы имеете на руках письмо покойного господина Осимы. Я бы хотел ознакомиться с его содержанием. Надеюсь, у вас есть с собой его копия?

Выслушав японца, Олег решил сразу идти ва-банк.

- Весьма сожалею, господин Осака, но я не стал брать с собой копию этого документа. У меня было предчувствие, что сегодня господин Таканиси не сможет приехать на встречу, поэтому я решил лишний раз не открывать сейфовую ячейку. Надеюсь, что в ближайшее время господин Таканиси найдет время и сможет встретиться со мной, - закончил Умелов, при этом жестко посмотрев на собеседника.

Японец явно смутился. Он, скорее всего, имел определенные инструкции, как и что говорить, но Умелов спутал все его домашние заготовки. Олег, не упуская инициативу, пошел в наступление.

- Поскольку у нас с вами нет больше темы для дальнейшего обсуждения, то позвольте мне раскланяться. Надеюсь, ваши люди подбросят меня до ближайшей станции метрополитена?

С этими словами Умелов вышел из-за стола и направился к большому зеркалу на противоположной стене. Подойдя к нему, он посмотрел на свое отражение. И обращаясь к своему отраженному "я", философски произнес:

- Значит, не судьба. Хотя в Японии есть хорошая пословица: мудрец из тысячи раз хоть один раз да ошибется. Надеюсь, что господин Таканиси никогда не ошибается.

Помощник, тоже встал из-за стола.

- Господин Умелов, пожалуйста, не уходите. Я сейчас свяжусь с господином Таканиси. Возможно, у него поменяются планы и он сможет с вами сегодня встретиться.

Олег не спеша вернулся на свое место. Ацухито слегка поклонился, собираясь покинуть комнату, но не успел этого сделать. Потому что на пороге зеркального зала появился пожилой японец с властным лицом и белыми, как снег, волосами.

Это был оябун хоккайдской ветви клана "Ямагути гуми" господин Ацуо Таканиси собственной персоной.


* * *

Умелов привстал, увидев главу преступного синдиката.

"Вот, значит, он какой, таинственный Таканиси!" - промелькнуло в голове Олега.

Ацухито услужливо отодвинул стул для своего патрона. Тот сел напротив Умелова и что-то вполголоса сказал своему помощнику.

- Господин Таканиси просит извинить его за опоздание. Он предлагает вам быть здесь как дома и не стесняться в своих желаниях. Сейчас нам принесут хороший тайваньский чай.

Чтобы сразу разрядить обстановку, Умелов вдруг просветлел лицом и радостно сообщил:

- Чуть не забыл. У меня же с собой есть еще одна копия письма.

С этими словами он извлек из внутреннего кармана вчетверо сложенный листок и передал его двумя руками господину Таканиси, как того требовал азиатский этикет.

Оябун принял бумагу и, даже не развернув ее, сразу убрал под салфетку.

Он что-то опять сказал своему помощнику.

- Господин Таканиси приятно удивлен, что вы так хорошо знаете наш этикет и японские пословицы.

Умелов от этих слов даже немного смутился.

- Спасибо. Надеюсь, что у господина Таканиси есть ко мне вопросы?

- Да, - оживленно отозвался Ацухито, видимо, ожидая этого момента. - Скажите, как попало к вам это письмо?

- Его доставили в наш отель по почте.

Олег видел, как быстро переводил помощник его ответ.

- А где сейчас находится оригинал письма?

- В России, в надежном месте, у моих коллег-журналистов. Я его отправил в тот же день экспресс-почтой. Могу показать квитанцию.

Олег извлек из бумажника желто-красный бланк DHL.

- Как вы хотите распорядиться этим письмом в дальнейшем?

- Это моя охранная грамота, или, как говорят в некоторых диких племенах, тотем. Пока я жив и здоров, это письмо будет в надежных руках. Но если со мной вдруг что-нибудь случится, то мои друзья передадут его в японскую прессу и полицию. Кроме самого письма у меня еще есть диктофонная запись, которую я сделал на нашей встрече с Кудо Осимой за несколько часов до его гибели. Он рассказал мне всё. И даже то, что отправляется на встречу с вами.

Умелов блефовал, говоря о диктофонной записи, но Таканиси ему явно поверил.

- Что вы хотите от нас? - передал вопрос своего оябуна переводчик.

- Во-первых, я хочу, чтобы "Ямагути гуми" больше не угрожало моей жизни. А во-вторых, мне нужна информация, - уверенно сказал Олег и посмотрел на реакцию Таканиси.

Тот спокойно слушал перевод требований Умелова, лишь изредка качая седой головой.

- Господин Таканиси хочет знать, какую информацию вы хотите получить от нас.

Умелов не успел ответить, потому что в зал вошли две девушки, неся на подносах парящиеся полотенца и фарфоровые чайнички с зеленым чаем.


* * *

Когда японки подошли к столу, Умелов демонстративно не стал смотреть в их сторону, даже когда одна из них, поклонившись, протянула ему поднос с горячим влажным полотенцем.

Таканиси, наблюдая за действиями и поведением русского, отметил, что журналист умеет держать себя в руках и подобающе держится. И при всем этом жестко отстаивает свою линию.

- Господин Умелов, попробуйте, - обратился к нему японец. - Это зеленый чай с Тайваня. Его выращивают в горах и собирают вручную.

Олег сделал один глоток.

- Великолепный вкус, согласитесь?

- Да, действительно, приятный и необычный вкус. Такого чая в наших магазинах не купишь.

Умелов еще налил в крохотную пиалу из такого же крохотного чайника.

Ацухито улыбнулся.

- Такого чая не купишь и в наших магазинах. Его специально привозят из Тайваня для господина Таканиси. Он является постоянным клиентом этой маленькой чайной компании.

Насладившись напитком, переводчик снова поинтересовался:

- Так какую информацию вы хотите получить от нас?

Олег аккуратно поставил пустую пиалу на стол.

- В восемьдесят пятом году на острове Онекотан погиб ваш человек. Его звали Масахиро. Я вам рассказываю в деталях о том, как это произошло, а вы мне, в свою очередь, даете информацию о владельце рыболовецкой компании Филе Боттоне и капитане судна - китайце Кене Янге.

Таканиси покачал головой, услышав просьбу Умелова.

- Господин Таканиси говорит, что вряд ли информация, которой он владеет, может быть ценной для вас.

- Тогда просто спросите у господина Таканиси: как на самом деле звали владельца рыболовецкой компании Фила Боттона?

Олег не рассчитывал так легко добиться успеха.

- Господин Таканиси сказал, что имя этого американца Дэн Фаррел, - ответил переводчик.

- Благодарю вас. Могу я узнать, как вы собирались вывезти с острова ценности генерала Ямаситы?

Умелов очень рисковал, идя напролом, но другого такого шанса у него могло уже никогда не быть. На этот раз Таканиси уже не смог сдержать эмоций.

- Господин Таканиси спрашивает, откуда вам известно о золоте Ямаситы.

- Из газет и Интернета. Ведь его ищут уже давно, но никак не могут найти. Вот я и подумал, что если люди так рискуют, значит, есть ради чего. И у меня родилась такая вот эксцентричная версия. Хотя она, как вы сами понимаете, маловероятна.

Таканиси выслушав помощника, что-то долго тому говорил.

- Господин Таканиси понимает, что вы очень осведомленный человек. Возможно, вы даже не журналист, а сотрудник российской спецслужбы. Он просит, если это возможно, рассказать ему все, что вам известно об этой истории на острове Онекотан. Возможно, ваш рассказ поможет предотвратить наши дальнейшие неправильные действия. Мы рассчитываем на вашу компетентность и понимание сложившейся ситуации. Ведь лучше предотвратить, чем потом исправлять.

- Хорошо, - согласился Умелов.

И он все рассказал Таканиси, сознательно опустив существенные детали. Прежде всего тот факт, что российские спецслужбы уже знают, что искало ЦРУ на острове и что реально скрыто в затопленной пещере.


* * *

Таканиси молча слушал своего помощника, который быстро переводил рассказ Умелова. Иногда на лице оябуна можно было уловить еле заметные следы эмоций. Но он ни разу не перебил и не переспросил журналиста. Когда Олег закончил излагать информацию, Таканиси произнес только одну фразу. Переводчик тут же перевел ее для Олега.

- Это судьба.

Олег понимающе кивнул.

- Спросите у господина Таканиси, для чего ему золото Ямаситы? Ведь он обеспеченный человек и у него есть уважение, и, наверное, не только в среде якудза. У вас в Японии есть очень хорошая пословица: человек ищет сладкого, а у самого пирожок на полке лежит.

Умелов специально процитировал эту народную мудрость, чтобы усилить свои слова. Оябун впервые улыбнулся. Он хотел тоже ответить народной пословицей, что "владелец золотой горы тоже жаден", но передумал, решив подыграть журналисту.

- Господин Таканиси сказал, что он рад был этой встрече. Ему нравится с вами общаться, потому что вы интересный человек. Он желает вам успехов и обещает, что на территории Хоккайдо со стороны "Ямагути гуми" для вас не будет проблем в дальнейшем. Он надеется, что, покинув Японию, вы, как порядочный человек, не воспользуетесь этим письмом. И господин Таканиси очень рассчитывает, что это только ваши с ним договоренности и третья сторона здесь будет лишняя.

Умелов сразу понял, что речь шла о Хроме. Он слегка поклонился на японский манер и учтиво произнес:

- Я обещаю.

Оябун еще раз улыбнулся и что-то громко крикнул в сторону двери. В зал тут же внесли поднос с хмельным напитком.

- Господин Таканиси хочет закрепить наши договоренности чашечкой саке, - объяснил это действие переводчик.

- Я с удовольствием, - согласился Умелов.

В душе Олега все бурлило от радости и предвкушения скорой встречи с Родиной. Завтра в Москву! Ведь то, ради чего он приехал сюда, на Хоккайдо, было выполнено.

Теперь он точно знал, что и ЦРУ, и якудза искали на Онекотане золото Ямаситы. Но они и не подозревали о том, что кто-то давным-давно оставил на острове ложный след.

И сейчас перед Олегом стояла еще более трудная задача, чем в начале его расследования. Нужно было найти ответы на вопросы: кто это сделал и, самое главное, для чего?..


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


* * *

Хром очень нервничал, ожидая окончания встречи Таканиси и Умелова. Этот старый японский лис не пригласил его на общий разговор. Значит, он что-то задумал.

Сейчас якудза разведут Умелова, как лоха последнего, и тогда все! Можно не рассчитывать на то, что Таканиси изменит условия оплаты внедорожников.

Хром с отвращением оглядел пустой гостиничный номер люкс. С самого начала все в этой поездке пошло наперекосяк: сначала якудза изменили условия оплаты, потом самого Хрома в полицию на сутки упекли, а пока он там "парился", эти бакланы накосорезили. Один в киллеры к якудза записался, и самому же башку отстрелили, а второй полиции стал сопротивление оказывать. Нашел место. Это не во Владике с операми спорить. Здесь нападение на офицера полиции - сразу срок.

А тут еще Умелов со своим расследованием нарисовался...

"Только бы он им оригинал письма не отдал", - снова, как заклинание, повторил про себя Хром.

Налив в стакан местного виски, он нервно выпил и подошел к окну. Даже чудесный вид дневного Саппоро, открывающийся с тридцать второго этажа башни Никко, уже не впечатлял как прежде.

Телефонный звонок, расколовший тишину, обрадовал авторитета.

- Алло.

- Господин Хромов, к вам пришел гость, - раздался в трубке женский с сильным азиатским акцентом.

- Я сейчас спущусь, - крикнул Хром и, бросив трубку, выскочил из номера.

Быстро выйдя в холл из пассажирского лифта, он сразу же узнал своего гостя. Конечно, это был Умелов. Не обращая внимания на стоящих рядом японцев, он подошел к Олегу и с ходу спросил:

- Здорово, брателло. Все нормально?

Умелов пожал ему руку.

- Все хорошо, - кратко ответил Олег и сразу же добавил: - Спасибо тебе, Серега. Я ведь попрощаться заехал. Завтра я, наверное, в Москву улечу, если сумею взять билеты.

Хром положил руку на плечо Олега.

- Мы что, не русские, что ли? Друзья же так не расстаются. Пойдем в ресторан и хотя бы по соточке врежем.

Умелов посмотрел на часы.

- Ладно. Только я сначала Марии позвоню.

Сделав звонок, Олег прошел вместе с Сергеем в ресторан. Они не видели, как с низкого дивана поднялся невысокий японец и, пройдя следом за ними до дверей заведения, посмотрел, за какой столик они сели. Затем он вышел на улицу и со своего телефона набрал номер Главного полицейского управления.

- Господин Ниши, объект появился в отеле у своего знакомого, господина Хромова. Они встретились в холле и о чем-то коротко поговорили. Сейчас они зашли в ресторан и заняли столик на двоих.

- Спасибо за информацию. Продолжайте наблюдение.

- Слушаюсь, господин Ниши.

Щуплый японец снова зашел в отель и, пройдя к ресторану, снял верхнюю одежду. Выбрав столик недалеко от русских, он заказал чай и стал незаметно наблюдать за ними.


* * *

В Главном полицейском управлении Саппоро Кацудзо Ниши ждал появления своего коллеги из Токио. Тот уже звонил из аэропорта и обещал появиться в течение часа.

Вскоре телефонный звонок электронной мелодией возвестил о его прибытии. Но Ниши ошибся. Это был звонок от одного из младших офицеров Управления, который доложил, что русский журналист приехал в отель, где проживал Сергей Хромов.

"Это очень хорошо!" - про себя резюмировал Кацудзо.

После утреннего провала с наружной слежкой он чувствовал себя не совсем уверенно. Тем более что скоро должен был появиться человек из Информационно-исследовательского бюро. Стоило ему вспомнить о госте из Токио, как на столе снова ожил телефон.

- Слушаю.

- Господин Ниши, я подъехал, - раздался в трубке голос господина Фудзиты.

- Отлично. Поднимайтесь, я жду вас в своем кабинете.

- Спасибо. Я сейчас буду.

Офицер положил трубку и критично осмотрел свой кабинет. Как и у любого нормального японца, все аккуратно лежало на своих местах. Помещение дышало безупречностью. Поправив галстук, он заранее "повесил" на свое лицо дежурную улыбку.

Через минуту появился высокий гость. Это был достаточно молодой человек, не старше тридцати пяти лет. В дорогом темно-синем костюме и не менее дорогом бордовом галстуке. В одной руке он держал строгий кейс, на другой, согнутой в локте, был перекинут теплый плащ.

Кацудзо Ниши отвесил гостю причитающийся легкий поклон. Сиро Фудзито тоже слегка поклонился и сразу же прошел к столу. Обменявшись рукопожатиями, гость из Токио и хозяин кабинета присели на стулья.

- Господин Ниши, если вы не против, давайте сразу перейдем к делу, - предложил Фудзито.

- Да, конечно.

- Отлично! Меня интересует все, что связано с русским журналистом Умеловым. Любая информация, которая есть у вашего Управления.

- Любая? - переспросил офицер.

- Да. Даже если вам кажется, что это мелочь. Так что, пожалуйста, изложите мне все, что знаете.

- Хорошо, господин Фудзита.

Кацудзо Ниши достал папки с материалами по двум убийствам и обстоятельно изложил информацию, которая на тот момент имелась в полицейском Управлении Саппоро.


* * *

Хром, сделав заказ, полностью переключился на Умелова.

- Давай, рассказывай, как все прошло?

- Нормально, - пожал плечами Олег.

Хрому не понравилось, что Олег начал отвечать неохотно и односложно.

- Слышь? Я, между прочим, тебя вчера с крючка снял. Или ты до сих пор этого не понял?

Умелов знал, что серьезного разговора все равно не избежать. Он решил взять инициативу в свои руки.

- Сергей, ты мне помог по дружбе или из-за каких-то своих интересов?

Хром явно не ожидал такого поворота событий.

- Только не надо высоких слов. Ты знаешь, кто я, а я знаю, кто ты. Что было, то прошло. Сейчас другая жизнь.

- Без прошлого нет настоящего. А без настоящего нет будущего. Это не я сказал. Это кто-то из философов.

Хром ухмыльнулся.

- Ты что думаешь, я на это фуфло куплюсь?

Умелов тоже усмехнулся.

- А ты думаешь, что я тебе все это просто так говорю?

Сергей вдруг громко выдохнул и похлопал ладонью по столу.

- Тпру-у-у-у, родные! Что-то нас заносить стало.

Он мотнул несколько раз головой, прежде чем взглянуть на сидящего напротив него Умелова. Олег тоже посмотрел в глаза Хрому.

- Ты как хочешь обо мне думай, - серьезно начал Умелов, - но я буду делать так, как подсказывает мне моя совесть. Я сегодня дал слово Таканиси, что не буду использовать против него тот компромат, который есть у меня. Так что, Серега, сам решай свои проблемы. И еще. Если когда-нибудь ты захочешь уйти с той дороги, по которой ты сейчас идешь, то помни, что у тебя есть человек, который всегда даст тебе кров и протянет руку.

Хром хотел съязвить, но, встретившись с взглядом Олега, передумал.

- Тебе бы разводящим работать, - прокомментировал он слова Умелова.

- Спасибо за комплимент.

Олег хотел продолжить, но появившийся у стола официант прервал их общение. Выложив с подноса все, что было заказано, японец поклонился и быстро исчез.

Хром повертел в руке стакан, любуясь на темный цвет местного виски.

- Ладно, Олега. Не бери это близко к сердцу. Хрен с ним, с этим Таканиси. Всех бабок все равно не заработаешь.

Он поднял свой стакан и, посмотрев на Умелова, продолжил:

- Спасибо за правильные слова. И за приглашение тоже спасибо. Да и вообще ты, Олег, пацан правильный. Жаль только, что мы по разную сторону окопов оказались. Давай выпьем?

Он протянул Олегу свою руку с наполненным на четверть стаканом. Умелов чокнулся, но, прежде чем выпить, ответил:

- А ты переходи в мой окоп.

- Вот бабла подкоплю, кое-кого смажу, чтобы в депутаты выбрали, тогда и жди меня с белым флагом, - рассмеялся Хром.

Олег, выпив виски, поставил стакан на стол.

- Слушай, Серега, ну их всех к черту... Давай лучше про нашу учебку поговорим. Помнишь, как мы первый раз, не выходя из строя целой учебной заставой, малую нужду справляли?

Умелов вдруг напомнил Сергею о жестких причудах сержантов-командиров, которые психологически пытались сломать еще совсем "зеленых" курсантов-пограничников. Хром заржал в голос.

- Ты же мне тогда чуть в сапоги не нассал...

С этого мгновения разговор двух друзей стал очень громким, иногда переходящим в хохот.

А через три столика от Олега и Сергея сидел щуплый японец, изредка бросавший на них любопытный взгляд. Он недоумевал, что нужно было рассказать друг другу, чтобы эмоции вдруг стали такими сильными...


* * *

Внимательно выслушав старшего офицера, Сиро Фудзита удовлетворенно захлопнул свой ежедневник, в котором он делал какие-то записи.

- Спасибо за столь полную информацию.

Кацудзо Ниши тоже сложил документы в папку и убрал ее на полку.

- Надеюсь, полученные данные помогут вам?

- Я тоже на это надеюсь.

- Я еще чем-то могу быть вам полезен? - поинтересовался офицер у своего гостя.

- Да. Скажите, вы знаете журналиста из местного отделения газеты "Асахи симбун" некоего Татцуо Нагаи?

Этот вопрос застал офицера врасплох.

- Вы думаете, что к этим убийствам причастен журналист?

Фудзита, усмехнувшись, ответил:

- Не надо сразу делать далеко идущих выводов. Я ведь всего лишь спросил, знаете ли вы этого журналиста.

Кацудзо Ниши, поняв, что совершил оплошность, постарался реабилитироваться.

- Да. Я его знаю.

- Скажите, господин Ниши, а можно ли найти на этого человека какую-нибудь зацепку? Может, он сам или кто-то из его близких родственников когда-либо имели проблемы с законом? - вопросительно посмотрел на полицейского контрразведчик.

- Это можно выяснить, но понадобится некоторое время.

- Сколько? - тихо, но достаточно жестко спросил Фудзита.

- Может быть, два-три дня, - Кацудзо решил до минимума сократить срок предполагаемого поиска компромата.

- Хорошо. Даю вам два, нет, три... Но не дня, а часа, чтобы все проверить. А чтобы вы прочувствовали всю серьезность происходящего, хочу предупредить, что вся информация, которая станет вам известна в процессе нашей совместной работы, относится к компетенции национальных интересов Японии. И любая ее утечка неминуемо скажется на вашей дальнейшей карьере. Надеюсь, вы меня поняли?

- Да, господин Фудзита, - процедил сквозь зубы Кацудзо.


* * *

- Наконец-то! Почему так долго? Я уже вся испереживалась.

Мэри, встретив Олега у двери гостиничного номера, прижалась к его груди.

- Решил сегодняшним днем все дела завершить. А что у нас с билетами до Москвы?

- Ты это серьезно?

- Конечно, серьезней не бывает. Мы же еще утром с тобой об этом говорили, - широко улыбнулся Олег.

Мэри прыгнула ему на шею.

- Неужели все? - радостно крикнула она.

- Все! Мое журналистское расследование в Японии завершено, - торжественно продекламировал он.

- Ура-а-а! - не сдержалась Мэри.

- Ура-а-а! - подхватил Олег. - Так, ты давай насчет билетов выясняй, а я пока схожу за номер рассчитаюсь.

Оставив Мэри у телефона, Умелов спустился в холл к стойке ресепшн.

Симпатичная японка улыбнулась ему, склонив голову набок. Объяснив ей по-английски, что завтра они съезжают из отеля, Олег наблюдал, как она что-то высчитывала, глядя в служебный компьютер. Через пару минут японка мило улыбнулась и назвала сумму.

Умелов ожидал примерно такой цифры, поэтому он спокойно отсчитал причитающиеся деньги и, подмигнув симпатичной японке, отправился в номер.

Проходя мимо зоны ожидания, он заметил своего утреннего филера, который пытался следить за ним. Какое-то мальчишеское чувство на мгновение возобладало над ним. Развернувшись, Олег подошел к японцу.

- How do you do? - вежливо спросил японца Умелов.

Тот, опешив, скомкал раскрытую газету и быстро вышел вон.

- Вот это другое дело, - сам себе сказал Умелов.

Когда он поднялся в номер, Мэри с кем-то оживленно разговаривала по телефону. Закрыв трубку ладонью, она вполголоса спросила:

- Нам вылет лучше на утро или на день?

- Лучше на утро, - ответил Умелов.

Мэри, закончив разговор, удовлетворенно положила трубку.

- В течение часа билеты доставят прямо сюда. Наш вылет завтра в семь двадцать.

Олег, откинув разом весь груз проблем, скопившихся за эти дни, широко расставил руки и плюхнулся спиной на кровать.

- Домой! - крикнул он.

Мэри подошла к нему и присела рядом.

- Ты знаешь, я впервые лечу в Россию, но мне кажется, что я еду туда, как к себе домой, в Пенсильванию.

Олег резко поднялся.

- Нет. Твой дом - Россия. Ты же всегда это знала, только боялась в ней разочароваться. А вдруг Родина не такая, какой ты ее представляла. Разве не так?

Она кивнула, соглашаясь.

- Так.

Закрыв глаза, Мэри вдруг представила далекую незнакомую Родину, укрытую первыми снегами, от скалистых берегов Чукотки до лесов Смоленщины. Неужели эта огромная страна тоже ее?

Умелов обнял Мэри.

- Ты все правильно думаешь.


* * *

Татцуо Нагаи скрупулезно перебирал свои бумаги, когда шеф срочно попросил его зайти в свой кабинет.

- Господин Оказаки, слушаю вас, - заглянув в кабинет начальника отдела, вежливо произнес журналист.

- Не хочу вас расстраивать, господин Нагаи, но вам необходимо срочно проехать в Главное полицейское управление к господину Ниши.

Татцуо сделал удивленное лицо.

- Это касается расследования убийства вулканолога?

- Нет. Это касается вас, господин Нагаи, - жестко ответил начальник.

Выйдя из кабинета шефа в расстроенных чувствах, он зашел в свой крохотный офис и, натянув куртку, отправился в полицейское управление.

Всю дорогу Татцуо думал только о том, что за срочный вопрос возник у полицейских к его персоне. Предъявив на входе свое служебное удостоверение, он прошел в кабинет к старшему офицеру Кацудзо Ниши. Кроме самого хозяина кабинета там находился еще один человек в строгом дорогом костюме. Поздоровавшись, Татцуо прошел к столу, за которым сидел полицейский начальник.

- Господин Нагаи, вы не догадываетесь, почему мы пригласили вас к себе?

Журналист внутренне напрягся, предчувствуя какую-то беду.

- Нет.

- А жаль. Я думал, что вы умный человек.

Татцуо еще больше напрягся.

- Не понимаю, о чем вы говорите.

Полицейский поднялся из-за стола и подошел к журналисту.

- Скажите, вы были этой весной в Германии?

- Да, был.

- А когда вылетали в Европу, вы брали с собой чьи-либо вещи?

Журналист вдруг поежился, припомнив, что перед самым отлетом друг его старшего брата попросил Татцуо передать своим немецким друзьям подарочный набор для приготовления суши.

- Да, я передал во Франкфурте-на-Майне встречавшим меня немецким друзьям подарок из Японии.

- Вы знали, что было в этом подарке?

- Набор для приготовления суши.

Офицер снова вернулся на свой стул.

- Нет, господин Нагаи. Там были секретные материалы о разработке в Японии новых компьютерных технологий. Боюсь, что в отношении вас сейчас начнется соответствующее расследование.

Журналист испуганно посмотрел на полицейского чина. Теперь все! Прощай, журналистская карьера, а главное, репутация, которая в Японии ценится превыше всего.

- Я думаю, что господин Нагаи просто оказался втянутым в эту историю. И он не знал, что именно перевозит, - неожиданно вступил в разговор молодой человек в синем костюме.

- Но у меня есть факты. Я же не могу просто так прекратить это расследование!

- Почему же? Если есть национальные интересы Японии, которые могут пострадать от этого, то я думаю, этот факт можно просто забыть.

Татцуо посмотрел на своего защитника. Тот поднялся со стула и, подойдя к офицеру, вполголоса его попросил:

- Господин Ниши, вы не могли бы оставить нас наедине с господином Нагаи?

Кацудзо Ниши быстро встал и, не говоря ни слова, вышел из своего кабинета.

Молодой человек в дорогом костюме сел на освободившееся место хозяина кабинета и, холодно посмотрев на журналиста, представился:

- Меня зовут Сиро Фудзита. Я сотрудник Информационно-исследовательского бюро при Кабинете министров.

У Татцуо перехватило дыхание. Если в дело вмешивалась такая спецслужба, то это могло оказаться гораздо серьезнее, чем обвинение в перевозке материалов промышленного шпионажа.

- Чем я могу быть вам полезен? - выдавил из себя журналист.

Гость из Токио холодно улыбнулся.

- Я сейчас вам все объясню.


* * *

- Вы знаете господина Умелова?

Татцуо перевел дыхание.

- Да. Это журналист из России.

- А где вы с ним познакомились? - Фудзита наращивал темп расспросов.

- В Германии этой весной. Во время конгресса "Журналисты - открытый мир". Я там был в командировке от нашего издания.

Сотрудник контрразведки из Токио вдруг улыбнулся и произнес совсем другим тоном:

- Господин Нагаи, расслабьтесь. Не надо быть таким скованным. Я не желаю вам зла. Просто господин Умелов как журналист слишком далеко зашел в своих расследованиях. И сейчас его интересы пересекаются с интересами Японии. А мы как структура, стоящая на защите нашей страны, хотим воспрепятствовать ему и рассчитываем на вашу помощь.

Журналист не сразу ответил, видимо, мучительно решая для себя дилемму: остаться независимым, но без любимой работы или пойти на сделку со спецслужбами Японии.

- У меня нет времени на раздумья. Я правильно понимаю?

- Да. Вы все правильно поняли, - лаконично и очень весомо ответил молодой человек.

Татцуо Нагаи тяжело вздохнул.

- Что я должен сделать?

- А делать вам особо ничего не придется. Более того, вы можете заниматься своей непосредственной работой. Мы вас ни в чем не ограничиваем. Но вам надо еще больше подружиться с господином Умеловым. Вы должны стать его другом и в некотором роде компаньоном.

Фудзита в подтверждение своим словам закивал головой.

- Это все? - несколько опешив от такого странного предложения, удивленно спросил Татцуо.

- В основном да. Но вы должны добиться от него полного к себе доверия. Нам важно, чтобы он в своих дальнейших расследованиях опирался на вас.

Журналист скептически переспросил:

- Но ведь он скоро уедет из Японии и я не буду иметь возможности даже видеть его, а не то что помогать.

Фудзита сразу же поставил все точки над i.

- Это отчасти правильно. Но у нас есть основания полагать, что он в скором времени отправится на Филиппины. И нам бы очень хотелось знать о каждом его шаге. Поэтому вы должны сделать все, чтобы стать ему интересным в дальнейшем, как компаньон в его будущих расследованиях. Потому что если он вдруг найдет следы ценностей, то неминуемо опять вернется в Японию. Мы должны быть к этому готовы. Надеюсь, я вам понятно изложил свои пожелания?

- Да, господин Фудзита.

- Вот и отлично. У вас есть какие-нибудь вопросы?

- Да. А как мне быть с моей основной работой - журналистикой?

Контрразведчик саркастично улыбнулся.

- На этот счет не стоит волноваться. Ваш шеф все для вас организует.

Только сейчас до Татцуо Нагаи дошло, что его непосредственный начальник господин Оказаки является тайным агентом японской спецслужбы.

- Что я сейчас должен сделать?

- Просто поддерживайте с Умеловым очень тесные связи. Напроситесь к нему в гости, в Москву в конце концов. В общем, делайте пока то, что может вас с ним сблизить. А когда он отправится на Филиппины, обязательно добейтесь своего участия в этой экспедиции. И постоянно держите нас в курсе.

- Хорошо, - голос Татцуо уже не был столь напряженным.

- Тогда не смею вас больше задерживать. Да, вот еще что. Связь будете поддерживать только со мной. Вот мой электронный адрес и телефон. Этими каналами связи можете пользоваться спокойно. Но тем не менее вам надлежит готовить мне письменный отчет ежемесячно. Будете отправлять его вот по этому адресу заказными письмами.

Фудзита протянул журналисту маленький лист бумаги. Взяв его из рук контрразведчика, Татцуо бегло просмотрел написанное на нем и сунул во внутренний карман пиджака.

- Господин Нагаи, пожалуйста, запомните эти цифры и адреса. А бумагу уничтожьте. И нигде не дублируйте эти записи. Вы поняли? - Фудзита требовательно посмотрел на журналиста.

- Да.

- Тогда до свидания.

Татцуо Нагаи поднялся и, поклонившись, вышел из кабинета.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


* * *

Сборы домой, на Родину, - это всегда упоительно, хотя и немного хлопотно. Кроме обычных дел, связанных с упаковкой вещей и подготовкой необходимых документов для таможенной и паспортной службы, нужно еще приобрести кучу сувениров для родных, друзей и коллег.

- Маруся! - окликнул любимую Олег, которая уже полчаса не выходила из ванной.

Мэри выглянула в холл, прикрываясь полотенцем.

- Как ты меня назвал?

- Маруся. А что, тебе не нравится?

- Меня так только бабушка называла в детстве. Вообще-то мне нравится, но только из уст близких людей.

- Я помню. Ты мне это уже говорила.

Олег подошел к Мэри и, обняв ее, запустил руку под полотенце.

- А я разве не близкий? - жарко шепнул он.

Она ловко вывернулась из объятий Олега и укоризненно посмотрела на него.

- Ну что ты делаешь? Мы же договорились с тобой, что идем сейчас покупать сувениры.

Умелов поднял вверх руки и виноватым голосом ответил:

- Все. Больше не буду. Даю слово.

Мэри улыбнулась и, взъерошив Олегу челку, собралась вернуться в ванную, чтобы одеться. Ее остановил внезапно раздавшийся телефонный звонок.

