# Таинство души /2006/

Сергей Алексеевич Зелинский

О книге. В пьесе описывается психологическое состояние молодого человека в период становления его как личности (период взросления). Вычерчивается отношение его к новому периоду собственной жизни; переосмысление юности - и начало взрослой жизни. Место действия - небольшой провинциальный городок России. Время действия - конец 80-х годов 20 века.пьесаТаинство души События конца 80-х. Россия. Небольшой провинциальный городок на юге страны. Действующие лица. Николай Неволин. Студент 1 курса университета (биологический факультет). Средний рост, худощавый, русые длинные волосы, осанка. Андрей. Его брат. Студент 1 курса того же университета (инженерный факультет). Выше среднего роста, крепкая кость, русые волосы, уверенный взгляд, общее излучение уверенности. Артур (армянин). Друг и однокурсник Николая. Высокий, худой. Недавно вернулся из армии. Марат. Ближайший товарищ и однокурсник Николая. Коренастый, короткие черные волосы. Ася. Девушка Марата. Учится с ним и Николаем. Худая, высокая, ходит в длинных джинсах, короткая стрижка, брюнетка, сексуальная внешность, красива. Однокурсники и друзья брата Николая: Женя. Коренастый, черные волосы, слегка полноватый. Петр. Очень высокий, под 195 см роста, блондин. Роман. Высокий, обычного сложения, во внешности есть что-то кавказское. Виктор. Школьный товарищ Николая, на несколько лет его старше. Выше среднего роста, цепкий взгляд, черные волосы, худощавый. Родители Николая и Андрея Неволиных: Герман Владимирович. Среднего роста, худощавый, залысины, представительская внешность. Лидия Ивановна. Небольшого роста, слегка полноватая, длинные черные волосы, красивая. А также: Альтер-Эго Николая и его злая тень. Голоса, которые иногда слышит Николай. Влад. Человек, которого никто не знает, никто не видит, но который всегда незримо присутствует с Николаем, а иной раз - и вместо него. (В такие мгновения сам Николай уходит куда-то в тень. А потом в точности и не помнит, что с ним происходило). Быть может это ангел-хранитель? Нерон. Царь древнего Рима. Полководцы: Овидий. Гермеций. Человек со свитком. Рыцари, представители толпы, толпа. Профессор химии Вилькейнштейн. Куратор группы, женщина лет 40-ка. Комсорг. Николя. Псевдо Николай, тот, каким он внезапно стал. Две судьи инквизиции, монахи иезуиты.

СЕРГЕЙ ЗЕЛИНСКИЙ


ТАИНСТВО ДУШИ


Сергей Зелинский


Таинство души


пьеса


О книге.

В пьесе описывается психологическое состояние молодого человека в период становления его как личности (период взросления). Вычерчивается отношение его к новому периоду собственной жизни; переосмысление юности - и начало взрослой жизни.

Место действия - небольшой провинциальный городок России.

Время действия - конец 80-х годов 20 века.


пьеса


Таинство души


События конца 80-х. Россия. Небольшой провинциальный городок на юге страны.

Действующие лица.

Николай Неволин. Студент 1 курса университета (биологический факультет). Средний рост, худощавый, русые длинные волосы, осанка.

Андрей. Его брат. Студент 1 курса того же университета (инженерный факультет). Выше среднего роста, крепкая кость, русые волосы, уверенный взгляд, общее излучение уверенности.

Артур (армянин). Друг и однокурсник Николая. Высокий, худой. Недавно вернулся из армии.

Марат. Ближайший товарищ и однокурсник Николая. Коренастый, короткие черные волосы.

Ася. Девушка Марата. Учится с ним и Николаем. Худая, высокая, ходит в длинных джинсах, короткая стрижка, брюнетка, сексуальная внешность, красива.

Однокурсники и друзья брата Николая:

Женя. Коренастый, черные волосы, слегка полноватый.

Петр. Очень высокий, под 195 см роста, блондин.

Роман. Высокий, обычного сложения, во внешности есть что-то кавказское.

Виктор. Школьный товарищ Николая, на несколько лет его старше. Выше среднего роста, цепкий взгляд, черные волосы, худощавый.

Родители Николая и Андрея Неволиных:

Герман Владимирович. Среднего роста, худощавый, залысины, представительская внешность.

Лидия Ивановна. Небольшого роста, слегка полноватая, длинные черные волосы, красивая.

А также:

Альтер-Эго Николая и его злая тень.

Голоса, которые иногда слышит Николай.

Влад. Человек, которого никто не знает, никто не видит, но который всегда незримо присутствует с Николаем, а иной раз - и вместо него. (В такие мгновения сам Николай уходит куда-то в тень. А потом в точности и не помнит, что с ним происходило). Быть может это ангел-хранитель?

Нерон. Царь древнего Рима.

Полководцы:

Овидий.

Гермеций.

Человек со свитком.

Рыцари, представители толпы, толпа.

Профессор химии Вилькейнштейн.

Куратор группы, женщина лет 40-ка.

Комсорг.

Николя. Псевдо Николай, тот, каким он внезапно стал.

Две судьи инквизиции, монахи иезуиты.


Акт 1


Сцена 1


Университет. Пустая лекционная аудитория. Группа только что закончила занятия и вслед за преподавателем покинула аудиторию. Остался один Николай. Время большого обеденного перерыва и он подсознательно понимает, что в ближайшие 45 минут никто не придет. Николай сидит за своим местом.

Николай (разговаривает сам с собой). Ну что? Ты теперь видишь, что, собственно, ничто и не происходит. И совсем не изменяешься ты. Как не изменяется и ничто вокруг. И может быть даже если бы что-нибудь начало изменяться, то такового движения наверняка никто был бы не в состоянии заметить. Потому что на самом деле это и не заметно. И происходит, большей частью, само по себе. Или ты считаешь иначе?

Альтер-Эго. Да нет. Точно также.

Николай. Хм. (Раздумывая). А вот мне бы сейчас наверное хотелось, чтобы ты что-то возразил мне. Тем более ты так любишь находить во мне недостатки...

Альтер-эго и Николай (вместе). ...чтобы пытаться искоренить их.

(Смеется истерическим смехом отчаявшегося и вконец запутавшегося человека. На смех в аудиторию заглядывает чья-то голова, но встретившись взглядом с глазами с Николаем - тут же исчезает).

Николай (обреченно). Ну вот. Уже и люди стали пугаться.

Альтер-эго. Так не пугай их.

Николай (тут же реагирует). Да я вроде как не пугаю.

Альтер-эго. Да ладно тебе (усмехаясь).

Николай. Нет, ну правда (оправдываясь).

Альтер-эго. А я говорю...

Николай (срывается на крик, перебивая). А я говорю - что ты вообще ничего не соображаешь!.. Так же как и не имеешь права вообще что-либо говорить мне!..

(в сторону). Это надо же какие мы стали разговорчивые. Не успеешь о чем-то подумать, как тотчас нужно все бросать и отвечать на какие-то дикие и абсолютно глупые вопросы.

Альтер-эго (недовольно). Так-то уж глупые.

Николай. А какие еще? Неужели ты считаешь, что хоть в чем-то твои мысли могут быть нормальными?!

Альтер-эго. Это между прочим твои мысли.

Николай. Мои?.. Ну да. Это мои мысли... И так как они мои - я имею полное право распоряжаться ими. Что предусматривает то, что и начало и конец их должен происходить...

Альтер-эго (перебивая). Подожди!

Николай (заканчивая). ...должен происходить в соответствии с решением уже меня. Ты слышишь? Меня! И уж кто-кто, а ты не волен мешать мне. Не имеешь права. Как не имеет никакого права и вообще никто вмешиваться. Ты слышишь? Никто!

Альтер-эго (про себя). Ишь ты как разошелся. Видимо здорово ему досталось на недавней контрольной...

Николай (перебивает). И никакая контрольная тут ни при чем. Мне, если хочешь знать, вообще вся эта учеба весьма относительна.

Альтер-эго. Ну конечно. Ведь мы хотели поступать в совсем другой вуз. И теперь жалеем, что выбрана нелюбимая профессия.

Николай. А ты считаешь, что любимая? Ты считаешь, что если я изучал самостоятельно юриспруденцию, а поступил на биолога, это не трагедия?!

Альтер-эго (недоверчиво). Ну тебе же, как вроде, нравилась биология?

Николай. Биология мне нравилась лишь чуть больше, чем какие-то другие предметы, но, уверяю тебя, значительно меньше, чем та же история или литература. И уж тем более юриспруденция.

Альтер-эго (выходя из себя). Ну тогда бы поступал на юриста.

Николай. Тебя послушал.

Альтер-эго. Меня? Ты думай о чем говоришь!

Николай. Ну надо же?! А кто мне внушал сомнения, что на юридический невозможно поступить?

Альтер-эго. Ну уж точно не я.

Николай. Да?! А кто же?! Кто, я тебя спрашиваю?

Альтер-эго. Да твоя неуверенность. Привык, понимаешь, идти по наименьшему сопротивлению.

Николай. Ах, так?! Так я сейчас же заберу документы.

Альтер-эго (про себя, комментируя). Чтобы уже не восстановиться.

Николай. ...и поминай меня как звали.

Альтер-эго. Ну и куда ты пойдешь?

Николай. Да уж тебя не спрошу.

Альтер-эго. Ну конечно. Чтобы потом "вешаться" и кричать о несправедливости.

Николай. Да уж с тобой действительно только одна не справедливость и получается.

Альтер-эго. Ну уж нет, батенька. Ты пожалуйста доучишься. А потом уже поступай туда, куда захочешь.

Николай (недовольно). Ладно. Уж разберусь как-нибудь без тебя.

Альтер-эго. И плохо что придется разбираться без меня.

Николай (недоверчиво). Это уж почему?

Альтер-эго. А потому как я вообще больше не буду принимать участий в твоих психопатологических спорах. И если уж сходить с ума, так будь любезен - сходи самостоятельно. Не привлекая кого-то еще в помощники.

Николай. Ну и убирайся к чертовой матери.

Альтер-эго. Очень надо задерживаться.

Николай. Ну и пиздуй. Видали таких. Будет еще мне указывать. Да я, если хочешь знать, жил и буду жить вместо тебя. А если ты теперь еще когда-нибудь надумаешь дать мне свой поганый совет...

Альтер-эго (перебивая). Да нет уж. Теперь не дождешься.

Николай. Ах, так?! Ну тогда считай, что я тебя вообще не знаю.

Альтер-эго. Придёт время - узнаешь.

Николай. Ну пугай. Пуганые.

Альтер-эго. Да что-то не видно...

(про себя). Мне кажется, что мальчик слишком много о себе возомнил. И уже давно следовало бы его проучить.

Николай (про себя). Мне вообще уже следовало наплевать, что оно там говорит.

Альтер-эго (про себя). Ну вот. Еще и обзывается.


(Они расстаются. Николай еще какое-то время сидит в аудитории, потом встает и обреченно уходит. Но выйдя на улицу, он направляется в столовую, думая, что еще бы мог успеть что-то перекусить, хотя студенты уже тянутся из столовой в направлении учебных корпусов и в сторону ближайшего кафе. В кафе тоже есть студенты. Но в отличие от столовой - их несравненно меньше. Сказывается разница в ценах и в наличии алкогольных напитков.)

Занавес.


Сцена 2


Квартира Неволиных. Николай и Андрей. (В 4-х комнатной квартире у каждого из них своя комната, плюс комната родителей, гостиная и кухня, где они иногда вместе встречаются). В квартире кроме них никого нет.

