# Матка Боска над брамой (Львовский цикл)

Александр Борисович Винокур

***

Запорошено давнее детство...

Мать встречает, позвав, у крыльца.

Мне, вспотевшему, надо раздеться,

Свой рассказ начинать без конца.


Отдыхал я. Так сладостно в доме

После долгого летнего дня.

И, тогда ещё, все были в сборе,

И все вместе любили меня.


Только радости знавший в то время,

Но не знавший, что это - они,

Горевал, в справедливость не веря,

Но надеясь на лучшие дни.


Обод солнца за деревом дальним.

День хорош - значит, жизнь хороша.

Я к кому-то припал, засыпая,

Всё, что было, во сне вороша.


1967


***

Жгут листья. Дым костров рассеян,

Но неба цвет не изменён.

Жду исполнителя Орфея

Из тех, мифических времён.


Желаю вновь и без возврата

То состоянье естества,

В котором песнь мою когда-то

Мне птица Б-жья принесла.


1968


***

Парк Костюшко


Старинный парк... Я помню летний вечер.

Сюда, приняв удачу за успех,

Я приходил с тобой. И был отмечен

Единственной из стоящих утех.


Что говорил, не помню. Не расскажешь,

Чем полон был в непонятый момент.

Его страницы в памяти расставишь,

Бесценный мой архивный документ.


Не надо хлеба. Губы чуть устали

Любить, ласкать, любить и целовать.

Не знаем сколько нам еще осталось.

Осталось мало. Но зачем нам знать?


1969


***

Падает дождь на простуженный город.

Рано стемнело. Зажгли фонари.

Башни костёлов, как поднятый ворот,

Поднятый до наступленья зари.


В комнате нашей тепло и уютно.

Только слезинки дождя

Катятся, катятся, катятся, будто

Жить и не плакать - нельзя.


1975


***

Над городом повисли облака,

Как будто чья-то властная рука

Их держит здесь и не дает уплыть

В другое небо, где вольготней жить.


В другое небо, где простор широк,

Где облака, как дети на песок

Слетаются и тают в вышине,

Чтобы дождём пролиться по весне.


1975


***

Ивану Фёдорову памятник

На фоне клёнов в октябре.

Мир совершенен, словно праведник...

Но фотографии не верь.


Запечатлённый так талантливо,

Фрагмент из книги бытия -

Лишь лист гербария галантного.

Он сух, себя в себе тая.


И, соразмеренный с реальностью,

Приняв иное как своё,

Он в поединке с моментальностью

Канонизирует её.


...Как передать тот миг единственный,

Обычный миг, среди других,

С его гармонией таинственной

И ядом газов выхлопных?


Но недосказан и невысказан,

С тобой пока ты без него -

Он контактирует, но пристально

Не приближает никого.


2005


***

Судьба - произведение искусства.

Но экономна внешняя канва.

И только след оттаявшего чувства

Приобретает вечности права.


Когда обет твой давний не исполнен,

А мир вокруг - всесильный бутафор,

Зайди во Львов, вернись к себе и вспомни

Две даты. И Аксинина офорт.


2008


***

Я потом прочитал у Хименеса -

Он к Испании днём подъезжал.

Много в жизни уйдёт и изменится.

Этот миг - не забыл, задержал.


Я домой возвращаюсь. Каникулы.

Лето. Солнце с дождём пополам.

Чай попили - и к окнам приникнули,

Поезд мчит по знакомым местам.


Одиночные низкие здания.

Перелески, и снова поля.

Мир красив, как узоры вязания,

Словно тот, кто вязал, это я.


Вслед за быстро мельнувшими сёлами

Поселений густые ряды.

Непременные церкви с костёлами,

Палисадники, где-то сады.


А потом - нет, не город, а пригород.

Здесь брусчатка, здесь праздник камней.

Всё знакомо. И сердце так прыгает,

Так банально, сильней и сильней.


Вот и Львов. Поезд едет по городу,

И трамвай, наш двоюродный брат,

Нам сигналит, приветствует с гордостью.

Ну, а я принимаю парад.


Предвкушаю. На глаженой скатерти,

Наконец, поглощаю меню.

...Я стою перед дверью незапертой.

Вот сейчас постучу, позвоню.


2009


***

"Паныч пришли" - молочница в прихожей

Встречала полусонного меня.

Я прятался за бабушкой. Похоже,

Начало рядового трудодня.


.. А дальше путь подъёмов и падений.

Пусть иногда звучал победы клич,

Не пан, конечно. Инок без владений.