- Ну кто это еще! Может, не будем отвечать? Я и так за эти дни уже устала от всяких приключений.

- Трусиха. А вдруг это просто звонят из администрации отеля и хотят урегулировать какой-нибудь вопрос?

Он подошел к аппарату и снял трубку.

- Алло.

Выслушав говорившего, Олег прикрыл трубку ладонью и жестом подозвал Мэри.

- Это Татцуо. Я совсем забыл, что мы условились встретиться вечером. Пожалуйста, поговори с ним и попроси, чтобы он составил нам компанию. Тогда мы сразу двух зайцев убьем. Он нам подскажет, где можно хорошие сувениры взять, а заодно и пообщаемся на прощание.

Мэри тяжело вздохнув, взяла трубку, после чего ее лицо сразу же преобразилось.

Говоря с японцем, она постоянно улыбалась, как будто он был самым дорогим для нее человеком.

- О'кей, бай, - сказав эту дежурную фразу, закончила она разговор.

- Ну, что? - поинтересовался Умелов.

- Он сказал, что будет счастлив нам помочь и, бросив все дела, немедленно выезжает. Будет через полчаса.

Олег потер руки.

- Отлично.

Вернувшись к дорожным сумкам, он прикинул, сколько места осталось в них для сувениров. А в голове вертелась только одна мысль: не забыть сказать Татцуо об испорченной двери и оставить ему деньги для возмещения ущерба.


* * *

Ацуо Таканиси сидел в своем кабинете, изредка поглядывая на позолоченную статуэтку самурая эпохи Сегун, стоящую в центре стола у письменных приборов. Прямо перед ним лежала открытая кожаная папка со старыми материалами по Онекотану.

Сегодня после утренней встречи с русским журналистом Таканиси многое понял и узнал. То, что судьба послала ему знак свыше в лице Умелова, он не сомневался. Но добрый ли это знак?

С одной стороны, то, что рассказал журналист, проливало свет на многие темные пятна давней истории, а с другой - ставило еще больше вопросов. Теперь Таканиси знал, что Онекотан, уже начиная с зимы восемьдесят пятого года, был под колпаком пограничной контрразведки. И все действия японской рыболовецкой компании, которая занималась поисково-диверсионной деятельностью на острове, были просчитаны советскими спецслужбами. И это, как сейчас выяснилось, была хорошо спланированная игра в кошки-мышки.

Наконец оябун узнал, что действительно произошло с их человеком на Онекотане. Советский спецназовец оказался сильнее их подготовленного кобуна. Если бы не действия китайца, который свернул шею раненому Масахиро, то последний точно попал бы в плен и наверняка рассказал советским дознавателям о роли их клана в этих поисках.

"Случайности не случайны", - снова мелькнуло в голове Таканиси изречение китайского мыслителя Конфуция.

Значит, и научная международная экспедиция к Курильским островам, которая проходила летом этого года, тоже была под надзором российских спецслужб. А Умелов был внедрен в ее состав, несмотря на то что все участники прошли через сито ЦРУ. Отсюда напрашивался только один вывод: либо российская контрразведка переиграла американцев, либо ЦРУ знало о том, что Умелов агент, но использовало его втемную для каких-то своих целей.

Плохо было то, что Таканиси не был осведомлен об этом, когда весной отправлял своего человека в составе этой экспедиции на Онекотан. Но вместо результатов, на которые он рассчитывал, оябун получил кучу проблем. Их человек не сумел выполнить даже ту малую задачу, ради которой его отправили на Курилы. Зато он привел за собой в Японию Умелова. А за этим русским точно маячат российские спецслужбы, а не мифическое журнальное издание "Особо секретно".

Таканиси удобнее разместился в кресле, продолжая обдумывать сложившуюся ситуацию. В его голове возникали вопросы, на которые он не находил рационального ответа. Например, почему российские спецслужбы не проверили еще в восьмидесятые годы затопленную пещеру? Ведь для этого можно было организовать масштабные работы. Может быть, они знают, что там ничего нет? Или они уже давно все нашли и вывезли? А может, там вообще никогда ничего и не было?

Встреча с Умеловым его еще больше озадачила. Да и сам журналист для него тоже был белым пятном. Хотя он и сказал, что золото Ямаситы - это только его предположение и всего лишь рабочая журналистская версия, но нельзя скидывать со счетов, что ее также расследуют и российские спецслужбы.

А может, он действительно не журналист, а разведчик? Ведь то, что он узнал вчера от Риохиро, явно не укладывалось в образ простого журналиста. Так метнуть столовый нож, чтобы он пробил полотно двери прямо на уровне головы... Еще Риохиро сказал, что если бы у русского был боевой нож и он метнул его, метясь не в голову, а в туловище, то шансов увернуться просто не было бы. Это больше похоже на навыки спецназовца, а не на действия простого журналиста.

Таканиси с трудом представлял себе, что обычный человек мог так умело обращаться с ножом.

"Надо хорошенько подумать о том, что делать дальше", - подумал оябун, нажав на кнопку громкой связи со своим помощником.


* * *

Встретившись в холле отеля с японским журналистом, Олег и Мэри отправились вместе с ним делать приятные покупки. Татцуо предложил им сразу же проехать на центральную улицу Танукикодзи, где было самое большое скопление магазинов. Решили ехать общественным транспортом, на метро, поскольку станция метрополитена располагалась там же.

В этот вечерний час улица была ярко освещена и полна праздношатающегося народа. В маленьких бутиках, куда они заходили, было множество сувениров и безделиц, которые в обычной жизни были абсолютно бесполезными. Но в качестве сувенира на память о пребывании в столице Хоккайдо они вполне годились.

Олег выбрал для своих родителей кухонный набор, включающий расписную деревянную разделочную доску и универсальную заточку для ножей, выполненную в виде головы мифического дракона. Для своих друзей Игоря и Натальи он купил чайный набор с глиняным крохотным чайничком и такими же белыми фарфоровыми пиалами. После утреннего чаепития с господином Таканиси Олег решил приобрести набор, похожий на тот, из которого он пил превосходный тайваньский чай в гостях у якудза.

А Мэри в основном выбирала маленькие вещицы. Брелоки с японскими иероглифами, означающими пожелания счастья и здоровья, красивые открытки с видами Саппоро и Хоккайдо. Для своей тети она выбрала пудреницу в виде позолоченной восточной жабы, держащей что-то во рту.

Так они и ходили от магазина к магазину, тратя оставшиеся иены.

Умелов хотел было купить костюм древнего самурая с бутафорским мечом (катаной), но Мэри отговорила его, полагая, что данная вещь могла подойти только для съемок исторического фильма или какого-нибудь маскарада. Но поскольку в их планы не входило ни то, ни другое, она решила, что для ее будущего мужа этот наряд будет излишним.

Закончив с покупками, они зашли в небольшое уютное кафе с европейским обслуживанием и, присев за столик, стали обсуждать сделанные приобретения. Татцуо живо поддерживал разговор, искренне радуясь хорошему настроению его спутников.

- Чуть не забыл, - посмотрел на Мэри Олег, - скажи Татцуо, что вчера я случайно испортил дверь в туалете отеля, где мы останавливались на ночь. Пусть он свяжется с управляющим и спросит его о стоимости испорченной двери. Иначе мне будет крайне неудобно, если счет пришлют самому Татцуо. Ведь он оплачивал наше проживание там.

Мэри удивленно выслушала просьбу Олега, но ни о чем переспрашивать не стала. Услышав просьбу Умелова, Татцуо рассмеялся.

- Мисс Корн, скажите господину Умелову, что я уже урегулировал этот вопрос еще утром до отъезда. Пусть господин Умелов не волнуется. Я думаю, что если бы я был у вас в гостях в России, то вы поступили бы так же.

Нагаи закончил свой ответ именно этой фразой, надеясь в душе, что его уловка про Россию может сработать.

Олег выслушал перевод слов японца и, с благодарностью посмотрев на него, похлопал его по руке.

- Спасибо, Татцуо. Мне было приятно с вами общаться и проводить время в вашей компании. Я тронут тем, что вы нашли возможность изменить рабочий график и несколько дней уделить моему расследованию. Теперь я ваш должник. Если вы захотите посетить Россию, то я готов показать ее именно с той стороны, которая будет интересна вам как журналисту.

Татцуо сделал растроганное лицо, услышав слова Умелова в переводе Мэри.

- Благодарю вас, господин Умелов, за приглашение. Я с удовольствием воспользуюсь им. Надеюсь, что мой визит не будет вам в тягость. Я давно хотел побывать в России, чтобы увидеть ее изнутри. Поэтому я буду ждать вашего приглашения. Мои координаты у вас есть.

Умелов переглянулся с Мэри.

- А чего нам тянуть? Я приглашаю вас прямо сейчас. Завтра утром мы улетаем и пробудем в России недели две или три. Так что как только вы решите вопрос со своим начальством и визой, то милости просим. Я сам вас встречу в аэропорту и покажу сначала столицу. А если останется время, куда-нибудь на периферию вырвемся.

Японец даже опешил, услышав такой ответ. Он долго кланялся в знак признательности, несколько раз повторив странное русское слово "спасибо".


* * *

Таканиси давал лаконичные указания своему помощнику, которые тот должен был незамедлительно выполнить.

- У нас есть контакты в Москве помимо приморских каналов Хрома?

- Да, господин Таканиси. Мы можем воспользоваться нашими связями с оябуном Углом, - Ацухито имел в виду приморского вора в законе, который год назад перебрался в столицу.

Таканиси знал, о ком идет речь. Два года назад, когда они только-только начинали отрабатывать схемы с владивостокскими партнерами по поставкам в Россию угнанных автомобилей, он несколько раз встречался с этим самым Углом на Хоккайдо.

- Тебе предстоит вылететь в Москву. Нужно будет найти его и попросить об услуге. Я должен знать о русском журналисте абсолютно все: где он живет, где работает, с кем дружит или с кем враждует. Если Угол поинтересуется, зачем нам это нужно, то расскажешь ему историю о письме вулканолога. Скажешь, что этот журналист крепко взял меня за жабры. Понял?

- Да, господин Таканиси, - кивнул головой Ацухито.

- Если он будет спрашивать о своем интересе, то скажешь ему, что он может приехать в Саппоро и обсудить формы ответных услуг прямо со мной. Кстати, заодно мы можем решить проблему и с Хромом. После того, что произошло, он мне стал больше не интересен.

- Хорошо, господин Таканиси. Что-нибудь еще? - вежливо поинтересовался Ацухито.

- Да. Еще мне нужны надежные люди на Филиппинах. У меня есть предчувствие, что этот русский журналист там скоро появится. Если я буду на тот момент уверен, что письмо уже не сможет мне навредить, то мне понадобятся надежные исполнители, которые смогут завершить то, что не смог исполнить Риохиро.

- Я понял вас, господин Таканиси. Позвольте мне внести предложение?

- Слушаю тебя, - великодушным тоном разрешил Таканиси.

- Риохиро год назад летал на Филиппины, когда мы отлаживали новые каналы поставки оружия в Японию. Я думаю, что у него есть представления о том, какие люди нам могут понадобиться, поэтому смею вам предложить уже сейчас отправить в Манилу нашего кобуна, чтобы он заранее смог их найти.

Таканиси одобрительно посмотрел на помощника.

- Ты стал рассудительным и умным человеком, Ацухито. Я принимаю твое предложение. Тебе необходимо сегодня же встретиться с Риохиро и передать ему мое пожелание. Я хочу, чтобы он немедленно вылетел в Манилу.

- Слушаюсь, господин Таканиси, - тон помощника был очень довольным.

- Все. Ты свободен.

Ацухито не стал задерживать шефа. Быстро поклонившись, он вышел из кабинета.


* * *

Распрощавшись с Умеловым и мисс Корн у входа в "Саппоро гранд отель", Татцуо отправился к ближайшей станции метро. Он не хотел брать такси, решив прогуляться в одиночестве и обдумать свалившиеся на него за последние сутки проблемы.

Он и в мыслях своих никогда не мог представить, что его завербует Информационно-исследовательское бюро - одна из самых эффективных и закрытых спецслужб мира. Но теперь, как говорится, отмотать пленку назад уже было нельзя. Сделав шаг вперед, теперь он будет вынужден пройти всю эту дорогу до конца.

Если разобраться, то кто ему этот Умелов? Коллега из России, и не более. Ну, может, еще хороший человек. А кто такой господин Фудзита? Он контрразведчик, стоящий на страже интересов Японии, то есть его родины. Так на чьей стороне должен быть порядочный гражданин? Конечно, на стороне своей страны, то есть на стороне господина Фудзиты.

Закончив душевные метания, Татцуо облегченно вздохнул.

Достав из кармана сотовый телефон, он набрал номер, записанный на шпаргалке.

- Алло. Это Татцуо Нагаи.

- Я слушаю вас, - ответил Фудзита.

- Я могу открыто говорить по этому телефону?

- Да, если у вас есть серьезная и срочная информация.

- Человек, который вас интересует, пригласил меня в Москву.

Журналист пытался правильно подбирать слова для соблюдения конспирации.

- Прекрасно. Я вас недооценил, господин Нагаи.

Фраза контрразведчика выглядела как неприкрытая лесть или, лучше сказать, похвала.

- Спасибо, - оживился Нагаи. - Что я должен буду делать в Москве?

- Я вам потом все объясню. Скажите лучше, когда вы собираетесь туда отправиться? - старался не упустить самое важное Фудзита.

- Он сказал, что будет в России недели три или даже целый месяц. А потом они вместе с невестой вылетают в США. Мы договорились с ним, что как только я смогу решить вопросы со своим начальством и визой, то сразу же вылечу в Москву.

- Не фантазируйте, господин Нагаи. Все эти вопросы будем решать мы. Будьте готовы к тому, что вы отправитесь в Россию в ближайшие дни. Нужно развить и закрепить этот успех.

Фудзита был категоричен.

- А как же работа? - несмело попытался возразить Татцуо.

- Теперь это задание будет для вас основной работой. Сейчас вы стоите на страже интересов Японии. И думайте, пожалуйста, только об этом. Это вам поможет, - с некоторым пафосом ответил контрразведчик.

- Я все понял. Что мне сейчас делать? - вопрос журналиста выглядел немного наивным.

- Ничего. Просто ложитесь спать пораньше и постарайтесь хорошо отдохнуть. Я завтра свяжусь с вами и сообщу о дальнейших шагах.

- До свидания, господин Фудзита.

- До свидания. Только, пожалуйста, на будущее - не называйте моего имени по телефону. Ведь рядом с вами могут оказаться люди, которые могут подслушать вас.

- Я все понял. Извините.

- Всего доброго.

Татцуо выключил телефон и, подняв воротник, зашагал в сторону станции метрополитена.


* * *

- Хороший парень Татцуо. Правда? - виновато посмотрел Олег на Мэри.

- Ты мне язык не заговаривай. Почему ты со мной не посоветовался? Ты что, всегда все будешь решать без меня?

Мэри явно не нравилась неожиданная инициатива Умелова пригласить японца в Москву.

- А я думал, что ты меня поддержишь, - миролюбиво улыбнулся ей Олег. - Ведь он столько для нас сделал. Да и финансовый долг не мешало бы отдать. Все-таки мы за его счет на горячие источники ездили.

Мэри тяжело вздохнула. Она прекрасно понимала порыв Олега, но поскольку сама впервые ехала на свою историческую родину, то отвлекаться, пусть даже на очень хорошего человека, в ее планы явно не входило.

- Ну, сейчас ведь все равно ничего не поделаешь, - нехотя согласилась она.

Умелов подошел к ней и, поцеловав в щеку, закрепил свой успех. Теперь осталось только позвонить в Москву Игорю Мальцеву, чтобы он встретил их в аэропорту, поскольку такси от "Шереметьева" до его квартиры стоило бы дороже, чем билет из Саппоро до Москвы. Но с этим ничего поделать было нельзя.

Находясь здесь, в Японии, даже под прицелом якудза, Умелов все равно ощущал себя защищенным. А вот в России такая уверенность сразу же пропадала. Чему тут было удивляться? Середина 90-х для России - страшное и жестокое время.

"Когда-нибудь мы все равно будем жить по-другому", - с надеждой подумал Умелов.

Главное, чтобы Мэри не почувствовала этот криминальный угар, в котором сейчас пребывала страна. Голос Мэри отвлек Олега от рассуждений.

- О чем задумался?

- Да так. Размышляю, как тебе историческая родина покажется. Вдруг ты испугаешься чего-нибудь и уедешь к себе в Пенсильванию, не дождавшись моей визы.

- Я так понимаю, ты переживаешь за мою психику? Но я ведь перед тем, как сюда прилететь, много газет про сегодняшнюю Россию читала. И в Интернете смотрела. Я знаю, что сейчас в России есть преступность и власти пока не могут с ней справиться. Но я еду в Россию, ничего не боясь, потому что ты будешь всегда рядом со мной, - Мэри присела к Олегу на колени.

"Если бы ты знала, что со мной во много крат опасней, чем просто одной. Ведь у журналистов столько врагов, и тайных и явных", - подумал Умелов.

Мэри расценила его молчание как согласие со своими словами.

- Ну, вот и хорошо. Сумки собраны, за номер заплачено. Так что давай ложиться спать. А то нам завтра вставать очень рано.

Олег кивнул в знак согласия.

Завершался последний, шестой день их пребывания в Саппоро.


* * *

Перелет в комфортабельном дальнемагистральном "Боинге" нисколько не утомлял. Большое пространство для ног между креслами делало многочасовое сидение не таким утомительным.

Укрывшись пледом, Мэри сладко спала в соседнем кресле. Олег приоткрыл шторку и посмотрел через стекло иллюминатора. Там, далеко внизу, проплывали хребты Саянских гор, уже покрытые белыми снегами. Облаков не было, поэтому красота горной цепи с огромной высоты была доступна взору пассажиров. Закрыв шторку, он постарался расслабиться и уснуть. Но это у него получилось не сразу.

Во время каждого перелета Олег всегда ощущал одно и то же. Под его ногами было огромное пространство. Бездонная пустота казалась спокойной и неопасной, пока был слышен шум турбин за бортом лайнера. Но каждой своей клеткой Умелов чувствовал это мощное притяжение земли.

Сегодня, садясь в самолет, он постарался настроиться, чтобы понять, не дает ли какой-нибудь сигнал опасности его внутренний индикатор. Шестое чувство молчало, а это значит, что весь полет должен был пройти нормально.

Он сидел рядом с Мэри в самолете, разрезающем пространство со скоростью девятьсот километров в час.

До Москвы оставалось шесть часов полета...


Часть четвертая

МОСКОВСКИЕ КАНИКУЛЫ


ПРОЛОГ

Москва середины 90-х была местом, где сосредоточие денег и криминала стремительно возрастало и уже превышало все мыслимые пределы, насыщая столичную жизнь темной силой. Ни один день не обходился без криминальных новостей, причем то, что выплескивалось на страницы газет, было лишь малой толикой того, что реально творилось тогда.

В отличие от всей многострадальной России Москва, как новый Вавилон, всасывала в себя не только финансы и трудовые ресурсы из других регионов, но и, если хотите, душу земли русской. Здесь все, от самого малого камня на мостовой до верхней точки шпиля Останкинской телебашни, было пропитано духом стяжательства и наживы. Как будто сам дьявол, обретя образ президента Франклина, изображенного на стодолларовой купюре, поднялся над столицей вместо образа Георгия Победоносца и усмехался над русской душой, попавшейся в сети Его Величества Доллара.

Когда-нибудь эти годы назовут смутным временем, проводя аналогию с ХVII веком, когда Россия одной ногой стояла в небытии. А пока это была ежедневная страшная реальность, где бедные становились беднее, а богатые - богаче. Принцип перераспределения денег и собственности работал как огромный насос, перекачивая ресурсы от тех, у кого их почти не было, к тем, у кого они были в избытке.

А в это же время за высокими красными стенами "кремлевские бояре" и "опричники" в генеральских погонах готовились к битве за власть, которая могла ускользнуть из их рук через полгода во время предстоящих президентских выборов. Прав был кто-то из мудрецов, сказав, что труднее всего человеку отказаться именно от власти. Даже деньги было не так страшно потерять, как эту в прямом смысле дорогую привилегию...

Но жизнь продолжалась. Как и во все времена, люди влюблялись, женились, расходились, радовались, грустили, рожали детей. Словом, продолжали жить, несмотря ни на что.


ГЛАВА ПЕРВАЯ


* * *

Аэропорт "Шереметьево" - главные воздушные ворота столицы. Сколько лиц он уже повидал на своем веку! И слезы расставаний, и улыбки долгожданных встреч. Этот бесконечный людской поток был неиссякаем...

Как и любой другой международный аэропорт мира, "Шереметьево" служил визитной карточкой не только Москвы, но и всей России. Любой иностранец начинал знакомство со страной, в которую он прибыл, именно с аэропорта. И от того, как его встретили, он сразу же делал определенные выводы обо всей стране сразу.

Шереметьево в списке мировых аэропортов был явно не на первом месте. Хитроватыех таксисты, бомбилы или просто банальные кидалы плотным кольцом окружали зону выхода пассажиров из терминала.

Со всех сторон неслись возгласы:

- Такси! Недорого!

Наиболее ушлые просто наглели. Они под любым предлогом брали вещи прилетевших и носили их за ними. Это был простой, но очень надежный трюк. Человек, выходя из таможенной зоны, вдруг оказывался под знаками такого внимания. Ему начинало казаться, что это кто-то из его друзей или знакомых прислал за ним машину и водитель, якобы узнав прилетевшего пассажира, сразу же взял его вещи и понес в машину.

Наивные!!! Только когда они уже подъезжали к Москве, выяснялось, что стоимость поездки равна нескольким сотням долларов. Такова была цена беспечности.

Но это было еще не самое страшное, что могло случиться с пассажиром.

Если он, решив сэкономить, все-таки выбирал поездку на такси с каким-нибудь попутчиком или попутчиками (чтобы разделить на всех стоимость поездки), то он рисковал вообще остаться без денег и багажа. Потому что с ним в такси, как правило, садились не пассажиры, а члены одной преступной шайки. Эти лихие люди по пути разыгрывали перед обалдевшим пассажиром разные лохотронские штучки: или случайную потерю кошелька одного из "подсадных", или игру в карты в салоне машины. Даже когда пассажир понимал, куда он попал, он ничего не мог сделать, потому что, как обычно бывало в этих случаях, он сидел сзади водителя, где была заблокирована пассажирская дверь, а справа от него сидел один или два сообщника, блокирующих выход...

И вот тогда под страхом неизвестности и запугиваний он мог отдать все, что у него на тот момент было.


Умелов смотрел на эту серую криминальную массу у зоны выхода пассажиров, пытаясь взглядом отыскать Игоря Мальцева.

"Ну где же он?" - Олег явно не торопился покидать это относительно безопасное место.

- Что-то случилось? - поинтересовалась Мэри.

- Нет. Просто что-то Игоря нигде не видно, - спокойным тоном ответил Умелов.

- Ну и ничего страшного. Может быть, у человека какие-нибудь проблемы возникли? Что мы, сами не доберемся, что ли? Вон, смотри, сколько таксистов.

Олег покачал головой.

- Я что-то не так сказала?

Умелов взглядом показал на стоящую за ограждениями толпу.

- Это не таксисты. Это преступники. Они обманывают и наживаются на прилетевших иностранных пассажирах.

- А почему их не арестуют или не прогонят из аэропорта?

Вопрос Мэри был верхом наивности.

- Потому что у них много покровителей.

- Каких?

Олег не успел ответить, заметив в толпе знакомое лицо. Это был Мальцев. Помахав ему рукой, Умелов подхватил вещи и, попросив Мэри не отставать, направился к выходу, в этот большой и опасный мир, который назывался - "Россия середины девяностых".


* * *

Мальцев провел их к своему служебному микроавтобусу, за рулем которого сидел широкоплечий молодой человек с суровым лицом. Открыв боковую дверь, он пригласил Мэри с Олегом в салон. Забравшись следом, он дал отмашку водителю.

- Давай, Женя, трогай. Маршрут ты знаешь.

- Понял, Игорь Сергеевич, - лаконично ответил водитель.

Мальцев подмигнул Умелову.

- Ну? Может, все-таки представишь меня своей даме?

Олег повернул голову к Мэри.

- Знакомься. Это мой друг и старший товарищ, Мальцев Игорь Сергеевич, руководитель охранной фирмы.

- Очень приятно. Мэри, - она протянула свою руку.

Мальцев пожал ее.

- Олег мне рассказывал о вас. Так что я уже с вами заочно знаком. Как долетели?

- Все хорошо, - с улыбкой ответила девушка.

Игорь не стал ее больше расспрашивать, полностью переключившись на Умелова.

- Сейчас едем ко мне.

- Нет. Мы же с дороги.

- Вот именно что с дороги. Ну, куда вы сейчас приедете? К тебе, в пустую квартиру? Где ни еды, ни питья. Не валяй дурака. Наталья уже сутки от плиты не отходит. Она что, зря старалась? Всё. Едем сначала ко мне, а потом вас мой водитель отвезет. Доставит прямо до дверей квартиры.

Умелов посмотрел на Мэри, ища в ее лице согласие. Уловив в ее глазах сомнение, Мальцев обратился к ней:

- Мария! Я вам сейчас все объясню. Наталья - это моя жена. Она очень ждала вашего приезда и готовилась к нему. Пожалуйста, не огорчайте ее. Ведь если вы сейчас к нам не заедете, то она очень расстроится.

Мэри кивнула головой.

- Я согласна.

- Вот и хорошо! - радостно отозвался Мальцев.

Оставшийся путь они ехали, наблюдая в окно за мелькавшими картинками из столичной жизни, делясь впечатлениями от сюрпризов ноябрьской погоды и обстановки на московских улицах.

Въехав во двор знакомого дома, микроавтобус остановился у подъезда.

- Вот тут мы и живем, - показал на входную металлическую дверь с домофоном Мальцев.

Выбравшись из машины, Игорь распорядился, чтобы водитель никуда не отъезжал, и, набрав номер квартиры на пульте, дождался ответа.

- Это мы. Гостей ждете? - шутливо крикнул он в микрофон.

- Да. Заходите, - женский голос из динамика показался Мэри приятным и радушным.

Через мгновение запищал сигнал магнитного замка, дверь распахнулась.


* * *

Мальцевы показались Мэри очень добрыми и хлебосольными людьми. Ей было легко общаться с ними и находиться в их доме. Даже первоначальная скованность, которая была связана с критичным отношением к своему внешнему виду после длительного перелета, прошла сразу же, как только они сели за стол.

Сейчас, когда мужчины отправились поговорить в соседнюю комнату о своих делах, оставив наедине двух женщин, Мэри наконец внимательно осмотрела комнату, где стоял накрытый стол. Гостиная была красивой и уютной, с хорошей мебелью и со вкусом подобранными обоями.

- Нравится? - поинтересовалась Наталья, думая, что Мэри рассматривает на стене фотографии в дорогих рамках, где они с мужем запечатлены в заграничных путешествиях.

- Да.

- Может, что-нибудь положить? - кивнула хозяйка на уставленный стол, выбирая еще нетронутое блюдо.

- Нет, спасибо. Мне уже достаточно.

Наталья не стала неволить гостью.

- Вы ведь первый раз в Москве?

- Я вообще первый раз в России. Мои предки когда-то, до революции, жили в Стрельне. Это под Петербургом. Потом, когда началась Гражданская война, они сумели выехать через Финляндию в Европу, а затем в двадцатых годах эмигрировали в Америку.

Мэри рассказывала историю, которую знала с детства от своей бабушки по отцовской линии.

- Вы очень хорошо говорите по-русски, практически без акцента, - сделала Наталья искренний комплимент Мэри.

- С самого рождения отец говорил со мной только на русском языке. Поэтому он для меня родной. Английский я воспринимаю всего лишь как язык общения. На нем труднее передать свои чувства, это, скорее, язык информации.

Поскольку Наталья не владела английским, то она просто согласилась с выводами Мэри. Та внимательно посмотрела на Наталью.

- Извините, если я вдруг вас чем-то обижу, но я хочу узнать, как вы познакомились с Олегом?

На самом деле Мэри давно хотела задать этот вопрос симпатичной хозяйке. И теперь, когда рядом не было мужчин, она решилась произнести его вслух.

- А он вам ничего не рассказывал? - искренне удивилась Наталья ее неосведомленности.

- Нет.

Мэри солгала, потому что Олег говорил ей раньше о его знакомстве с Мальцевыми. Но она хотела услышать это от нее самой.

- Хорошо. Я сейчас все расскажу. Все с самого начала.

Наталья пересела на диван и, пригласив гостью сесть рядом, начала свой рассказ.


* * *

Игорь прислушался к голосам женщин, раздававшимся из гостиной.

- По-моему, они подружились.

- Я на это очень надеюсь.

Олегу тоже нравилось, что все так складывается.

- А у тебя с ней действительно серьезно? - на всякий случай поинтересовался Мальцев, хотя об этом можно было и не спрашивать.

- Да. Серьезней не бывает.

- А свадьба когда?

Игорь решил выведать у друга все.

- Не знаю. Как только урегулируем все вопросы, связанные с посольствами, тогда и определимся, - решил аккуратно свернуть эту тему Умелов.

- Ладно. Об этом потом поговорим. Давай, докладывай, что ты там в Японии узнал. - уже по-военному лаконично спросил Мальцев.

- Я думаю, достаточно много, чтобы сделать дальнейшие шаги в расследовании. Жаль только, что я косвенно стал причиной смерти случайного человека.

- Не понял? - удивленно уставился на Олега Игорь.

- Помнишь, когда ты мне звонил, я сказал, что на меня покушение было?

- Ну, помню. И что?

- Так вот, вместо меня убили японца, случайно оказавшегося на месте преступления.

- Как это? - удивленно спросил Мальцев.

- А так. Якудза киллера из наших дальневосточных бандитов завербовали. А для того, чтобы меня в определенное место вывести, где он бы меня мог застрелить, они нам целый спектакль разыграли с родственницей погибшего вулканолога.

- Ну-ка поподробней! - оживился Мальцев

- К Мэри на улице подошла какая-то женщина и сказала, что хочет ей передать документы покойного брата. Она сказала, что принесет их в чайную. Ну, я и повелся на эту замануху. Я пришел туда раньше и, пока ждал эту японку с документами, решил в туалет сбегать. А киллер уже там был и только и ждал случая, чтобы со мной расправиться без свидетелей. Увидев, что я в туалет отправился, он следом за мной пошел. Но тут мне просто повезло. Я ведь японских иероглифов не знаю, поэтому сразу не понял, где какая дверь. А когда из туалетной комнаты вышел какой-то японец, то я и подумал, что мужской клозет там. А мужик этот сантехником оказался. Он в женском туалете что-то ремонтировал. Ну, я, естественно, туда и завалился. Это меня и спасло, потому что киллер правильную дверь выбрал и в закрытой кабинке случайного посетителя замочил.

Олег закончил излагать эту страшную историю. Мальцев задумчиво посмотрел на друга.

- Если бы мне это кто-то другой рассказал, то я бы не поверил. Но с тобой это вполне могло случиться, ты же у нас заговоренный. Ни пуля тебя не берет, ни нож, - улыбнулся он.

- Может, по кофейку? - вопросительно посмотрел на Игоря Олег. - А потом я тебе дальше все подробности изложу.

Мальцев показал ладонью жест, означающий согласие.

- Сейчас организуем. Один момент.


* * *

Наталья прервалась, увидев вошедшего в комнату мужа.

- Вы что, о нас судачите? - шутливо спросил он.

- Ага. Я Марии о нашем знакомстве рассказываю. Как все начиналось. И какой ты раньше был.

- Да-а? - удивленно протянул Игорь. - И каким же я был?

Мэри, не поняв шутливого тона, подумала, что назревает маленькая семейная ссора. Она решила вмешаться в разговор.

- Игорь, извините меня, это я попросила вашу жену рассказать мне, как вы познакомились с Олегом.

- Мария, неужели он вам ничего не рассказывал? - удивленно спросил Мальцев.

Ей пришлось опять лгать.

- Нет.