Андрей. Ну что, я вижу совсем расхотел учиться?

Николай. Ну, там, где я учусь, мне действительно учиться совсем не хочется.

Андрей. Но заканчивать надо?

Николай (смотрит на него). Повторяешь слова родителей?

Андрей (смущаясь). Ты считаешь, что это плохо?

Николай (покровительственно). Да почему же плохо? Иной раз лучше повторить чьи-нибудь слова, чем высказать свою мысль.

Андрей. Все философствуешь?

Николай. А ты со своими инженерными мозгами не можешь признать мою правоту.

Андрей. Да признать твою правоту дело не хитрое. Вот только какой смысл в твоей правде?

Николай (дурачась). Очень даже специфический.

Андрей. Ну в том-то и дело.


(Они наконец-то закончили приготовление пищи, накрыли на стол, и теперь рассаживаются ужинать. Это так называемый первый ужин. После прихода из университета. Второй - когда возвращаются с работы родители.)


Андрей. А скажи мне, какой у тебя смысл в жизни?

Николай. Да боюсь с твоими инженерными мозгами это не поймешь.

Андрей. Ну что так сразу. Быть может все дело в том, что ты так до сих пор еще и не нашел себя? И все мечтаешь, мечтаешь...

Николай. Главное, чтобы у тебя все получилось.

Андрей. Да уж будь уверен.

Николай (иронически). Никогда и не сомневался.

Андрей (хотел было обидеться, встать и уйти из-за стола, но, подумав, спокойно принялся доедать ужин).

(через время). Я вот хотел у тебя спросить.

Николай (заинтересованно смотрит на него).

Андрей. Что ты такой злой?

Николай. Ну не ко всем же я такой.

Андрей. Да в том-то и дело, что ты такой как раз только в отношении к близким.

Николай (задумчиво). Ты так считаешь?

Андрей (пристально смотрит на него, раздумывая, отвечать ли на вопрос. Видимо у него какие-то сомнения, поэтому он продолжает молчать и смотрит на него).

Николай. Ну что ты молчишь? Считаешь, что я действительно такой ненавистный ко всем. А быть может...

Андрей (перебивая). Послушай.

Николай (словно по инерции продолжает говорить, но замолкает и удивленно смотрит на брата). Что ты имеешь в виду? (произносит так, словно вопрос уже прозвучал).

Андрей. Я подумал: а может тебе и правда все изменить?

Николай. В смысле: "все"?

Андрей (горячится). Ну "все". Дом, учебу, быть может - сознание.

Николай (молчит, продолжая загадочно смотреть на него).

Андрей. Понимаешь. Я вот сейчас подумал: а может все беды от того, что ты как бы устал находиться в тех рамках, в которые когда-то сам себя загнал? И потому, говоря о том, чтобы изменить все - я как раз имею в виду разорвать цепь подобных, и, вероятно, следующих одна за другой, пертурбаций.

Николай (заинтересовано). Увлекаешься восточной философией?

Андрей. Да нет, почему (убежденно). Ведь ты только послушай: если тебе сейчас разорвать этот круг, то вполне возможно, что в дальнейшем все в твоей жизни изменится. Нужно только заставить ее пойти по другому руслу.

Николай (озадачено). Ну, братан... Мне кажется, что ты перепутал факультеты. Тебе бы пойти на философский или психологический.

Андрей. А вот тут ты уже ошибаешься. У меня всегда был интерес, главным образом, к точным наукам. И так вышло, что ничего, кроме соответствующих учебников, я не читал. А если и появляются какие-то мысли, то они почти все исключительно базируются на каких-то внутренних убеждениях осмысления происходящего. И ни больше ни меньше.

Николай (недоверчиво и задумчиво; в полголоса.) Но у тебя определенные способности и в гуманитарном профиле... Интересно (с задором смотрит на него), - почему бы тебе не пойти учиться в еще один вуз?

Андрей. Лечить людей, например?

Николай. Что?.. А, в смысле - врачом? (задумывается). Но можно и врачом. Почему бы, собственно, и нет. Тем более, насколько я знаю, у тебя когда-то была такая идея.

Андрей (задумчиво). Да идея-то была. Но наверное это у нас семейная проблема - идти не туда, где лежит душа, а туда, куда получится поступить.

Николай. А ты считаешь, что если мы можем поступить, с легкостью сдав экзамены по этим дисциплинам, не означает ли это, что как раз подобные предметы и есть наше призвание?

Андрей. О, какие высокие слова.

Николай (удивленно). Тебя смущает слово "признание"?

Андрей. Да почти что нет. За исключением быть может... Ну, в общем, я слегка недоверчиво отношусь к подобным пафосным выражениям.

Николай. Вот те раз. А я считал, что ты вообще лояльно относишься к чему бы то ни было. Мне кажется, например...


(В это время слышен шум открывающегося замка. Каждый из братьев подумал, что это видимо родители. И подумав это - они посмотрели друг на друга, улыбнувшись от догадки что другой подумало о том же).


Герман Владимирович (входя в прихожую). Ну что, как успехи на ниве науки?

(Отец братьев ставит дипломат на тумбочку, снимает плащ, потом берет дипломат, и на ходу развязывая галстук - он в костюме - проходит в свою комнату, откуда почти тотчас же возвращается, заходит в кухню, и здоровается с каждым из братьев).

Как в институте? Проблем пока никаких нет?

Николай и Андрей (в один голос). Нет. Все спокойно.

Герман Владимирович. Ну и славненько. (оглядывает взглядом что лежит на столе).

Николай. Ужинать хочешь? (смотрит на отца).

Герман Владимирович. Да нет (раздумывая). Подождем мать.

Андрей. А она скоро?

Герман Владимирович. Немного задержится. Сказала нужно подготовить какие-то отчеты. (И отец и мать братьев работали в местном управлении по сельскому хозяйству).

Занавес.


Сцена 3


Николай, Андрей и родители. Встречаются вместе на кухне примерно через час после недавних событий.

Николай (обращается к матери). У тебя много работы?

Лидия Ивановна. Да нет (улыбается). Вернее - не больше чем обычно.

Герман Владимирович (смотрит на братьев и тоже улыбается). Лучше расскажите, как дела в институте (учебное заведение где учатся братья, много лет назад закончили и их родители: отец - на факультете биологии, мать - экономическом; вуз только недавно переименовали из института в университет, поэтому отец по привычке зовет его еще институтом. Мать же в большинстве случаев "Перестроилась" и использует новое название).

Николай. Да как дела? (пожимает плечами). Вроде как и ничего особенного.

Андрей. Учеба как учеба.

Герман Владимирович. Учеба как учеба? Хм. А мне вроде как говорили, что особым желанием учиться ты не горишь.

Николай. Кто это тебе такое мог сказать? (удивленно). Учусь как и все советские студенты (с пафосом).

Герман Владимирович. Так уж как все?

Николай. Ну а почему нет? Тем более что учиться приходится на факультете, который мне совсем не интересен.

Герман Владимирович. Вот и я о том же! (в ожидании смотрит на него).

Николай. Ждешь, пока я скажу, что не хожу на некоторые лекции?

Герман Владимирович. Жду.

Николай. Уверяю тебя, что все гуманитарные предметы я посещаю.

Герман Владимирович. Да я это уже понял. Преподаватели по истории, философии и литературы вообще от тебя в большом восторге.

Николай. Ну так зачем же дело тогда стало?

Герман Владимирович. Но ведь существуют еще и остальные предметы. Тем более по твоей основной специализации.

Николай. Но ведь я говорил уже, что ошибся в выборе вуза.

Герман Владимирович. Ошибся?

Николай. Ошибся.

Герман Владимирович. И потому ты решил добиться исключения из института...

Николай (перебивает). Почему так-то уж сразу исключения?

Герман Владимирович. Ну а ты думаешь, я буду за тебя сдавать?

Николай. Зачем же сдавать? Достаточно просто позвонить декану, а он пусть сам пройдет по преподавателям и объяснит им что к чему.

Герман Владимирович (нервно). Так вот знай: я никому звонить не буду.

Николай. Тогда сходи.

Герман Владимирович. Ну молодежь... (вздыхает).

Николай (обращаясь к матери). Мам, скажи отцу, чтобы он сделал то, о чем его просят.

Лидия Ивановна. Сами договаривайтесь между собой.

Николай. Да ладно тебе (обнимает ее). Что такого - пойти и договориться.

Герман Владимирович. Но я же не буду договариваться все пять лет.

Николай. Да уже меньше осталось. Тем более сейчас важно закрыть год.

Герман Владимирович. Ну я так понимаю, к сессии ты тоже не готов.

Андрей (усмехаясь). А как же он будет к ней готов, если вместо лекций сидит в баре!

Герман Владимирович (недоверчиво). Ну уж так скажешь - в баре. Или это правда? (смотрит на Николая).

Николай (философски). Знал бы кто, что такое правда.

Андрей. Да я и знаю. Правда это то, что ты не хочешь учиться.

Николай. Но уже тогда я могу сказать, что ты говоришь ложь. Потому что, если я учу (и желаю учить!) гуманитарные предметы - я учусь. А если ты утверждаешь, что я не учусь - значит твое утверждение неверное. И уже отсюда - ты говоришь ложь. Причем, исключительную ложь, учитывая, что и другие предметы я все же кое как изучаю (преодолевая - прошу заметить - внутреннее недовольство), а потому и сессию сдам, и, наверное, институт закончу. Если не брошу. Но если останусь, и главное, если вы меня убедите в этом, то в этом случае я и прошу-то немного: поддержать, помочь мне. Дать руку - которую я жду. Подставить плечо - на которое я бы мог опереться. Ведь не о том ли учит Библия - помочь жаждущему и напоить алкающего. (входит в роль и с трудом сдерживает улыбку).

Андрей. Ишь как все повернул.

Николай (улыбаясь). Ну а как иначе? Ведь сказано, что люди должны помогать друг другу. Так почему же вы мне отказываете? Ведь сказано: просите, и дано вам будет (сквозь смех, но еще пытается держаться серьезно).

Герман Владимирович. Ну, ты из меня святого отца не делай. Если хочешь искать помощи - я помогу тебе в чем угодно, но только не в том, что ты вполне можешь сделать и сам.

Николай (удивленно). Но ты не видишь, что у меня возникли некоторые сложности?

Андрей. Видали сложности? Да если учить - эти все сложности...

Николай (перебивает, усмехаясь). Самоликвидируются.

Андрей. Ага! Самоликвидируются (машет рукой и уходит, улыбаясь).

Герман Владимирович (смотрит ему вслед). Ну вот видишь, до чего довел брата.

Николай. Доведешь его. Его крестьянские мозги выдержат и не такой нагрузки.

Лидия Ивановна. А у тебя они чьи?

Николай. Ну здесь вопрос видимо опять философский. Но даже если опираться на генетику, то как известно, по наследству передается не все и не всем. В одной и той же семье одна особь может быть наделена большими, другая меньшими качествами кого-то из потомков. И если учесть, что по роду отца мы дворяне, а по твоему крестьяне, то вполне можно допустить, что ко мне перешли как раз...

Лидия Ивановна (усмехаясь). А может наоборот?

Герман Владимирович (рассуждая). Ну, по матери, вы тоже не такие уж и крестьяне. Разве что быть может по ее отцу. А вот по вашей бабке - промышленники.

Андрей (из другой комнаты). Как запутана история!