Но всё-таки - смешно сказать - паныч.


2009


***

На том же поле молочайном

Спокойней краски, тише гладь.

Пред искушением случайным

Уже нетрудно устоять.


Души прекрасные порывы

Другим делам посвящены,

Все табу и альтернативы

Навек взаимно прощены.


Под небесами голубыми

Костёр заброшенный горит,

Далёко тают струйки дыма

И солнце светит и блестит.


2010


***

Дождь за окном. Мне четырнадцать лет.

Школа. Вечерняя смена.

Тусклый, тоскливый, мигающий свет

С молнией попеременно.


Здание австро-венгерских времён,

До потолка, как до неба.

Холодно. Я безнадежно влюблён.

Очередь. Это за хлебом.


День бесконечен, и дни без конца,

И никакого просвета.

Хочется скрыть выраженье лица.

...Многое было. И это.


2011


***

Брожу по городу продрогшему,

Ломая выбранный маршрут.

Воспоминания подросшие

Теперь уже не подведут.


Когда-то, в молодости-юности,

Послушный правилам игры,

Я обходил и эти улицы,

И близлежащие дворы.


Потом, случалось, и обласканный,

Другими тропами ходил.

Искал обещанное сказками,

Себя терял, и находил.


Науку самоотречения

Постиг в начале всех начал.

Плыл, как обычно, по течению,

Мечтая выйти на причал.


И вот, вернувшийся из прошлого,

Как кем-то брошенный пятак,

Кружу, блуждаю, гость непрошенный,

Без ясной цели. Просто так.


2011


***

В глубинных недрах топонимики,

В краю названий и имён

Порой окатывает лирикой,

Как будто заново влюблён.


Как будто в юность возращаешься,

А там тебя уже не ждут.

Но ты стоишь и не прощаешься...

Октябрь. Вечер. Листья жгут.


За огородами, за городом,

Там, где кончается асфальт,

Взрослели мы, по-детски гордые -

Не просто лес, а Кайзервальд.


А дальше - склоны лет и местности,

Подзамче светится внизу.

И, как исход из неизвестности,

Высокий Замок сквозь слезу...


Картина, может быть и мнимая,

В рефлексах запечатлена.

Неспешно коллекционирую

Мгновений жизни имена.


2011


***

Матка Боска над брамой.

Львов. Конечно, дождит.

Распрекрасная дама

По ступенькам бежит.


Вот ко мне вылетает,

Вот целует меня.

Все сомнения тают -

Эфемерна броня.


Где былая граница?

Неосторожен взгляд.

Наши глупые лица

Целый мир веселят.


2011


***

Ничейный двор, где мы бесились,

Футбол гоняли в летний зной.

А во дворе - разбитый "Виллис",

Полузасыпанный землёй.


Неопалимая крапива

Цвела на нём из года в год,

Перебегая торопливо

И на соседский огород.


По вечерам костры палили,

Огонь держали под золой.

Пекли картошку. Говорили.

И рядом пёс. Совсем не злой.


Потом фашиста раскопали,

Сгребли, свезли в металлолом.

Мы игры новые играли,

Теряясь в теле молодом.


А двор шагреневый сжимался...

Томимый жаждою чудес,

Я, повзрослевший, возвращался,

Искал его. Но он исчез.


2011


***

На фотографиях львовских погромов

Лица соседей и просто знакомых.

Здесь не какой-нибудь уличный сброд,

Это на праздник пришедший народ.


Чувствуешь, как сладострастно возмездье -

Испепелять врассыпную и вместе,

Перерезать уцелевшую нить,

Только не сразу, а повременить.


Жизнь наполняется истинным смыслом,

Смыслом, который не слишком изыскан,

Но возвышает распластанных ниц

До предвкушающе-радостных лиц.


2012


Мы спокойно, классически просто идём.

Георгий Иванов


***

На Кайзервальде листья жгут.

И дымка сизой поволокой

Витает там, где нас не ждут,

В той жизни - давней и далёкой.


Целебен времени настой.

Но помнишь, избегая мщений,

И запах затхлый и густой

Полуподвальных помещений.


Здесь эстафету передай,

Постой на повороте плавном.

Ты слышишь? Дребезжит трамвай

За церковью Петра и Павла.


Знакомый цокот каблучков

От остановки по брусчатке.

Стоп-кадр на тысячи веков -

Она разглаживает прядки,


Она сегодня влюблена.

И мы пройдёмся парком Стрыйским

Пока танцуют времена

На камне польском и австрийском.


2013