- Ах, он, паршивец! Столько времени скрывал от вас всю правду. Ну, теперь-то вы знаете о его геройстве?

Наталья укоризненно посмотрела на мужа.

- Я еще не дошла до этого места. Ты куда шел? На кухню?

- Да. Кофе сварить.

- Вот и иди. А мы тут сами, без вас разберемся.

Мальцев пожал плечами и вышел из комнаты. Когда он возвращался с подносом, на котором стояли чашки с кофе, то заметил, как женщины что-то вполголоса обсуждали, сидя на диване.

- Стой! Ты куда? - остановила его жена.

- К Олегу. Он кофе попросил.

- Я думаю, сначала нужно дамам предложить.

- Простите. Девочки, может, кофе? - Игорь наигранно подыграл супруге.

- Конечно. Давай-ка, ставь на стол. А вам с Олегом еще свари.

Игорь послушно составил с подноса чашки с дымящимся напитком и покорно пошел на кухню делать новую порцию.

Когда он вернулся в комнату, где его ждал Умелов, тот, усмехнувшись, констатировал:

- Что, отняли?

- Пришлось отдать. Они там о чем-то своем, о девичьем, чирикают...

Насладившись ароматным кофе, Умелов начал обстоятельно и не спеша рассказывать Мальцеву обо всем, что случилось с ним в Японии за прошедшую неделю.

Тот внимательно слушал Олега, не перебивая.


* * *

- Наконец-то. А мы уж думали, что вы к нам не вернетесь.

Наталья, улыбаясь, встала навстречу мужчинам. Игорь подошел к жене и, обняв, поцеловал в щечку.

- Что, заскучали?

- А вы как думали? Кто, по-вашему, будет тост за прекрасных дам поднимать?

Умелов с Мальцевым поняли тонкий намек. Усевшись снова за общий стол, они первым делом выпили за своих милых женщин, а потом все вместе долго и оживленно беседовали, вспоминая далекие Курильские острова. Ведь каждый, кто хоть раз побывал на этих скалистых берегах, оставлял там частичку своего сердца. Потому что это была наша русская земля, доставшаяся в наследство от далеких предков, которые бесстрашно бороздили Охотское море и Тихий океан, прокладывая и закрепляя границы Российской империи.


ГЛАВА ВТОРАЯ


* * *

В маленьком ресторанчике недалеко от Таганской площади за стойкой бара располагался небольшой кабинет для VIP-персон. Там за накрытым столиком сидел худощавый черноволосый мужчина, которому на вид было немногим более пятидесяти. На его правой руке кроме двух татуировок красовался массивный перстень с дорогим камнем. Напротив него за тем же столом расположился импозантный азиат в очках с тонкой позолоченной оправой. Это был Ацухито, помощник господина Таканиси. Он приступил к выполнению задания своего оябуна.

Черноволосый внимательно слушал японца, который выговаривал все русские слова почти без акцента.

- Вот и все, что меня уполномочил вам передать господин Таканиси, - закончил свой длинный монолог азиат.

- Значит, мой японский друг просит меня оказать ему услугу?

- Да. Он так и сказал. И еще он добавил, что если вы захотите посетить Японию, чтобы встретиться с господином Таканиси, то мой оябун будет рад вас принять и оказать вам любую услугу на территории Японии.

"Интересно, какая истинная причина такого беспокойства со стороны твоего пахана?" - про себя подумал Угол, но вслух произнес другую фразу:

- Я обещать сейчас ничего не буду. Мне надо пару дней, чтобы самому разобраться, что за кент этот ваш журналист. Ты пока погуляй, потусуйся по Москве. Если телка нужна, то подгоним. А я с людьми перетру. Договорились?

- Хорошо, - согласился Ацухито.


После того как японец удалился из ресторана, вор в законе крепко задумался над необычной просьбой "старого лиса" Таканиси. Он помнил японского главаря еще по Приморью, когда Угол с местной братвой только начинали свой бизнес с налаживания поставок машин из Хоккайдо. Он знал, какую власть и авторитет имел этот японец у себя в провинции.

Тем более для Угла была странной вся эта ситуация. Чем так мог зацепить этот журналист такого уважаемого человека, вор никак не мог взять в толк, но зато он знал другое - что торопиться в таком деле не стоило...


* * *

- А теперь куда? - Умелов устало оглядел оживленную улицу рядом с ГУМом.

За последние несколько дней пребывания в Москве он изрядно вымотался.

Бесконечные экскурсии, музеи, выставки, Красная площадь с собором Василия Блаженного и переулки Арбата в таком количестве были просто невыносимы.

Но Мэри так не считала. Она старалась наверстать все, что было упущено не только ей самой, но и ее отцом, который тоже никогда не был в России.

- Мы еще в Останкино не ездили, - проговорила Мэри и потянула Олега в сторону входа в подземку.

- Ты на башню хочешь посмотреть? - вяло сопротивляясь, спросил Умелов.

- Да.

- Давай я тебе лучше открытку с ее изображением куплю!

- Ты что, издеваешься?! Я столько лет мечтала побывать в Москве, а ты мне не хочешь показать ее самые красивые места?

В ее голосе промелькнула обида.

- Все, все. Уговорила. Только сначала давай зайдем куда-нибудь перекусить.

Мэри быстро согласилась, тоже ощущая потребность в небольшой передышке.

Завернув в маленькое кафе на Никольской, Олег с Мэри дождались свободного места и, разместившись у окна, заказали горячий кофе с легкой закуской. Немного подумав, Умелов попросил принести ему пятьдесят граммов коньяка.

Как он и предполагал, спиртное принесли быстрее всего. Отпив немного из невысокой рюмки, он с нежностью посмотрел на Мэри.

- Как хорошо, что я тебя нашел.

Она еле заметно кивнула головой.

- Это я тебя нашла.

Умелов зажмурил глаза, как будто от яркого света.

- Ты что? - испуганно произнесла Мэри.

- Да так. Просто не верю, что теперь у меня есть ты.

Она прижала его ладонь к своей щеке.

- Я люблю тебя, - прошептала она еле слышно, так, чтобы расслышать это мог только он.

- А я тебя как... - так же тихо ответил Олег своей невесте.


Они сидели в уютном кафе за маленьким столиком у окна, растворившись друг в друге и не замечая ничего вокруг. Тем временем на противоположной стороне улицы у обочины стоял черный BMW. В нем за тонированными стеклами сидели двое молодых людей, которые уже несколько часов наблюдали за этой счастливой парочкой.


* * *

Утро следующего дня выдалось хмурым и неприветливым. Первый месяц зимы как всегда угнетал своими короткими днями, свинцовой тяжестью снежных небес и ощущением постоянного холода и слякоти. На часах была половина восьмого утра. Олег потихоньку выбрался из постели, тихо прокрался сначала в ванную, а потом на кухню, чтобы приготовить в керамической бразильской кофеварке ароматную арабику.

Терпкий запах свежесваренного кофе, распространившийся по квартире, заставил Мэри открыть глаза. Сладко потянувшись, она негромко произнесла:

- Олежка, ты где?

- Я сейчас принесу тебе кофе в постель, - донесся из кухни голос Умелова.

"Боже мой! Любимый человек готовит кофе и несет мне его в постель. Неужели так будет всю жизнь?" - промелькнуло в ее голове.

В дверном проеме показался Умелов с подносом, на котором стояли чашки с парящим напитком.

- А вот и я.

Мэри присела на кровати, скрестив под собой ноги. Олег аккуратно поставил поднос и присел рядом.

- С добрым утром, любимая.

- С добрым утром.

Мэри взяла чашку с подноса и, отпив немного, вдруг вопросительно посмотрела на него.

- Что-то не так? - смутился он.

- Ты всегда будешь таким?

Умелов даже немного поперхнулся. Он хотел сразу же ответить: "Да, всегда таким любящим и заботливым", но, посмотрев в ее глаза, понял, что она ждала от него другого ответа.

- Я не знаю, как сложится наша с тобой жизнь в дальнейшем. Но если у меня сохранится то чувство, которое я сейчас испытываю к тебе, то обещаю, что сделаю все, чтобы ты была счастлива.

- Спасибо, - сказала Мэри и нежно посмотрела на него.

Олег решил сменить тему и, сделав очередной глоток кофе, спросил:

- По-моему хороший?

- Да, - коротко согласилась Мэри и поставила пустую чашку на поднос. - Какие у нас сегодня планы?

Умелов тоже поставил свою чашку.

- Сегодня у меня дела. Я еду с Игорем Мальцевым к генерал-лейтенанту Воронцову. А ты целый день будешь в обществе его жены Натальи. Она тебе покажет места, где мы еще не успели побывать.

- Так! Значит, сегодня ты уезжаешь на целый день, а я об этом только сейчас узнаю?!

- Ну, не злись. Тебе это не идет. И потом, я сам только вчера вечером узнал об этом, когда Мальцев позвонил. Я просто не стал тебе ничего говорить перед сном, - миролюбиво произнес Олег.

- Ладно. Может, это и к лучшему, а то мы с тобой ни на минуту не расстаемся. Я уже забыла, что такое чисто женское общение.

- Извини, - сразу же решил расставить все точки над i Умелов, - но чисто женского общения у вас все равно не получится.

- Не поняла?

- Мы с Игорем решили, что оставлять вас одних на улицах Москвы в это смутное время опасно. Так что с вами будет все время находиться один из его сотрудников.

Мэри удивленно уставилась на Олега:

- Ты это серьезно?

- Абсолютно.

Девушка скинула ноги с кровати и, нащупав тапочки, поднялась с кровати.

- Я думала, что все самое страшное уже позади, а оказывается, здесь еще опаснее, чем в Японии.

- Не преувеличивай. Это всего лишь превентивная мера от каких-нибудь беспредельщиков. Сейчас в Москве этой шушеры знаешь сколько развелось.

Олег постарался как можно доступнее объяснить такое решение. Но для американки, выросшей в законопослушном обществе, такие слова, как "беспредельщики", были пустым звуком.

- Когда приедут Мальцевы? - поинтересовалась Мэри.

- В одиннадцать.

- Так что же мы тянемся? Надо же успеть себя в порядок привести и что-нибудь приготовить, чтобы гостей встретить.

Мэри легонько хлопнула Олега по животу и ловко спрыгнула с кровати.


* * *

Мальцевы, как и обещали, приехали ровно в одиннадцать.

К своим сорока трем годам Игорь Сергеевич Мальцев был уже состоявшимся человеком и имел динамично развивающийся бизнес - частное охранное предприятие "Кондор".

Когда-то он служил в военной контрразведке, но после тяжелого ранения на Онекотане был вынужден оставить службу. Восстановившись, он сначала устроился работать в один из московских институтов инструктором на военную кафедру, но после развала Советского Союза, когда была разрешена частная инициатива, перешел работать в один из кооперативов на должность замдиректора. Быстро освоившись, он понял, что в начале девяностых без серьезной "крыши" любой структуре выжить было просто невозможно. Имея хорошие связи среди бывших и действующих офицеров спецслужб, Мальцев получил соответствующую поддержку и уже скоро смог открыть свое частное охранное предприятие. Достаточно быстро в его штате появились отставные офицеры-контрразведчики. И уже через год "Кондор" стал приобретать влияние.

С самого начала деятельности ЧОПа было решено не размениваться на банальную физическую охрану предпринимателей и толстосумов. Мальцев со своими коллегами стал решать гораздо более деликатные задачи. В первую очередь это был сбор компромата на политиков и ведущих бизнесменов, стоящих в оппозиции к действующей власти, а значит, и к силовикам, которые обслуживали интересы сильных мира сего. Мальцев особо не вдавался в моральную сторону этого соучастия. Он, как и многие офицеры, понимал, что пусть хоть так, но все-таки сохраняется территориальная целостность российского государства. В душе он надеялся, что когда-нибудь в обществе созреют и появятся силы, которые смогут остановить процесс стагнации и распада страны.

За год до президентских выборов представители всех политических элит активизировались, пытаясь найти хоть какой-нибудь компромат на конкурентов. Бизнес Мальцева стал укрепляться и расти как на дрожжах. В его услугах постоянно нуждались многие. В этих условиях было необходимо более тщательно заботиться о собственной безопасности и безопасности своей семьи. Год назад он провел очень хитрый размен жилья. Теперь во всех базах информации, которые можно было за деньги достать в каком-либо ведомстве, числилось, что его семья официально проживала в квартире на Открытом шоссе. Но на самом деле он жил с Натальей и детьми совершенно в другом месте. И по документам в этой конспиративной квартире были прописаны совсем другие люди. Так что найти его реальное место жительства было сложно.

Во избежание случайной слежки (когда это было необходимо) Мальцев всегда отправлял за собой свой же "хвост" из наиболее проверенных и подготовленных сотрудников.

Сегодня, несмотря на выходной, он тоже распорядился прикрыть свои тылы. Сотрудники, следующие за его машиной, доложили ему, что все чисто. Мальцев решил было отпустить свою "наружку", но, въехав во двор к Умелову, передумал. Ему почему-то не понравился черный BMW седьмой модели, стоявший у бордюра. Игорь позвонил своим сотрудникам и попросил пробить номера подозрительной машины. После этого он с женой поднялся в квартиру Умелова.

После взаимных приветствий с хозяевами в прихожей Мальцев сразу же потащил Умелова на кухню. Отодвинув край занавески, Игорь указал Олегу на черный BMW внизу:

- Знаешь, чья это машина?

Олег подошел ближе и аккуратно заглянул за край занавески.

- Нет, - отрицательно покачал он головой.

- Раньше ее во дворе видел?

Олег еще раз посмотрел вниз.

- Не уверен. Но, по-моему, видел.

- Ладно. Сейчас мои ребята пробьют по базе, что это за машина и на ком она числится. Может, я ищу проблемы там, где их просто нет?

Мальцев хлопнул Умелова по плечу и потянул его в комнату, где их ждали женщины.

- Ну что, красавицы, мы вас сейчас до вечера оставим. Через часок за вами Вадим заедет и будет вас возить и сопровождать повсюду. Деньги свои не тратьте. Я ему уже выделил необходимую сумму. Вечером мы вас сами найдем. Хочу сразу сказать, что я подготовил для вас сюрприз, - Игорь хитро подмигнул Олегу.

Умелов улыбнулся. Он знал, что Мальцев на вечер заказал столик на четверых в "Праге".

- Какой сюрприз? - спросила Наталья, чувствуя тайный сговор мужчин.

- Ничего говорить не будем. Вечером все узнаете.

Не успел Игорь это произнести, как в квадратном кожаном ранце зазвонил его объемный сотовый телефон, к которому прилагался огромный аккумулятор.

- Да, слушаю, - ответил Игорь и, махнув Умелову рукой, снова ушел на кухню.

Олег отправился вслед за Игорем. На кухне, дослушав звонившего сотрудника, Мальцев отключил телефон и посмотрел на Олега.

- Эта машина принадлежит пенсионерке Касаткиной Вере Семеновне, проживающей в Кунцеве, - нахмурившись, произнес он, - Вот так вот, Олег.

Умелов сразу же понял, на что намекал Игорь. Как правило, на пенсионеров или бомжей оформлялись дорогие автомобили членов преступных группировок.

- Ты точно видел этот автомобиль в своем дворе раньше? - еще раз спросил Мальцев.

Олег напряг свою память. Неожиданно лицо его озарилось.

- Вспомнил. Я точно видел этот BMW. Только не во дворе, а вчера на Никольской, когда мы там с Марией гуляли.

Умелов еще раз посмотрел в окно.

- Ты уверен? - на всякий случай спросил Игорь.

- Абсолютно.

- Что же, хочу тебя "обрадовать": тебя пасут, - констатировал Мальцев, присаживаясь к кухонному столу.

- Интересно, кто?

Игорь нервно постучал костяшкой пальцев по столешнице.

- Пока не знаю. Но думаю, что скоро выясню.

Он поднялся со стула и снова подошел к окну. Набрав только ему известный номер телефона, Мальцев коротко проинструктировал одного из своих помощников. Затем, вернувшись за стол, посмотрел на Умелова:

- Ничего. Сейчас поедем к генералу, а мои ребята по дороге их "отрежут".

- Я готов, - Олег быстро поднялся со стула.

- Тогда пойдем. Только женщинам ни-ни. Договорились?

Умелов кивнул головой.

Одевшись, они вместе вышли из подъезда и, сев в припаркованный рядом микроавтобус Ford, отправились на предстоящую встречу. Следом за ними от бордюра рванул черный BMW.

Вскоре к ним пристроилась неприметная с виду "девятка", в которой сидели сотрудники ЧОПа "Кондор".


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


* * *

Генерал-лейтенант Воронцов, к которому направлялись Умелов и Мальцев, занимал пост заместителя начальника военной контрразведки России. Сегодня у него был выходной, поэтому он встречал гостей не в рабочем кабинете, а в своем загородном доме.

На это были и иные причины. Воронцов не хотел лишний раз светить Олега, ведь многие в управлении даже не догадывались о том, что и Умелов, и Мальцев работают на одно большое дело. А то, чем занимался Олег, имело самое непосредственное отношение к деятельности военной контрразведки и той многоходовой операции на Онекотане, которая получила кодовое название "Золотой Будда".

Осмотрев гостиную, где стоял накрытый стол, и убедившись, что жена подготовила все для предстоящей встречи, генерал-лейтенант накинул спортивную куртку и вышел во двор, чтобы до приезда гостей поиграть со своей восточноевропейской овчаркой Умой.


* * *

Белый микроавтобус Ford, въехав в открытые ворота, остановился на площадке перед спуском в гараж. Из распахнутой дверцы выскочил Мальцев и, широко улыбаясь, устремился к хозяину дома.

- Здравия желаю, Валерий Петрович, - по-военному отрапортовал он.

- Здравствуй, Игорь.

Генерал-лейтенант протянул Мальцеву руку.

Из микроавтобуса легко выпрыгнул Умелов и так же по-военному отчеканил:

- Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант.

Воронцов пожал руку журналисту.

- Вот, сразу видна пограничная выправка.

Все это время овчарка нервно следила за действиями хозяина. Не увидев со стороны прибывших гостей никакой угрозы, она радостно завиляла хвостом и подбежала к хозяину.

- Ума, успокойся, - на всякий случай потрепал ее по холке хозяин и обратился к мужчинам. - Ну, гости дорогие, пойдемте в дом.

Олег с Игорем пошли вслед за Воронцовым по расчищенной дорожке к кирпичному крыльцу. Впереди, весело виляя хвостом, побежала Ума.

В гостиной вкусно пахло выпечкой и травяным земляничным чаем. Приглашая гостей за стол, генерал-лейтенант сразу же спросил:

- Вы с мороза. Может, что-нибудь покрепче?

Умелов с Мальцевым переглянулись и, обменявшись одобрительными взглядами, кивнули в знак согласия.

- Мы не против, Валерий Петрович, - улыбнулся Мальцев.

Воронцов обернулся, крикнув в дверной проем:

- Ниночка, принеси нам, пожалуйста, мужской набор.

Через пару минут его жена внесла на подносе бутылку водки и тарелку с солеными огурчиками, разложенными веером. Налив всем по полной, генерал-лейтенант поднял рюмку и коротко произнес:

- За встречу!

Умелов с удовольствием захрустел огурчиком.

- Хороши! - произнес он.

Воронцов расплылся в улыбке, польщенный простым и приятным комплиментом.

- Это жена у меня каждое лето колдует.

Выпив по одной, мужчины отставили в сторону бутылку с водкой и переключились на травяной чай. После общих фраз о времени, политике и погоде генерал-лейтенант наконец попросил Умелова рассказать о результатах его поездки в Японию. Налив себе еще чаю, Олег начал обстоятельно излагать все, что произошло с ним во время недавней поездки в Японию.

Воронцов внимательно слушал Умелова. Когда журналист закончил свое повествование, он встал из-за стола и, подойдя к камину, подбросил туда пару полешек.

- Интересная получается картина, - задумчиво произнес он.


* * *

То, что Воронцов услышал от Умелова, с одной стороны, было вполне ожидаемо, а с другой...

Генерал-лйетенант внимательно посмотрел на Умелова.

- Скажи, а ты сам веришь в то, что на островах могло быть спрятано золото Ямаситы?

Олег нетерпеливо кивнул.

- Конечно! У меня на этот счет вот какая версия. Предположим, что на островах действительно спрятаны ценности, пропавшие из Манилы в конце Второй мировой войны. Тогда вырисовывается следующая картина. В начале восьмидесятых некоему американцу, каким-то образом тесно связанному с ЦРУ, - назовем его Дэн Фаррел - становится известно о том, что это самое золото оказалось тайно вывезено в Японию, а затем спрятано на одном из Курильских островов, то есть на Онекотане. Думаю, пока не стоит вдаваться в подробности, как ему это стало известно. Это всего лишь версия, но давайте допустим такую возможность.

Олег посмотрел на генерал-лейтенанта. Тот кивнул ему в знак согласия, и Олег продолжил:

- Американец ставит в известность руководство ЦРУ об этом факте. Там решают действовать не напрямую, а через подставные структуры, для чего отправляют этого самого Фаррела в Японию, разумеется, обеспечив его деньгами. Прибыв на Хоккайдо, он под чужим именем покупает маленькую рыболовецкую компанию. В это же время в Японию вместе с американцем прибывает китаец Лео Чен, скорее всего, хорошо подготовленный сотрудник ЦРУ под прикрытием. Вместе с Фаррелом они набирают людей в свою рыболовецкую компанию для работы на небольших шхунах. Именно на этих судах диверсанты в дальнейшем попадали на Онекотан.

- Это мы и так знаем, - прервал Умелова Воронцов, - ты давай к главному переходи.

- Хорошо. Перехожу к тому, о чем вы не знаете. Так вот, когда этот Лео Чен набирал новых людей в компанию, японский преступный клан "Ямагути гуми" внедрил туда своего человека, некоего Масахиро Судзуки. Кстати, ты с ним хорошо знаком, - Олег повернулся к Игорю.

- Не понял, - напрягся Мальцев.

- Помнишь того диверсанта, который тебя ножом чуть не убил на Черном озере?

Игорь мысленно перенесся на Онекотан, туда, где десять лет назад он голыми руками сумел обезоружить одного из нарушителей, вооруженного японским клинком.

- Конечно, помню.

- Именно этот японец, которого ты чуть не убил, и был членом одной из банд якудза, внедренным в эту рыболовецкую компанию.

Олег подмигнул растерявшемуся Мальцеву и продолжил:

- Когда ты его пытался привести в чувство, тебе в спину выстрелил второй диверсант. Ты потерял сознание и, естественно, не мог видеть, как тот, кто тебя ранил, свернул шею этому японцу. Так вот. Этот второй и был китаец Лео Чен. Сейчас мне кажется, что он с самого начала знал, что этот Масахиро - засланный "казачок" от якудза. И как только ему представилась возможность, он его убрал.

- Так. Это уже интересно. Давай, дальше раскручивай, - оживился генерал-лейтенант.

- Как вы помните, диверсанты уходили с острова из бухты Отличной. Я не знаю, специально или нет, но в этой самой бухте Лео Чен утопил добытые им из затопленной галереи золотые слитки. Это произошло, когда его забирали от берега на надувной лодке. Но теперь ясно другое. Кроме Лео Чена на судне был еще один человек из ЦРУ, статус которого, судя по всему, был выше, чем у этого китайца. Это был капитан шхуны, которого звали Кен Янг. Вероятно, он был чистильщиком, потому что дистанционно взорвал лодку с Ченом, когда понял, что пограничный вертолет не даст ему уйти в нейтральные воды. Скорее всего, взрывчатка была спрятана или в топливном баке, или, может, в рации, которой пользовались диверсанты.

- Но об этом мы тоже знали, - снова вступил в диалог Воронцов.

- Возможно. Но вы не знали о том, что буквально сразу после провала операции ЦРУ на Онекотане тот самый Дэн Фаррел, который инициировал и руководил всей этой операцией, вдруг скоропостижно скончался в одном из госпиталей Филадельфии.

Умелов внимательно посмотрел на Воронцова.

- Согласитесь, Валерий Петрович, подозрительная смерть для человека, тесно связанного с ЦРУ, который не сумел выполнить поставленную перед ним задачу.

Олег налил себе новую порцию чая.

- А откуда у тебя такая информация? - поинтересовался Воронцов.

- Из Японии, конечно. Я встречался с радистом той самой шхуны, которую пограничники задержали летом восемьдесят пятого у берегов Онекотана. Этот радист был единственным членом экипажа, получившим реальный срок по приговору советского суда. Отбыв наказание в нашей колонии в Хабаровском крае, он вернулся в Японию и случайно узнал от бывшего бухгалтера компании, что их хозяин Дэн Фаррел неожиданно умер в Америке.

Воронцов тоже подлил себе чаю.

- Теперь понятно, - кивнул он.

- Итак, резюмирую, - продолжил довольный Умелов. - В восемьдесят пятом году ЦРУ едва не получило фактическое доказательство наличия японского золота на острове Онекотан. После провала операции единственный оставшийся в живых человек, знавший обо всех ее нюансах, Дэн Фаррел, таинственно умер в США. К этому моменту остальные участники операции уже погибли на острове, правда, не без помощи наших пограничников.

Услышав эту фразу, генерал-лейтенант усмехнулся:

- На то мы и стоим на страже нашей границы, чтобы никто не мог безнаказанно ее нарушать.

- О! Хороший тост! Валерий Петрович, может, выпьем, а потом опять продолжим? - Игорь с надеждой посмотрел на Воронцова.

Тот с удовольствием поддержал инициативу Мальцева.


* * *

В очередной раз посмотрев в окно, Наталья Мальцева увидела у бордюра знакомую машину помощника своего мужа.

- Все, подруга, пошли. Он уже у подъезда.

Спустившись вниз, подруги поздоровались с крепким молодым человеком, сидящим за рулем, и начали размещаться на заднем сиденье машины.

- Наталья Юрьевна, куда? - лаконично спросил Вадим.

- В центр куда-нибудь, к Театральной площади. А там решим.

Вадим аккуратно вырулил со двора и, не нарушая правил движения, поехал в сторону центра Москвы.

Наталья, придвинувшись ближе к Мэри, вполголоса переспросила:

- Так когда вы в Нижний едете?

- Завтра вечером. Олег сам давно у своих родителей не был. Да и мне очень хочется с ними познакомиться, - ответила Мэри.

- Подарки купила?

- Купила. Только Олег говорит, что нужно было что-нибудь попроще выбрать. И вообще, мне кажется, он немного комплексует.

- Это почему же? - искренне удивилась Наталья.

- Он почему-то считает, что я не смогу найти с ними общий язык. Они у него всю жизнь на железной дороге на рабочих должностях проработали. А меня он называет выходцем из аристократического рода, - огорченно произнесла Мэри.

- Да не бери ты это в голову. У него отличные родители. Кстати, ты крещеная? - неожиданно спросила Наталья.

- Да.

- А в церкви когда-нибудь была?

- Конечно. В нашей семье все верующие. И мы каждую неделю в свой православный приход Девы Марии в Филадельфии ходим.

- Отлично! Вот у вас с его мамой уже есть общие интересы. Она тоже верующая и тоже каждую неделю в храм ходит.

- Здорово! Я так давно мечтала посетить службу в каком-нибудь храме России, - в голосе Мэри звучала искренняя радость.

- Вот видишь, я же говорю, что все будет нормально.

Они шептались о своих женских делах на заднем сиденье машины, которая плавно огибала многочисленные пробки и продвигалась по малым улицам вперед, в самый центр столицы.

В том же нескончаемом потоке следом за ними полз огромный черный внедорожник GM.


* * *

Холодная водочка, да под хорошую закусочку, да еще в хорошей мужской компании... Что может быть лучше этого?

- Валерий Петрович, у вас жена - волшебница, такие огурчики делает, что ум отъешь, - Мальцев специально громко произнес это в надежде, что Нина Сергеевна, колдующая на кухне, услышит его слова.

Генерал-лейтенант одобрительно посмотрел на Игоря.

- Что, правда понравились?

- Очень.

Воронцов добродушно улыбнулся.

- Что ж, придется тебе в дорогу одну баночку выделить.

- Спасибо, Валерий Петрович, - улыбнулся Мальцев в ответ.

Вытерев пальцы салфеткой, Умелов вопросительно посмотрел на генерал-лейтенанта.

- Валерий Петрович, давайте я свою версию по поводу Филиппин выскажу?

Воронцов отодвинул в сторону пустую рюмку.

- Давай продолжай. Мы с удовольствием послушаем.

Умелов сосредоточился, решая, с чего начать. Наконец лицо его прояснилось, и он произнес:

- Когда я впервые услышал эту версию в Японии, я тоже отнесся к ней скептически. Где Филиппины, а где Курилы? Между ними же расстояние в тысячи километров. И потом, должны же быть хоть какие-нибудь доказательства того, что золото вывозилось из Манилы в Японию, пусть даже косвенные. Или, на худой конец, просто информация от кого-то. Но в отношении Филиппин здесь нет даже намека на то, что ценности были вывезены оттуда. Есть только устоявшаяся версия, что японцы начали прятать ценности прямо перед наступлением американцев. Во многих информационных источниках говорится, что отступающие японские войска якобы прятали их в джунглях. В некоторых источниках речь идет о ста семидесяти местах, где они вроде бы зарыты. Скажите, Валерий Петрович, разве это не бред: прятать золото и ценности в джунглях, где через месяц растительность полностью меняется? Там же невозможно оставить ни одного надежного ориентира. В этой зеленой массе уже через несколько недель все утонет. Тогда возникает первый вопрос: или японцы этого не знали, что маловероятно, или у них имелся совсем другой интерес.

- У тебя есть ответ? - прервал Умелова генерал-лейтенант.

- Валерий Петрович, разрешите, я сначала изложу то, как я все это сам воспринимаю, а потом мы подойдем и к ответам.

- Хорошо, продолжай. Больше перебивать не буду.

Воронцов выставил ладони, показывая Умелову, что он может говорить дальше.

- Спасибо, - спокойно продолжил Олег. - Так вот, есть еще вопросы. Самый важный из них. Почему японцы до последнего дня, когда это еще можно было сделать, не предприняли ни одной попытки вывезти из Манилы свои ценности? И только лишь в конце сорок четвертого года, когда появилась реальная угроза потери Филиппин, японское руководство отправило в Манилу генерала Ямаситу, который должен был помимо обороны организовать еще и сокрытие ценностей. Допустим, что генерал действительно великолепный военачальник и его прибытие на Филиппины могло помочь оборонявшимся. Но при чем здесь сокрытие ценностей? Если бы я был на месте людей, принимавших решения, то я бы их вывез задолго до начала серьезных боевых действий. Правда, некоторые историки пишут, что такое количество ценностей вывезти с Филиппин было невозможно. Якобы войска США чуть ли не с сорок третьего года блокировали все подступы к архипелагу. Опять же заявляю, что это бред. Помимо морского сообщения, Япония к тому моменту имела мощную авиацию. Она стала уступать американцам только к концу сорок четвертого года. А до этого времени между Манилой и Японией было постоянное воздушное сообщение. Я, конечно, не специалист в этой области, но думаю, что у нас в России есть военные историки, которые могут дать квалифицированную справку о том, какие самолеты Япония имела в годы войны. По этим характеристикам без труда можно определить, на каком типе бомбардировщика удобнее всего было вывезти с Филиппин эти ценности. К тому же не надо забывать, что на пути к Токио находился остров Тайвань с его аэродромами подскока. И, если мне не изменяет память, этот остров находился под протекторатом Японии уже лет семьдесят.

Умелов, переведя дыхание, посмотрел на генерал-лейтенанта. Тот почесал переносицу.

- Интересная версия. А при чем тут Курильские острова?

- Я тоже думал - при чем, пока не понял одну штуку. С точки зрения здравого смысла все, как ни странно, сходится. Япония до сорок пятого года простиралась до самой Камчатки. Если вспомнить историю, то в середине прошлого века Россия обменяла Курильские острова у Японской империи на южную часть острова Сахалин. Так вот, к сороковым годам на Курильских островах вообще не осталось гражданского населения. Когда-то Курилы населяли айны, но их всех депортировали на Хоккайдо. А на островах в скором времени была расквартирована многотысячная японская группировка войск и огромное количество военнопленных, которые день и ночь строили там какие-то подземные сооружения. И если предположить, что Япония действительно захотела бы тайно вывезти из Филиппин ценности и спрятать их так, чтобы об этом никому не было известно, то лучшего места, чем Курильские острова, просто не найти.