Николай. Да запутанна она для тех, кто не хочет ничего о ней знать. А я считаю, что история - это вообще чуть ли не самое главное, что у нас есть. Потому что, чтобы спрогнозировать будущее - надо анализировать прошлое.

Андрей (по пути в кухню, где все по прежнему находятся). Да многое мы начали понимать с этим анализом.

Николай. Ну а ты предлагаешь не знать ничего что творилось в нашей стране?

Лидия Ивановна (с сожалением). Ну это еще ничего не известно. Если сейчас начинают говорить, что многое из того, на чем выросло наше поколение ложь, то какие у меня основания верить им сейчас?

Николай (задумываясь). То есть, ты хочешь сказать...

Лидия Ивановна. Ну а почему и нет? Так-то уж слепо стоит принимать все на веру?!

Герман Владимирович. Тем более, что пока у власти все те же партийные работники, что и были раньше.

Николай. И ты один из них!

Лидия Ивановна. Ну, не следует так превозносить роль вашего отца. Он занимает не такой ответственный пост, чтобы от него что-то зависело даже в нашем крае.

Николай (удивляясь). Так ли это?

Андрей (обращаясь к матери). Да? А не ты ли нам как раз говорила, что у отца значительная работа.

Лидия Ивановна. Когда я вам такое говорила?

(все трое смотрят на нее).

Лидия Ивановна. Ну это видимо тогда, когда хотела, чтобы вы себя хорошо вели в институте.

Андрей. А мы себя когда-то плохо вели?

(братья демонстративно переглядываются).

Николай. Не помним такого.

(смеются, хлопают друг дружку в ладоши и начинают дурачиться).

Герман Владимирович (недоверчиво). А ведь верно! Разве могут нашли дети как-то вести себя в институте так, чтобы нам было за них стыдно?

Андрей и Николай (в один голос). Нет! Не можем!

Герман Владимирович. Ну тогда, получается, с вас снимаются и какие-то голословные обвинения.

(смеется вместе с сыновьями).

Лидия Ивановна. Да ну вас (улыбается). Освобождайте место, буду готовить ужин.

(мужчины уходят).

Занавес.


Сцена 4


Сон Николая. Древний Рим. Огромный зал в стиле убранств той эпохи. Царь Нерон. По обе стороны от него два ближайших помощника, полководцы Овидий и Гермеций. Они судьи.

От возвышения, где они находятся, идут ступеньки. Метрах в десяти от ступенек - в центре зала - привязанный к стулу сидит Николай. Между ним и судьями - стоят закованные в латы рыцари. На отдалении находится люди в толпе; их лица Николай не может разглядеть из-за слабого зрения. Толпа образует круг.

Николай (с трудом, насколько позволяют веревки, осматривается). Небольшое смещение эпох (думает он, замечая рыцарей).

(Неожиданно из толпы отделяется какой-то человек и становится между царем и Николаем. Он облечен в белые одежды по типу тех, какие носили в то время. В руках его свиток. Разворачивая его, и посматривая то на Николая - при этом лицо его выражает насмешку - то на царя - лицо выражает почитание, человек зачитывает приговор. По всей видимости приговор - думает Николай, так как он не понимает ни слова).

Нерон (грозно смотрит на Николая). Долго ты будешь издеваться над моим народом, внося смуту?

Николай (удивленно; сам он, оказывается, не только понимает, о чем ему говорит Нерон, но и как будто на десять-пятнадцать лет старше себя сегодняшнего). Да какую же я могу вносить смуту? (его изумление столь искреннее, что полководцы - Овидий и Гермеций - переглядываются).

Нерон (наставительно). Если я говорю: смуту, значит смуту. И никак иначе.

Николай (про себя). Да куда уж тут может быть иначе?

(Человек, зачитавший недавний приговор, приближает свое сморщенное от старости и злобы лицо к Николаю и язвительно шепчет, чтобы Николай соблюдал приличия разговора с царем. Николай пытается было его ударить головой, но тот вовремя убирает лицо).

Нерон. Ты я вижу не согласен с приговором?

Николай. Да как же мне с ним согласиться? Тем более я, если честно, до сих пор не знаю, в чем меня обвиняют. Как я понял - в смуте. Но ведь смуту я не мог наводить уже хотя бы потому, что не знаю языка вашей страны.

Овидий (удивленно). А как же ты тогда сейчас разговариваешь с нами?

Николай (про себя). А черт его знает!

Нерон (переспрашивает у своих помощников). Что он сказал?

Гермеций (заговорщицки на ухо царю, но при этом так, чтобы об этом слышал Николай). Говорит, что знаком с неким чертом.

Нерон. Чертом?

Человек со свитком (зачитывает монотонным голосом царю). Справка. Черт - ближайший помощник дьявола.

Нерон (не понимая). Дьявола? А кто такой дьявол?

Человек со свитком (таким же голосом). Справка: дьявол - по одним сведениям брат бога, по другим - его старший сын.

Нерон (усмехаясь). Какого бога?

(Смех подхватывают сначала рыцари, потом толпа. У полководцев на лице бесстрастный взгляд. Человек со свитком безучастен к веселью и вообще никак не выражает свои чувства. Николай отстраненно смотрит на них всех).

Нерон. Так какого же бога? Как известно, у никого из наших богов на Олимпии никаких подобных родственником нет (резко поворачивает голову и в упор разглядывает человека со свитком). Получается - ты лжешь!

Андрей (появляется неизвестно откуда). Да врет он как сивый мерин.

Николай (про себя). А ты откуда взялся?

Андрей. Пришел тебе на помощь.

Николай (про себя). Тоже мне - помощник.

Овидий (к Гермецию, в полголоса). Их уже двое.

Гермеций (Овидию). Да. И смотри как они похожи.

Нерон (помощникам; также тихо). Мне почему-то кажется, что будет еще третий.

(Как только он произносит эти слова, в тронный зал входит Влад. Человек, которого никто не знает кто он - но при этом каждому, кто смотрит на него, кажется, что он его знает. Человек, которого не видит никто, но при этом каждый, кто смотрит на то место, где стоит тот - замечает его. Кто-то предположил бы, что это тень Николая. Но сам он, впрочем, так не считает).

Человек со свитком (подходит к самому началу ступенек и поднимает вверх голову, обращаясь к Нерону). Этого человека мы не вызывали. Разрешите его убрать?!

Нерон (удивленно). Как убрать?

Овидий и Гермеций. Как убрать? (смотрят сначала друг на друга, потом на Нерона, потом на человека со свитком).

Нерон (к Николаю). Ты понимаешь, о чем говорит этот человек? (показывает кивком на человека со свитком).

Николай. Твой человек, тебе и понимать.

(Нерон непонимающе смотрит на него).

Николай (улыбаясь). Если честно, уважаемый Нерон, я вообще ничего не понимаю. И уже давно.

Нерон (удивленно). Ты знаешь, как меня зовут?

("Он знает, как его зовут",- говорят друг другу в толпе. Слышен шум передаваемых голосов).

Нерон. Тихо! (встает и поднимает вверх руку). Я вижу, что за время моего отсутствия в империи, стали уже не те нравы!

Андрей (вполголоса - Николаю). А куда он уезжал?

Николай (шепотом). А черт его знает. Воевал наверное с кем-то.

Человек со свитком (Нерону). Он уже второй раз говорит о черте.

Овидий (Нерону). Может его проучить? (кладет запястье на меч, висевший у него на поясе).

Николай (сам себе). Мечей вроде у них быть не должно.

Андрей (Николаю). Послушай (усмехаясь). Мне кажется, кто-то здесь все серьезно напутал.

Николай. Это сон.

Андрей. Сон?

Все. Сон? (гул голосов из толпы, передававших друг другу услышанное).

Николай. Да, сон, - черт побери! (пытается встать, но вспоминает что привязан).

Андрей. О! А кто тебя привязал? (подходит к ближайшему рыцарю и знаками просит его дать ему нож, чтобы разрезать веревки, окутавшие его брата).

Овидий и Нерон (знаками пытаются показаться Андрею, что это нельзя делать).

Андрей (удивленно смотрит на них). Почему?

Нерон (объясняет). Многое у нас не положено. И чтобы объяснить "что" - я приказываю заключить в крепость вас обоих (смотрит на братьев). Ну а заодно и тебя (смотрит на человека со свитком. При этих словах свиток у того падает. Он и сам чуть ли не падает в обморок, и его подхватывают солдаты, которые и уводят его).

Николай (Нерону). Развяжи хоть на прощание.

Нерон. Какое же это прощание? Мы еще увидимся.

Андрей (вполголоса). Да не хотелось бы.

(Нерон дает знак солдатам. Те приближаются к братьям, но внезапно останавливаются).

Нерон. Что? Почему встали?

Влад. Вы, как мне кажется, заигрались (все удивленно смотрят на него, но никто не решается пошевелиться, дабы привлечь его внимание).

Нерон (в толпу). Приведите... (называет имя человека со свитком которого недавно увели).

Ты кто? (обращается к Владу).

Влад (молчит и не отрываясь смотрит на Нерона. На его губах появляется пренебрежительная усмешка).

Нерон (отводит взгляд). Разрубите-ка его на две части (вполголоса - помощникам - полководцам).

(Те, было, встают со своих мест исполнять волю царя, но замечая, что в зал вводят человека со свитком, смотрят на Нерона, ожидая его приказаний).

Нерон. Ладно уж. Послушаем что он нам скажет.

Человек со свитком (выслушав вопрос одного из полководцев). У меня нет на него сведений.

Овидий (Нерону). Казнить.

Нерон (вздыхая). Казнить. Казнить всех.

Гермеций (переспрашивает). Всех?

Нерон. Ну - этих (показывает на братьев, Влада и человека со свертком). И возьмите еще кого-нибудь из толпы.

Овидий (встает, давая команду солдатам). Много? (уточняет у Нерона).

Нерон. Да можете хоть половину.

(Полководцы встают со своих мест, спускаются по ступенькам, по ходу отдавая приказ солдатам. Толпа в ужасе начинает разбегаться. Солдаты начинают их ловить).

Занавес.


Сцена 5


В комнате Николай и Влад.

Николай. Ну и что это было?

Влад. Ты про сон?

(Николай кивает).

Влад. Да сон-то это полбеды. Ведь ничего не случилось.

Николай. Не случилось. Но я даже не понял, как удалось выбраться.

Влад. Да потому-то я и есть с тобой.

Николай. А кто ты?

Влад. Ну, пока тебе можно обо мне и не знать.

Николай. А потом?

Влад. Потом? (улыбается). Но потом, быть может, о чем-то тебе и расскажу.

Николай (ворчливо). Потом, потом. А почему не сейчас?

Влад. Еще не время.

Николай. А кто знает, когда наступит это время?

Влад. Ну кто? Я, например. И отчасти ты.

Николай. Ну уж скажешь. Если бы я только знал (вздыхает).

Влад (удивляясь). А что знать-то? Бери да делай.

Николай. В смысле?

Влад. ?

Николай. Ну, в смысле, что делай-то?

Влад. Ну так я и говорю: нечего волноваться.

Николай. А в чем волнение?

Влад. Да как тебе сказать? (задумавшись).

Николай. ?

Влад. Давай сделаем так. Считай, что ничего не было.

Николай. Да как не было? Меня чуть не повесили.

Влад. Они не вешают.

Николай. А что делают?

Влад. Ну, быть может, четвертуют.

Николай (недоверчиво). Да нет. Это наверное стали применять уже позже.

Влад. Позже?

Николай. Позже, позже.