- Интересная версия, - прокомментировал последнее высказывание Умелова генерал-лейтенант.

Олег внимательно посмотрел на Воронцова.

- Вы правда так считаете, Валерий Петрович?

- А что? - пожал плеечами генерал-лейтенант. - В этом что-то есть. Только вот непонятно, для чего Японии надо было так шифроваться. Ведь всем было известно, что она за годы оккупации экспроприировала у Юго-Восточной Азии все, что только можно. Не проще ли было им вывезти все золото в Токио, начеканить монет или просто все переплавить в золотые слитки?

Воронцов вопросительно посмотрел на Умелова. Тот сразу же оживился.

- Правильно, Валерий Петрович! Вы как раз в самую точку попали. Я тоже ведь так же, как и вы, думал. Ну где тут логика? Японцы в то время никого вообще не боялись. Но пару дней назад меня вдруг осенило. Я понял, кого могли в то время опасаться японцы, действуя с оглядкой.

- Американцев? - предположил Мальцев.

- Нет, Германию, - спокойно ответил Умелов.

- Не понял. Поясни. - Мальцев искренне удивился.

- Да, Олег, пожалуйста, поясни свои мысли, - также не смог скрыть своего удивления Воронцов, - а то что-то не срастается. Насколько нам всем известно, Япония и Германия во Второй мировой войне были союзниками.

Олег хитро улыбнулся.

- Сейчас все объясню. У нас в редакции есть одержимый человек. Зовут его Кирилл Черновецкий. Он уже давно расследует тайны Третьего рейха. Многие его считают странным, но только не я. Мы с ним много разговаривали на эти темы. Я, конечно, большинство его предположений считаю фантазией, но некоторые вещи о деятельности нацистов взял на вооружение. Вы, наверное, слышали или, может быть, когда-то читали о том, что у верхушки Третьего рейха была какая-то связь с Тибетом. А как вы знаете, Тибет - это духовное сердце буддизма и именно там находился верховный далай-лама. Он обладал невидимой, но очень мощной властью над буддистами в том регионе. И если предположить, что японцы на тот момент экспроприировали ценности не только у зажиточных граждан региона, но и из буддистских храмов и монастырей, то обо всех этих действиях становилось известно в Тибете, а затем и в Третьем рейхе. Я могу только предполагать, что, возможно, между руководством Японии и Германии существовали какие-то секретные договоренности. Может быть, в этих договоренностях содержались условия, по которым Япония не имела права вывозить с Филиппин ценности, потому что среди них могли оказаться старинные артефакты из буддистских храмов и монастырей, за которыми охотилось "Аненербе". В самой Японии основной религией был синтоизм, и верховный далай-лама не имел там большого влияния. Но империи очень нужно было золото или любые другие активы, способные поддержать ее банковскую систему. И вот тогда японское руководство могло пойти на то, чтобы тайно вывезти из Манилы ценности, а потом устроить эту мощную дезинформацию с прибытием генерала Ямаситы, сокрытием золота в джунглях и так далее, и тому подобное.

Олег закончил свой монолог и внимательно посмотрел на Воронцова. Генерал-лейтенант еще раз молча потер переносицу, переваривая информацию, полученную от Умелова.

- Интересная теория, - наконец произнес он.

- Да-а! Ну, ты загнул! - воскликнул Мальцев.

- Есть хоть один факт, подтверждающий то, что ты сейчас нам рассказал? - спросил Воронцов.

- Нет, - лаконично ответил Умелов.

Он хотел продолжить, но в это время зазвонил сотовый телефон Мальцева.

Тот открыл ранец Motorola и, вытащив трубку, приложил ее к уху:

- Слушаю.

Через мгновение он покраснел так, что даже вены проявились на его шее.

- Что?! Да я тебя... Немедленно в офис! Ждать меня там! - с этим словами он резко встал со стула.

- Олег! Мэри похитили!

Мальцев обернулся к Воронцову:

- Извините, Валерий Петрович, нам надо срочно ехать!

Генерал-лейтенант, наблюдавший за резкими движениями Мальцева и Умелова, вдруг сильно хлопнул ладонью по столешнице.

- Отставить!!! - рявкнул он, мгновенно превратившись из добродушного хозяина в жесткого и решительного заместителя начальника военной контрразведки. - Быстро сели на место!

Мальцев с Умеловым остановились и, как школьники, которые сорвались с места, не дождавшись звонка на перемену, вернулись за парты по гневному окрику учителя.

- Вы что, как пацаны неразумные! - Воронцов сурово посмотрел на обоих. - Все, шутки кончились! Я учреждаю в этой комнате штаб по разрешению сложившейся ситуации. Начальником назначаю себя. Сейчас четко и по существу доложите мне все, что вам известно о случившемся.

- Есть! - по-военному в унисон ответили друзья.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


* * *

Мэри поерзала на заднем сиденье огромного внедорожника между двумя крепкими молодыми людьми. У того, что сидел справа, была короткая стрижка и толстая бычья шея. Он тупо посмотрел на девушку сверху вниз.

- Слышь, коза, не дергайся! Будешь орать, я тебе всю морду скотчем заклею!

Мэри глубже вжалась в сиденье.

"Кто они такие? Куда они меня везут?" - одна за другой проносились мысли в ее голове.

Все произошло очень глупо. Они с Наташей вышли на Тверскую со стороны Манежной площади. Вадим шел следом, метрах в двадцати. Наталья подозвала его и попросила перегнать машину от Театральной площади к Пушкинской. Там они предполагали зайти в "МакДоналдс", чтобы перекусить. Вадим пошел выполнять просьбу жены босса, напомнив, что следует быть осторожными и держаться вместе.

Они так и делали, но у пересечения с Газетным переулком Мэри вдруг решила вернуться к киоску с сувенирами, стоявшему прямо у дороги. Наталья крикнула ей, что впереди еще будут такие же киоски, но разве женщину остановишь. Она буквально прилипла к красочной витрине, не заметив, как сзади к ней быстро подошли два молодых человека. Они подхватили ее под локти, как невесомую куклу, вынесли на проезжую часть, закинули в большую черную машину и прыгнули в нее следом за пленницей.

И теперь, зажатая двумя мужскими телами, она мчалась неизвестно куда на неизвестно чьей машине.

- Куда вы меня везете? - робко поинтересовалась девушка у своих мрачных захватчиков.

- Рот закрой, соска! - грубо обрубил ее парень с бычьей шеей.

Так они ехали еще минут тридцать. Мэри ничего не понимала. Наконец машина остановилась в каком-то дворе. Быкообразный бесцеремонно нахлобучил ей на голову темную вязаную шапочку и, вытащив из машины, поволок куда-то вниз, по всей видимости, в подвал.

От страха сердце Мэри сжалась. Она готовилась к худшему. В голове крутились страшные мысли о том, что скоро ее начнут истязать или насиловать.

Вдруг откуда-то раздался спокойный мужской голос:

- Что же вы так с дамой обращаетесь?

Тотчас же с головы Мэри была сдернута шапка. Перед глазами девушки предстал небольшой темный зал какого-то кафе или маленького ресторанчика с черными низкими столами и стенами, отделанными под натуральный камень. За столиком сидел темноволосый мужчина с добродушными на вид глазами.

- Добрый день, - таким же спокойным голосом вежливо произнес он.

- Добрый день, - робко ответила Мэри.

- Ради бога, не обижайтесь на моих парней. Они всего лишь выполняли мое задание.

Мужчина подошел к девушке и предложил пройти к своему столику. Мэри села и нервно осмотрелась по сторонам. Незнакомец присел напротив и улыбнулся:

- Не беспокойтесь: вас здесь никто не тронет. Это я вам обещаю.

- Кто вы? - спросила Мэри, немного придя в себя.

- Я? - протянул мужчина, выдерживая паузу в несколько секунд. - Я - часть той силы, что вечно хочет зла, но делает добро.

Мэри узнала классическую реплику Мефистофеля из "Доктора Фауста". Ее неожиданно передернуло от пронзившего озноба.

- Вам холодно? - участливо поинтересовался незнакомец.

- Нет, просто я нервничаю, - ответила Мэри. - И все-таки кто вы?

- Зовите меня Александром Михайловичем. Я намерен сделать вам интересное предложение.

- Какое?

- Я предлагаю вам работу элитной проститутки в одном из дорогих ночных клубов столицы, - спокойно ответил черноволосый.

- Что?! - от возмущения у Мэри округлились глаза. - Да как вы смеете! Я гражданка США! Я предупреждаю, что у вас будут большие проблемы!

Мужчина взглядом показал своему помощнику, стоящему за спиной девушки, чтобы тот взял у нее сумку. Молодой человек выхватил из ее рук сумочку и бесцеремонно запустил туда руку. Нащупав документы, он передал их Александру Михайловичу. Тот заглянул в паспорт, после чего резко изменился в лице.

- Корн Мария, - перевел он с английского.

- Да, - подтвердила девушка.

- Объясните мне, дорогая, что вы делали на Тверской? - поинтересовался он.

- Как что? Я гуляла с подругой по Москве, - не понимая подвоха, ответила Мэри.

- А вы что, не знали, что около проезжей части на этой улице дежурят проститутки?

- Нет, - искренне удивилась Мэри.

- Значит, ошибочка вышла. Прошу меня извинить. Надеюсь, вы не станете заявлять в милицию? - скорчив виноватую гримасу, произнес Александр Михайлович.

- Если вы со мной ничего не сделаете, обещаю вам, что не буду.

Лицо мужчины просияло:

- Отлично! Сережа, быстренько принеси нам коньячку, - крикнул Александр Михайлович, обернувшись в сторону барной стойки.

Через минуту на столе стояли две рюмки, бутылка французского коньяка и блюдце с нарезанным кольцами лимоном.

- Я не буду пить, - категорично заявила Мэри.

- Зря. Я бы на вашем месте хоть двадцать грамм, да выпил. Все-таки коньяк снимает нервное перенапряжение.

Мэри снова передернуло.

- Вот видите, - мужчина протянул ей наполненную рюмку. - Вам обязательно нужно выпить.

Чтобы поскорее покинуть это неприятное место, девушка решила выполнить его просьбу.

Выпив, Александр Михайлович, еще раз заглянул в ее паспорт и протянул его Мэри через стол. Она взяла документ и начала искать глазами свою сумочку.

- Где моя сумка?

- Сергей! - громко крикнул Александр Михайлович.

Откуда-то из глубины зала появился молодой человек.

- Где сумочка дамы? - поинтересовался мужчина.

- Михалыч, я ее в гардеробе повесил.

- Быстро принеси и отдай! - категорично распорядился он.

Получив сумку назад, Мэри нервно проверила ее содержимое. Все вроде бы лежало на своих местах. Она не стала пересчитывать деньги, решив это сделать позже.

- Я могу идти? - спросила она.

- Да, только сами понимаете, вам опять придется надеть шапочку. Мои люди отвезут вас подальше от этого места. Мало ли что: вдруг вы передумаете и обратитесь в милицию. А нам проблемы ни к чему.

Мэри не стала ничего отвечать, предчувствуя близкое освобождение...

Двое молодых людей вывели девушку из помещения. Вскоре один из них вернулся и подошел к мужчине. Тот бросил на него вопросительный взгляд:

- Успели?

- Все ништяк, Михалыч! Слепок нормальный получился, - отрапортовал помощник.

- Отвезите ее подальше. Шапку с головы не снимать. Понятно?

- Да.

Молодой человек отправился выполнять поручение шефа, а дальневосточный "вор в законе" Угол, а "в миру" - Красильников Александр Михайлович налил себе еще коньяка и молча, выпил. Он был очень доволен только что блестяще проведенной "разводкой".


* * *

Через час тревожных ожиданий и телефонных переговоров с силовиками появились первые результаты.

Во-первых, машина, на которой увезли Мэри, ранее уже попадала в милицейские сводки. Во-вторых, с помощью Натальи, которая была непосредственной свидетельницей произошедшего, был составлен фоторобот похитителей, затолкнувших Мэри в машину.

Воронцов подключил к решению этой проблемы очень влиятельных людей из других силовых структур.

- Подождем еще немного. Сейчас пока рано давать делу официальный ход. Ты же понимаешь, Олег, сколько сразу проблем всплывет, если произойдет утечка в средства массовой информации! - обратился к Умелову генерал-лейтенант.

Будучи журналистом, Олег знал, что похищение гражданки иностранного государства в центре Москвы - это очень крупный информационный повод для иностранных СМИ. Тем более если похищенная - гражданка США.

- Я понимаю, Валерий Петрович, - согласился Олег.

- Нам сейчас важно выяснить одну вещь, - вмешался Мальцев, - похищение Мэри - это спланированная акция или спонтанные действия каких-либо отморозков. Исходя из этого и будем двигаться дальше.

Мальцев знал, о чем говорил. В Москве середины 90-х криминальное "бычье" не боялось ничего и никого. Вполне вероятно, что могла произойти довольно распространенная ситуация, когда прямо на оживленной улице молодые и дерзкие отморозки силой затаскивали молодых девиц в машину и увозили их в какую-нибудь сауну для развлечений.

Умелов понял, что имел в виду Мальцев. От одной мысли об этом его передернуло.

- Ты что? - посмотрел Мальцев на друга.

- Ничего, - обреченно вздохнул Олег.

Заметив общую смену настроения, Воронцов решил взять инициативу в свои руки.

- А ну, не вешать нос! Пока ничего страшного не произошло. По крайней мере у нас нет такой информации. Вы мне лучше вот что скажите: вы только сегодня "хвост" обнаружили или он был раньше?

- Только сегодня, - ответил за двоих Мальцев. - Хотя Олег и вчера эту машину на Никольской видел, но не придал этому особого значения. Вы же знаете, Валерий Петрович, влюбленный человек - слепой человек.

- Я в последнее время действительно не обращаю внимания на окружающих, - подтвердил Умелов.

- Игорь, сколько времени тебе понадобится, чтобы выяснить, кто "пасет" Умелова? - обратился к Мальцеву Воронцов.

- Не знаю. Все будет зависеть от того, кто это. Если это кто-то из бандитов, думаю, недели мне хватит. И судя по тому, как они...

Мальцев не успел закончить мысль, потому что зазвонил его сотовый телефон.

- Алло! Слушаю, Вадим. Да! Где она? Дай трубку Наталье...

Игорь зажал ладонью трубку и радостно сообщил:

- Нашлась! Она сейчас Наталье позвонила.

Мальцев снова приложил аппарат к уху.

- Да, слушаю. Где? Подожди, запишу.

Нервно вытащив ручку из грудного кармана, он нацарапал на салфетке адрес.

- Скажи ей, чтобы никуда не уходила. Мы будем в течение часа.

Игорь положил трубку на базу "Моторолы".

- Где она? - не мог скрыть своего волнения Умелов.

- В кафе на Новослободской.

- С ней все в порядке?

- Наталья сказала, что все хорошо. Остальное сами узнаем. Валерий Петрович, мы поедем?

Генерал-лейтенант поднялся из-за стола.

- Давайте езжайте. Потом обязательно отзвонитесь, я на связи.

- Есть! - четко отрапортовал Мальцев.

Быстро одевшись, мужчины выбежали на улицу.


* * *

Мальцев припарковался недалеко от кафе. К его машине быстро подошел крепкий молодой человек. Это был Вадим. Очевидно, он приехал сюда раньше вместе с Натальей.

- Где она? - строго спросил Мальцев своего подчиненного.

Игорю еще предстояло разобраться и выяснить степень вины Вадима, оставившего женщин без присмотра.

- В кафе. Там Наталья, а я здесь на улице страхую.

- Раньше надо было страховать, - жестко ответил Мальцев.

- Игорь Сергеевич, я же...

- Ладно, потом поговорим, - оборвал подчиненного начальник.

Не дожидаясь окончания служебных разборок, Олег кинулся к дверям кафе. В полумраке зала он сразу отыскал ее среди многочисленных посетителей. Заплаканная Мэри сидела рядом с Натальей. Та нежно поглаживала ей руку.

Как только Мэри увидела Олега, из ее глаз буквально брызнули слезы. Увидев это, Умелов сам чуть не прослезился, с трудом подавляя подкативший к горлу комок.

Быстро, но несуетливо он подошел к Мэри и сел рядом.

- Слава богу, ты жива, - прошептал он.

Она уткнулась ему плечо, орошая воротник куртки соленой влагой.

К столику подошел Мальцев. Увидев трогательную картину, он хотел было что-то сказать, но Наталья остановила его:

- Пусть поплачет. Ей так легче станет.

Игорь сел рядом с женой. Он явно не знал, как надо правильно себя вести в подобной ситуации. К нему наклонилась Наталья и вполголоса начала пересказывать то, что успела услышать от Мэри. О том, как ее привезли в какое-то место, как ей сделали предложение работать в публичном доме и как ее отпустили, узнав, что она гражданка США.

Игорь слушал Наталью, иногда поглядывая на Мэри. Было очевидно, что ее похищение было всего лишь случайностью, а не чьими-то происками.

Олег краем уха тоже слушал рассказ Наташи, не переставая гладить по волосам всхлипывавшую Мэри. Он снова еле слышно повторил:

- Слава богу, все хорошо.

Прошло еще не менее получаса, прежде чем Мэри, проплакавшись, сама смогла пересказать все, что с ней приключилось.

Мальцев подумал, что после такой встряски для Мэри с Олегом сегодняшний поход в ресторан вряд ли будет приятным продолжением дня. На всякий случай он все же решил поинтересоваться у друзей их планами на вечер.

Услышав про ресторан, Умелов сразу же отверг это предложение, сказав, что они поедут домой и вряд ли выйдут из квартиры вплоть до выезда на Казанский вокзал.

- Правильно, - согласился Игорь, - сидите дома. А мы завтра вечером заедем и вас проводим.

Посидев еще немного, друзья вышли на улицу. Темный декабрьский вечер встретил их промозглостью и мелким мокрым снегом, летевшим откуда-то сбоку. После нескольких минут пребывания на свежем воздухе они прошли к служебной машине и, загрузившись в нее, поехали к дому Умелова.


* * *

Весь следующий день прошел в мелкой суете приготовлений к отъезду в Нижний Новгород. Там Мэри и Олега ждали его родители. Об этом городе Мэри знала только то, что стоял он где-то на берегу Волги и когда-то славился на весь мир своей Нижегородской ярмаркой.

В середине дня неожиданно раздался прерывистый междугородный звонок. Из Японии звонил журналист газеты "Асахи симбун" Татцуо Нагаи. Он сообщил Умелову, что получил визу и готов в ближайшие дни вылететь в Москву. Олег очень обрадовался этому известию. Ему не терпелось продемонстрировать японскому гостю российское радушие и гостеприимство в ответ на теплый прием, который Татцуо устроил им с Мэри неделю назад в Саппоро.

Договорившись о дате прибытия японского журналиста в Москву, Олег созвонился со своей редакцией и проинформировал их о скором прибытии коллеги из Страны восходящего солнца.

После звонка из Японии сборы в дорогу пошли веселее. Часов в семь вечера приехали Мальцевы.

- Ну как она? - отозвав Олега в сторону, негромко спросил Игорь.

- Вроде нормально, - так же почти шепотом ответил Умелов.

Судя по веселому женскому щебетанию, доносившемуся из кухни, все было именно так, как сказал Олег.

- Ты насколько уезжаешь?

- На три дня. Мне во вторник уже в Москве надо быть. Ко мне мой коллега из Саппоро прилетает. Я тебе о нем говорил. Это журналист из японской газеты. Он нам сильно с Марией помог там, и я его в Москву в гости позвал, - ответил Умелов.

- Понятно. Привет родителям от нас не забудь передать. А я тут пока твоим "хвостом" займусь. Думаю, что на следующей неделе я уже вычислю этих ребят.

Умелов пожал плечами, давая понять, что абсолютно не знает, из-за чего его сейчас могли "пасти".

- Игорь, ты не сможешь мне на следующей неделе кого-нибудь из своих выделить? А то, сам понимаешь, мне с двумя иностранцами опять по Москве много ездить придется. Мало ли что.

- Не переживай. К твоему возвращению что-нибудь придумаем, - подмигнул другу Мальцев.

В это время в комнату с кухни вернулись Мэри с Натальей.

- Мы все приготовили. Чай и кофе на столе, - сказала Мэри, жестом пригласив мужчин присоединиться к ним.

Легкий ужин перед выездом на вокзал был весьма кстати, поскольку есть в вагоне-ресторане или, не дай бог, где-нибудь в закусочной на вокзале было просто опасно для здоровья.

Закончив с приемом пищи, мужчины вернулись в комнату, чтобы закончить разговор о делах. Мэри с Натальей вместе принялись убирать со стола.

- Он тебе рассказывал о своих родителях? - как бы невзначай спросила Наталья.

На самом деле ей хотелось узнать, успел ли Олег рассказать Мэри о своей семье и, главное, о своей послеармейской жизни в Нижнем Новгороде до переезда в Москву.

- Разве из него слово вытянешь! Он говорит: приедешь и все сама узнаешь, - посетовала Мэри на Умелова.

Больше всего Наталья беспокоилась о том, рассказывал ли ей Олег о своем предыдущем гражданском браке. Больше десяти лет назад Умелов около года жил с одной особой. Правда, до свадьбы дело так и не дошло...

Сам Олег неохотно вспоминал о тех временах. Но сейчас, когда Мэри ехала на встречу с родней Умелова, эта давняя история могла неожиданно всплыть в самый неподходящий момент. Сказать подруге об этом эпизоде из жизни Олега Наталья не могла, опасаясь неадекватного восприятия со стороны Мэри.

- Вещи-то все собрали? - поинтересовалась она на всякий случай.

- Все, - ответила Мэри.

- Тогда пойдем потихоньку собираться на выход.

Мэри повесила полотенце на кронштейн и, расправив его, критично осмотрела кухню.

- Вроде все.

Наталья улыбнувшись, прокомментировала:

- Ты же не на месяц уезжаешь.

- Я так привыкла, - ответила Мэри и, выключив свет, вышла из кухни следом за новой приятельницей.

Когда на пороге комнаты появились женщины, Олег с Игорем сразу же свернули свои разговоры и, получив от своих вторых половинок необходимые распоряжения, начали собираться на вокзал.

Выйдя на лестничную площадку с вещами, Умелов неожиданно вернулся в квартиру.

- Куда?! Это же плохая примета? - крикнула ему вслед Наталья.

- Я в зеркало посмотрюсь, - на ходу ответил ей Олег.

Вернувшись из квартиры, он виновато посмотрел на остальных.

- Я думал, что забыл перекрыть газ и воду.

Простив ему эту маленькую заминку, все стали спускаться вниз к машине, ожидавшей их у подъезда.

На самом деле вода и газ здесь были ни при чем, просто Умелов решил подстраховаться, оставив в квартире "ловушки" на случай появления непредвиденных гостей.


* * *

Казанский вокзал встретил их суетой, сомнительными личностями, слоняющимися на привокзальной площади, и запахами отхожих мест, доносящимися из различных закутков длинного перрона. Умелову было неловко перед Мэри за эту явно неприглядную обстановку вокруг. Но такова была суровая российская действительность, с которой ежедневно сталкивались россияне.

"Что ж, такова моя Родина. Да! Пусть такая, но Родина", - вздохнув, подумал Умелов.

Олегу, побывавшему во многих цивилизованных странах, была очевидна та огромная пропасть между уровнем благосостояния и культуры западных европейцев и наших людей. Но даже после осознания этой огромной диспропорции Умелову никогда не приходила в голову мысль покинуть Россию. Наоборот, после каждой зарубежной поездки он стремился быстрее вернуться домой, чтобы какими-то конкретными делами быть полезным своей Родине.

Длинная змея из зеленых вагонов спокойно дремала возле перрона. Двери рабочих тамбуров были еще закрыты. Немногочисленные пассажиры, рассредоточившись по всей длине состава, ожидали начала посадки.

Игорь опустил на асфальт перрона спортивную сумку Олега.

- Вот ваш вагон.

В окошке вагона с внутренней стороны была закреплена табличка с цифрой 7.

Поставив рядом с сумкой остальные вещи, Олег, Мэри, Игорь и Наталья встали вокруг них.

- Слушайте, давайте споем на прощание? - неожиданно предложил Умелов.

- А что? - оживилась Наталья.

- Да хоть эту...

Олег приложил палец к губам и почти шепотом запел:

- Сиреневый туман над нами проплывает. Над тамбуром горит прощальная звезда. Кондуктор не спешит, кондуктор понимает, что с девушкою я-я-я, прощаюсь навсегда...

Игорь с Натальей подхватили припев:

- Кондуктор не спешит, кондуктор понимает...

Мэри не знала эту песню и просто молча смотрела на Олега. Она впервые слышала, как он пел. Даже по тому, как он декламировал почти шепотом, было видно, что у него был отличный слух.


ГЛАВА ПЯТАЯ


* * *

Помахав Мальцевым сквозь немытое окно, Олег и Мэри начали размещаться в купе.

Поезд уже тронулся, когда к ним зашел запыхавшийся молодой человек с бесцветными глазами навыкате, как у пресноводной рыбы. Буркнув дежурное: "Добрый вечер", он закинул на вторую полку свой нехитрый багаж, состоявший из небольшой черной сумки и целлофанового пакета. Затем он вышел в коридор и уставился в окно напротив открытой двери в купе.

У Олега с Мэри были нижние места, поэтому Умелов сразу же убрал их вещи под спальные полки. Рассчитавшись с проводницей за белье, Олег вышел в коридор и поинтересовался у попутчика, будет ли он застилать свою постель сейчас или сделает это позже. Тот посмотрел куда-то мимо Умелова и сказал, что не будет им мешать, поскольку хочет сначала сходить поужинать в вагон-ресторан. Судя по крепкому винному "выхлопу", исходящему от мужчины, было очевидно, что за последние несколько часов он принял немалое количество спиртного.

Олег подождал, пока Мэри переоденется, и, получив от нее условный сигнал, зашел внутрь. Сняв с себя свитер и носки, он лег поверх простыни, потом, чуть ослабив ремень на джинсах, перевернулся на бок. Мэри тоже лежала на боку, укрывшись байковым одеялом, переложенным простыней, и глядела на Олега.

- А ты почему не раздеваешься? - прошептала она.

- Я еще в туалет, наверное, пойду, - так же шепотом ответил Умелов.

- Тогда я сплю, - почти беззвучно прошептала она.

- Спокойной ночи, любимая.

Умелов на несколько секунд крепко зажмурил глаза, показывая ей, как он ее любит.

Мэри также моргнула ему в ответ и, перевернувшись к стенке, шумно выдохнула. Олег выключил общий свет. Лежа на спине, он прикрыл глаза рукой и, расслабившись, погрузился в приятные раздумья о предстоящей встрече с родителями. Под монотонный стук колес мягкая дрема обволакивала сознание, унося тело и душу в таинственный мир сновидений.

Умелову снилось, что он рыцарь, лежащий в необычных доспехах, сделанных не из железа, а из каких-то кожаных лоскутов, очень походивших на рыбью чешую. Вот кто-то склоняется над ним, дыша смердящим духом. Может, это дракон? Вот Умелов с трудом тянется к факелу, торчащему из стены над головой. С его помощью можно выхватить из сумрака мерзкую тварь.

Когда вместо факела Олег нащупал плафон ночника на стенке купе, до него наконец-то дошло, что никакой он не рыцарь и это всего лишь сон.

"Приснится же такое", - подумал он, потянувшись к полке Мэри, чтобы нащупать ее руку.

Неожиданно Умелов наткнулся на чьи-то колени, обтянутые джинсами. Отдернув руку, он немедленно включил свет над головой.

В ногах у Мэри сидел их пьяный попутчик, поверх одеяла оглаживая ее ноги. От включенного света Мэри развернулась и интуитивно потянулась руками к сидящему рядом, полагая, что это Олег ласкает ее. Увидев около себя чужого мужчину, она громко вскрикнула и быстро села, убрав ноги с незнакомца.

В тот же миг Умелов вскочил со своего места и с силой швырнул сластолюбца к двери. Нетрезвый ухажер сильно ударился о дверь, едва не снеся ее с направляющих (как только зеркало не разбилось!), и сразу же обмяк. Босиком, в одних джинсах Умелов распахнул дверь и, приподняв незадачливого Казанову за пояс брюк, потащил, как тюк с мусором, к туалету.

Испуганный крик Мэри остановил его от дальнейшей расправы. Бросив бедолагу посреди коридора, Умелов быстро вернулся в купе, чтобы успокоить любимую.

Усадив Мэри на колени, он вдруг почувствовал неимоверную усталость. Как будто он один вмиг разгрузил целый вагон угля. Мэри, всхлипывая, прижималась к груди Олега, а он гладил ее по голове, боясь пошевелиться. Так они просидели почти до самого Владимира.

А незадачливый любитель женских прелестей в купе так больше и не появился.


* * *

Каждое утро в поездах по маршруту Москва - Нижний Новгород начиналось с одного и того же. После остановки в Дзержинске во всех вагонах поезда начинала звучать музыка, а дежурные проводники обходили купе, чтобы разбудить спящих пассажиров

- Вставайте! Скоро буду закрывать туалеты! Вставайте, - монотонно выкрикивала проводница, идя от одного купе к другому и стуча в пластик двери металлическим спецключом с круглым набалдашником.

Умелов резко поднялся и, включив свет, недоверчиво посмотрел на верхнюю полку. Судя по нетронутым вещам и нераспакованной постели, незнакомца не было всю ночь.

- Маруся! Вставай! - Олег погладил любимую по роскошной копне волос.

- Да, да. Сейчас, - промурлыкала она спросонья.

Взяв полотенце и зубную щетку с пастой, Умелов выглянул в коридор. У обоих туалетов уже были небольшие очереди. Внимательно изучив одну и другую, Умелов направился к той, в которой было меньше женщин. Через пару минут к нему присоединилась Мэри. Когда подошла их очередь, Умелов пропустил ее вперед, а затем сам быстро умылся и почистил зубы.

Вернувшись в купе, он защелкнул за собой дверь, чтобы им можно было спокойно одеться и привести себя в порядок. Присев на дерматиновую поверхность нижней полки, он отодвинул занавеску. За окнами в свете утренних неоновых фонарей мелькал перрон железнодорожной станции Сортировочная.

"Сортировка", - со щемящей тоской подумал Умелов.

Когда-то давно в больнице этого рабочего железнодорожного поселка он появился на свет. И где-то там, на одной из маленьких улиц с частными домами, стоящими вплотную друг к дружке, прошли первые месяцы его жизни, когда родители Олега снимали угол у своей родни.

- Ты что? - Мэри тронула Олега за рукав, заметив в его глазах неожиданно появившуюся грусть.

- Мы сейчас проезжаем место, где я родился.

Мэри недоверчиво посмотрела в окно. Там виднелась железнодорожная горка, опутанная металлическими опорами, светофорами и стрелками.

- Поселок с другой стороны путей, - заметив недоумение девушки, пояснил Олег.

Открыв дверь купе, он показал на окно в коридоре, за которым мелькали пятиэтажные дома с уже зажегшимися утренними огоньками окон.

- Это Сортировка. Минут через десять мы уже прибудем.

Олег и Мэри с вещами вышли в коридор. Продвигаясь к выходу, Умелов краем глаза заметил их попутчика, воровато наблюдавшего за ними из-за стеклянного окна двери возле туалета. Сурово посмотрев на него еще раз, Умелов продолжил путь к выходу из вагона.


* * *

Олег назвал таксисту адрес своих родителей.

- А мы не рано? Вдруг они еще спят? - робко поинтересовалась Мэри.

Умелов удивленно посмотрел на нее.

- Ты это серьезно?

- Что серьезно? - переспросила Мэри.

- Насчет родителей.

- Я что-то не то спросила?

- А сама ты как думаешь? - Умелов укоризненно покачал головой. - Если бы я даже в два часа ночи приехал, они все равно бы не спали и ждали меня.

Повернув на виадуке, машина выехала на Московское шоссе. В этот ранний час широкая улица была практически пустой. Такси мчалось под желтые мигающие сигналы светофоров. Мэри казалась, что они едут по какой-то промышленной зоне, потому что с левой стороны дороги тянулся бетонный забор, за которым виднелись обшарпанные стены производственных зданий.

- Это металлургический завод, - пояснил Умелов, глядя в ту же сторону, что и Мэри. - Вот это все - заречная часть города. Здесь сосредоточены почти все промышленные предприятия. А еще есть нагорная часть. Там находится исторический центр города и Нижегородский кремль.

- Как в Москве? - поинтересовалась Мэри.

- Почти. Только раза в два поменьше.

После очередного виадука начались родные Олегу места, где прошли его детство и молодость. Вот с левой стороны мелькнули желтые стены родной школы. А вот забор завода, выпускающего якорные цепи. Въехав на просыпающуюся улицу, такси притормозило около крайнего подъезда кирпичной пятиэтажки.

Выгрузив вещи из багажника и рассчитавшись с водителем, Умелов повернулся к дому и картинно поклонился.

- Ну, здравствуй, дом родной!

Мэри смотрела на его дурачество, не понимая, шутит он сейчас или на самом деле в этом городе так было заведено. На всякий случай она тоже тихонько поклонилась серому зданию.

Пропустив невесту вперед, Умелов шагнул за ней следом в подъезд. Проходя мимо свежевыкрашенных чугунных батарей, расположенных под первым лестничным маршем, Олег вдруг вспомнил, как в далеком подростковом возрасте он стоял здесь в толпе своих дворовых друзей и подруг и грел руки не только между чугунными секциями, но и под пальто некоторых особо смелых девчонок.

- Куда? - спросила Мэри.

- На второй этаж.

Олег прошел вперед и, быстро преодолев последний лестничный марш, поставил сумки на бетонный пол перед металлической дверью. Нажав на черную кнопку звонка, он махнул Мэри, чтобы она быстрее поднималась. Вслед за щелканьем замков дверь распахнулась, выпуская изнутри квартиры яркую полоску света на бетонный пол лестничной площадки.

- А вот и мы.

С этими словами Умелов шагнул внутрь квартиры, прихватив тяжелую поклажу.

Мэри вошла следом.

Поскольку в крохотной прихожей было не развернуться, Олег прошел чуть дальше, почти до самой кухни. Опустив сумки, он первым делом обнял и расцеловал мать, а потом, пожав руку отцу, тоже притянул его в свои объятия.

Развернувшись к смущенной Мэри, он взял ее за горячую ладонь.

- Знакомьтесь, это моя невеста. Ее зовут Мария. Или, если хотите, Мария Ивановна.

Мэри смущенно вышла вперед и тихо произнесла:

- Здравствуйте.

Первым нашелся отец Олега. Он протянул ей руку и неловко пожал ладонь девушки.

- Зрасьте, - в привычной для себя манере поздоровался он.

Умелов представил Мэри своего отца:

- Знакомься. Это мой батя, Умелов Виктор Иванович.

И, повернувшись к матери, сразу же продолжил представление:

- А это моя мама, Алевтина Ивановна.

- Очень приятно, - Мэри протянула женщине руку.

- Ну что ж мы в дверях топчемся, - немного растерянно произнесла Алевтина Ивановна. - Раздевайтесь, проходите. Сейчас завтракать будем.

Через мгновение началась привычная суета, которая сразу расставила все по своим местам. Уже через час Мэри казалось, что она знает родителей Олега всю свою жизнь.


* * *

Как и предполагал Умелов, вместо простого и спокойного общения в кругу своих родителей начались бесконечные смотрины невесты со стороны его многочисленной родни. К Умеловым почти каждый час либо кто-то невзначай заезжал в гости либо звонил.

Если учесть, что только у Виктора Ивановича в Нижнем Новгороде проживало четыре родные сестры, то вместе с многочисленными племянниками, племянницами, двоюродными сестрами и братьями в итоге выходил не один десяток человек.

Все они, естественно, знали, что Олег приехал к родителям не один, а со своей невестой. Да не с простой невестой, а американской. Желание увидеть живую американку пересиливало все нормы приличия. Конечно, все понимали, что Умелов ехал на встречу с родителями, а не с многочисленной родней, но все же...

После очередного как бы случайного посещения родственниками квартиры Умеловых Олег серьезно обратился к матери:

- Мам, они что, с утра до вечера к нам ездить будут?

- Сынок, мы ж никого не приглашали, - попыталась оправдаться Алевтина Ивановна.

В дверь снова позвонили. Умелов развел руками, показывая Мэри, что он здесь ни при чем. Поднявшись с дивана, он поплелся встречать очередного гостя.

"Интересно, кого на этот раз принесло"? - думал Умелов, подходя к двери.

- Опа, опа. Срослась та-ра-ра-ра-ра.

Вот уж кому век не пропасть! Николай Михайлович Котов собственной персоной! Бабник, гуляка, а по совместительству еще и муж Катерины, двоюродной сестры Олега по отцовской линии.

Олег подвинулся, пропуская в квартиру шумного гостя.

- Ты неисправим.

- Привет, журналист столичный! Ну, давай показывай свою жену американскую, - бесцеремонность Котова была его отличительной чертой.

За полтора десятка лет, совместно прожитых с Николаем, Катерина хлебнула немало бед. Став женой этого с виду неприметного, лысого мужичка, она и представить себе не могла, каким неимоверным либидо он обладает. Он волочился за каждой новой юбкой и первым делом после свадьбы "перепробовал" всех ее подруг, отчего Катерина потеряла с ними все контакты. Потом, словно мартовский кот (видимо, фамилия все-таки влияет на человека), он стал уходить на несколько дней, раздаривая себя очередным "жертвам" его сексуальной агрессии.

Первое время Катерина пыталась с этим как-то бороться. Несколько раз даже уходила к своим родителям. Но всегда возвращалась, потому что у них с Николаем уже были две маленькие дочки, растить которых в одиночку было тяжело. Но была у сестры и другая причина, тянувшая ее обратно к мужу. Несмотря на то что Николай разбрасывал свою энергию направо и налево, видимо, для Катерины оставалось еще достаточно для того, чтобы она чувствовала себя рядом с ним полноценной женщиной.

Со временем она смирилась с натурой Николая и стала выжимать из этой ситуации все, что только можно было выжать. Как-то Умелов спросил сестру об их странных отношениях, сказав, что, может быть, у Николая это просто болезнь, которая называется приапизм, и наверняка существуют какие-нибудь медикаментозные способы лечения. На что Катерина совершенно серьезно ответила, что единственный способ остановить этот разгул - просто его кастрировать. Но поскольку он ей самой нужен для нормальной половой жизни, то пусть уж будет все так, как есть. Выслушав сестру, Умелов тогда не понял ее мотивов. Возможно, потому, что сам он был мужчиной, а не женщиной.

И судя по последним новостям, которые он успел узнать от своих родителей, Катерина сейчас жила вполне нормально.

Олег вдруг вспомнил, как в свой последний приезд в Нижний Новгород (а это было почти год назад), он, объезжая многочисленную родню, заехал к сестре. Катя была дома как обычна одна, Николай, естественно, отсутствовал. На вопрос "Где муж?" она, ни капли не смущаясь, ответила:

- А, членоножка! Гуляет, наверное, где-то.

- Почему "членоножка"? - спросил ее Олег.

Определение, которое дала Катерина этому слову, Умелов даже записал, чтобы использовать потом в каких-нибудь журналистских материалах.

А ответила она просто, но очень точно:

- Потому что у него мозги в члене. Вот куда у него член захочет, туда его ноги и понесут. Членоножка, одно слово.

Неожиданно вспомнив все это, Умелов снова посмотрел на улыбающуюся физиономию Котова.

- Она мне еще не жена, а невеста. И если увижу, что ты ей какие-нибудь вещи непристойные говорить будешь, я тебя наизнанку выверну. Понял? - шутливо пригрозил Олег.

- Да ты что? Я же воспитанный человек, - не понял юмора Котов.

- Ладно, знаю я тебя. Давай проходи в комнату.

Олег помог Николаю снять куртку и подтолкнул его вглубь квартиры.


* * *

- А я ведь не просто так заехал, - Николай хитро подмигнул Умелову, сидящему рядом с Мэри, напротив него.

Олег напрягся, предчувствуя неладное. Чего хорошего можно было ожидать от такого гостя!

- Давай, не тяни, - Умелов нервно забарабанил пальцами по столу.

Котов залез в нагрудный карман пиджака и вытащил оттуда красочную открытку.

- Это тебе, вернее, вам, приглашение от крестницы!

Олег развернул протянутое ему приглашение и начал читать вслух:

"Уважаемые Олег и Мария! Приглашаем вас на торжественный вечер, посвященный нашему бракосочетанию, который состоится в 18 часов в актовом зале школы поселка Зиновьево. Ирина и Владимир".

Уставившись на Котова, Умелов ждал объяснений.

- Что так смотришь? Крестница твоя любимая замуж выходит, - снова подмигнул Николай Олегу.

- Иринка?

- А кто же еще?

- Что же раньше не сообщили? - Умелов посмотрел на родителей.

- Да мы сами только два дня назад как узнали, - виновато призналась Алевтина Ивановна.

Все это время Мэри в недоумении смотрела то на Олега, то на его родителей, то на гостя. Она не понимала, о чем они говорили между собой. Что это было за бракосочетание?

Увидев ее замешательство, Олег снова развернул приглашение и уже вполголоса объяснил Мэри, что Ирина - это его крестница. А по родству она ему - двоюродная племянница, то есть дочь его старшего двоюродного брата Олега.

В Филадельфии у Мэри тоже было много родственников, но она ни разу не сталкивалась с подобными родственными переплетениями.

- В общем, нас сегодня на свадьбу пригласили, - резюмировал Олег свои объяснения.

Мэри подвинулась ближе к Умелову и чуть слышно прошептала ему на ухо:

- Но я ведь там никого не знаю.

Олег ответил ей довольно громко:

- Ну и что. Я там тоже многих впервые в жизни увижу.

Мэри снова вопросительно посмотрела на Олега.

- А подарки невесте?

- У нас в России лучший подарок на свадьбу - это конверт с деньгами. Правильно я говорю? - Умелов посмотрел на родителей.

- Это точно, - кивнул Виктор Иванович, впервые за последние полчаса включившись в разговор.

- Кстати, заодно посмотришь, как проходят у нас свадьбы. Наверняка иначе, чем в Америке, - сказал Олег решительным тоном, будто все было уже решено. - А что это за поселок такой - Зиновьево? - обратился он к Николаю.

- Это родной поселок жениха в Семеновском районе. Он оттуда родом. Я сам толком не знаю, мне Катерина сказала, что нас в Семенове встретят.

Умелов обратился к родителям:

- А вам где приглашение?

Алевтина Ивановна поднялась и, подойдя к серванту, взяла с полки такую же открытку.

- Не беспокойся, сынок. Иринка вчера вместе с женихом заезжала и нам приглашение вручила. Про тебя спросила, а я ей взяла да и сказала, что ты сегодня со своей девушкой в гости приедешь.

Теперь стало понятно, откуда в день свадьбы появилось это приглашение.

- А как мы туда доберемся? - снова обратился он к Николаю, предполагая, что он-то точно должен был все знать.

- Все просто. Я за вами заеду на микроавтобусе в три часа. Садимся и едем.

- Кто еще поедет с нами? - решил выяснить все подробности Олег.

- Никого. Водитель, я с Катюхой и вас четверо.

Котов на удивление был лаконичен:

- Да, чуть не забыл! Еще гармошка будет.

Умелов знал, что Николай когда-то учился в музыкальной школе по классу то ли фортепиано, то ли аккордеона. От тех лет у него сохранился хороший слух и старая гармошка, доставшаяся ему от какого-то предка. И на всех совместных посиделках, свадьбах или иных массовых мероприятиях, где встречалась многочисленная умеловская родня, Коля Котов был душой компании. Веселым балагуром, гармонистом, бабником и скабрезным шутником.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


* * *

Зиновьево был обычным деревенским поселком, каких на просторах России было превеликое множество: со стареньким сельским клубом и небольшой одноэтажной школой.

Родившаяся в нем молодежь после окончания средней школы стремилась уехать в город или, на худой конец, в районный центр. Оставались только те, кто не имел возможности выехать, или те, кто просто не хотел уезжать.

Владимир, жених умеловской крестницы Ирины, был из большой и дружной семьи. В 1990 году после школы он отправился в Нижний Новгород, где вполне успешно отучился на физкультурном факультете пединститута. После окончания вуза он устроился на работу в одну из солидных нижегородских торговых фирм, после чего сразу же сделал предложение Ирине, за которой ухаживал уже лет пять. С тех самых пор, как познакомился с ней на подготовительных курсах.

Все это Олегу с Мэри рассказала Екатерина, пока они ехали от Нижнего Новгорода до Семенова на микроавтобусе "Форд-Транзит".

Николай сидел рядом с водителем, держа на коленях свой раритетный инструмент (гармошку, разумеется).

Родители Умелова расположились чуть сзади.

Возле семеновского поста ГАИ "Форд-Транзит" пристроился к белой "Волге", на которой их встречал кто-то из родни жениха. Через пятнадцать минут они уже были в Зиновьеве. У синих деревянных ворот водитель заглушил двигатель.

- Все, приехали, - пробасил он.

На улице все стали разминать затекшие ноги. Катерина пошла разузнать, "что к чему". Оказалось, что их привезли к дому одного из родственников жениха, выделенному под размещение родни со стороны невесты.

- Пойдемте внутрь. Наши почти все уже собрались, - предложила своим попутчикам Катерина.

Войдя через тяжелую дверь в темные сени с широкими низкими ступеньками и тяжелым запахом времени, Олег, придерживая Мэри за руку, помог ей подняться к входу в жилые комнаты.

Переступив через высокий порог, они сразу же окунулись в мир хаоса и суеты. Многочисленная женская половина приглашенной родни перемещалась из комнаты в комнату, что-то перенося и распаковывая, торопясь сменить повседневную одежду на праздничную. Таковой почему-то считались темные, отделанные люрексом балахоны в стиле нарядов Аллы Пугачевой годов 80-х. На головах у некоторых женщин еще были ситцевые платки, под которыми просматривались контуры бигуди.

Непрерывно здороваясь, Олег с Мэри продирались сквозь снующих людей, стараясь найти спокойное место в стороне от этого сумасшествия. Наконец, добравшись до старой кровати со скрипящей панцирной сеткой, Умелов усадил на нее слегка ошалевшую Мэри, прошептав ей на ухо, что вот так в русских селениях принято готовиться к выходу к молодоженам.

Неожиданно в комнату, где сидели столичные гости, заскочили две молодые девицы, вероятно, какие-нибудь подруги невесты. Нисколько не стесняясь присутствия Умелова, они вдруг задрали свои платья и начали подтягивать колготки под самый срез своих бюстгальтеров. От такой картины у Мэри округлились глаза. Олег смущенно отвернулся к стене.

Среди этого шумного бабьего царства лишь один человек ощущал себя как рыба в воде. Это был Николай Михайлович Котов.


* * *

В спортивном зале маленькой сельской школы огромной буквой П стояли накрытые столы. Гости, разбившись на кучки, стояли у подоконников в длинном школьном коридоре. Среди пестрой толпы расположились Олег с Мэри. Рядом стояли его родители.

Озабоченно оглядываясь по сторонам, к ним подошла Екатерина.

- Моего членоножку не видали? - поинтересовалась она.

- Да вон он идет, - кивнул Умелов в сторону приближающегося Николая.

Даже издалека было видно, что глаза его горели, как у мартовского кота.

- Что, опять в штанах задымилось? - нисколько не стесняясь Умеловых, с укором бросила своему благоверному Катерина.

- Да ты что, Катюха? Я просто с мужиками постоял, воздухом подышал, - замахал руками Николай.

В его голосе не было даже намека на чувство вины перед женой.

- Знаю я твоих мужиков! Небось опять уже к кому-нибудь в трусы лазил? - Екатерина схватила правую руку мужа. Михалыч выдернул руку из цепких ладоней своей жены.

- Да ты что, сдурела, что ли? Что ты меня перед людьми позоришь?

Подойдя к Умелову, он извиняющимся взглядом посмотрел на Мэри.

- Мне с Олегом пошептаться надо. Ты нас не отпустишь?

Умелов погладил Мэри по руке и за талию подвинул ее ближе к своим родителям.

- Я сейчас. Вы тут без меня не скучайте.

Выйдя с Николаем на свежий декабрьский воздух, Олег повернулся к Котову:

- И не живется тебе спокойно? У тебя же семья, дочери. Жена вон какая...

- Да ладно тебе меня учить. Как говорится: "Всё х...рня, и водка тоже. Нам всего п....а дороже!" - выдал свою коронную прибаутку Котов, которую он вставлял тогда, когда хотел сменить тему разговора.

- Вот именно, - кивнул Олег, - для тебя это точно дороже всего на свете. Чего меня звал?

Николай оглянулся по сторонам и, придвинувшись к Умелову, сквозь зубы прошептал:

- Тут твоя бывшая появилась.

- Кто?

- Кто, кто. Светик-семицветик, вот кто!

- Светлана?

Олег был ошарашен известием Котова. В подобной обстановке он был совершенно не готов к встрече с женщиной, с которой он когда-то жил в гражданском браке.

- Вы что, заранее не могли сказать, что она здесь тоже будет? - не скрывая досады, спросил Умелов.

- Да я сам не знал, - честно признался Николай.

- Как она вообще здесь оказалась? Она же вроде не родня нам?

- Как говорится, мир тесен. Вы когда в школу зашли, я решил тут кое с кем на вечер договориться. Смотрю: ба! Светка собственной персоной! Я к ней. Покурлыкали мы с ней немного, она мне и рассказала, что после вашего разрыва через какое-то время замуж выскочила за капитана дальнего плавания. А этот самый капитан крестный отец жениха оказался. Во как! Правда, он сейчас где-то опять плавает, а за себя свою жену прислал, то есть Светку, - Котов вздохнул, искренне переживая за Умелова.

Олег потер лоб, понимая, что все равно придется остаться на этой свадьбе до самого конца. Не объяснишь же всем, в том числе и Мэри, что они должны срочно покинуть торжество потому, что он не хочет встречаться со своей бывшей возлюбленной.

"Главное, чтобы Светка не стала специально выяснять отношения", - подумал Олег. От нее вполне можно было ожидать подобного фортеля.

- А Катерина твоя об этом знала?

- Нет. Я же тебе говорю, что сам только что узнал. Я что думаю: может, ты сейчас свою Марию куда-нибудь в сторону отведешь, а я, пока вас рядом не будет, Катьке и твоим родителям все расскажу?

- Вот попал! - тяжело выдохнул Олег.

- Вот именно. Как говорится: "Как ни крути, как ни ворочай, а хрен дыры всегда короче", - выдал свое очередное четверостишие Николай. В оригинале оно звучало еще скабрезней. Но недалеко от них стояла стайка молодых девушек, и Коля ограничился более мягким вариантом, не став развращать их своей откровенной пошлятиной, рассчитанной на видавших виды женщин зрелого возраста.

Вернувшись к Мэри, мирно беседовавшей с отцом Олега, Умелов взял ее под руку и повел в зал якобы для того, чтобы вкратце рассказать о ритуале предстоящего вечера.

Не теряя времени, Николай быстро ввел в курс дела свою жену и родителей Олега.


* * *

Как это часто бывает, начало свадьбы было затянутым. Далее следовал не менее муторный ритуал поздравлений. Сначала родители со слезами на глазах говорили теплые слова своим, уже общим, детям, потом свидетели, потом близкие родственники...

Приглашенных было около сотни, поэтому даже тамада устал от бесконечных повторяющихся тостов и стихов, читаемых очередной родственницей по купленной открытке.

Мэри смирно сидела рядом с Олегом, размышляя о том, насколько сильно отличалась свадебная атмосфера здесь, в России, от той, что царила на свадьбах на ее родине в Филадельфии.

Она понимала, что, возможно, эта свадьба была не самой показательной в этом плане. Наверное, где-нибудь в Москве это происходило как-то иначе. Она не стала делиться с Олегом своим наблюдением, боясь обидеть его. Все-таки это была свадьба его крестницы.

Посмотрев в сторону тамады, который поднимал с места очередного гостя, Мэри в который раз поймала на себе цепкий взгляд симпатичной крашеной блондинки, сидящей на другом конце стола, где были сосредоточены гости со стороны жениха.

- Олег, по-моему, на нас все время смотрит вон та женщина, - Мэри незаметно показала ему салфеткой в сторону блондинки.

Поняв, о ком говорила Мэри, Умелов даже немного поперхнулся. Естественно, он сам все прекрасно видел. Но он не ожидал, что Мэри сразу обратит внимание на пристальный взгляд Светланы.

- Я не уверен, но, кажется, мы учились с ней когда-то в одном техникуме. Только в параллельных группах, - соврал Олег.

Мэри понимающе кивнула головой, не сказав при этом ни слова.

Олег внимательно посмотрел на свою невесту, пытаясь понять, поверила она его простому объяснению или нет. Она сидела, молча слушая поздравления очередных гостей и шумные выкрики из пьяного зала с обязательным "горько".

Когда официальная часть свадебной церемонии закончилась и тамада открыл танцевальный вечер, Светлана поднялась со своего места и поступью заправской манекенщицы плавно продефилировала к столу, за которым сидел Умелов.

- Приветик, - с улыбкой произнесла она, присев с ним рядом на свободный стул.

- Здравствуй, - скованно ответил Умелов.

- Может, познакомишь нас? - Светлана ехидно посмотрела сначала на него, а потом на его спутницу.

- Знакомьтесь. Это моя невеста - Мария. А это Светлана, мы... - запнулся на мгновение Умелов. - В общем, мы в техникуме вместе учились.

- Очень приятно, - натянуто улыбнулась Мэри.

Снова ехидно посмотрев на нее, Светлана вдруг спросила:

- Вы не будете возражать, если я у вас на один танец украду Олега? Просто так хочется о прежних днях вспомнить. Как на картошку, например, ездили.

Умелов повернулся к Мэри. Он хотел было что-то ей сказать, но та взглядом показала, что нужно уважить просьбу женщины. Выдохнув, как после выпитой рюмки, Олег встал и прошел со Светланой в центр зала. Как назло, тамада объявил медленный танец.

Взяв ее правую ладонь в свою левую руку и обняв ее за талию правой рукой, Умелов медленно закружился в танце с женщиной, которая когда-то могла стать его женой.

- Как поживаешь без меня? - почти на ухо шепнула ему Света.

- Нормально, - сухо ответил Олег, пытаясь отстраниться от партнерши.

Но она еще ближе придвинулась к нему. Умелов вдруг ощутил хорошо знакомые формы тела.

- Скажи, только честно. Меня вспоминал за все это время? - она снова приблизила свои губы к его уху.

Он снова отстранился и, посмотрев ей в глаза, категорично ответил:

- Нет.

Светлана удивленно выкатила на него глаза.

- Ты что, до сих пор меня простить не можешь?

- Наоборот. Я тебе очень благодарен. Если бы ты тогда так не поступила, то я, может быть, никогда бы с тобой не расстался и не встретил ту, которую сейчас люблю.

Олег сказал это громко, стараясь, чтобы сквозь громкую музыку она услышала каждое его слово. Он не хотел прижиматься к ее щеке, чтобы говорить ей все это на ухо.

- Жаль. А я о тебе часто вспоминаю. Если хочешь знать, я тебя по-прежнему люблю.

Умелов остановился и снова посмотрел ей прямо в глаза.

- Пожалуйста, не надо. Прошлого все равно уже не вернуть.

И, не дожидаясь окончания мелодии, за руку проводил Светлану к месту, где она сидела.

Когда он вернулся к Мэри, она неподвижно наблюдала за противоположным концом стола.

- По-моему, она плачет.

Олег повернул голову в сторону Светланы. Она действительно вытирала слезы.

- Ностальгия по счастливым студенческим годам. Она, наверное, очень сентиментальна, - прокомментировал ее состояние Умелов.

Рядом сидели ничего не понимающие родители, о чем-то тихо шепчась между собой.

Подозвав Котова, Олег попросил, чтобы тот организовал им с Мэри какой-нибудь достойный ночлег.

Через полчаса, когда все гости пьяной, шумной толпой вывалили на улицу, в небо был выпущен свадебный фейерверк, Олег и Мэри незаметно удалились в маленький деревенский дом, любезно предоставленный им одной из местных жительницей поселка Зиновьево.

Видимо, Николай сумел найти к этой доброй хозяйке особый подход...


* * *

Мэри лежала на руке Олега, слушая его ровное дыхание. Она усердно делала вид, что спала. На самом деле в ее душе кипели нешуточные страсти. Мэри чувствовала, что эта блондинка - никакая не сокурсница Умелова, а женщина, которая его раньше любила или даже, возможно, любит сейчас. Конечно, ей очень хотелось узнать, кто она и что она тут делает. Но спрашивать это у Олега или тем более у его родителей она не могла. И дело тут было вовсе не в воспитании. Какой-то рациональный уголок ее сознания подсказывал ей, что в подобной ситуации лучшая модель поведения - принять навязанную игру и делать вид, что веришь всему происходящему вокруг.

На стене комнаты, где стояла их кровать, висели старые ходики, которые в тишине неприятно щелкали чем-то внутри. В стекле старомодного комода отражался слабый свет уличного фонаря.

Олег дышал глубоко и ровно, иногда делая небольшие намеки на сопение. Мэри аккуратно привстала с его руки и сделала легкое движение к краю кровати. Умелов сразу повернулся на бок, положив свою ладонь на ее бедро. Мэри закрыла глаза, стараясь заснуть, но сон так и не шел.

Она все время думала о той женщине, с которой сегодня танцевал Олег. Только к утру она забылась в неспокойном сне.


* * *

Все два дня, оставшиеся до возвращения в Москву, Мэри изо всех сил старалась не подавать вида, что она не переставая ревновала Олега к той блондинке. На душе немного полегчало только тогда, когда они вместе с Алевтиной Ивановной сходили в Строгановскую церковь на Рождественскую улицу. Возможно, мама Олега заметила внутренние метания своей будущей невестки и по своему разумению решила, что храм, как ничто другое, должен был восстановить ее душевный покой.

Когда женщины вернулись с утренней службы, Олег за руку подвел Мэри к своим родителям и попросил их благословения.

- Дорогие мои, папа и мама, - волнуясь, начал он, - Я встретил ту, которую так долго искал. Я прошу вас дать нам ваше родительское благословение на свадьбу и совместную жизнь.

От этих слов глаза Алевтины Ивановны сразу намокли. Она краем платка смахнула слезу и тихо произнесла:

- Я сейчас. По православному обычаю надо икону поцеловать.

Она подошла к полке с иконами и, взяв одну из них, снова вернулась на свое место рядом с супругом.

- Благословляем вас, дети, на жизнь в браке. Будьте счастливы вместе, а мы с отцом будем молиться за вас и ждать внуков.

Алевтина Ивановна подняла икону и поднесла ее молодым. Олег и Мэри по очереди поцеловали святой образ.

"Наверное, со стороны это смотрится так старомодно", - про себя подумал Умелов.

"Какие хорошие у меня будут свекровь со свекром", - подумала Мэри.

- По этому поводу надо обязательно выпить, - неожиданно произнес Виктор Иванович.

- Правильно, батя, - поддержал отца Умелов, стараясь поскорее вывести всех из этой пафосной ситуации.

Оставшееся до отхода поезда время родители и их благословленные дети провели за праздничным столом, который сами спонтанно и организовали.

Когда поезд тронулся, Мэри вдруг ощутила теплое чувство любви, которое возникло между ней и родителями Олега.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


* * *

Столичный перрон Казанского вокзала встретил Олега и Мэри привычными запахами отхожих мест и наглыми лицами местных бомбил. У самого перехода с перрона на закрытую площадь их ждал Вадим.

- Доброе утро. Как добрались?- поинтересовался он.

- Нормально, - ответил Олег на дежурное приветствие встречавшего.

- Шеф велел отвезти вас домой. Он просил передать, чтобы вы пока из дома не выходили. Игорь Сергеевич сам после обеда к вам заедет.

- Спасибо, Вадим.

Выйдя в сторону Новорязанской улицы, где была организована стоянка легковых автомобилей, Вадим деловито огляделся и, не заметив никакой опасности, прошел к своему микроавтобусу.

Загрузив вещи и усевшись на сиденье сзади водителя, Олег спросил Вадима:

- А у моего дома сейчас никто не дежурит?

- Нет, а что?

- Ты, пожалуйста, не уезжай, пока я квартиру не проверю.

Вадим повернулся к Умелову.

- Олег Викторович, вы не волнуйтесь. Вчера я сам вечером ребят к вашему дому возил. Они дверь осмотрели. Сказали, что все нормально.

Умелов ничего не ответил.

Чем ближе машина подъезжала к дому, тем сильнее в нем нарастало чувство тревоги. Его внутренний индикатор опасности, так долго молчавший, сейчас бил тревогу.

Подрулив к свободному месту у бордюра, Вадим аккуратно вписался между двумя "Жигуленками". Он первым вышел из микроавтобуса и, осмотревшись по сторонам, подал руку Мэри. Потом взял из рук Умелова дорожные сумки и деловито зашагал к подъезду.

Поднявшись на свой этаж, Олег знаком попросил Вадима и Мэри задержаться на лестничной площадке. Умелов внимательно осмотрел свою дверь на наличие взлома или вскрытия. Все было в порядке. Он по очереди открыл оба замка и аккуратно переступил через прорезиненный коврик в прихожей. Присев на корточки, он приподнял его край. Под ним на паркете лежали мелкие крошки печенья. Затем Умелов прошел к комнате и нагнулся к нижней петле на дверном косяке.

Вадим стоял на пороге квартиры и, вытянув шею, наблюдал за манипуляциями Умелова. Наконец Олег махнул рукой.

- Заходите. Только на коврик не вставайте.

Вадим вошел первым, за ним осторожно проследовала Мэри.

- Олег. Может, ты объяснишь, что все это значит? - встревоженно спросила она.

- Все очень просто. В наше отсутствие в квартире кто-то был.

- А как вы это смогли определить? - поинтересовался Вадим.

- Я оставил несколько ловушек, когда уходил из квартиры. Все они сработали.

Олег нагнулся опять к нижней дверной петле на межкомнатной двери.

- Перед уходом я захлопнул эту дверь, а на торец петли поставил спичку, прислонив ее к косяку. Если бы кто-то входил в комнату, он обязательно должен был сдвинуть спичку с петли, когда попытался открыть дверь. Видите? Спичка лежит на полу.

- Она могла просто упасть от какой-нибудь вибрации или сквозняка, - попытался возразить Вадим.

- Я бы не спорил с этим, если бы не было других доказательств.

Умелов подошел к прорезиненному коврику в прихожей и, приподняв его, указал на крошки.

- Вот под этот коврик перед уходом я положил маленький кусочек печенья. Кто-то явно наступил на него, превратив печенье в крошки. Поскольку кусочек был небольшим, посетитель его просто не почувствовал.

Вадим тоже наклонился к коврику.

- Вы правы, - согласился он с Умеловым.

- Остается выяснить два вопроса: кто тут был и как злоумышленнику удалось проникнуть в квартиру.

Вадим набрал телефон Мальцева.

- Доброе утро, Игорь Сергеевич. Да, все нормально, встретил. Игорь Сергеевич, тут такое дело: в квартире Умелова кто-то побывал за эти три дня... Нет, следы взлома отсутствуют... Ага, сейчас, - Вадим передал трубку Умелову.

- Привет, Игорь.

- Привет, Олег. Ты уверен, что у тебя кто-то был? - на всякий случай снова поинтересовался Мальцев.

- Абсолютно.

- Тогда сделаем вот что. Милицию до моего приезда пока не вызывай. Аккуратно посмотри, все ли вещи на месте, не появилось ли чего лишнего. В общем, что мне тебя учить! Да, Вадиму передай, чтобы остался с тобой до моего приезда. Хорошо?