Влад. Ну тогда, наверное, тебя могли бы сжечь на костре.

Николай. Как ведьму?

Влад. Как ведьму.

Николай. Но ведь я не ведьма? (недоверчиво смотрит на него).

Влад. Ну - пока да.

Николай. Что значит "пока"?

Влад. Да ладно, не парься. Тем более, что сжигание на костре стала применять инквизиция, когда уже вовсю процветало христианство. А Нерон и эти, как его?.. Ну в общем, они еще не знают, что скоро их власти и так придет конец.

Николай. Да, по моему, он этого не застанет.

Влад (смеется). Конечно! Он умрет раньше.

Николай. Послушай. Ну а что же мне делать, чтобы этого не повторялось.

Влад. Ну, я думаю, надо поменьше перед сном читать историю древнего Рима.

Николай. О, тогда можно вообще ничего не читать.

Влад. Почему?

Николай. Ну потому, что в этом случае всякая пакость все равно будет лезть в голову.

Влад. Ты так считаешь?

Николай. Ну конечно! Ведь, получается, мое бессознательное будет каждый раз включаться таким образом, и я как бы обречен слышать во сне весь этот бред про казни.

Влад (уточняет). В смысле? Речь про твою казнь?

Николай. Мою. Конечно же мою! Но ведь казнь не могла состояться как бы сама по себе. По невозможности факта своего совершения.

Влад. Ох, как ты хватил.

Николай. А ты считаешь иначе?

Влад. Да нет. Быть может так и есть.

Николай. Ну тогда, получается, я должен наперед как-то оградить себя от этого.

Влад. Должен. Должен! Но не спрашивай меня как.

Николай. Это почему же?

Влад. Да потому, что я действительно не знаю как. И... видишь ли какое дело...

Николай. Что?

Влад. Ну я о том, что, то, что происходит, по большому счету, происходит совсем независимо от нас.

Николай. Ты хочешь сказать - не предсказуемо?

Влад. Непредсказуемо. А разве нет?

Николай. Нет.

Влад. Ну как так?

Николай. Ну - нет и все!

Влад. Эка ты хватил?! (смотрит на него недоверчиво). Еще немного, и у тебя выйдет, что все, что происходит, вообще непредсказуемо и никак не зависит от нас?!

Николай. А разве зависит? Разве мы знаем, что произойдет с нами даже в эту же самую минуту? Секунду, доли секунды. Ведь вполне может быть, что одновременно с произнесением любой буквы моего слова, что-то случится такое, что я даже не мог предположить.

Влад. Может. Вполне может. И мы об этом не узнаем.

Николай (вздыхает). Это верно.

Влад. Да уж... Единственно, тебя должно радовать, пока есть у тебя я - ты можешь быть спокоен за свое будущее.

Николай (с сомнением). Я... наверное... должен сказать тебе спасибо?

Влад. Еще какое!

Николай. Спасибо.

Влад. Пожалуйста.

Занавес.


Сцена 6


Николай один в комнате.

Николай. Вот она - загадка человечества!

(вспоминая недавний разговор).

И ведь действительно никогда не знаешь... и ни о чем даже не догадываешься. А если?.. Нет. Хотя и действительно, эта самая настоящая загадка... То, что со мной произошло... Конечно, можно это расценивать как обычный сон... Этакий, ничем не примечательный (хм, ну разве что - чуть не казнили), ничем не примечательный сон, который, по большому счету, мог ведь и прерваться в любой момент.

А мог и не прерываться. Но тогда, если допустить что это сон, то получается, я мог делать в этом сне все, что мне вдумается. И максимум, что могло быть - это бы я проснулся. Или не проснулся... А интересно, мог ли я не проснуться? Да, наверное, мог. Но так ли умирают во сне?


А если допустить, что я бы умер - наверное, это была бы уж слишком мучительная смерть. Смерть на костре. Хотя, почему на костре? Отрубили бы голову или просто закололи мечом как последнюю собаку.

Кстати о собаках. Ведь Нерон вполне мог мне придумать казнь, которую использовали для первых христиан. Обрядил бы в дикие одежды, да бросил на растерзание собакам. Хотя, если вспомнить, что описывал Тацит в Анналах, то ведь вполне меня могли и поджечь ночью вместо факела. Значит все же Влад прав - я мог сгореть... (задумывается). И никто бы никогда не узнал, как я на самом деле погиб. Думали бы, что умер во сне. А на самом деле...


Да... (вздыхает). Вот ведь как оно могло все обернуться. И повезло еще, что удалось выбраться.


...Интересно, а если то был сон, и если допустить, что меня бы казнили, то что бы тогда было с моим братом? Ну, в смысле, ведь он тоже был в том сне. Его тоже бы казнили вместе со мной? Но если это был мой сон? И я после него умер бы, например, от какого-нибудь сердечного приступа, то, получается, брат бы умер вместе со мной? А если бы он не умер, то помнил бы он действительно подробности того, что со мной произошло.

Хотя, как же он мог их помнить, если это все-таки был мой сон?

...Или все же не мой. Не только мой. И какую бы роль на самом деле играл Влад? Да и человек ли это? А если допустить (как он там сказал: пока я жив - с тобой ничего не произойдет; тем более что жить наверное он-то как раз будет вечно), и тогда, если допустить, что Влад это действительно мой ангел-хранитель (к этому-то я в большей мере и склоняюсь), то тогда получается, он бы смог меня как-нибудь разбудить. И со мной бы не произошло того, что должно было произойти?! А если бы все же произошло?

Альтер-Эго. Все гоняешь мысли?

Николай. О, и ты здесь?! (удивляясь).

Альтер-Эго. Я всегда и везде там, где ты.

Николай. Ну да, впрочем... Ну тогда может ты объяснишь мне, что происходит?

Альтер-Эго. Охотно. Ты попал в цепь неких перерождений...

Николой (перебивает). Эка тебя занесло.

Альтер-Эго. Ну да. Ты попал в цепь неких перерождений...

Николай (перебивает). И что это значит?

Альтер-эго. Ну, а значит это, что когда-то ты был одним из тех, кто тебе приснился во сне.

Николай. Кем же? Нероном?

Альтер-Эго. Ну, Нероном вряд ли.

Николай. Это почему же?

Альтер-Эго. Не тот характер. Ты должен (раздумывает) быть кем-то схожим с собой сегодняшним.

Николай. По духу?

Альтер-Эго. Ну конечно. Подумай, если хочешь, кем ты мог быть?

Николай. Ну, быть может одним из полководцев.

Альтер-Эго (уточняюще). Овидием или Гермецием?

Николай. Ну, да.

Альтер-Эго. Ну быть может. Вполне может быть... Хотя мне кажется...

Николай (перебивает). Что?

Альтер-Эго. Да я...

Николай. Ну что? (обеспокоено).

Альтер-Эго. Ну я про человека со свитком.

Николай. Да не-е-ет (недоверчиво).

Альтер-Эго. Ну а почему?

Николай. Ну уж, человек со свитком-то? (с сомнением).

Альтер-Эго. А чем он тебе не нравится?

Николай (задумчиво). Ну так его тоже казнили.

Альтер-Эго. Ну да. Но казнили-то не просто так!

Николай. Не просто (недовольно). Кто знает, что там у них просто, а что не просто.

Альтер-Эго. Но ведь действительно же не просто?

Николай. А ты считаешь?

Альтер-Эго. Что?

Николай. Ты считаешь...

Альтер-Эго. Ну что же?

Николай. Мне порой кажется, что этого совсем не было.

Альтер-Эго. Конечно не было.

Николай. И в то же время наверняка было.

Альтер-Эго. Конечно было. Где-нибудь в другой жизни.

Николай. И ты веришь в это?

Альтер-Эго. Ну а почему нет? Ведь ты же веришь в наличие каких-то сверхъестественных сил?

Николай. Не объяснимых природой?

Альтер-Эго. Конечно! И при этом часто боишься, пугаешься по ночам, просыпаешься, не в силах понять и разобраться что же по настоящему с тобой происходит.

Николай. Это так.

Альтер-Эго. Ну а раз так, то почему же ты не можешь допустить и некоего знака свыше, каким быть может и был твой сон?

Николай. Вполне может быть.

Альтер-Эго. Ну вот и я о том же. Я даже больше могу сказать...

Николай (перебивает). Лучше не надо.

Альтер-Эго. Нет, ну почему же? Неужели опять боишься? А ведь я замечаю, что подобные страхи у тебя возникают уже не первый раз.

Николай. Конечно не первый.

Альтер-Эго. Ну а может надо что-то делать?

Николай. Что?

Альтер-Эго. Ну хотя бы задуматься об этом?

Николай. А я и думаю.

Альтер-Эго. Ну, думаешь-то ты думаешь. Но ведь наверняка не о том.

Николай. А о чем же? (удивленно).

Альтер-Эго. О, мне ли не знать о чем ты думаешь?

Николай. А ты считаешь, что тебе про все известно?

Альтер-Эго (самодовольно). Практически это так.

Николай (уверенно). Ну так могу сказать, что в большинстве случаев ты заблуждаешься.

Альтер-Эго. Ой ли?!

Николай. Да!

Альтер-Эго. Да нет.

Николай. Да-да-да. Уверяю тебя!

Альтер-Эго. Ты знаешь (задумывается). Чтобы говорить так, необходимо иметь по настоящему весомые доказательства.

Николай. Иногда никаких доказательств не требуется.

Альтер-Эго. Доказательства необходимы всегда.

Николай. Ну уж нет. Например, кого-то могут голословно в чем-то обвинить. Так сказать "за глаза". То есть, он ничего не будет знать о том. На него даже могут завести настоящее дело. И он пока тоже не будет знать об этом. Делу будет дан ход. И когда ему предъявят то, что он никогда не совершал, то из-за глупости обвинения ему даже не найдется что сказать. И это все интерпретируют не в его пользу.

Альтер-Эго (внимательно). И что же дальше?

Николай. Суд.

Альтер-Эго. А на суде?

Николай. А представь, что на суде встретятся судьи, которые будут введены в заблуждение ложным обвинением.

Альтер-Эго. И тогда срок?

Николай. Да.

Альтер-Эго. Нет-нет (обеспокоено). Такого не может быть!

Николай. Ну почему же? Почти третья часть в наших тюрьмах сидит людей, которые совсем не совершали то, что им приписывают.

Альтер-Эго. Ну такого же не может быть?

Николай. Понимаешь... В философии тоже существуют априорные доказательства. Их просто нужно принять на веру. Они существуют как факт. Также как и в математике, некоторым положениям нужно просто верить. Принимать их такими, какие они есть. И если это происходит в философии и математике, то почему ты считаешь, что не может произойти в обычной жизни? Ведь наша жизнь - это отображение наших мыслей. Мыслей ученых, в том числе, потому что ученые такие же люди как и мы. Поэтому под словом "наши" ведь уместно понимать - и их тоже. А тогда если жизнь - это отображение мыслей, значит и наши мысли - это отображение жизни. А если в мыслях существуют априорные утверждения, которые мы принимаем просто на веру, то значит, получается, что и в жизни могут происходить события, которые только с одной стороны могут нам показаться абсурдными, а с другой - вполне закономерными!

Альтер-Эго (удрученно). Вот ведь как.

Николай. Да. Это так.

(занавес).


Сцена 7


Университет. Лавочка среди аллеи. Полдень. Отменили "пару". Николай и Артур.

Артур. Беда, Коля. Настоящая беда.

Николай. Что случилось? (спокойно и уверенно).