- Не волнуйся. Я знаю, что делать.

Умелов выключил вызов и передал трубку Вадиму.

- Шеф сказал, чтобы ты здесь задержался.

- Это само собой, - согласился водитель.


* * *

Мальцев деловито прошел в квартиру мимо своего помощника, открывшего ему дверь.

- Где Умелов?

- На кухне, кофе варит, - отрапортовал Вадим.

В коридоре действительно пахло свежесваренной арабикой.

Олег стоял у плиты, глядя на керамическую турку, в которой закипал ароматный напиток.

- Кофе будешь? - поинтересовался он у вошедшего на кухню Мальцева. Его тон был таким, будто ровным счетом ничего ни произошло.

Вопрос Олега сбил Мальцева с толку.

- Я не понял. Что? Ложная тревога?

- Почему "ложная"? - переспросил Умелов.

- А почему же тогда ты спокойный, как удав?

- Что же мне, бегать по квартире и волосы на голове рвать, что ли?

Умелов снял с огня турку и разлил кофе по чашкам, стоящим на столе.

- Присаживайся, - он подвинул табуретку ближе к Мальцеву.

- Вадим, ты тоже садись.

- Мне не положено. Я на службе, - ответил водитель, глядя на своего шефа.

Мальцев повернулся к Вадиму:

- Спускайся вниз и жди меня там.

Подождав, пока Вадим выйдет из квартиры, Игорь обратился к Умелову:

- Ну, давай рассказывай.

Олег отпил кофе и начал неторопливо рассказывать о сработавших в квартире ловушках.

- Вещи все проверил? - поинтересовался Мальцев.

Умелов кивнул головой.

- Ничего не пропало.

- Слушай, а может, они здесь жучков понавешали? Я сейчас своих спецов вызову, чтобы квартиру прошерстили.

- Меня другое волнует. Как они в квартиру проникли? У меня же верхний замок отмычкой вскрыть нельзя, только ключом, - задумчиво произнес Умелов, глядя в окно.

- А ты ключи никому не давал? - спросил Мальцев.

Олег отрицательно покачал головой.

- Ты не узнал, кто меня пас? - неожиданно сменил тему разговора Умелов.

- Пока нет, но думаю, что скоро узнаю.

Олег потер переносицу.

- Быстрее бы.

Мальцев оглядел взглядом кухню.

- А где у тебя Мария?

- Она в комнату ушла переодеваться. Прямо перед твоим приходом. Мария! - Умелов громко крикнул, при этом стукнув ладонью по стене.

Через мгновение на пороге кухни появилась Мэри в обтягивающих лосинах и майке.

- Доброе утро, Игорь Сергеевич, - поздоровалась она и растерянно спросила: - Олег, по-моему, пропало заявление в наше посольство.

- Какое заявление? - нахмурился Мальцев.

- Обычное заявление. Я его написала для того, чтобы Олегу быстрее сделали визу в Штаты.

Игорь встал с табуретки.

- Ты мне можешь показать, где оно лежало?

- Конечно.

Мальцев с Мэри вышли из кухни. Умелов вдруг хлопнул себя по колену и, резко поднявшись со стула, отправился за ними в комнату.

Мэри стояла у письменного стола, в котором лежала папка из кожзаменителя. Именно в ней лежало заявление. Мальцев осмотрел ее. Заявления там действительно не было, зато лежало еще несколько пустых бланков.

- Странно. Кому понадобился этот документ? - вслух произнес он.

- Я, кажется, начинаю догадываться, - сказал Олег, стоя в дверном проеме.

Мальцев напрягся в ожидании того, что скажет Умелов.

- Давайте присядем, - предложил Олег.

Все сели на диван.

- Я вот что думаю, - начал Олег. - Единственным способом проникнуть в мою квартиру без взлома двери мог стать способ изготовления копии ключей. Маруся, ты прости меня, что я опять тебе напомню о твоем похищении. Но, пожалуйста, вспомни: похитители отбирали у тебя личные вещи?

Мэри на секунду задумалась и уверенно кивнула:

- Да. Когда я сидела за столом с их главным, его подручный забрал мою сумочку. Он достал из нее мой паспорт, а потом куда-то унес. Когда я возмутилась, сумку мне вернули.

- Как выглядел их главарь? - поинтересовался Мальцев.

- Мужчина, лет пятидесяти, худой, с темными волосами. Очень обходительный.

- Они при тебе его как-нибудь называли?

- Мне кажется, его звали - Александром Михайловичем, потому что он мне так представился и один из них его все время Михалычем называл.

- А какие-нибудь особые приметы у него были? Шрам или, может быть, татуировка?

- Татуировки были. На пальце у него, по-моему, какой-то жук был.

- Жук, говоришь? - оживился Мальцев.

Он подошел к телефону и набрал чей-то номер:

- Алло. Доброе утро, Александр Андреевич. Извините, что отвлекаю, это Мальцев беспокоит. Вы не могли бы по своим каналам одну информацию для меня уточнить? Да, это очень срочно. Да, прямо сейчас, если можно. Меня интересует, кто из славянских воров в законе или крупных авторитетов, которые сейчас находятся в Москве, имеет на руке татуировку в виде жука-скарабея, имеющих имя-отчество Александр Михайлович. Да, я на связи. Жду, спасибо.

- А что это за жук-скарабей такой? - спросила Мэри у Мальцева.

- Эта татуировка означает воровскую удачу. Ее обычно накалывают люди, которые навсегда хотят связать свою судьбу с воровским миром, - пояснил Игорь.

- А теперь я вам скажу, - включился в разговор Умелов, - для чего они хотели проникнуть в мою квартиру.

- Я весь внимание, - приготовился слушать Мальцев.

- Они искали возможность проникнуть в мою квартиру для того, чтобы найти оригинал письма, которое я тебе отправил из Японии. Видимо, якудза уже связались с кем-то из криминального мира Москвы и сделали заказ на кражу этого компромата. Они, конечно, не знали, что письма в моей квартире нет. Я ведь у тебя его не забирал. Поэтому они и выкрали листок с заявлением в посольство США, думая, что это оно и есть. Ведь Мария писала заявление на английском языке. А тот, кто проник в квартиру, вряд ли знал английский язык, чтобы на месте определить, что там было написано.

- Так ты думаешь, что вся эта чехарда вокруг тебя - дело рук японской якудзы? - спросил Мальцев с неподдельным интересом.

- Я думаю, да. И кроме этого...

Олег хотел продолжить развивать свою версию, но в этот момент у Мальцева зазвонил телефон. Мальцев подошел к аппарату:

- Мальцев. Да, слушаю вас, Александр Андреевич. Спасибо. Я ваш должник. Всего доброго.

Игорь отключил связь и внимательно, как учитель в классе, обвел взглядом Олега и Мэри.

- Твоя версия оказалась верной. Это Красильников Александр Михайлович, или приморский "вор в законе" Угол. Если я не ошибаюсь, он год назад прибыл в столицу, чтобы через местное преступное сообщество усилить свое влияние в Приморье.

- Вот мозаика и сложилась, - оживился Умелов. - Значит, этот Угол каким-то образом получил заказ на кражу письма. Только у меня в голове не укладывается, каким образом японская якудза так быстро смогла все эти вопросы решить. Ведь мы только на прошлой неделе из Японии вернулись.

Олег внимательно посмотрел на Мальцева.

- Ты не забывай, - ответил тот, - это тебе не политики, а преступники. У них все гораздо быстрее решается, если их интерес в этом деле присутствует.

- Значит, когда они разберутся, что взяли не тот документ, они опять попытаются ко мне сунуться? - Олег снова посмотрел на Мальцева, как бы спрашивая его совета.

- Во-первых, тебе надо замки во входной двери заменить, - спокойно ответил Игорь, - а во-вторых, я сам подумаю, как мне этого Угла нейтрализовать.

Мальцев неожиданно подмигнул Умелову:

- Ну что, пойдемте допьем свой кофе?


* * *

В полдень того же дня к Умелову примчалась Наталья Мальцева. Оставив Мэри на ее попечение, Олег решил съездить в редакцию "Особо секретно". Там он хотел встретиться с человеком, который мог ему помочь в расследовании относительно пропавшего золота Ямаситы.

У входной двери уже возились мастера, которых вызвал Мальцев, чтобы поменять замки. Сам Игорь тем временем уехал к себе в офис.

В середине дня в редакции "Особо секретно" было многолюдно. Умелов прошел в комнату, которую он делил с двумя молодыми сотрудниками редакции. Раздевшись, он перекинулся дежурными фразами с коллегами и набрал внутренний номер Кирилла Черновецкого.

- Привет, Кирилл. Это Умелов.

- А, пропащий? Здравствуй.

- У тебя время сейчас найдется? - на всякий случай поинтересовался Олег, прекрасно зная, что Кирилл обязательно выделит хотя бы полчаса.

- Ну что ты спрашиваешь! Давай, заходи.

Умелов достал из верхнего ящика стола диктофон и отправился в правое крыло редакции, где находился кабинет Черновецкого.

- Чай будешь? - прямо с порога спросил вошедшего Олега хозяин кабинета.

Кирилл Черновецкий был высоким относительно молодым человеком, лет тридцати пяти, с длинными волосами, затянутыми сзади в пучок.

- Не откажусь.

Кирилл встал из-за стола и подошел к пристенной консоли, на которой стоял электрический чайник.

- Какие проблемы тебя привели ко мне на сей раз? - поинтересовался он у Олега, включив чайник.

- Мне нужна твоя помощь как специалиста по Второй мировой войне.

- Во как! - искренне удивился Кирилл.

- Я серьезно.

- Слушаю тебя.

- Кирилл, скажи мне: кто в Москве мне может дать информацию по вооружению Японии?

- Что тебя конкретно интересует?

- Авиация и морской флот.

- Ты можешь конкретизировать?

Умелов подвинул стул ближе.

- Вот представь себе ситуацию. Если бы Японии пришлось вывозить какие-то ценности с Филиппин в сорок четвертом году, то как безопаснее было бы вывезти эти ценности - по воздуху или морским путем?

Кирилл усмехнулся:

- Ты говоришь о золоте Ямаситы?

Умелов немного опешил от такой осведомленности Кирилла.

- С чего ты взял?

- Ну-ну, ты только не делай из этого секрет Полишинеля. Ты же сам из Японии прислал сообщение, где просил выяснить информацию про генерала Ямаситу.

- Ну, раз ты в курсе, тем лучше. Так как ты думаешь, как японцы могли вывезти золото?

Черновецкий встал из-за стола и подошел к вскипевшему чайнику. Налив в чашки кипятка, он вернулся на свое место.

- Как специалист я тебе могу сказать следующее. До сорок третьего года американцы не имели подавляющего преимущества в морских силах в этой акватории, поэтому японцы могли вывозить с Филиппин все что угодно. И шанс дойти до охраняемых портов на Хонсю был очень велик. А вот после осени сорок третьего ситуация стала резко меняться. И наиболее безопасным каналом с этого момента стал воздушный.

- А что ты сам думаешь по этому поводу?

Черновецкий пожал плечами.

- На этот счет я не могу тебе ничего сказать.

- Хорошо. А если вдруг представить, что японцы действительно вывозили эти ценности авиацией, это ведь должны были быть самолеты с большой грузоподъемностью? Может, в Москве есть военные историки, которые специализируются на вооружении Японии? - Умелов с надеждой посмотрел на Кирилла.

- Можешь минут десять подождать?

- Могу, - согласился Олег.

Кирилл пересел к столу и достал свой архив, который собирал уже много лет. Прошло минут десять, прежде чем Черновецкий наконец получил необходимую информацию.

- Это уже кое-что, - сказал он, просматривая распечатанный на принтере результат своих поисков.

Положив перед Умеловым лист бумаги, он пояснил:

- На тот момент в Японии был только один самолет, имевший такие характеристики, которые позволяли массово вывозить ценности с Филиппин. Это Мицубиси-67 "Хирю". Тяжелый бомбардировщик. Он имел большой радиус действия и хороший потолок - семь тысяч метров. Если учесть, что между Японией и Филиппинами расположен остров Тайвань, который находился в то время в японской оккупации, то там мог быть отличный аэродром подскока. Кстати, к сорок четвертому году этих бомбардировщиков было уже выпущено более четырехсот штук.

- Спасибо, Кирилл, - возбужденно произнес Умелов, пожимая руку Кириллу.

- Пожалуйста.

- Слушай, ты мне можешь что-нибудь рассказать про взаимоотношения Германии и Японии? Они ведь были союзниками во время Второй мировой войны.

- А что именно ты хочешь узнать?

- Я хочу разобраться, почему японцы свозили все ценности с награбленных территорий в Филиппины, а не в Японию.

- Ты действительно это хочешь знать? - Кирилл посмотрел на Олега.

- Да.

- Зачем?

- Как "зачем"? Это может приблизить меня к разгадке тайны... - Умелов чуть не проговорился про Онекотан.

- Не пойми меня превратно, Олег, но это может тебя приблизить также и к смерти.

- Ты это о чем?

- О том, что не все так просто в этой истории.

- Например?

- Хочешь примеры? Пожалуйста. Я тебе буду называть только факты. Факт первый: Япония оккупировала территории по площади и по людским ресурсам больше, чем Германия. Факт второй: Япония награбила с этих территорий золота и ценностей на порядок больше, чем Германия из стран Восточной Европы и СССР. Факт третий: японская промышленность была практически не разрушена после капитуляции самой Японии в сорок пятом. Факт четвертый: в отличие от Нюрнбергского процесса, где судили нацистов, в Японии почти все военные преступники не понесли наказания. И наконец последний факт: Япония в отличие от поверженной Германии восстановила после войны свой экономический потенциал уже через десять лет. Если ты из всего услышанного сможешь сделать правильный вывод, то ты поймешь, почему копаться в этой истории небезопасно.

- И почему же? - нарочно спросил Олег, надеясь, что Кирилл сам сделает вывод из всего сказанного.

- Значит, были и есть такие силы, которые смогли вывести Японию из-под удара даже после ее поражения во Второй мировой войне и дать ей снова быстро встать на ноги. А насчет взаимоотношений Германии и Японии я тебе могу много интересного рассказать.

Умелов с надеждой посмотрел на Черновецкого.

- Кирилл, пожалуйста, расскажи.

- Ладно, слушай, - кивнул Олегу Кирилл.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


* * *

Перед вылетом в Москву Татцуо Нагаи приехал в Токио на встречу со своим куратором из Информационно-исследовательского бюро господином Сиро Фудзитой.

Хотя контрразведчику было лет тридцать, не больше, но благодаря серьезной должности и строгой манере поведения выглядел он значительно старше Татцуо Нагаи.

Встреча была назначена в одной из штаб-квартир знаменитой торговой компании Японии, которая, видимо, тоже имела отношение к деятельности японской разведки за рубежом.

Фудзита встал из-за стола и указал журналисту на место напротив.

- Добрый день, господин Нагаи.

- Добрый день, господин Фудзита, - поклонившись, произнес в ответ Татцуо.

- Завтра вы будете уже в Москве. Прошу вас четко следовать тем указаниям, которые я вам давал ранее.

Татцуо Нагаи молча кивнул в ответ.

- Давайте еще раз повторим, что вы должны будете сделать, - спокойным тоном продолжил офицер.

Журналист положил руки на колени и, прикрыв глаза, стал повторять, как заученный урок, свое первое задание:

- Я должен всеми силами стараться стать близким человеком для господина Умелова. Таким образом, войдя к нему в полное доверие, я должен постараться создать иллюзию того, что я тоже стремлюсь помочь ему в его расследовании. Я должен всячески способствовать тому, чтобы господин Умелов ощущал необходимость в моем постоянном присутствии рядом с ним. В случае если он изъявит желание посетить Филиппины, мне надлежит убедить его в том, что мое участие в этой экспедиции и в дальнейшем расследовании обязательно. Обо всех шагах, предпринимаемых господином Умеловым, и о результатах, полученных им в процессе его журналистского расследования, я должен извещать вас, господин Фудзита, по тем каналам связи, о которых мы договорились ранее.

- Хорошо, господин Нагаи. Вы неплохо все усвоили. У вас есть какие-нибудь вопросы ко мне?

Журналист замешкался, размышляя, задать офицеру свой вопрос или нет.

- Не стесняйтесь. Я же вижу, что вы хотите о чем-то спросить.

- Господин Фудзита, - все же решился Татцуо Нагаи, - извините меня за столь неуместное любопытство. Но чем так опасен господин Умелов для внутренней безопасности Японии?

Офицер, как будто ожидавший этого вопроса, еле заметно усмехнулся:

- Япония имеет к России слишком много территориальных претензий. Поэтому нам нельзя допускать ослабления наших переговорных позиций. А расследование господина Умелова может привести его к некоторым страницам истории Японии, которые нам не хотелось бы снова перелистывать. Иногда старые тайны лучше спрятать поглубже, чем вынимать их на свет. Надеюсь, этого объяснения достаточно?

Журналист кивнул головой, хотя витиеватая речь сотрудника контрразведки не прибавила ему ясности.

- Вот и хорошо. Желаю вам удачи. И жду от вас отчетов о вашей деятельности. О средствах на вашей кредитной карте не беспокойтесь. Мы все предусмотрели.

- Спасибо, господин Фудзита.

- Желаю успехов, - с этими словами офицер поднялся из-за стола.

Татцуо Нагаи тоже встал и, поклонившись, вышел из кабинета.


* * *

Перелет из Токио в Москву на дальнемагистральном "Боинге-747" прошел для японского журналиста благополучно. Скромно держась в толпе своих соотечественников, Татцуо Нагаи прошел длинными стеклянными коридорами аэропорта "Шереметьево-2" к зоне пограничного контроля.

Молодая сероглазая девушка в форме прапорщика пограничных войск внимательно просмотрела паспорт и, сверив фотографию японца в документе с оригиналом, стукнула штемпелем на свободной странице. С серьезным выражением лица она отдала Нагаи паспорт и с помощью ножной педали открыла дверцу для прохода в зону таможенного досмотра.

Закончив необходимые формальности с таможенниками, Татцуо толкая перед собой неуклюжую тележку, на которой размещался весь его багаж, вышел в зону, где находились встречающие.

Остановившись в растерянности, он стал искать глазами Умелова.

Как для европейца, впервые посетившего какую-нибудь восточную страну, все азиаты первоначально кажутся на одно лицо, так и для Нагаи люди, стоявшие за стеклянными перегородками, казались внешне очень похожими друг на друга. Наконец Татцуо заметил Умелова. Он махал японскому журналисту высоко поднятыми руками. Японец с улыбкой поклонился и поспешил к выходу из зоны прилета.

- Welcome to Russia! - поприветствовал его Умелов, протискиваясь навстречу японцу сквозь толпу наглых таксистов.

- Э-э! Это наш клиент, - нагло прохрипел неожиданно возникший перед Олегом "бомбила" с лицом, как у хорька.

- Я не таксую. Это мой друг из Японии. Он ко мне прилетел, - попытался осадить представителя шереметьевско-таксистской мафии Умелов.

"Хорек" недоверчиво посмотрел сначала на Умелова, потом на японца и неохотно посторонился.

Не понимая смысла этого разговора, Татцуо стоял рядом со своей тележкой и, расплывшись в дежурной улыбке, непрерывно кланялся. Олег схватил его багаж, чтобы побыстрее покинуть недружелюбную и шумную толпу встречающих.

- Come on. Follow me , - постоянно оборачиваясь, подгонял растерянного японца Умелов.

Только когда они вышли в зону платной парковки, где стоял микроавтобус Мальцева, Олег немного сбавил шаг. Татцуо явно не понимал, почему надо было так торопиться.

Поставив вещи возле боковой двери микроавтобуса, Олег повернулся к Татцуо и, взяв его за руку, решил разрядить возникшее напряжение.

- I am very happy because ...

Умелов хотел закончить фразу, но вдруг понял, что напрочь забыл, как по-английски будет слово "ждать". Татцуо хотел ответить, но дверь микроавтобуса распахнулась, и прямо перед ним возникла улыбающаяся Мэри.

- Господин Нагаи, он хотел сказать вам, что очень рад, потому что ждал вас с нетерпением, - по-английски произнесла она, сразу же взяв на себя роль переводчицы.

- Я тоже очень рад, - так же на английском ответил ей Татцуо.

- Вот и хорошо. Прошу в машину, - уже по-русски произнес Олег.

Он поставил вещи японца в проходе и предложил ему место слева от двери.

Вадим, сидевший за рулем, повернул голову в салон и спокойным голосом спросил:

- Расселись?

- Да, - за всех ответил Умелов.

- Тогда поехали.

Не спеша вырулив со стоянки, микроавтобус влился в плотный поток московских машин.


* * *

Если бы раньше кто-то сказал Татцуо Нагаи, что самое страшное в России - это дороги и водители, он бы не поверил. По работе он бывал в разных странах, в том числе и в Европе, и понимал, что везде существуют свои особенности езды и культуры поведения на дорогах. Но нигде в мире он не видел столь отвязанного отношения водителей друг к другу и к правилам дорожного движения.

Как только микроавтобус тронулся, Татцуо захотел пристегнуться. Оглянувшись по сторонам, он с ужасом обнаружил, что на том месте, где он сидел, ремень не был предусмотрен. Более того, никто в салоне микроавтобуса даже не делал попыток как-то себя обезопасить. А уж когда автомобиль выехал на прямой широкий участок дороги с трехполосным движением, Татцуо стал молиться про себя всем своим японским богам. Он прекрасно видел, что знак, стоящий у обочины, показывал ограничение в скорости до 80 км/ч, но, видимо, водитель его не заметил, потому что стрелка спидометра дрожала на отметке 140 км/ч. Для езды в зимнее время это была очень высокая скорость.

Мэри, сидевшая рядом, что-то рассказывала Татцуо. Он не слышал ее, потому что был весь в напряжении. И только когда машина свернула и стрелка спидометра опустилась до цифры 70, до него стал доходить смысл ее слов.

- А сейчас мы выехали на Ленинградское шоссе, - пояснила Мэри.

Японец перевел дух и стал смотреть в боковое окно. Обочина была неуютной и грязной. Татцуо обратил внимание, что на остановках общественного транспорта находилось много людей. В основном это были молодые и очень красивые, по его мнению, девушки.

Заметив, что японец внимательно разглядывает стоявших на обочине девиц, Умелов неожиданно спросил:

- Нравятся?

Мэри с укоризной посмотрела на Олега. Поняв, что он высказался не по делу, Умелов виновато пожал плечами.

- Миссис Корн, а что спросил господин Умелов? - переспросил ее Татцуо, не поняв смысла вопроса своего коллеги.

Мэри покраснела, но все-таки перевела:

- Он спросил, понравились ли вам те девушки на остановке?

- О, да! В России очень красивые девушки. А куда они все едут?

Вопрос японского гостя поставил Мэри в тупик. Умелов неожиданно засмеялся.

- Вы чего? - удивился Вадим столь неожиданному приступу веселья.

- Просто наш гость спросил, куда едут все эти девушки, стоящие у обочин.

Вадим тоже рассмеялся.

- Скажи господину Татцуо, - сквозь смех проговорил Олег, - что все эти девушки каждое утро едут из местных поселков в Москву на учебу в институты.

Мэри хотела возразить нелепой, на ее взгляд, шутке Олега, но подумав, что такое объяснение будет лучшим развитием диалога, чем правда о придорожных проститутках, перевела так, как просил Умелов.

Татцуо, выслушав Мэри, закивал головой и серьезно ответил:

- Да, я читал и знаю, что в Москве очень много хороших учебных заведений.

На этот аргумент японца возразить было нечего.


* * *

Этот день для Татцуо Нагаи был самым длительным в его жизни. Он начался ровно в шесть утра в Токио, а закончился в двадцать три часа по московскому времени в номере отеля "Плаза". Если учесть, что разница в часовых поясах Токио и Москвы составляла шесть часов, то на ногах он был уже почти сутки.

Если на это еще наложить перелет, а затем резкую смену привычной обстановки и постоянное внутреннее напряжение от непонимания русского языка и некоторых поступков окружающих, то нагрузка на его организм была просто колоссальной.

Улегшись под одеяло, он хотел сразу же забыться, но чувство долга и ответственности за полученное задание заставило его подняться к письменному столу.

Вырвав листок из блокнота с логотипом отеля, он разлиновал его на две части и, углубившись в воспоминания, стал анализировать, "что он смог уже сделать, а что сделать у него пока не получилось".

Татцуо показалось, что Умелов действительно был искренне рад его приезду. Об этом он и написал в левой колонке листа, там, куда следовало записывать "плюсы" задания. Вторую запись он сделал справа, где должны были фиксироваться "минусы". В ней он отразил констатацию того, что Умелов сегодня не стал рассказывать о своих дальнейших планах, сославшись на то, что Татцуо должен как гость сначала хорошенько отдохнуть с дороги. Правда, отдых, предложенный русским журналистом, был своеобразным. Он заключался в бесконечных перемещениях по многолюдным улицам Москвы от одной столичной достопримечательности к другой. Под конец дня в честь Татцуо был организован ужин в одном из московских ресторанов, на котором опять же ничего конкретного выяснить не удалось. Зато на завтра Умелов пообещал познакомить Татцуо с журналистским коллективом еженедельника "Особо секретно".

"Возможно, на своем рабочем месте Умелов будет более откровенным, - с надеждой подумал Нагаи. - Жаль только, что русский журналист не очень хорошо владеет разговорным английским языком, а я совершенно не знаю русский. Придется всегда пользоваться услугами Мэри Корн".

Татцуо хотел было лечь, как вдруг вспомнил о странной встрече со своим соотечественником. Они столкнулись в холле отеля час назад, когда Нагаи возвращался с дружеского ужина, устроенного Умеловым.

Когда Татцуо шел через холл к зоне лифтов, он заметил, что там стоял худощавый господин явно японского происхождения. Татцуо обрадовался такой неожиданной встрече, но все-таки решил убедиться, что это действительно был соотечественник. Он поклонился незнакомцу, тот рефлекторно тоже дернулся телом вперед. Татцуо вежливо спросил по-японски:

- Простите. Вы из Японии?

Незнакомец сделал вид, что не понял вопроса, хотя Татцуо как опытный журналист увидел, что с его стороны это была всего лишь плохая игра. Незнакомец что-то ответил ему на русском языке и пошел прочь из зоны лифтов в сторону ресторана. При этом от Татцуо не ускользнуло, что этот странный господин опять интуитивно подался вперед, как будто хотел поклониться, но передумал или вспомнил, что ему этого делать нельзя.

"Странный господин", - подумал тогда Татцуо и вошел в распахнутые двери лифта.

Сейчас, сидя за письменным столом, он вдруг вспомнил эту сцену. Журналистское чутье подсказывало ему, что незнакомец специально сделал вид, что он не японец. Спрашивается: зачем? Если бы Татцуо в данный момент выполнял задание своей редакции, он бы, возможно, не обратил внимания на это факт. Но сейчас, когда он приехал в Россию по заданию японской разведки, он решил не упускать любые мелочи вокруг себя.

"Может, этот господин, явно японец, не случайно оказался в одном отеле со мной?" - подумал Татцуо.

Он записал несколько слов об этой странной встрече в правой колонке разлинованного листа, чтобы не забыть указать этот факт при последующем составлении отчета в Информационно-исследовательское бюро для господина Сиро Фудзиты.

Закончив писать, он аккуратно сложил лист пополам и, убрав его в свой портфель, лег обратно в кровать.

Нужно было хорошенько выспаться. Завтрашний день сулил новые открытия.


* * *

В этом же отеле, этажом ниже, в своем номере находился тот самый незнакомец, с которым в холле отеля столкнулся Татцуо Нагаи. Он неподвижно сидел в позе лотоса, пытаясь обрести внутренний покой и равновесие.

Он действительно был японцем. Так же как и Татцуо Нагаи, он прилетел в Москву не по своей воле. Он тоже выполнял ответственное поручение, но не государственных органов Страны восходящего солнца, а главы хоккайдской ветви самого могущественного преступного клана Японии "Ямагути гуми". Его оябун, которого почтительно называли господином Таканиси, отправил его в далекую столицу России для того, чтобы попытаться найти предсмертное письмо японского вулканолога Кудо Осимы, которого ликвидировали по его приказу. Теперь репутация и судьба такого уважаемого человека, как его оябун Таканиси-сан, была в руках этого русского писаки.

Таканиси отправил Ацухито Осаку в Москву, чтобы наладить контакт с одним из российских оябунов, которые сами себя называют "ворами в законе". Все его звали Угол. Эту кличку столичный авторитет носил еще с первой своей отсидки в Приморье в колонии строгого режима.

Несколько раз Угол был на Хоккайдо, где дважды встречался с господином Таканиси. Именно Угол дал рекомендации для "Ямагути гуми" в отношении нескольких преступных группировок, с которыми впоследствии японский клан стал вести весьма выгодный бизнес. Сейчас Угол перебрался в Москву. Неделю назад Ацухито передал Углу просьбу господина Таканиси собрать как можно больше информации о русском журналисте Олеге Умелове и параллельно попытаться выяснить, где может находиться оригинал письма Кудо Осимы на английском языке.

Угол, как показалось Ацухито, с радостью принял просьбу господина Таканиси и попросил на это несколько дней.

Все шло по плану, и встреча с Углом должна была состояться уже завтра. Но сегодня в отеле Ацухито столкнулся с японским журналистом из "Асахи симбун" Татцуо Нагаи. Осаку сразу узнал его, потому что члены "Ямагути гуми" вели скрытое наблюдение за господином Умеловым, когда тот находился в Саппоро. Соответственно под это наблюдение попадали и люди, с которыми встречался русский журналист. Одним из них и был Татцуо Нагаи. На кадрах скрытой съемки Ацухито хорошо запомнил лицо японского журналиста. Поэтому его неожиданное появление в Москве, да еще и размещение их в одном отеле, стало полной неожиданностью для Ацухито.

Конечно, он попытался сделать вид, что не понял вопроса, заданного ему журналистом. Но по лицу последнего было видно, что тот не поверил ему.

Уже полчаса Ацухито Осака пытался в позе лотоса восстановить внутреннее равновесие, попутно ожидая звонка от Угла, которому он позвонил сразу же, как поднялся в номер.

Телефонная трель расколола тишину номера. Ацухито не спеша поднялся и подошел к телефону.

- Слушаю.

- Я от Михалыча. Спускайся, я жду у входа. Тачку, надеюсь, помнишь, - телефонная трубка пробасила голосом подручного Угла.

Ацухито, посмотрев на свое отражение в большом зеркале, выключил свет в номере и отправился на долгожданную встречу.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


* * *

В небольшом ресторане рядом с Таганской площадью уже не было посетителей. Ацухито осторожно прошел по темному коридору и оказался в таком же слабо освещенном зале.

У стены, стилизованной под старую кирпичную кладку, за столиком сидел Угол. Увидев японца, он поднялся со своего места и направился ему навстречу.

- Проходи, гостем будешь, - протянул Угол свою ладонь Ацухито. Если бы это был кто-то из криминального сообщества, пришлось бы обниматься.

- Добрый вечер, господин Угол, - произнес Ацухито и пожал протянутую руку двумя ладонями.

- Сережа, сообрази нам чего-нибудь, - негромко обратился Угол к человеку за барной стойкой.

- Сейчас все организую, Михалыч.

Бармен тотчас же скрылся в техническом коридоре, ведущем на кухню, где уже готовилась какая-то снедь.

Присев напротив русского "вора в законе", Ацухито бросил взгляд на стоявший на столе полупустой литровый графин, похожий на стеклянную банку с грязными внутренними стенками. В нем находилась какая-то черно-коричневая жидкость.

Заметив любопытный взгляд японца, Угол, усмехнувшись, произнес:

- Ну, чифирь я тебе предлагать не буду. Сейчас тебе какого-нибудь нормального пойла принесут.

Ацухито не понял, о чем говорил русский, но переспрашивать не стал.

- Чем вызвана такая срочность? Мы же на завтра стрелку забивали, - сдержанно поинтересовался Угол.

Внеплановая встреча с японцем для него была совсем некстати, поскольку час назад ему явно фартило за зеленым сукном в одном из местных казино.