Артур. Да получается так, что я как бы разочаровался в жизни.

Николай (удивленно протягивает). Ты ведь еще совсем молод?

Артур. Да в том-то и дело! Но вот как-то получается так, что я наталкиваюсь на явления, цепь причин совершения которых я совсем не в силах понять.

Николай. Ну, наверное, не каждому и не все возможно понять.

Артур (обеспокоено). Почему?

Николай. Ну как почему? (удивленно). Вот тебя, например, что мучает?

Артур. Не...

Николай (перебивает, не давая возможность продолжить слово собеседнику). Невозможность понять мир! (утвердительно).

Артур. Да (кивает головой).

Николай. Ну и я о том же (смотрит на него). Но ведь это все как бы и говорит, что ты и не должен все знать.

Артур. Почему?

Николай. Ну посуди сам. Если бы ты мог все знать...

Артур (перебивает). Как это возможно?

Николай. Да никак! (пауза). Но так вот я тебе и говорю: если предположить, что тебе дано уже сейчас ответить на многие вопросы. Не означало ли бы это, в какой-то мере твою остановку в развитии?

Артур. Это почему же? (недоверчиво).

Николай. Да как ты не понимаешь!? (горячится). Ведь это означало бы, что ты был бы должен отвечать на сотни вопросов, задаваемых тебе.

(Артур кивает головой, соглашаясь).

Что означало бы нехватку твоего времени на саморазвитие.

Артур. Ну это не связано (отрицательно качает головой).

Николай. Как же не связано? Посуди сам...

(к ним неожиданно подходят Марат и Ася).

Марат. О чем спор?

Ася. Девушку не поделили?

Артур. Да причем тут девушка?!

Марат (утвердительно). Значит что-то задумали.

Николай. Да брось ты.

Марат. Ну тогда о чем вы спорите?

Артур. А зачем тебе?

Ася (жеманно). Фу, вы какие нехорошие.

Артур (в сторону). А я вообще женщинам не доверяю.

Марат (Артуру). Да брось ты дуться. Ты, наверное, все сердишься на то, что это я, а не ты, победил на шахматной олимпиаде?

Артур (демонстративно отвлеченно). А вот об этом я как раз не беспокоюсь.

Ася. Ой, правда?

(Артур и Марат удивленно смотрят на нее).

Ася (смущенно оправдывается). Ну я просто переживала, что Артур может обидеться.

Артур. Да надо было обидеться. Счет-то у нас был равный.

Ася (недоверчиво смотрит на него, потом на Марата).

Ну ты же мне сказал, что выиграл ты? (смотрит на Марата).

Марат. Я.

Ася. Так в чем же...

Николай (перебивает). При ровном счёте должны были или переигрывать или назначено особое решение судей.

(Ася смотрит на Николая, Артура и Марата. Артур и Марат утвердительно кивают).

Ася. Так почему же...

Николай (перебивает, поясняя). Было решено поездку доверить Марату, как - по мнению судей - наиболее способному.

Ася (недоверчиво). Но это же не так!

Марат. Почему не так? (с непониманием смотрит на Асю).

Ася. Ну я к тому, что это неправильно. Что надо было сделать еще партию, и уже по итогам ее...

Николай (перебивает). Дело в том, что сверх установленного регламента состоялось пять партий.

Ася. И результат?

Николай. Ничьи.

Ася. Все?

Николай (улыбаясь). Да.

Ася. Ну тогда должны были ехать оба.

Артур (в сторону). Вот оно типичное женское мышление. Лишь бы что сказать.

(Асе). Видите ли Ася... Ведь мы являемся студентами советского института. Живем в стране уверенно идущей по пути строительства развитого социализма. Поэтому допуская, конечно, плюрализм мнений (последние два слова произносит голосом Горбачева), руководство тем не менее пришло к заключению...

Ася (обреченно). Понятно.

Марат (Асе). Не понимаю. Ты как вроде бы должна радоваться, что в Будапешт поеду я, а ты...

Ася. А чему мне радоваться?

Марат. Как чему?

Ася. Ты едешь в другую страну...

Артур (смеется). Где множество других девушек.

(Ася фыркает, зло смотрит на него, и уходит).

Марат (Артуру). Ну зачем ты так? (бежит за Асей).

Артур (Николаю). Ну так на чем мы остановились?

Николай. Да, хорошая у тебя манера сплавлять людей.

Артур (демонстративно поднимает вверх палец). Прошу заметить - лишних людей!

Николай. Да с чего ты взял что они лишние? Ну, не нравится тебе Марат, а Ася в чем провинилась?

Артур. А мне вообще не нравятся девушки. Тем более такие.

(Николай вихляет бедрами и смотрит на Артура. Тот утвердительно кивает головой).

Николай. Понятно. Но ведь...

(Артур внимательно слушает его).

Но ведь нельзя же это так демонстративно показывать!?

Артур. А почему?

Николай. Ну вот видишь? Ты хочешь, чтобы я тебе объяснил то, о чем ты сам не имеешь никакого представления. Получается, если ты не понимаешь этого, то как же ты хочешь понять какие-то законы мироздания?

Артур. А кто тебе сказал, что я хочу их понять?

Николай. Да ты и сказал. Полчаса назад.

Артур. Ну уж нет. Я понял, что ты имеешь в виду. Но когда я говорил об этом, то на самом деле думал как раз о другом.

Николай (отрицательно покачивая головой). И ты сам в это веришь? (улыбается).

Артур (убежденно). Верю!

Николай. Ну, веришь, так веришь (встает). На лекции пойдем?

Артур (нехотя). Да надо бы.

Николай. Ну пойдем. Поиграем во что-нибудь.

Артур. В слова?

Николай (вздыхает). А что нам еще остается.

(они уходят в направлении видневшегося сквозь деревья корпуса университета).

(Занавес).


Сцена 8


Виктор и Николай встретились на улице.

Виктор (обнимает). Ну как дела?.. Слышал - поступил.

Николай (обнимает). Да уж... уже почти как с год.

Виктор. Не жалеешь?

Николай. Да ты словно угадываешь мысли.

Виктор. А что так?

Николай. Как сказать?.. Наверное, просто не тот вуз. Вернее, не та специальность.

(Продолжают стоять друг перед другом; отходят на край тротуара; достают сигареты; закуривают. Николай какое-то время любуется своей зажигалкой, потом убирает).

Виктор. Красивая зажигалка.

Николай. Да у тебя тоже нечего.

(смеются).

Николай. Ты скажи лучше, где сейчас сам?

Виктор (смущается). Да почти нигде.

Николай. В смысле?

Виктор. Ну, в сравнении с тем, что я хотел.

Николай (удивленно). Даже так?

Виктор. Да (утвердительно кивает головой).

Николай. Если помнится, хотел ты что-то на вроде налоговой или... (задумывается). В общем, представителем силовых структур.

Виктор. Ну где-то так (соглашается).

Николай. А почему не получилось?

Виктор. Все просто. Решил идти в армию.

Николай. Даже так? (удивленно разводит руками и улыбается).

Виктор (смущённо улыбается). Примерно.

Николай. Ладно, не хочешь говорить, не говори (делает какой-то неопределенный жест руками, как-то: бьет ладошками по своим коленям, наклоняясь вперед, ил трет быстро ладошки, или еще что-то типа этого).

Давай-ка лучше пройдем куда-нибудь, посидим, отметим встречу.

Виктор. Да можно (пожимает плечами).

(они направляются в какое-нибудь питейное заведение, по типу кафе или бара).

(приходят, садятся за столик).

Николай. Ну что? (оглядывается вокруг).

Виктор. Да ничего так.

Николай (заговорщицки). Расскажи лучше про тот случай!

Виктор (меняется в лице).

Николай (покровительственно похлопывает его по плечу). Ну, ну... Ничего страшного... Мне просто интересно услышать, так сказать, из первых уста.

Виктор (постепенно приходит в себя). Да что там особо рассказывать...

Николай. Ну, давай. Не стесняйся. А то мне рассказали несколько раз, но все время что-то добавляли от себя.

Виктор (вздыхает). Ну хорошо. Сидел я как-то дома. Один. Решил выпить. Так сказать, от скуки. Включил легкую музыку (кого-то из "блатных"), и сижу, поцеживаю вино. А где-то через час-полтора в голове все вроде как встало на свои места. Ну, в смысле, исчезли недавние беспокойства, и вообще, постепенно все становилось замечательно. Но вот заметил я, что у меня неожиданно исчезло вино. То есть не то, что оно исчезло совсем. Еще вроде как было полбутылки. Но в том то и дело, что я-то хорошо помнил, что было намного больше. Очень даже намного. И что мне делать? (смотрит на Николая затуманенными глазами, войдя в роль). Да нечего делать. Как только не брать да и не идти искать его. Ну в смысле, идти за "догоном".

Я и пошел. Наскоро что-то набросил на себя, выскочил на лестничную площадку, дверь захлопнулась, я стал сбегать вниз, и... каким-то образом заметил, что одет я... в кимоно.

Николай. В кимоно?!

Виктор. В кимоно. Да, в кимоно. В том-то и дело (смотрит на товарища слегка выпученными глазами).

(пауза)

(Через время. Николай молчит и ждет продолжения).

Ну так вот. Что делать?

Николай. А что на ногах?

Виктор. Тапочки!

Николай (улыбаясь). Вот так да. И что дальше?

Виктор. А ничего! Понимаешь, как я потом понял, видимо вино начало действовать. В общем, я как будто вошел в какой-то другой образ. И не испытывал больше ничего, кроме как выполнения поставленной задачи, в общем, стал я спускаться вниз. Как ни в чем не бывало. И словно забыв, что на мне... Ну в общем, что на мне эта самая нелепая одежда.

Николай. А как ты одел-то ее?

Виктор. Да не помню (быстро, словно в ожидании выстрела). В том-то и дело, что не помню (уже спокойно).

Ну в общем спускаюсь вниз, выхожу на улицу, и отправляюсь в ближайший гастроном.

Николай. Как ни в чем не бывало?

Виктор. Как ни в чем не бывало.

Николай. Прохожие...

Виктор (искренно). А черт его знает!

Николай (уточняюще). Ты их не замечаешь.

Виктор. Никого не вижу, никого не слышу.

(Николай внимательно слушает).

Ну, в общем, иду... Дохожу до универсама, вхожу в магазин, беру вино, пиво, какую-то закуску, и... И тут понимаю, что карманов-то в кимоно нет!

(Николай удивленно смотрит на него).

Деньги! Я не взял деньги!

(Николай вскидывает вверх брови и улыбается, догадываясь).

Ну да! Платить-то нечем. Когда я выходил... Ну в общем, о самом главном я как будто не подумал.

(Зная, что было дальше, Николай уже в предвкушении с трудом сдерживаемой улыбки).

В общем, понимая, что мне нечего не остается, я - зубами! - открываю пробку, и - залпом! - выпиваю бутылку вина.

Николай. Ноль-пять?

Виктор. Ноль-семь! Почти ноль-семь. "Почти" - потому что тут же на меня спускается озарение, что сейчас поймают, я отшвыриваю бутылку и с каким-то диким воплем бегу к выходу.

Николай. Ловят?

Виктор. Не успевают! В общем, выбегаю на улицу и даю деру!

Николай (качает головой). Да-а-а.

Виктор. Ну а что да-то? Что да? Ловят меня.

Николай. Ловят?