- Я позвонил, потому что увидел в своем отеле японского журналиста из газеты "Асахи симбун". Я подумал, что этот журналист здесь появился не случайно. Возможно, господин Умелов готовится передать письмо, которое может скомпрометировать моего оябуна, в японскую прессу. Этого никак нельзя допустить, иначе господин Таканиси посчитает, что вы не смогли оказать ему услугу. Тогда и он, в свою очередь, не сможет ответить вам тем же.

Угол не спеша вытащил из нагрудного кармана клубного пиджака с позолоченными пуговицами папиросу и, нежно разгладив ее двумя пальцами, как возбужденный женский сосок, смял картонную гильзу в гармошку. Явно не торопясь с ответом, он прикурил, затем выпустил кольцо терпкого дыма, в котором чувствовался гашишный привкус, и откинулся на спинку стула.

- Послушай сюда, - обратился он к своему гостю, - я пока еще ничего не решил. Я же сказал тебе, что мне надо собрать информацию об этом фраере. И если я соглашусь вам помочь, ты первый об этом узнаешь.

В общих чертах Ацухито понял, что именно имел в виду русский. На этот случай господин Таканиси тоже проинструктировал его.

- В таком случае, господин Угол, будем считать, что просьба господина Таканиси аннулируется. У меня есть возможность все успеть исправить, обратившись к другим друзьям нашего клана. Благодарю вас за время, которое вы мне уделили. Пожалуйста, отправьте меня обратно в отель.

Услышав о "других друзьях клана", Угол явно напрягся. Он понимал важность хороших отношений с "Ямагути гуми". Сейчас, перед большим переделом, который назревал в Приморье в следующем году, опора на такой могущественный клан могла дать очень серьезное преимущество в борьбе за сферы влияния в дальневосточном регионе.

Быстро взвесив в уме происходящее, он затушил "косячок" в фарфоровой пепельнице и улыбнулся японцу:

- Остынь, парень. Я просто решил посмотреть, насколько этот вопрос для вас важен. Короче, так. Волну больше не гони. Я помогу вам. А то, что ты до этого услышал, забудь. Я с самого начала уже все решил, просто не стал сразу все карты тебе открывать.

Угол прищурился и немного подался вперед, в сторону Ацухито.

- Но ведь и ты тоже был со мной не совсем откровенен. Я уверен, что у тебя есть копия того письма, которое вы ищете. Почему же ты мне при первой встрече его не показал? Или Таканиси не доверяете мне?

Услышав эти слова, Ацухито облегченно вздохнул. То, что он сделал, по-японски называлось: "пустить дым". Конечно, никаких других "друзей" у клана в Москве на этот момент не было.

- Да, у меня есть копия письма, - спокойно ответил японец, - и сейчас я могу его вам передать, потому что вы дали слово помочь нам решить этот вопрос.

С этими словами Ацухито вытащил из внутреннего кармана костюма вчетверо сложенный листок. Угол принял из рук японца документ, развернул и пробежался по нему взглядом.

Ацухито увидел, как искривилось лицо русского вора.

- Что-то не так? - поинтересовался японец.

- Все нормально. Просто я думал, что это какая-то серьезная "малява", с печатью. А это так, писулька какая-то.

- Я же говорил, что это обычное письмо на английском языке, - с недоумением проговорил Ацухито.

Если бы он знал истинную причину смятения Угла, он бы сделал совершенно другие выводы. Причина же была в следующем. Все это время русский "вор в законе" был абсолютно уверен в том, что во внутреннем кармане его клубного пиджака лежал оригинал этого самого письма. Но, увидев бумагу, которую ему только что передал Ацухито, Угол понял, что у него хранился совсем другой документ. Это означало, что при себе он держал совсем не "козырь", который он мог прятать в рукаве, торгуясь с японцами об особых условиях, а простой бумажный фантик.

"Что же эти бакланы тогда из хаты этого фраера подрезали?" - подумал Угол, злясь на своих подручных.

Немного успокоившись, он продолжил:

- Если письмо у него в квартире, мы обязательно его найдем. А вот что с японским журналистом нужно сделать, которого ты сегодня в отеле видел?

Ацухито оглянулся вокруг. Убедившись, что рядом никого нет, он вполголоса произнес:

- У нас, в Японии, такие люди обычно гибнут в уличной драке. Случайно, разумеется.

- Мокруху предлагаешь? - откинув лишний этикет, в лоб спросил Угол.

- Я так не говорил. Но если это случайно произойдет, мы не будем долго скорбеть о нашем соотечественнике.

- Я подумаю об этом.

Угол повернулся к официанту, несшему поднос с закуской и холодной водкой. Подождав, пока тот расставит тарелки и удалится за стойку, Угол снова спросил:

- У вас есть фото этого японца?

Поняв, что тем самым Угол дает согласие на то, чтобы избавиться от Татцуо Нагаи, Ацухито кивнул головой:

- Я сегодня же свяжусь с Японией, и уже утром у меня будут фотографии и данные на этого журналиста. Если у вас есть возможность, то, пожалуйста, установите наблюдение за ним завтра же. Я уверен, что утром в отель за ним заедет сам господин Умелов.

- Заметано.

С этими словами Угол поднял наполненную рюмку и произнес короткий тост:

- За наше общее дело!

- Караки вагахо цукэдокоро, - торжественно произнес Ацухито, подняв рюмку, - что в переводе с японского означало: "за наши намерения".


* * *

Татцуо проснулся рано. Несмотря на трудный день накануне, журналист чувствовал себя вполне отдохнувшим. Через полчаса после подъема он привел себя в порядок и спустился на завтрак на первый этаж отеля. Шведский стол ресторана был вполне приемлем для жителя Японии. Положив на тарелку отварных овощей с куском красной рыбы, он присел за свободный столик и огляделся по сторонам. Ему хотелось найти вчерашнего незнакомца, с которым он столкнулся возле лифта. В зале ресторана его не было. Позавтракав, Татцуо поднялся в свой номер. На циферблате его хронографа стрелки показывали восемь часов. Неожиданно раздалась трель звонка.

- Алло, - несколько озабоченно ответил журналист.

- Доброе утро, Татцуо. Это Мэри. Извините, если я вас разбудила.

- Что вы! Я давно на ногах и уже успел позавтракать.

- Отлично. Тогда мы выезжаем к вам.

- Хорошо. Я буду ждать вас в своем номере.

Положив трубку, Татцуо решил спуститься вниз, чтобы еще раз поискать в зале ресторана вчерашнего незнакомца. Его как опытного журналиста просто распирало от ощущения, что за этим человеком скрывалась какая-то тайна.

В зале ресторана посетителей было уже гораздо больше. Нагаи прошелся по всему залу мимо стюардов, рассаживающих посетителей, и снова вышел вон. Вчерашнего незнакомца нигде не было видно.

"Может, он уже съехал?" - мелькнула мысль.

Необъяснимое чувство азарта вдруг потянуло его к стойке дежурного администратора. Яркая блондинка, как с обложки европейского глянцевого журнала, улыбнулась японскому журналисту ровными рядами белоснежных зубов.

- Доброе утро, - практически без акцента произнесла она по-английски.

- Доброе утро. Извините, я вчера вечером встретил в отеле своего соотечественника из Японии и забыл спросить у него, в каком номере он остановился. Вы не могли бы мне помочь? - как можно вежливее постарался произнести Татцуо.

Выслушав японского гостя, девушка заулыбалась:

- Вы имеете в виду господина Осаку?

- Да, - ответил Татцуо таким тоном, будто хорошо знал эту фамилию.

- К сожалению, господин Ацухито Осака сегодня утром срочно выехал из отеля, - сочувственно произнесла девушка.

- Как жаль. Я ведь даже не успел записать его номер телефона... А он не сказал, куда решил переехать? - с надеждой посмотрел на белокурую фею Татцуо.

- К сожалению, у меня нет такой информации.

- Благодарю вас, - откланялся журналист и быстро прошел к лифту.

Поднявшись на свой этаж, он почти бегом зашел в номер, постоянно повторяя имя незнакомца, чтобы не забыть. Открыв портфель, он достал вчерашний лист бумаги, который был уже наполовину исписан, и быстро дописал иероглифами: "Ацухито Осака".


* * *

Дождавшись, когда микроавтобус Мальцева подъедет к подъезду, Умелов и Мэри вышли на улицу. За рулем сидел Вадим, как всегда выполнявший роль водителя и охранника одновременно. Внимание Олега сразу же привлекла вазовская "девятка", стоявшая у бордюра метрах в двадцати от его подъезда. Сквозь окна хорошо были видны крепкие молодые люди, сидящие в салоне.

Заметив озабоченный взгляд Умелова, Вадим поспешил его успокоить:

- Не волнуйтесь, это наши. Игорь Сергеевич распорядился за нами свой "хвост" пустить. Мало ли что.

Умелов помог своей невесте забраться вглубь салона, затем сам легко запрыгнул внутрь.

Сев на сиденье позади водителя, Мэри спросила Олега:

- Мы куда сначала?

- Сначала в отель за Татцуо, потом все вместе - в редакцию "Особо секретно". Я обещал его познакомить с коллегами и спецификой нашей работы. А потом мы отправим их с Вадимом в какой-нибудь ресторан пообедать, а сами проедем на метро в американское посольство. Документы не забыла?

Мэри утвердительно кивнула.

- Вот и отлично. Ваше посольство сегодня до которого часа работает?

- До четырех. Но я как гражданка США могу обращаться туда в любое время дня и ночи.

Олег тронул за плечо Вадима, молча сидевшего на водительском месте:

- Ну что, поехали?

- Куда?

- В отель, куда вчера японца завозили.

Посмотрев в зеркало заднего вида, Вадим включил первую передачу и плавно выехал из двора дома.


* * *

В черном "Мерседесе", припаркованном недалеко от входа в отель "Плаза", сидели два человека.

- Слышь, Слон, а ты вчера где был? - обратился к своему рослому напарнику парень с прямой челкой до самых бровей.

- На терки с братвой ездили. Наши коммерсанты у ЦУМа новую точку открыли, а ореховские их прикрутить хотели.

- Ну и как?

- Да так. Побазарили и разошлись. Они толкуют, что это их территория. Пришлось объяснять, что центр пока еще никто не делил.

- Понятно.

Слон показал рукой на проехавший рядом с ними микроавтобус.

- Глянь, Гусь, это не та тачка, на которой этого журналиста возят?

- Они, - утвердительно кивнул Гусь.

- На, звони Михалычу. Скажи, что журналист приехал за японцем. Спроси его, что нам дальше делать.

Слон сунул напарнику в руку увесистую трубку Motorola.

Микроавтобус встал напротив входа в отель и заморгал "аварийкой". Из распахнутой дверцы выскочил журналист и быстрым шагом направился к входу. Вскоре он вновь появился на крыльце в сопровождении служащего отеля, вероятно, администратора. Тот рукой показал, что микроавтобус может заехать на специальную площадку прямо к дверям отеля. Водитель автомобиля дал задний ход и, включив правый поворотник, въехал в VIP-зону.

С того места, где стоял "Мерседес", не было видно, кто сел в открытую дверку микроавтобуса.

- Михалыч? Да, это Гусь. Слушай, тут микроавтобус, который мы пасли, подъехал. Да. Журналист там же. Хорошо. Я все понял.

Гусь отключил связь.

- Михалыч сказал, чтобы мы им на хвост сели и чтобы отзванивались каждые десять минут.

Слон выкинул недокуренную сигарету на дорогу, прикрыл тонированное стекло со своей стороны, и с усмешкой посмотрел на напарника.

- Ну что? Тогда поехали? Пристегнись, пернатый!

Явно довольный своей шуткой, Слон громко, в голос заржал. Гусь презрительно посмотрел на него и философски заметил:

- А говорят, что слоны большие и умные животные...


* * *

В редакции "Особо секретно" был обычный рабочий день. В дни, когда выходил свежий номер еженедельник, да еще с каким-нибудь острым материалом, жизнь в редакции начинала бурлить в точности так же, как в каком-нибудь американском боевике. Можно было себе представить, как главный редактор входит в офис, который состоит из больших помещений, разделенных стеклянными перегородками, похожими на аквариумы, где работает "офисный планктон". Вот он быстро идет к своему кабинету, на ходу выслушивая сотрудников, деловито снующих по офису. При этом он принимает из рук своего помощника кипу бумаг с очередными громкими разоблачениями и, конечно же, бумажный стаканчик с горячим кофе из автомата...

На самом деле редакция "Особо секретно" представляла собой помещение с длинным коридором с крашеными бежевыми стенами и комнатами, расположенными по обеим его сторонам. Заканчивался этот коридор приемной, за которой находился кабинет главного редактора.

Именно за этими закрытыми дверями и шла основная редакционная жизнь.

- А здесь мое рабочее место, - толкнул очередную дверь в комнату Умелов.

Двое молодых сотрудников, деливших с Олегом общее пространство комнаты, встали из-за столов для приветствия гостей.

Оказавшись в центе внимания, Татцуо явно был смущен. Он старательно отвечал на вопросы, которые сыпались на него один за другим.

В дверь заглянул Кирилл Черновецкий.

- Привет, - кивнул он Умелову, совершенно не обращая внимания на остальных, - У меня для тебя есть важная информация.

С этими словами Кирилл буквально потащил Олега за рукав в коридор. Умелову ничего не осталось, как, извиняясь, бросить Мэри на ходу:

- Я скоро приду. Займи, пожалуйста, Татцуо.

Быстро проследовав за Черновецким до его кабинета, недоумевающий Олег вошел следом за ним. Кирилл сел за рабочий стол и знаком предложил Умелову присесть рядом.

- У меня для тебя есть ценная информация, - загадочно начал он.

- Тогда не тяни, - резонно предложил Умелов.

- Тебе ничего не говорит фамилия Смолл?

- Нет. А кто это?

- Этот человек занимается тем же, чем и ты. Он ищет следы пропавшего из Манилы золота.

Умелов пристально посмотрел на Черновецкого.

- Послушай, Кирилл, ты делаешь слишком далеко идущие выводы. Насколько я помню, я не говорил тебе, что занимаюсь этим. Я всего лишь спрашивал тебя о том, могла ли Япония в сорок четвертом году иметь возможность вывезти из Манилы спрятанное там золото. Ты мне дал ценную информацию по тяжелой авиации Японии. Только и всего.

Кирилл выслушал монолог Олега и спокойно спросил:

- Хорошо, тогда просто скажи: тебе интересна информация о людях, которые уже не один год занимаются поисками того самого золота и уже во многом преуспели?

Словосочетание "во многом преуспели" буквально резануло по его журналистскому самолюбию.

- Ладно, Кирилл, извини. Я погорячился. Сам понимаешь, что это за тема. Только я тебя прошу: пожалуйста, никому не говори о моем расследовании, хорошо?

- Как скажешь.

- Ладно, давай свою информацию.

Черновецкий, как ни в чем не бывало, продолжил:

- Так вот. Этот самый Смолл - не кто иной, как американский публицист и писатель, который длительное время скрупулезно собирает факты, относящиеся к действиям Японии на оккупированных ею территориях. В том числе и факты, относящиеся к пропавшему золоту из Манилы. На, посмотри! Это статья из "Нью-Йорк таймс" от октября прошлого года. В ней некий Том Винтер описывает, как это якобы бесследно пропавшее золото тайно влилось через банковские счета какого-то секретного фонда под названием "Черный орел" в активы некоторых банков Японии, Европы и США в 1950-е годы. Причем он ссылается на исследования и факты, полученные от этого самого Смолла.

Умелов взял в руки газету на английском языке и пробежался по ней взглядом.

- Это все?

- Нет. Есть еще одна информация, - голос Кирилла сделался очень серьезным. - Этот самый Смолл написал и распространил краткую монографию по этому вопросу.

Черновецкий показал Умелову бумагу.

- Вот. Я специально для тебя перевел предисловие к этой монографии.

Умелов подвинул стул ближе.

- Если со мной что-нибудь случится, - начал с выражением читать Кирилл, - насильственная смерть или несчастный случай, то моя книга, готовящаяся к изданию, и копии документов, на основании которых написана книга, будут отправлены моими доверенными лицами в средства массовой информации США, Китая, России, Филиппин, Индонезии, Малайзии, Сингапура и Тайваня.

Закончив читать, Кирилл протянул листок Умелову.

- Олег, тут есть его адрес и телефон в США. Его полное имя Бенджамин Смолл. - Помолчав немного, он продолжил: - Конечно, тебе самому решать, но мой тебе совет: не лезь ты в это дело. Это тебе не наши доморощенные Аль Капоне. Там ведь кроме золота наверняка большая политика замешана. Ты же понимаешь, раз этот американец у себя в Штатах за собственную жизнь опасается, значит, это действительно очень серьезно.

Олег посмотрел на Черновецкого и, хлопнув его по руке, ответил:

- Кирилл, спасибо тебе. Я подумаю над твоим советом.

Взяв со стола бумагу с адресом и телефоном таинственного Смолла, Умелов вышел из кабинета.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


* * *

После посещения издательства Умелов попросил Вадима куда-нибудь отвезти Татцуо, пообедать, пока они с Мэри отвозят документы в американское посольство. Услышав о планах Олега, японец наотрез отказался ехать с Вадимом на обед. Он сослался на то, что абсолютно не голоден и готов ждать их в микроавтобусе столько, сколько нужно.

Таким образом, в посольство отправились все вместе. Проехав по Садовому кольцу до Новинского бульвара, Вадим с трудом нашел место, где можно было припарковаться. Отсюда до самого здания было метров пятьсот. Оставив японского журналиста на попечение Вадима, Олег и Мэри быстрым шагом направились к нему.

Метров за сто от центрального входа вдоль металлических парапетов начиналась очередь из желающих покинуть Россию. В основном здесь были люди, искренне мечтавшие переместиться в страну "истиной демократии и неограниченных возможностей". Туда, где производился самый востребованный товар в мире, - американские доллары! Где даже одурманенный кокаином афроамериканец (или негр, как было принято говорить еще в Советском Союзе) был уверен, что пособие, которое он исправно получает с самого дня своего рождения, является святой обязанностью государства, как и все остальное в этой ВЕЛИКОЙ И СВОБОДНОЙ СТРАНЕ ИСТИННОЙ ДЕМОКРАТИИ!

Умелов остановился у стены здания метров за десять до конца длинной "человеческой змеи".

- Я дальше не пойду, - произнес он.

- Почему?

- Потому что с тобой меня внутрь все равно не пустят, а стоять в этой очереди я не хочу.

Мэри смерила глазами бесконечную цепочку стоящих друг за другом людей.

- Ладно, тогда жди здесь. Давай свой паспорт. Если вдруг получится быстро решить все вопросы, я выйду и махну тебе рукой.

Олег достал из внутреннего кармана свой заграничный паспорт и передал Мэри.

- Я буду там, - Умелов рукой показал на место, где очередь, делая петлю, упиралась в закрытые двери посольства США. - В случае чего я просто перелезу через парапет.

- Хорошо. Я пошла.

Девушка подняла воротник своей куртки и решительно двинулась к началу очереди, где двое сотрудников посольства регулировали людской поток. Подойдя к ним, она представилась по-английски и, показав свой паспорт в темно-синей обложке, спокойно прошла внутрь.

"А вдруг она больше не вернется оттуда?" - неожиданно подумал Олег, провожая взглядом свою невесту.

- Вот дурак! - вслух обругал себя Умелов и, давя липкую снежную грязь, не спеша отправился поближе к входу в посольство.


* * *

Нагаи уже целый час сидел в микроавтобусе наедине с водителем, покорно ожидая возвращения Олега и Мэри. Как только они ушли, японец попытался было наладить контакт с этим суровым русским великаном. Но поняв, что водитель не понимает даже простых английских выражений типа "как твое имя", Татцуо отступился. Грустно уставившись в грязное окно, забрызганное снежной кашей, он стал думать о том, как вывести Умелова на откровенный разговор относительно его дальнейших шагов в расследовании.

Поначалу Нагаи был уверен, что, как только он прилетит в Москву, русский журналист охотно поделится с ним новой информациейи они совместно будут строить планы относительно продолжения расследования. Но теперь ему вдруг показалось, что Умелов специально не идет с ним на откровенность по этому поводу. Хотя, если разобраться, сам Татцуо пока еще не спрашивал Олега о его дальнейших действиях, в том числе и в отношении посещения Филиппин.

Резкий толчок с неприятным металлическим звуком заставил Татцуо всем телом откинуться назад на сиденье.

"Что это было"? - подумал он.

Молчаливый водитель микроавтобуса, видимо, чувствительно ударившись о подголовник, громко выругался по-русски, затем открыл дверку со своей стороны и выпрыгнул на улицу.

Желая узнать, что же все-таки произошло, Татцуо попытался рассмотреть происходящее на улице через грязные стекла автомобиля. Ему показалось, что сзади микроавтобуса водитель с кем-то громко спорил. Под обрывки громкой и непонятной речи в Татцуо боролись две сущности: добропорядочного японского гражданина, следующего принципу невмешательства, и журналиста, остро реагирующего на все происходящее вокруг. Вторая сущность явно побеждала первую.

Татцуо быстро сдвинул дверь салона микроавтобуса и выпрыгнул в придорожный грязный снег. Оказавшись позади автомобиля, он сразу же понял, в чем было дело. В заднюю часть микроавтобуса, чуть выступающую на проезжую часть, въехал легковой автомобиль.

Четверо молодых людей, видимо, имевшие непосредственное отношение к этой аварии, плотно обступили водителя и что-то кричали ему. Неожиданно один из них ударил Вадима по лицу. Тот, еле увернувшись, отпрыгнул в сторону, успев нанести обидчику ответный удар. И сразу все мгновенно завертелось, как в американском боевике.

Не успев опомниться, Татцуо заметил, как один из четверки нападавших в черной кожаной куртке вывалился из общей потасовки и, повернувшись к японцу, быстро пошел на него. Засунув руку во внутренний карман, незнакомец вытащил нож и, нажав на кнопку, выкинул острое лезвие.

"Это происходит не со мной", - промелькнуло в голове Татцуо. Ему вдруг показалось, что он смотрит какой-то знакомый фильм.

Молодой человек с ножом в руке уже почти вплотную подошел к японцу, как вдруг какая-то неведомая сила откинула его назад. При этом сам Татцуо под действием той же силы отлетел на добрый метр прямо в липкую снежную кашу. Быстро поднявшись, он посмотрел на проезжую часть.

Картина резко изменилась. Теперь уже рейдеры, напавшие на водителя микроавтобуса, сами оборонялись от увесистых ударов каких-то молодых людей, появившихся неизвестно откуда.

"Наверное, случайные прохожие", - промелькнуло в голове Татцуо.

Через пару минут налетчики, оттесненные на проезжую часть, ретировались и, отдышавшись немного, вернулись к своему разбитому авто.

Что-то громко прокричав в сторону вовремя подоспевших молодых людей, они сели в машину и быстро скрылись в общем потоке машин.

На грязной обочине в сером снегу одиноко блестело лезвие выкидного ножа, брошенного бандитом, который пытался напасть на Татцуо.


* * *

Олег второй час месил снежную жижу, прохаживаясь по тротуару рядом с входом в посольство. За это время очередь смогла продвинуться не более чем на пять-шесть человек.

Прикинув общее количество людей и оставшееся до конца рабочего дня время, Олег понял, что не более половины стоявших в этом потоке к свободе и демократии смогут сегодня сдать свои документы.

Наконец появилась улыбающаяся Мэри.

- Заждался?

Олег не ответил, вопросительно посмотрев на нее.

- Что ты так смотришь? Все нормально. Виза будет готова через пять дней.

- Ура! - негромко крикнул он, с трудом скрывая свою радость.

Служащий посольства отодвинул металлический парапет, дав Мэри возможность выйти к своему жениху, а не огибать длинную очередь.

Олег взял ее под руку и быстро повел к микроавтобусу.

Примерно метров за пятьдесят до места парковки Умелов понял, что что-то произошло, потому что у раскрытой двери "Форда" стояли Вадим, Татцуо и еще трое незнакомцев.

- Что стряслось? - спросил Олег, как только они с Мэри подошли поближе.

- Представляешь? - отозвался Вадим. - Бычье совсем оборзело. Въехали нам в зад и еще с нас же денег захотели поиметь. Я бы один не отбился. Хорошо, ребята наши вовремя подоспели, а то не знаю, чем бы дело закончилось. А так, видишь? Даже трофейное оружие нам досталось, - Вадим развернул на ладони выкидной нож, завернутый в носовой платок.

- А может, это подстава была? - Умелов вопросительно посмотрел на остальных.

Парень, стоявший ближе к Олегу, пожал плечами:

- Фиг его знает? Вроде все спонтанно получилось. Хотя меня одна деталь смущает. Ваш японец в драку сам не встревал, а его первого порезать хотели. Я еле успел его в сторону откинуть.

Олег повернулся к Татцуо и по-английски спросил:

- У тебя все в порядке?

- Да! Спасибо! Все хорошо, - заулыбался Татцуо, слегка поклонившись, - Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. В Японии тоже есть банды якудза, которые так же ведут себя при конфликтах.

Умелов понял смысл сказанного Татцуо, отметив про себя, что ежедневные занятия с Мэри английским уже начали приносить свои плоды.

- Татцуо сказал, что у них в Японии тоже есть якудза, но он не боится никаких бандитов, - для всех перевел фразу японского журналиста Олег.

Все вдруг оживились и стали оказывать гостю чисто мужские знаки внимания в виде похлопывания по плечу и фраз типа "ты настоящий мужик".

- Вадим, позвони Игорю Сергеевичу. Скажи, что мы сейчас к нему в офис подъедем. Мне надо кое-что проверить.


* * *

В кабинете Мальцева за столом переговоров сидело четыре человека: Игорь, Олег, Мэри и Татцуо Нагаи. После того как Вадим доложил начальнику о недавнем происшествии, Мальцев отпустил его на обед, а сам решил пообщаться в более тесном кругу.

- Какая, ты говоришь, у тебя версия?

Умелов повернулся к Мэри.

- Маруся, пожалуйста, переводи Татцуо все, что я сейчас буду Игорю рассказывать. Только вполголоса. Хорошо?

Мэри кивнула.

- Итак, - обратился к присутствующим Олег, - предположим, что сегодняшний инцидент - не случайность. Чтобы подобные вещи не повторялись в дальнейшем, мы должны быть откровенны друг с другом.

После этих слов Умелов внимательно посмотрел на Татцуо. Услышав в переводе фразу насчет откровенности, японец напрягся, представив свой провал перед японскими спецслужбами, но все же сумел справиться с внутренним волнением.

Между тем Олег продолжал развивать свою мысль.

- Я хочу сейчас обратиться к Татцуо и сообщить важную для него информацию, которую, я надеюсь, он не будет использовать в своем издании без моего согласия.

Японец вновь напрягся, готовясь услышать что-то экстраординарное.

- Когда мы были в Японии, нам в руки попало письмо убитого вулканолога Кудо Осимы, который погиб от ножа боевика якудзы. Осима отправил его нам с Мэри за несколько часов до своей гибели. В нем четко сказано, что за его убийством стоит клан "Ямагути гуми" и конкретно Ацуо Таканиси, который является его руководителем на Хоккайдо. Сейчас это письмо находится в Москве, в надежном месте.

Умелов не стал говорить Татцуо о том, что оно лежало у Мальцева в сейфе всего в двух метрах от него. Было заметно, что японский журналист слушал очень внимательно. Конечно, он прекрасно знал, кто такой Ацуо Таканиси и какая сила стоит за ним.

- Так вот, предлагаю разобрать всю ситуацию по полкам. Во-первых, когда мы позавчера вернулись из Нижнего Новгорода, выяснилось, что в моей квартире кто-то побывал. Единственный пропавший из квартиры предмет - это письмо на английском языке, написанное Мэри в свое посольство. Очевидно, что те, кто проник в мою квартиру, искали именно письмо японского вулканолога. Ведь оно тоже было написано от руки на английском языке. Но, скорее всего, они не знали английского языка, поэтому и приняли письмо Мэри за послание японского ученого.

Мэри едва успевала с переводом, поскольку Олег говорил быстро.

- Во-вторых, - продолжал Умелов, - Татцуо прилетел вчера и целый день был с нами. Наружка, страховавшая нас, хвоста за нами не обнаружила. Значит, о прибытии Татцуо наши недруги не знали. Но уже утром следующего дня "хвост" появился у отеля "Плаза". Можно предположить, что сегодняшнее ДТП было инсценировкой для совершения чего-то более серьезного, например убийства Татцуо. Тогда сразу же напрашивается вопрос: за что нашего японского гостя могут убить? На мой взгляд, ответ кроется в том, что Ацуо Таканиси расценил приезд японского журналиста в Москву как мое желание передать письмо с компроматом на него в японскую прессу. Только непонятно, откуда Таканиси мог узнать, что ко мне должен прилететь из Японии именно журналист? Вопрос второй: как Таканиси, находясь в Японии, выяснил, что Татцуо остановился в отеле "Плаза"? И третий, самый важный вопрос: как Таканиси так быстро смог все это организовать в Москве, находясь за тысячи километров отсюда? Ведь прошло всего 36 часов с момента прибытия Татцуо в Россию.

Умелов перевел дыхание и внимательно посмотрел на присутствующих. Все молча слушали его.

- На эти вопросы у меня есть только один ответ: в Москве находится человек из клана "Ямагути гуми", который на месте оперативно решает поставленные перед ним задачи. Вот моя версия.

Олег повернулся к японскому журналисту.

- Кстати, мне интересно, что думает по этому поводу Татцуо. Может быть, он опровергнет мои предположения или, наоборот, подтвердит? А возможно, он даже знает то, чего не знаем мы.

Татцуо выслушал перевод Мэри. Теперь его вчерашняя встреча со странным соотечественником в отеле, а затем и его стремительное исчезновение сегодня утром находили новое объяснение. Он собрался с мыслями и, извинившись за то, что не придал этому факту должного значения, обстоятельно рассказал Умелову о неловком инциденте у лифта.

После услышанного от японца лицо Олега сделалось еще более серьезным. Они переглянулись с Мальцевым.

- Игорь, - спросил его Умелов, - ты можешь выяснить по своим каналам, кто еще из граждан Японии мог проживать в "Плазе"?

Мэри по привычке перевела Татцуо и эту фразу. Выслушав перевод, он сразу же ответил вместо Мальцева:

- Не надо тратить время. Я уже узнал, как его зовут. Его имя Ацухито Осака.

Умелов встрепенулся:

- Я знаю, кто это. Это помощник Ацуо Таканиси. Он присутствовал на нашей встрече с Таканиси в Саппоро. Кстати, прекрасно владеет русским языком.

- Значит, - почесал подбородок Мальцев, - якудза тебя в покое не оставит, пока у тебя на руках будет письмо Кудо Осимы. Кстати, теперь понятно, почему они остановили свой выбор именно на приморском "воре в законе". Вероятно, у них есть общие деловые интересы. И это для нас не очень хорошо.

Мальцев на несколько секунд задумался. Наконец его лицо прояснилось, и он продолжил:

- Раз мы отсюда не можем контролировать Таканиси и влиять на ситуацию с якудзой, то попытаться решить проблему с их российскими сообщниками, а конкретнее с Углом и его подручными, попробовать можно. Вот что, берите сейчас Вадима и езжайте по своим делам. Я своих ребят за вами отправлю для подстраховки. А мне сегодня надо кое с кем встретиться.

Проводив гостей, Мальцев сел за рабочий стол. Он открыл свой органайзер на странице с буквой Г и пробежался по ней взглядом. На второй строке была записана фамилия "Гротов", а рядом стояли инициалы "В.И.". Человек, которому собирался позвонить Мальцев, был профессиональным лоббистом в Государственной Думе Российской Федерации. Пару лет назад он имел серьезные проблемы с законом, но благодаря Мальцеву сумел избежать наказания. За это Гротов был готов оказать Игорю любую услугу. Мальцев не торопился, держа Гротова в запасе. Видимо, сейчас пришел его черед...

Набрав номер телефона, указанный в органайзере, Мальцев дождался ответа и поприветствовал собеседника:

- Добрый день, Виктор. Это Мальцев. Мне необходимо с тобой встретиться.