Виктор. Менты на патрульном "уазике" видят, что несется какой-то сумасшедший, кричит, да и одет в какую-то непонятную одежду, да еще весь какой-то подозрительно красный. Ну в общем, что было дальше на самом деле я не помню. То ли сам сдался, то ли они действительно меня поймали. Но получилось так, что я оказался в отделении. А там - уж и вправду не ведаю что на меня нашло, но стал кататься по полу, с пеной там и всеми делами.

Николай (уточняет). Эпилепсия?

Виктор. Ну да. Почти самый натуральный эпилептический припадок. Ну вернее, в соответствии с моими представлениями об этом.

Николай. Помогло?

Виктор. Отправили в дурку на комиссию.

Николай. Основание?

Виктор. Да если б я знал. Ну якобы, что кому-то чем-то грозил, ну и всякий там бред, который я не только не помню, но и которого вовсе не было.

Николай. Понятно.

Виктор. Да... Видишь, как бывает.

Николай. Да вижу... Конечно же вижу... и теперь, как я понимаю, стоишь на учете...

Виктор (перебивает). Да черта с два!

Николай. И у врачей не появилось желание...

Виктор (перебивает, горячится). Да мне как-то наплевать на их желания!

Николай (недоверчиво). И что, тебя так просто отпустили?

Виктор. Не просто! Конечно же не просто! Пришлось заплатить всем: и врачам, и ментам, и в магазине.

Николай. Ну понятно. Теперь понятно. Отец?

Виктор (вздыхает). Отец. Проехал по всем и договорился с этими козлами.

Николай. Ясно. И больше... (замолкает, смотрит на него, не решаясь говорить).

Виктор. Что?

Николай. Ну, в смысле, больше не возникает делания...

Виктор. Выпить?

Николай. Ну даже и выпить. Ведь мы действительно собирались выпить.

(подзывает официанта).

Виктор. А ты знаешь... (смотрит на него). Что-то мне пить сегодня расхотелось.

(встаёт и уходит не прощаясь).

Николай (задумчиво смотрит ему вслед). Наверное и вправду сумасшедший...

(занавес).


Сцена 9


Квартира Неволиных. Николай один. Позднее утро. Родители на работе, брат в институте.

Николай. Вот как получается... (задумчиво). И по большому счету, у меня нет никаких возможностей повернуть, заставить свою жизнь бежать в другом направлении...

Да и не знаю в каком? Все слишком туманно и расплывчато... Наверное уже и нельзя ничего изменить. И это с учетом того, что почти большую часть жизни я как раз думаю о том, что мне делать в этой жизни? Как не допустить того, чтобы моя жизнь продолжала двигаться в том направлении, которое совсем неизвестно для меня. И все, что мне остается, это смотреть вслед уходящему движению. Без какой-либо надежды что-либо изменить.

...И ведь действительно, у меня нет никакой надежды. Ничто, как будто совсем ничто не говорит о том, что возможно будет поступить как-то иначе. Остановиться в нелепом беге. Замереть на месте. Подумать... Подумать, как сделать так, а не иначе.

Хотя если честно (было бы что скрывать!?), я ведь и действительно большую часть времени только и думаю, как бы что-то не допустить!? Чего-то избежать. От чего-то избавиться.

И получается так, что, по сути, давно уже следует признаться самому себе в бесперспективности подобных... мыслей, требований, желаний... Желаний и требований восстающего разума... Который уводит меня в совсем непостижимую пропасть. Без права какого-то возвращения. Надежды на возвращение. Потому что на самом деле ничего такого даже и нет и не мыслится. И что уж верно (и наверное это так) не будет. И не вернуться мне в свое прошлое. Туда, где еще можно найти истоки того, что стало происходить со мной. Ведь я запутался... Настолько серьезно запутался, что кажется, от такого заблуждения уже невозможно избавиться. И мне совсем неизвестно, что на самом деле следует делать. К чему вообще стремиться, когда, по сути, впереди лишь пустота. Без всякой надежды на какой-либо просвет. Без даже самой ничтожной возможности вернуться обратно; что-то изменить. Вынудить... Да нет. Это как раз мне остается вынуждено наблюдать за тем, что происходит.

И получается так...

А если разобраться, то в большинстве случаев вообще получается так, что я веду как будто и не свою жизнь. Жизнь, зачастую, совсем непонятную. И что уж наверняка, жизнь совсем необъяснимую по тому, что происходит. По отслеживанию происходящего.

Ведь невозможно даже представить, что у меня возможна какая-либо другая жизнь. Невозможно себе представить, чтобы мне не мучиться, не страдать, не переживать за то, что все происходит именно так, все катится именно по заданной плоскости осуществления какого-то ничтожества... Каким ничтожеством наверняка являюсь я сам...

И разве возьмется кто-либо возразить мне? Попытаться опротестовать приговор, давно уже вынесенный самому себе. Задержать на мгновение руку, которая жаждет перерезать горло самому себе. Удержать руку с петлей перед тем, как эта петля затянется вокруг шеи с давно уже набухшими от переживаний артериями, с трудом (да и даже с какой-то неохотой) проталкивающими кровь к мозгу и обратно к сердцу.

Мне как будто этого совсем не нужно. Мне как будто давно уже стало страшно от того, что происходит со мной. Потому что я совсем не вижу какого-либо выхода из сложившейся ситуации. Потому что передо мной давно уже одна лишь пустота. И я словно жду, что все закончится само собой. Потому что, в действительности, у меня нет никакой возможности избежать того, что наверняка должно случиться. Потому как случится смерть. И эта смерть будет желанна.

Влад. А как же я?

Николай. Ты?

Влад. Ну да, я? Ведь не станет тебя - не будет и меня. Ведь моя миссия - находиться исключительно с тобой.

Николай. Со мной?

Влад (вздыхает). Да. К сожалению, да. Притом, что я давно уже понял, что жить ты особо не стремишься.

Николай. Да что это за жизнь?

Влад. Чудак! Ведь свою жизнь строишь ты сам.

Николай (подозрительно). Странно слышать от тебя такие слова.

Влад. Да нет ничего странного.

(про себя). Окажись на моем месте - и не о таком бы заговорил.

Николай. И что же, получается, что я как бы и не могу умереть?

Влад. Можешь. С вероятностью вполне можешь. Все вообще возможно и непредсказуемо.

Но чаще всего получается так, что мы и не вправе уходить, не выполнив уготованную нам миссию. А значит...

Николай. А что это за миссия?

Влад. Ну, у каждого своя (расплывчато).

Николай (уточняет). То есть - у всех разная?

Влад. Ну это само собой. Причём, иной раз удивительно, что человек и сам не знает о действительной своей миссии. Порой всю жизнь он занимается не своим делом, а только перед алтарем понимает, что все должно быть совсем иначе. (При этом, замечу, на протяжении жизни он как бы и задумывается, что что-то "не то". Но вот, зачастую, дальше этого у него ничего не идет).

Николай. И ты считаешь...

Влад (перебивает). Не торопись с ответами... Иной раз главное это правильно сформулировать вопрос. Потому как даже ответ не так важен. А вот вопрос?..

Николай. Что ж. Ты действительно говоришь загадками.

Влад. Да какие там загадки!? К сожалению - вся наша жизнь это одна большая загадка. И вот как раз разгадав ее... Впрочем, в большинстве случаев это невозможно.

Николай. Ты так считаешь?

Влад. Почти всегда. Почти всегда так - и никак иначе. Потому что как-то иначе, к сожалению, зачастую и невозможно.

Николай. Вот ведь как... (тяжело вздыхает).

Влад. Это так.

Николай. А вот скажи мне, ведь наверняка у тебя что-то может получиться...

Влад. Что ты имеешь в виду?

Николай. Ну я о том, что ведь ты можешь знать...

Влад. Да говори же?

Николай. Ну даже не знаю... (смущается). Я если честно, совсем не знаю... И как будто уже давно ничего не понимаю.

Влад. Ну, это-то как раз не беда... Ведь как я понял, ты желаешь у меня спросить о моем (вернее - твоем) будущем?

Николай. Ну да.

Влад (разводит руками). Я здесь бессилен.

Николай (недоверчиво). Не может быть?

Влад. К сожалению - это так.

Николай. Так?

Влад. Так.

Николай. Ну если так, то и не желаю с тобой больше знаться.

Влад (недоуменно). Как это?

Николай. Да так. Проваливай отсюда!

Влад. Да ведь это невозможно?

Николай. Возможно. Очень даже возможно.

(набрасывается на него сверху и начинает наносить беспорядочные удары).

(занавес).


Сцена 10


Туман. Никого не видно. Альтер-Эго и "голоса".

Альтер-Эго. Нет. Собственно ничего не понятно.

1-й голос. И совсем необъяснимо.

2-й голос. Совсем.

Альтер-Эго. Вы здесь?

1-й голос. А где твой господин?

Альтер-Эго. Ну, ну, какой же мне он господин. А впрочем, с ним беда.

1-й голос. Беда?

Альтер-Эго. Да. Серьезная беда. Совсем вдруг помутился рассудком.

2-й голос. Не может быть.

Альтер-Эго. Да. Это так.

1-й голос. А что же ты?

Альтер-Эго. Я? (не понимая).

2-й голос. Да, что же ты? Как думаешь ему ты помогать?

Альтер-Эго. Почти совсем не как. Лишь может быть смогу утешить я его в печали. Но вот почти совсем не знаю чем? Вы! (смотрит на них). Вы подскажите мне.

1-й голос. Ну что ж. Нехитрое как вроде бы и дело подсказать. Но разве это по настоящему поможет?

Альтер-Эго. Ну, это уж от усердия твоего.

Голоса. Подметил верно ты: мы все здесь как один. И думаем - что ты один из нас.

Альтер-Эго. О, нет. Я совсем не с вами.

Голоса. Ну почему же? Ведь одна у нас судьба.

Альтер-Эго. Судьба одна. Безумная по сути. Но кажется мне отчего-то, что возможен путь иной быть у меня.

1-й голос (в сторону). Самоуверен он однако?

Альтер-эго (услышав). Да - это так. Но я не вижу в том беды.

1-й голос. Сейчас не видишь - так увидишь после.

Альтер-Эго (недоверчиво). Не может быть.

Голоса. Может, может.

Альтер-Эго. Э, нет. Я вам не верю.

1-й голос. Отчего же? А, впрочем, твое это право.

(внезапно раздается сильный шум, грохот, как будто падает мебель и разбиваются стекла).

Входит Николай.

Николай. Чертовщина какая-то (озирается вокруг почти ничего не видящими глазами). Мои мысли как будто начали рассказывать друг другу стихи. Так недолго и помешаться. Притом что загадка, не съехал ли я уже с ума?

Альтер-Эго. Ты так считаешь?

Николай. Так считать так нужно тебе. Что ты тут устроил?

Голос. Наш добрый друг пришел. Теперь мы будем вместе.

Николай (в сторону). О, началось.

Альтер-Эго. Да и ты впрямь сошел с ума.

Николай (уверенно). Не дождетесь!

Голоса (смеются).

Николай (зло). Рано скалитесь.

Альтер-Эго. Мой друг...

Николай (перебивает). Прочь!

Альтер-Эго (недоуменно). Что?

Николай. У меня нет друзей.

Влад. Да, ты уж всех растерял.

Николай. А? И ты здесь?

Альтер-Эго. Зря ты поступаешь так, что потом не будет возможности возвратиться назад.

Николай. Да уж, с кем поведешься... (вздыхает).

Влад. Ну вот скажи мне: неужели и вправду ты считаешь, что выбранный тобой путь по настоящему истинный?