Записав адрес и время встречи, Игорь положил трубку на аппарат и откинулся на кожаную спинку глубокого кресла.

То, что ему предстояло сегодня сделать, выходило за рамки его моральных принципов. Но в опасности были его близкие люди, поэтому угрызения совести и душевные терзания он убрал глубоко, в самые дальние задворки своей души.


* * *

На втором этаже гостиницы "Россия" в большом зале ресторана у столика рядом с большим аквариумом сидел лысоватый мужчина плотного телосложения в темно-синем костюме с ярко-бардовым галстуком.

Мальцев увидел Гротова издалека и, махнув ему рукой, уверенно направился к его столу.

- Добрый вечер, Игорь. Присаживайся, - приветливо произнес Гротов, явно чувствуя себя здесь хозяином.

- Добрый вечер. Хотя он, может быть, и не совсем добрый.

Гротов поморщился.

- Вечно ты сгущаешь краски. Кушать будешь?

Мальцев отрицательно покачал головой.

- Нет, я ненадолго.

- Тогда хоть кофе или чаю выпей, - предложил Гротов.

- Вот чаю выпью с удовольствием.

Гротов махнул рукой официанту и, сделав дополнительный заказ, снова переключил свое внимание на собеседника.

- Что у тебя за срочность такая?

Мальцев немного замешкался, определяя в уме стратегию общения. Наконец, собравшись с мыслями, он начал:

- Виктор, ты, помнится, мне говорил, что депутат Дубов имеет очень тесные связи с ореховской группировкой?

Гротов перестал жевать, удивленно уставившись на Мальцева:

- Да. А зачем тебе Дубов?

- Сам он мне не нужен. Но мне очень нужно, чтобы этот самый Дубов донес до главарей ореховских важную для них информацию.

Игорь следил за реакцией Гротова.

Тот, отодвинув тарелку, вытер салфеткой толстые волосатые пальцы.

- И что это за информация?

- В скором времени в Москве может состояться крупная воровская сходка. Главный ее инициатор - "вор в законе" Угол. Он сейчас со своими подручными ставит новые каналы поставки из Приморья машин и запчастей в столицу. По моей информации, несколько славянских воров, которые его поддерживают, хотят серьезно закрепиться в центральном районе Москвы, вытеснив оттуда другие группировки, но им мешают ореховские. Поэтому Угол хочет, чтобы на воровской сходке все заинтересованные силы могли договориться о зонах влияния в центральном районе столицы.

Выслушав Мальцева, Гротов недоуменно посмотрел на него.

- А при чем тут я?

- Виктор, ты вхож в Думу и лично знаком с Дубовым. Я хочу, чтобы именно ты передал ему эту информацию, - Мальцев выжидающе посмотрел на Гротова.

- Ты что, с ума сошел? Я же занимаюсь другими вопросами. Я вообще не лезу в криминальные разборки...

- Давно? - жестко перебил его Мальцев.

- Что "давно"?

- Я спрашиваю: давно ли ты не лезешь в криминальные разборки?

Гротов укоризненно посмотрел на Игоря. Он понимал, что имел в виду Мальцев.

Два года назад он благодаря Игорю еле-еле смог выпутаться из плохой истории, где одной из сторон конфликта как раз и была криминальная "крыша".

- Ладно, только не попрекай меня этим.

- Ну, так поможешь? - теперь с надеждой посмотрел на него Мальцев.

- Как же я ему все это объясню? Откуда у меня могла взяться такая информация?

- Ты Колосова из комитета по безопасности знаешь?

- Конечно, но я к нему не вхож. Я же лоббист по аграриям и социалке.

Гротов говорил правду. Он знал, что Колосов как бывший известный журналист криминальной тематики был в близких отношениях с высокими чинами из МВД.

- А тебе и не надо быть к нему вхожим. Ты должен будешь сделать следующее. Завтра идешь в Думу, встречаешься там с депутатом Дубовым и говоришь ему, что вчера на тебя вышел очень серьезный человек и попросил организовать встречу с Колосовым. Ты отказался, сославшись на то, что не знаешь его лично, но пообещал, что попытаешься найти к нему выход через кого-то из депутатов. Если Дубов спросит тебя, для чего этот человек хочет встретиться с Колосовым, ты скажешь ему, что точно не знаешь, но вскользь сообщишь о предполагаемой воровской сходке, о которой говорил с тобой этот человек. Если Дубов сам захочет проверить эту информацию и попросит тебя дать координаты твоего собеседника (что маловероятно), тогда ты сообщишь ему мой телефон. Но предварительно известишь об этом меня. Хотя я думаю, что Дубов схавает эту информацию на "раз-два".

Гротов тяжело вздохнул.

- Ой, втянешь ты меня в блудную, Сергеевич.

Мальцев еле заметно подмигнул собеседнику.

- Один-то раз можно.


* * *

Вечером того же дня в маленьком кафе на проспекте Мира Татцуо наконец получил, то, чего так долго ждал. Это была информация о предстоящих планах Умелова, в том числе и в отношении Филиппин. Причем сам Татцуо даже не просил об этом Олега. Видимо, после сегодняшнего инцидента на Носовихинском бульваре Умелов окончательно определился, на чьей стороне японец, и решил дальше использовать его в своих расследованиях.

Узнав о том, что Умелов собирается вылететь в столицу Филиппин из США, сразу же, как только получит благословение отца Мэри на их свадьбу, Татцуо решил сказать Олегу то, что ему рекомендовал сотрудник японской контрразведки.

- Мэри, пожалуйста, скажите господину Умелову, что у меня на Филиппинах есть хорошие связи в административных органах власти и среди местных журналистов, которые могут помочь нам в получении необходимой информации.

Татцуо сознательно употребил местоимение "нам", надеясь таким образом заставить Умелова думать, что теперь это их совместное расследование.

Дослушав перевод, Олег широко улыбнулся:

- Вот это здорово! А то я уже всю голову сломал, как мне там получать нужную информацию и на кого опереться. Спроси его, - обратился он к Мэри, - он сможет взять небольшой отпуск или служебную командировку, чтобы помочь мне на Филиппинах?

Услышав это, Татцуо еле сдержал свои эмоции. Получалось, что он не сам навязался, а Умелов пригласил его стать партнером по расследованию. Сделав незаинтересованное выражение лица, Татцуо кивнул головой и, как показалось Мэри, с достоинством ответил:

- Да, я смогу выехать в служебную командировку в Манилу. Мне нужно только знать о предстоящей поездке за несколько дней, чтобы успеть оформить визу и командировочные документы.

Умелов понял смысл сказанного японцем и, не дожидаясь перевода, ответил по-английски:

- Отлично! Я думаю, что смогу тебе все это сообщить за несколько дней до прибытия в Манилу.

Мэри удивленно посмотрела на Олега.

- Боже мой, не прошло и года, как ты заговорил по-английски!

Олег смущенно пожал плечами:

- У меня просто очень хороший учитель.

Татцуо не понял, о чем говорили русские, поскольку Мэри не стала переводить Татцуо последние несколько фраз. Но для него это было уже не так важно. Главное, что цель, которую перед ним поставили сотрудники Информационно-исследовательского бюро, была достигнута. Умелов с сегодняшнего дня полностью доверял Татцуо и рассчитывал на его поддержку и помощь в дальнейшем расследовании.

Если бы Татцуо знал тогда, что ему придется пережить в ближайшее время.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


* * *

Неделя пролетела быстро. Проводив японского журналиста как положено по русскому обычаю - с рюмкой-другой крепкой водки, Умелов в сопровождении Мэри и Вадима возвращался из международного аэропорта. Олег был искренне удивлен тому, как стойко держался Татцуо после такого количества выпитого, включая "на посошок", "стременные" и "на ход ноги".

"Главное, чтобы его пропустили на борт самолета", - нетрезво размышлял Умелов, облокотившись на высокую спинку сиденья микроавтобуса, на котором они возвращались в Москву.

О, если бы видел Олег, с каким трудом Татцуо проходил паспортный контроль... В какой-нибудь другой стране в таком состоянии японского журналиста вряд ли пустили бы дальше терминала, но российские пограничники, зная ментальность и гостеприимство своих сограждан, с пониманием относились к некоторым иностранцам с осоловевшими глазами.

Да, такая она, Россия! Уж ежели кто приезжает к нам в гости, тому обязательно придется пострадать от нашего радушия и душой, и телом...


- Олег, ты спишь? - голос Мэри заставил Умелова поднять отяжелевшие веки.

Растерев виски и уши, Умелов потускневшими глазами посмотрел через забрызганное стекло салона на улицу.

- Где мы? - хрипло спросил он.

- Да, Олег Викторович, вы, я вижу, неслабо с японцем посидели, - произнес Вадим, глядя на Олега через зеркало заднего вида.

- Мы в Москве. Только что проводили твоего японского коллегу на самолет и сейчас возвращаемся к себе домой, - как можно спокойнее произнесла Мэри.

- А он улетел? - Олег понимал, что сказал глупость, но ничего не мог с собой поделать.

- Нет, остался! - не выдержав, зло парировала Мэри.

Ей не нравилось, что Умелов сегодня слишком много выпил.

Откинувшись на спинку сиденья, Олег снова закрыл глаза. Так, в тяжелой хмельной полудреме, он ехал почти до самого дома.

Когда они с Мэри переступили порог его квартиры, Умелов нетвердой походкой прошел в спальню и прямо в верхней одежде рухнул на кровать.

Вадим, вошедший следом за Мэри, посмотрел на демарш Олега и сочувственно произнес:

- Ничего страшного. Сейчас проспится пару часов и как огурчик будет. Помощь нужна?

Мэри отрицательно помотала головой:

- Нет, спасибо.

- Тогда я пошел.

- До свидания, Вадим.

- До завтра.

Не успела Мэри закрыть за Вадимом дверь, как зазвонил телефон. Она прошла в комнату и, сняв трубку, спросила:

- Алло, слушаю вас.

В трубке возникла небольшая пауза, после чего мужской голос с легким акцентом произнес:

- Я хочу поговорить с господином Умеловым.

- Извините, но сейчас он не может с вами говорить.

Мэри хотела положить трубку, но мужчина остановил ее словами:

- Скажите господину Умелову, что с ним хочет поговорить помощник господина Таканиси.

За последние несколько дней Мэри, много раз слышавшая эту японскую фамилию, на мгновение оцепенела, соображая как ей сейчас поступить.

- Подождите, пожалуйста, - скованно произнесла она в трубку.

Зайдя в спальню, она присела рядом с Олегом и слегка потрясла его за плечо. Он с трудом открыл глаза.

- Тебе звонят, - взволнованно сказала Мэри.

- Кто?

- Мужчина. Он представился помощником господина Таканиси.

Хмель тут же как рукой сняло. Умелов быстро поднялся и подошел к телефону:

- Я слушаю.

- Господин Умелов?

- Да.

- С вами говорит Ацухито. Надеюсь, вы меня помните?

- Да.


* * *

Ацухито Осака изо всех сил старался сосредоточиться, чтобы найти точку внутреннего равновесия. Но мысль, что сегодня в Японию вылетает журналист газеты "Асахи симбун", у которого в багаже может лежать оригинал злополучного предсмертного письма покойного вулканолога, не давала сделать этого.

Если письмо действительно находилось у журналиста Татцуо Нагаи, то его оябун господин Таканиси не простит Ацухито этот провал. И потерей мизинца тут явно не обойдется.

Русский "вор в законе" Угол не смог убрать Нагаи в Москве так, чтобы это походило на некую случайность или уличную драку. Убивать Татцуо, используя киллера, не было никакого смысла, потому что надо было быть на сто процентов уверенным, что письмо не попадет в средства массовой информации по другим каналам. Умелова трогать тоже было бессмысленно, поскольку пока не было точно известно, где русский журналист хранит этот компромат.

Ацухито еще раз представил себе, что может произойти с ним, если письмо окажется в японской прессе. Решив наконец покончить с тягостным неведением, он набрал номер телефона русского журналиста Умелова.

Голос Умелова в трубке придал Ацухито уверенности. Он решил идти ва-банк.

- Я сейчас в Москве ...

- Я знаю, - резко перебил его Умелов.

- Вот как?

- Господин Ацухито, давайте не будем делать вид, что вы сильно удивлены. Вы прилетели в Москву практически сразу же, как только я вернулся из Японии. Я даже знаю, для чего вы появились в столице. Вам поручено выкрасть письмо, которое так интересует вашего босса или, как у вас принято говорить, оябуна.

От такого напора своего собеседника Ацухито немного опешил.

- Вы ошибаетесь, господин Умелов. Никто не собирался красть ваше письмо или отнимать его силой.

- Как же тогда понять ваши действия?

- Какие?

- Ваши подручные или ваши русские сообщники, это уж как вам будет угодно, похитили мою невесту, кстати, гражданку США, отняли у нее личные вещи и тайно сделали слепок ключей от моей квартиры. Воспользовавшись тем, что нас не было несколько дней, кто-то из ваших соучастников проник в мою квартиру и выкрал письмо. Только, к счастью, это было не то письмо, которое вас интересует.

Ацухито на мгновение замолчал, переваривая эту информацию.

"Это были люди Угла. Значит, он ведет свою игру", - подумал про себя японец.

- Что же вы замолчали? - раздался в трубке голос Умелова.

- К тому, о чем вы сейчас сказали, я не имею никакого отношения. Для меня самого это полная неожиданность. Уверяю вас, что это личная инициатива наших местных партнеров.

- А сорвавшаяся попытка убийства японского журналиста Татцуо Нагаи - это тоже инициатива ваших партнеров? - голос Умелова был жестким.

- На этот раз - нет. Я просто не мог допустить, чтобы это письмо попало в японскую прессу, - Ацухито даже не пытался оправдаться.

- Так вы считали, что японский журналист прилетел в Москву для того, чтобы получить от меня это письмо?

- Да.

Умелов рассмеялся.

- А у вас не могла возникнуть простая мысль, что он мог прилететь просто в гости, как друг?

- Так вы не передавали письмо Татцуо Нагаи? - в голосе Ацухито мелькнула надежда.

- Конечно, нет. Я не заинтересован в том, чтобы у господина Таканиси были проблемы. Вдруг мне опять потребуется вернуться в Японию? В этом случае такой уважаемый человек, как ваш босс, сможет обеспечить мне необходимую защиту или помощь. Не правда ли?

- Да, разумеется! - Ацухито уже не скрывал своей радости.

- У вас ко мне больше нет вопросов?

- Извините меня, господин Умелов, что я бросил тень сомнений на вашу порядочность. Я сообщу господину Таканиси о вашем намерении посетить Японию еще раз. Всего доброго.

- До свидания.

Ацухито положил трубку на телефонный аппарат. Посидев неподвижно несколько минут, он снова снял трубку и набрал номер сотового телефона, который знал наизусть.

- Алло. Это Ацухито. Нам нужно срочно встретиться.

- Тогда подъезжай сам. Адрес ты знаешь.

Номер телефона, который набрал Ацухито, принадлежал "вору в законе" Углу.


* * *

В знакомом ресторане рядом с Таганкой в этот поздний час вновь не было посетителей. Угол сидел на том же месте, что и в прошлый раз. Увидев вошедшего японца, он махнул ему рукой, приглашая присесть напротив.

- Какие проблемы? - пробурчал вор, находившийся явно не в духе.

- Я хотел вам сообщить, что завтра я вылетаю в Японию.

- А что за срочность такая?

Ацухито на несколько секунд задумался, стоит ли говорить Углу обо всем, и спокойно продолжил:

- Мне здесь нечего больше делать. Я получил необходимую информацию о русском журналисте, которую вы для меня собрали. Я думаю, что господин Таканиси будет удовлетворен сотрудничеством с вами.

Угол, прищурившись, посмотрел на японца.

- Не надо со мной так говорить. Ты не хочешь сказать мне все прямо? Может быть, есть причина, о которой я не знаю?

"Тем лучше, - подумал японец, - значит, сейчас я скажу ему все, что думаю".

- Господин Угол, вы могли все испортить своими действиями, не согласованными с нами. Зачем вы пытались выкрасть письмо у русского журналиста, ведь я же об этом вас не просил?

Вор, хрустнув суставами пальцев, на которых красовались две татуировки, жестко посмотрел на японца:

- Слушай сюда. Я в своей стране могу делать все, что сам решу. И никто мне не указ! Ни ты со своим оябуном, ни "мусора". Врубился?

Услышав это, по сути дела, скрытое оскорбление, Ацухито как истинный японец ничем не выдал свои эмоции. Спокойно выслушав Угла, он согласно кивнул головой:

- Я думаю, что наши сообщества не заинтересованы в разрыве, тем более в конфликте. Эмоции - это плохой советчик в наших делах. Я надеюсь, что дело сильнее слов. Я благодарю вас, господин Угол, за помощь и прием, оказанный мне в Москве. Я сообщу господину Таканиси только о лучших сторонах нашего сотрудничества. До свидания.

С этими словами Ацухито встал и неторопливо покинул заведение. Выйдя на улицу, он сел в ожидавшее его все это время такси и, назвав адрес отеля, откинулся на заднее сиденье салона.

Теперь он получил доказательства правдивости слов Умелова, что Угол ведет свою игру. Это было очень хорошо. Господин Таканиси обязательно похвалит Ацухито за такую ценную информацию. Ведь теперь позиции Угла как партнера явно ослабевали.


* * *

А в это же время мысли Угла были совсем о другом.

Сегодня днем он встречался с такими же, как и он, "ворами в законе". Хотя разговор был вроде бы ни о чем, тем не менее Угол понял, что они прощупывали его на предмет предстоящей сходки. Он чувствовал, что здесь есть какой-то косяк. Но какой именно?

- Слон! - окрикнул Угол своего подручного.

- Чего, Михалыч? - отозвался из-за соседнего столика рослый парень в кожаной куртке.

- Где сейчас наши пацаны?

- В рулетку крутят на Таганке.

- Давай собирайся. Надо сегодня катануть как следует.

Слон быстро встал из-за стола и направился на улицу, чтобы разогреть машину.

Через пять минут вышел Угол. Подняв глаза на декабрьское небо, он впервые за этот зимний месяц увидел звезды.

"Значит, ночью будет подмораживать", - подумал он.

Сев в машину на переднее сиденье рядом со Слоном, он включил печку на самую сильную температуру и подставил руки под струю еще не разогретого воздуха.

До казино, где сейчас гуляла братва, было рукой подать. В принципе можно было даже прогуляться пешком, но Угол не стал испытывать судьбу.

Быстро проехав по пустым ночным улицам, "Мерседес" остановился у нужного заведения. Угол не спеша открыл дверку и вышел из машины. Еще раз посмотрев на звездное небо, он отправился к ярко освещенному неоновой рекламой входу в казино. Он уже почти подошел к высокому крыльцу, на котором курил Гусь, когда сзади взвизгнули тормоза какой-то машины. Через мгновение мощный хлопок от выстрела помпового ружья расколол громким эхом ночную жизнь улицы.

Угол обернулся, интуитивно пригнувшись. Рядом с "Мерседесом", у которого выстрелом картечи были разбиты передние стекла, стояла темная "девятка". Из нее по направлению к крыльцу казино выскочил киллер в вязаной шапочке с прорезью для глаз.

Автоматная очередь, выпущенная из "калашникова", разрезала тело вора практически пополам...


Когда на крыльцо один за другим выбежали местные бойцы, "девятки" с киллерами уже не было видно.

Гусь со Слоном погибли сразу. Один в салоне машины, а второй - на обледенелых ступенях.

А Угол еще какое-то время был в сознании. Когда его, окровавленного, кто-то из своих попытался поднять, чтобы внести в помещение, он вдруг показал окровавленной рукой на звездное небо и еле слышно прохрипел:

- Будет морозить...

Это были его последние слова.


* * *

В девять утра Умелов уже был на ногах: гладко выбрит, причесан и опрятно одет. От вчерашней дружеской попойки уже ничего не напоминало.

Какое-то время Мэри еще дулась на него за вчерашнее плохое поведение, устроив ему небольшой молчаливый бойкот. Но Олег быстро нашел нужные слова, и теперь она весело щебетала, сидя с ним на кухне.

- Слава богу, завтра домой.

Мэри мечтательно прикрыла свои глаза.

- Тебе домой, а мне в гости, - поправил ее Олег.

- Я просто уверена, что тебе понравится Филадельфия.

- Надеюсь, - Умелов незаметно посмотрел на часы, что не ускользнуло от Мэри.

- Ты кого-то ждешь?

- Да, сейчас Мальцев должен за мной заехать. Мы часа на три отъедем.

Мэри сокрушенно вздохнула:

- Как всегда, я узнаю обо всем в последний момент.

- Ну не обижайся, солнышко.

Олег провел рукой по ее щеке.

- Хорошо, не буду. Только ты постарайся вернуться побыстрее.

- Я постараюсь.

Телефонная трель в комнате известила о том, что машина Мальцева уже стояла внизу.

Умелов быстро поднялся и вышел из кухни. Мэри слышала, как он сказал в трубку: "Привет. Я сейчас спускаюсь".

Быстро одевшись, Олег поцеловал любимую на пороге квартиры.

- Не скучай. Я скоро.


* * *

За рулем стоявшей у подъезда машины сидел сам Мальцев. Умелов огляделся по сторонам, ища автомобиль сопровождения.

- Ну что головой вертишь? Садись давай, - через приоткрытое стекло крикнул ему Игорь.

- Ты что, сегодня один? - спросил Олег, усаживаясь на переднее сиденье.

- Да.

- А если опять бандиты на хвост сядут?

- Не сядут. Им сейчас не до этого. Им к похоронам сегодня надо готовиться.

Мальцев повернулся назад и, взяв с заднего сиденья свежий номер "Московского комсомольца", сунул его Олегу. На первой странице одна колонка внизу была обведена синими чернилами. Там было написано следующее: "Вчера около двадцати трех часов у входа в столичное казино "Оазис" неизвестными был расстрелян некто Александр Красильников. По неподтвержденной информации, это известный в криминальных кругах "вор в законе" Угол. По словам очевидцев, киллеры подъехали на темной автомашине ВАЗ-2109 и открыли огонь сразу же, как только Красильников вышел из своего автомобиля. Огонь велся из автоматического оружия. Кроме самого криминального лидера погибли еще два человека, находившиеся рядом, - это водитель автомашины, на которой приехал погибший, и посетитель казино, находившийся на крыльце в это же время. Следствие пока не располагает данными, кто эти двое. Очевидно, что с убийства одного из лидеров преступного мира начинается новый виток передела криминального пирога столицы".

Олег внимательно посмотрел на Мальцева.

- Игорь, мне кажется, что для тебя это вовсе не новость. Скажи, ты имеешь к этому отношение?

- Ты хочешь правды?

- Да.

- Что ж, пожалуйста. Да, я действительно имею к этому косвенное отношение. Используя свои каналы, я через определенных людей сумел передать лидерам ореховской группировки информацию о том, что в ближайшее время в Москве должна состояться сходка "воров в законе", на которой будет поделен центр столицы, в том числе и зоны, где уже имеется интерес ореховских. А инициатором этой сходки якобы является Угол.

Умелов задумался.

- Что замолчал? Меня осуждаешь? - добродушным тоном сказал Мальцев.

- Нет, я же понимаю, что сейчас как на войне: или мы их, или они нас. Хотя я сам вряд ли смог бы так поступить. Но, как говорил, д'Артаньян: A la guerre comme a la guerre.

- Вот именно, - согласился Игорь.

- Мне только одно пока непонятно. Почему ты именно ореховским эту информацию слил?

- Понимаешь, Олег, у меня есть очень информированные друзья в столичном ГУВД, которые утверждают, что знают внутренние мотивы этих кровавых разборок. Сейчас этого нельзя доказать, но, по их убеждению, за всеми громкими убийствами в столице, которые произошли за последнее время, стоят эти ребята. Даже вчерашний расстрел Угла тому пример. Может быть, когда-нибудь сыщики сумеют размотать этот кровавый клубок.

- Может быть... - задумчиво произнес Умелов.

- Ладно, хватит об этом. Надо и о деле подумать. Сейчас едем к генералу на дачу. Он хочет с тобой перед отлетом в Америку инструктаж провести.

- Надеюсь, мы ненадолго.

- Это как получится. Ты же знаешь, какой он в домашней обстановке хлебосольный.


* * *

Как и в прошлый раз, генерал-лейтенант Воронцов встретил друзей во дворе вместе со своей овчаркой. В доме вкусно пахло свежей выпечкой.

- Разувайтесь и вон в ту комнату. Сегодня у камина посидим. Если хотите спиртного, я принесу. Сам я не буду, что-то давление сегодня поднялось, наверное, из-за смены погоды.

- Я тоже не буду. Я за рулем.

- А я вчера свою месячную норму выполнил, - признался Умелов.

- Ну, вот и отлично. Обойдемся травяным чаем с вареньем, - кивнул генерал-лейтенант.

Пройдя в каминную комнату, собеседники расселись вокруг маленького кофейного столика в кресла из плетеного ротанга.

- Ты извини, Олег, что я тебя опять оторвал от невесты. Но мне необходимо с тобой пообщаться перед твоим отъездом в Америку.

- Валерий Петрович, я все понимаю, - кивнул в ответ Умелов.

- Это хорошо, что ты все понимаешь. Но некоторые вещи я хотел бы с тобой еще раз обсудить.

- Я слушаю, Валерий Петрович.

Генерал-лейтенант почесал мочку уха, видимо, решая, с чего начать свой инструктаж.

- Я, конечно, могу тебя понять, свадьба - дело нужное и приятное, но прошу тебя не терять голову. Сам понимаешь: операцию, которую мы в этом году благодаря тебе на Курилах разыграли, в ЦРУ до сих пор на контроле держат. Я не исключаю возможности, что там уже готовятся к встрече с тобой. Поэтому еще и еще раз хочу тебя попросить, чтобы ты был внимателен и разборчив в связях в Америке, особенно среди своих новых знакомых, которые наверняка у тебя там появятся.

Умелов внимательно слушал генерал-лейтенанта, не пытаясь его перебить или возразить ему.

- Я не думаю, что после всего произошедшего ЦРУ решится действовать нахрапом, как в Германии. Все-таки ты сейчас публичный человек и не имеешь того груза проблем, из-за которых тебя опять можно будет сломать или завербовать. Но тем не менее еще раз прошу тебя, Олег: будь внимателен и осторожен в общении именно с новыми людьми и знакомыми. И вот еще что. Как опытный журналист, тем более такого издания, как "Особо секретно", ты наверняка должен знать, что спецслужбы ищут подходы не только напрямую к "объекту", но и через его окружение. Поэтому внимательно присматривайся к контактам своей невесты. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду?

- Да. Валерий Петрович.

- Хорошо. И давай договоримся: если с тобой что-нибудь произойдет по линии американских спецслужб, ты должен использовать канал связи, о котором мы договорились ранее. Надеюсь, ты его не забыл?

Генерал-лейтенант привстал с кресла, чтобы поправить в камине прогорающие поленья.

- Валерий Петрович, не беспокойтесь, я все помню.

- Вот и отлично. Ну, - обратился Воронцов к обоим гостям, - поскольку у вас нет новой информации по нашему расследованию, можно переключиться на более мирные темы и попить чаю.

- Почему нет новой информации? Есть, - сказал Умелов, сев поудобнее в своем кресле.

- Что же ты молчишь? - Воронцов выжидающе посмотрел на Олега.

- Я пока еще ничего, в общем-то, и не говорил.

Все это время молчавший Мальцев сухо прокомментировал:

- Валерий Петрович, он теперь, как Шерлок Холмс, сначала в уме выстроит свою версию, а потом ее вываливает нам, как будто мы доктора Ватсоны.

Умелов критически посмотрел на Игоря:

- Ладно, не буду я сейчас с тобой пикироваться.

И, повернувшись к генерал-лейтенанту, продолжил:

- Валерий Петрович я, кажется, нашел новую ниточку. Я вам уже говорил, что у нас в редакции работает интересный человек, Кирилл Черновецкий. Так вот, благодаря ему я получил некоторые новые факты в отношении действий Японии во время Второй мировой войны. Теперь я достоверно знаю, что даже в сорок четвертом году Япония имела технические возможности вывозить из Манилы тяжелой авиацией любые грузы, в том числе золото и ценности. Но и это еще не все. Кирилл утверждает, что во время оккупации Японией Юго-Восточной Азии на территориях, занятых японскими войсками, активно действовали отряды и экспедиции "Аненербе". Возможно, организаторы этих экспедиций преследовали ту же цель, что и Эрнест Шеффер на Тибете, то есть поиск старинных артефактов, подтверждающих существование древних цивилизаций, в том числе и таинственной Шамбалы.

Воронцов скептически посмотрел на Умелова, но не стал его перебивать.

- Есть еще одна важная новость. Кирилл сообщил мне, что в США есть некто Бенджамин Смолл, писатель и публицист, который изучает деятельность Японии во время Второй мировой войны. Так вот, на основании полученных им данных даже такая авторитетная газета, как "Нью-Йорк таймс", дала обширный материал о том, что якобы пропавшее во время войны золото Ямаситы вовсе и не пропало. Оно, по утверждению этого Смолла, после окончания войны тайно влилось в активы некоторых крупных банков. А финансовой структурой, через счета которой проходили эти транзакции, был секретный фонд "Черный орел".

На сей раз Воронцов решил вмешаться в монолог Умелова:

- Извини, что тебя перебиваю, но хочу тебе напомнить, что я не главный редактор вашего издания. И мне все равно, как золото вливалось в активы этих банков. Я всего лишь заместитель начальника военной контрразведки. И меня интересуют только те вопросы, которые относятся к безопасности нашей страны. А именно: когда и, главное, зачем появились муляжи золотых слитков на Онекотане? Почему иностранные спецслужбы так хотят добыть доказательства, что это "золото" находится на одном из Курильских островов? Существует ли реальное золото, которое может быть сокрыто на Онекотане или на других Курильских островах? Вот те вопросы, на которые я хочу получить в первую очередь ответы. А то, что ты сейчас рассказал, это большая и грязная политика. И мой тебе совет: не лезь ты в это дерьмо и не вороши его.

Умелов ничего не ответил.

Чтобы как-то разрядить обстановку, Мальцев вдруг вспомнил о забытом подарке.

- Валерий Петрович, мы в прошлый раз у вас банку с огурчиками так и не взяли.

Генерал-лейтенант улыбнулся.

- А, я знал, что ты обязательно вспомнишь. Стоит ваша банка на антресоли в прихожей. Хоть сегодня ее не забудьте.

Повернувшись к двери, ведущей в коридор, Воронцов громко крикнул:

- Ниночка! Принеси нам, пожалуйста, чаю.


* * *

В аэропорту "Шереметьево-2" шла привычная суета. Отстояв длинную очередь регистрации билетов на рейс Москва - Филадельфия, Олег с Мэри прошли в центр зала, где их ждали Мальцевы.

- Ну, вот и все, кончились наши московские каникулы. Так не хочется расставаться, - с этими словами Олег прижал к себе свою невесту, глядя на Игоря и Наталью.

- Я тоже не люблю расставаний, тем более с людьми, которые тебе стали дороги, - ответила Наталья и положила голову на плечо мужа.

- Ну? Будем прощаться? - Умелов подошел к Игорю и по-мужски обнял его.

- Прощай.

Мальцев хлопнул по плечу Олега.

- Почему "прощай"? Лучше "до свидания".

Подойдя к Мэри, Игорь, не спрашивая разрешения, чмокнул ее в щеку и вполголоса произнес:

- Ты там его береги.

- Конечно, - кивнула Мэри.

Наталья подошла к своей новой подруге и, поцеловав ее в щеку, тоже не удержалась от напутствия:

- Пусть у вас с ним все в жизни будет хорошо!

- Спасибо, Наташа!

Олег поцеловал в щеку Наталью.

- Пока.

- Все, идите, - сжала на прощание ладонь Умелова Наталья.

Через минуту Олег и Мэри скрылись в глубине стеклянного коридора, за которым начиналась зона пограничного контроля.


Где-то там, за океаном, на берегу суровой Атлантики, их ждала Филадельфия.