Николай (быстро). Я так не думаю.

Влад. Ну и я о том же!

Альтер-Эго. И я!

Голоса. И мы.

Николай (в сторону). Бред какой-то!

(Николай внезапно вскакивает и начинает руками сотрясать воздух, нанося беспорядочные удары в пустоту. Проходит какое-то время и он от усталости падает. Потом какое-то время лежит неподвижно и с трудом заползает на стул).

Альтер-Эго (удивленно). Вот ведь как бывает?!

Влад (соглашается). Действительно.

Голоса. А бывает ли как-нибудь иначе?

Ведь угораздило же нам служить помощниками к неизвестно кого?

(мечтательно) Помнится, бывали, конечно, всякие люди. Когда-то это был прокурор! Вот ведь славное время было.

2-й голос. А помнишь, был писатель?

1-й голос. О, это было незабываемое время.

2-й голос. Совсем не то, что сейчас.

1-й голос (разочарованно). Да-а-а.

2-й голос. Нет, посуди сам. Когда-то у нас были такие люди! Однажды, если помнишь, какое-то время нас направили служить даже к министру.

1-й голос (с сомнением). Ну, это было недолго.

2-й голос. Недолго. Но ведь настоящее счастье служить у такого хозяина.

1-й голос. Верно! А этот, еще гляди, и побьет нас.

2-й голос. Да, может.

1-й голос. Может.

Альтер-Эго. Нет, не может.

Голоса (дружно). Да пошел ты!

Альтер-Эго. Ну уж нет. И вообще, нам пора выработать что-то на вроде конвенции. Кому когда появляться.

Влад (догадываясь). Думаешь его от этого "глючит"?

Альтер-Эго. Вполне возможно.

Голоса. А и вправду. Старшие здесь мы...

Альтер-Эго (перебивает). Это еще почему?

Голоса. Ну как же? Нас, по крайней мере, большинство.

Влад. Ну, большинство, это как раз тот случай, который ни о чем не говорит.

Голоса. Да вот как раз и говорит больше, чем вам всем кажется.

Альтер-Эго. Нет. Так мы окончательно запутаемся. Давайте действительно договариваться.

Николай. Давайте!

Голоса. О! Очнулся!

Николай. А вот что по поводу вас - так я бы хотел от вас поскорее избавиться. И от тебя, Влад, извини, но тоже.

Альтер-Эго. От меня надеюсь...

Николай. Да нет. От тебя как раз никуда не денешься.

Голоса (тихо). Мы бы могли научить как.

Николай. Правда?

Альтер-Эго. Не слушай их! Это ничтожества, которые совсем не заслуживают никакого внимания.

Голоса. Даже так?

Альтер-Эго. Именно так!

Альтер-Эго. Ну тогда мы на какое-то время уходим. Тем более что и сами думали о том же. Пойдем поищем кого-нибудь другого. Более доброго по отношению к нам.

Влад (утвердительно). Такого вы не найдете.

Голоса. Ну это еще как сказать. База вакансий на самом деле весьма обширна. И даже вчера мы уже как минимум могли поступить на службу к пяти индивидам из этого же района.

1-й голос (мечтательно). А если учесть масштабы города.

2-й голос. Да. Масштабы города дают нам возможность не быть без работы.

1-й голос. Это верно.

(они обнимаются и уходят).

Альтер-Эго. Я думаю, вдвоем мы друг другу мешать не будем.

Влад. Не будем.

Николай. А меня-то спросили?

Альтер-Эго и Влад (смущенно). Да.

Николай. Это когда же? Впрочем, я так понимаю, от ирреальности происходящего мне давно уже не избежать.

Альтер-Эго и Влад (осторожно). Нам нужно сказать: к сожалению?

Николай. Ну отчего же?! Ведь в какой-то мере, я к этому стремился сам. Поэтому на моем месте было бы глупо пытаться чему-то противиться, или пытаться противопоставить себя - происходящему.

Влад. И мы так думаем.

Николай (про себя). Много вы думаете... Слишком много...

Альтер-Эго. Я надеюсь ты не в обиде?

Николай. Да сказал же что нет.

Альтер-Эго и Влад (вместе). Ну и славненько.

(пожимают друг другу руки, обнимаются, расходятся).

(занавес).

Конец 1 акта.


2 акт


Сцена 1


Пикник за городом. Николай, Андрей, Женя, Петр, Роман.

Андрей - жарит шашлык. Женя - "копается" около машины. Петр - готовит новую партию мяса. Роман - возится с бутылками и закуской. Николай - наблюдает.


Николай. Ну вот и славненько (смотрит как все заняты свои делом).

Андрей. Хм! (качает головой).

Роман. Помог бы.

Николай. Ну, я думаю, что вы и так справитесь.

Петр. Мне лично помогать не надо.

Женя. И мне.

Андрей. Пусть лучше отдыхает, философствует.

Женя. Иначе у нас все дело похерится.

(все смеются).

Петр. Это уж верно. Помните, как мы сдавали историю? На первом курсе? (смотрит на Женю и Романа). А... вы ведь тогда сдали раньше?

(те кивают).

Ну а мы с Андреем и всей нашей группой стоим в коридоре, ждем когда придёт преподаватель принимать экзамен. И тут подходит к нам улыбающийся Коля и предлагает переговорить с преподом, чтобы всем быстренько поставил.

Николай. Ну, не всем...

Петр. Ну, да. Не всем. Только тем и кому достаточно гос. оценки.

(все дружно смеются).

Ну а мы, значит, с Андреем в первых рядах, и еще с нами... (задумывается).

Андрей. Да почти полгруппы!

Петр. Ну да, и еще с нами почти полгруппы.

Роман. А Савицкий?

Андрей. Нет, тот сам. Он же отличник.

Роман. А Карпицкая?

Андрей. Да тоже сама решила сдавать.

Андрей. Ну так слушайте.

(все замолкают, в ожидании смотрят на него, улыбаются).

И вот, значит, предлагает Коля помочь всем нам сдать экзамен, мы дружно соглашаемся (повышает голос), спрашиваем (акцентирует внимание): по сколько нам сбрасываться?!. (и уже на полтона тише и скороговоркой). А он говорит - бесплатно!

Роман (смеется). Это и должно было смутить!

Петр. И смутило! Смутило! Но (разводит руками).

Андрей (смеется). Ну да, он же говорил с такой уверенностью...

Петр. ...Мол, это его знакомый преподаватель. Очень хорошо к нему относится.

Женя и Роман. Ну?!

Петр. А вот вам и "ну"! Три раза пересдавали!

(все кроме Петра смеются).

Николай. Да уж, извините (улыбается). Но кто знал, что он так отреагирует.

Петр (полушутя, полунедовольно). Кто ж знал, кто ж знал...

Николай. Да нет, серьезно. Я его увидел, он меня вспомнил (смотрит на Петра и Андрея, те кивают). Потом зашел с ним в кабинет (те снова кивают). И... (держит паузу, оглядывая приятелей).

Женя. Не согласился?

Николай. Да в том-то и дело, что согласился! Согласился!

Андрей. Согласился?

Николай. Ну да (пожимает плечами). В том-то и дело...

Петр. А что потом?

Николай. Не, ну понимаешь (разводит руками, улыбаясь). Я ему все объяснил (Петр и Роман кивают). Он - согласился!

Петр. И?!

Николай. И сказал, что если им достаточно тройки, и они ничего не знают, то значит будут сдавать три раза.

Женя и Роман (смеются).

Николай. Ну, мол, тем, кто ничего не знает, он ставит один балл. И за три раза - они вполне набирают на три балла.

(Все смеются).

Андрей. Так что больше я зарекался сдавать с помощью братца.

Петр. Да уж...

(новый взрыв смеха).

Николай. Не, ну у вас же есть еще один экзамен?!

Роман. Да нет! Сдали!

Николай. Жаль. А я хотел договориться.

Роман и Петр. Нут уж, спасибо!

Андрей. Мы как-нибудь сами.

Женя. А у меня не один...

(Роман, Петр и Андрей смотрят на него и дружно смеются).

Петр (смотрит на Женю). А ты разве не сдал?

Женя. Да я же тогда уезжал. По работе.

Роман. Ну, он тебе как раз поможет (смеется).

Женя. Да нет, спасибо. Я как-нибудь сам.

Николай (особо не настаивая). А то смотри...

Женя. Нет, нет (смеется).

(его смех подхватывают другие).

Я уж как-нибудь.

Роман. У тебя-то у самого как учеба?

Николай. Да у меня более-менее нормально.

Андрей. Если удастся договориться.

(новый взрыв смеха).

Женя. Че, серьезно?

Николай. А ты думал, что я сдаю все сам?

Женя. Ну примерно. Хотя, если честно, почему-то как раз так и думал.

Андрей. Он как в школе: сам сдает по тем предметам, которые ему нравятся.

Петр (с усердием отличника). Но школа ведь не институт?

Женя. А ты сам-то, хорошо учишься что ли?

Петр (с обидой). Мне многое не удается, но я стремлюсь.

Роман (поддерживает друга). Да, если бы ему от природы было дано также как и Николаю, он бы давно уже - с его усердием - был абсолютным медалистом.

Николой (обрывает). Да усердие здесь ни при чем.

Роман. Вот те раз? А что же тогда?

Николай. Желание. Самое главное - это желание.

Роман. Ну, быть может...

Николай. И только так. В ином случае, можно было бы применить твои недавние слова и ко мне. А так... (разводит руками, склонив голову).

Петр. Повинную голову меч не сечет.

Женя. Это верно.

Роман. Слушай, скажи (смотрит на Николая). Помнишь тот случай с твоим знакомым?

Николай. Каким? (хитро прищуривается; по его лицу видно что он понял о ком речь).

Роман. Ну с тем, который якобы стал преподавателем.

Женя. Да-а-а. Сколько людей тогда наколол.

Николай. Ну так уж наколол (улыбается).

Петр. А что это за история?

Андрей. Ну, не говори, что не слышал.

Петр. Не слышал.

Андрей. Да конечно. А где ты был?

Петр. Просто не слышал. Расскажи (просит Николая).

Николай (жеманится). Да вон, пусть кто-то из них расскажет.

Женя. Нет, правда, расскажи. Мы то ее слушали уже не из первых уст.

(Николай колеблется).

Андрей. Да рассказывай. Чего уж там.

Николай. Ну, в принципе, ситуация произошла не такая уж и странная. Наверняка где-то такое случалось.

Петр. Да в чем суть-то?

Андрей. Не перебивай, не перебивай.

Роман. Ну действительно: дай досказать.

Николай. Ладно вы... Значит, произошло следующее. Есть у меня один товарищ. Лет ему (прикидывает)... ну да, где-то 30-35.

Пётр. Ни фига себе разброс!

Николай. Ну примерно так. Значит, по образованию этот мой знакомый...

Роман. Как зовут-то его?

Николай. Руслан.

Роман. Нерусский что ли?

Николай. Грек.

Женя. Грек?

Николай. Ну да, грек.

Женя. А почему же имя хачовское?

Андрей (сердито). Ну дайте же ему дорассказать! Сами ведете себя как чучмеки.

Женя. Да ладно, Андрей, что ты так-то уж сразу?

Андрей (сквозь смех). Да заткнись ты уже.

Николай. Да ладно вам, слушайте. Значит, Руслан по-моему вообще без образования. Вроде как учился в каком-то институте, но там вопрос совсем уж темный. Я думаю, если и учился - то не закончил.

Ну значит... А! Да! Лицо! (задумывается). Лицо... Внешность у него была...

Петр. Почему была?

(все на него шушукаются).

Николай. Внешностью он как две капли похож на нашего проректора.

Петр. Васина?

Николай. Угу (делает паузу, прищуривает глаза, сквозь улыбку смотрит на приятелей).

(Все с ожиданием следят за ним и ждут).

Николай. Ну вот и я уговорил его как-то прийти - да разыграть нашу группу.

Петр (недоверчиво). А препод?

Николай. Кто?

Петр. Ну ваш препод? У вас же должна была идти какая-то лекция?

Николай. Да в том-то и дело, что все произошло спонтанно. Руслан должен был прийти ко мне: у него там было какое-то дело. Встретиться с ним мы должны были около главного корпуса, чтоб не потерять друг друга. Ну а я предварительно поднялся наверх, в деканат, уточнить расписание.

Ну а там-то меня и попросили донести до группы, что преподаватель по истории КПСС заболел и образуется окно. А лекция будет перенесена на другое время, о чем нам и сообщат заблаговременно. Но позже. Ну и...

Петр. И как тебе в голову пришла такая идея?

Николай (пожимает плечами). Да кто его знает? (улыбается)

Ну в общем, дальше просто. Сыграть мы с Русланом решили на его схожести с проректором. Ну и архиважности (улыбается) самого предмета.

Петр. За это могут и отчислить из института.

Роман. А ведь действительно.

Николай. Ну, значит, дальше все было просто. Я направился к группе (вернее, по моему... ну да, верно, там ведь была совместная лекция), а Руслан как бы шел за мной, но чуть в отдалении. Все было выверено вплоть до мельчайших ошибок, которые вовремя обнаруживались и исправлялись по ходу. Короче. Я объявил группе, что только что был в деканате, и мне сказали, что преподаватель по истории партии заболел. Но чтобы лекция не пропадала, ее прочитает сам проректор по учебной работе.

Петр. Эк ты хватил!

Николай. Ни больше, ни меньше!

Роман (недоверчиво). И никто кроме тебя из целого курса случайно не оказался в деканате?

Николай. Да в том-то и дело, что я был последним! И кто вообще знает, кому кто и что сказал, если мне о том сообщил сам проректор!

Женя. Ну это верно. (Роману). Что, ты на месте кого-то скажешь, что, мол, я не буду сидеть на лекции, потому что мне сказали, что лекция отменяется?

Роман. Ну верно, верно.

Николай. Ну так вот. Зашли мы в аудиторию. Расселись. Ждем. И... Приходит Руслан. Ну, то есть, Васин (общий смех).

Андрей (подхватывает). Но это еще что! Эти-то двое договорились, что... Ну, в общем, рассказывай (к брату).

Николай. Ну значит, приходит якобы Васин, внимательно и строго оглядывает всех присутствующих, и... и сразу начинает с того, что он лично давно разочаровался в партии, что он вообще и раньше никогда не верил, что он и в партию-то вступил ровно двадцать лет назад - в 1969 году - только чтобы получить продвижение, чего-то добиться, ну и все в том же духе.

(неожиданная тишина).

Женя (осторожно). За это могут посадить.

Роман. В принципе, да.

Петр. Если уже не готовятся посадить.

Андрей. Все последствия наверное будут еще впереди.

Николай. Да! Если смогут доказать, что это придумал я.

Женя. Ну а как не ты, если как раз ты их оповестил, что лекцию будет читать псевдо-проректор?

Николай. Да как докажут-то? Я скажу, что встретил человека, похожего на проректора еще в учебном корпусе. И он меня попросил оповестить группу, чтобы она не расходилась, и что он заменит приболевшего профессора.

Петр. Ну, в принципе, да (кивает головой, соглашаясь).

Женя. И что было дальше?

Николай. А дальше все просто. Заранее специально сел рядом с комсоргом. Вижу, что он начинает ерзать и оглядываться по сторонам. Ну я ему шепчу, мол, что происходит? Ведь так нельзя. Партия наш рулевой (тем более что это наша единственная и великая коммунистическая партия Советского Союза), и что, мол, я всегда верил вождям КПСС и нашему Генеральному секретарю Михаилу Сергеевичу Горбачеву, а теперь вот совсем не понимаю что происходит и готов расплакаться от обиды. Ну и все в том же духе.

(дружный смех).

Николай. Ну, значит, продолжаю я его подначивать. Руслан - то есть Васин, в это время уже вовсю поливает всех лидеров нашей партии - и прошлых и настоящих, дошел даже до Ленина, и вообще, дескать, говорит, я всегда был за царя и отечество! И сам давно уже завербован белоэмигрантской разведкой "Луч надежды", и долго ждал этой встречи, чтобы завербовать новых агентов, которые помогут свергнуть режим Горбачева и на территории сначала нашего края, а потом и всей страны провозгласить власть белой эмиграции, которые только и дадут сигнала, чтобы свергнуть ненавистный режим.

(Смех).

Я, значит, продолжаю подначивать комсорга, и намекаю, что надо бы начать фиксировать предателей, готовых примкнуть к врагу народа проректору Васину, а комсорг скороговоркой говорит мне, чтобы я достал листик и записывал всех злодеев, а сам начинает пятиться между партами, на ходу шепча, что ему, мол, срочно надо в туалет, и вылетает из класса, ну и понятно, что бежит докладывать в деканат.

(Смех).

Мы с Русланом это как бы уже заранее рассчитали, поэтому он назначает первого попавшегося (конечно же "первого" я ему заранее указал из числа самых откровенных прогульщиков и двоечников), убеждает того, что новая власть его не забудет, первым делом ему досрочно вручат красный диплом, а потом поставят на очень важный, ответственный и денежный пост, а пока он должен обойти всех и записать, кто хочет вступить в ряды национального освободительного движения, ну а сам Руслан говорит, что ему срочно нужно позвонить и обрадовать товарищей белогвардейцев, что нашлись в Советском Союзе честные люди, которые любят царя и отечество.

(Общий дружный смех).

Женя. Не нашли?

Андрей. Да кто ж найдет? Руслан тот вообще в тот же день должен был уезжать в деревню, там у него родители. Помочь в посевной. Ну а меня, конечно, потаскали по милиции, так я стоял на том, что знаю ровно столько сколько и все. Да за меня, впрочем, был и комсорг, так что (разводит руками, улыбаясь) ничего не было.

Петр (протягивает). Да-а-а-а...

Николай. И никак иначе!

(Общий смех, друзья охотно пьют и закусывают, шашлыки готовы, бурное обсуждение услышанного рассказа с новыми всевозможными версиями продолжения, переходящими в воспоминания схожих историй из собственной жизни каждого из собравшихся).

(Занавес).


Сцена 2


Школьный двор. Вечер. Виктор и Николай.

Виктор. Да-а-а (осматривается). Когда-то мы здесь учились.

Николай. Учились. Но у меня пока нет желания повторить это время.

Виктор. Пока?

Николай. Я в конце концов предполагаю, что это время когда-нибудь наступит.

Виктор. А уже то, что мы сейчас здесь - не говорит о том?

Николай. Нет. Или только отчасти. А в основном нет.

Виктор. Да у меня, если честно, и у самого нет никакого желания.

Николай. Во всем виноваты коммунисты.

Виктор. Вполне с тобой согласен.

Николай. Слушай, а помнишь тот случай с директором?

Виктор (смотрит на него; напряженно вспоминает).

Николай. Ну когда ты подложил к нему в карман пальто гранату?

Виктор. А? (вспоминает, улыбается). Но почему ты решил, что это сделал я?

Николай. Ну да. Менты тогда так ничего и не выяснили.

Виктор. Да нет. Меня же после этого поставили на учет в милиции.

Николай. Правда?

Виктор. А ты не знал?

Николай. Нет.

Виктор. Вот как бывает?!

Николай. А ты ведь к тому времени уже ушел из 8-го класса?

Виктор. Ну да. Как раз после этого меня и нашли. И вместо другой школы (мы же тогда переехали в другой район) пришлось поступать в ПТУ.

Николай. Ох ты! А я и не знал!

Виктор. Ну а что было делать? Менты бы наверняка о результатах расследования сообщили директору. А тот бы сообщил в новую школу, куда бы я перевёлся и представляешь какая бы у меня там была жизнь?

Николай. А в ПТУ?

Виктор. Да в ПТУ по барабану. Там все такие.

Николай. Это верно. Ну а все же - зачем подложил-то?

Виктор. Та достал он меня постоянными придирками.

Николай. Да, человек еще тот был.

Виктор. Почему был?

Николай (удивленно). Так ведь он умер.

Виктор. Умер?

Николай. Ну да. Спился. А ты не знал?

Виктор. Нет.

Николай (недоверчиво смотрит на него).

Виктор (оправдываясь). Ну я действительно не знал. Да и от кого? Ни с кем из бывших одноклассников я не виделся. С тобой и то один раз, да и то случайно. Помнишь? (Николай кивает). И что, мы должны были тогда говорить о директоре школы?

Николай. Это верно. Ну тогда хочу спросить тебя, а наш школьный журнал перед выпуском тоже ты украл?

Виктор. Ну, что значит украл? Он так бесхозно лежал на столе, что я взял его, чтобы проучить учителей.

Николай. А потом решил не относить обратно?

Виктор. Да (одобрительно кивает головой, улыбаясь).

Николай. Да-а-а, всякое бывает.

Виктор. Но ты ведь тоже, если помнится...

Николай (перебивает). Я ничего не воровал.

Виктор (смеется). Ну конечно. А кто забил спички в замок, и потом пришлось вызывать слесаря, чтобы войти в класс. Причем, того нашли не сразу, и контрольная была сорвана.

Николай. Это детские шалости (улыбается).

Виктор. Да? А кто в противогазах выкрал трубки? И унес их в неизвестном направлении?

Николай. Я их спустил в туалет.

Виктор. И туалет потом засорился.

Николай. Это не я.

Виктор. Не ты?

Николай. Нет. Мой брат. Но я, конечно, прикрывал его.

Виктор. Стоял на шухере? (Николай кивает, улыбаясь). Да... было время.

Николай. Я, конечно, могу тебя спросить про пожар в...

Виктор (перебивает). Никакого пожара я не делал.

Николай. Да? (смотрит на него недоверчиво).

Виктор. Совершенно точно.

Николай. И на стенах учительской не писал, что жиды - будущее России?

Виктор. Нет (улыбается). И как ты такое мог подумать про меня?

Николай. Ну может быть и так. Впрочем, я знаю то, что ты сделал наверняка.

Виктор. И что же?

Николай. Подложил в стол учительницы по немецкому эротическую открытку.

Виктор. В девятом? (Николай утвердительно кивает). Ну это мелочи.

Николай. Да, но она потом побежала к директору, и нам всем влепили "неуд" по поведению.

Виктор. Я думаю она с ним спала.

Николай. Вполне возможно.

Виктор (заговорщицки). Слушай, а наш покойник-то... наверняка "прошелся" по всем учительницам.

Николай (строго). Это в тебе говорит твоя юношеская гиперсексуальность.

Виктор. Да-а? Это ты откуда знаешь?

Николай. Надо читать Кона.

Виктор. А кто это?

Николай. Ну даешь? (искреннее удивляется). Академик Кон.

Виктор. Не читал.

Николай. Ну, каждый читает что он хочет читать.

Виктор. Ага? Тем более если у этого "каждого" такая библиотека как у твоих родителей.

Николай. Это верно. Недавно отец попросил меня сделать перепись книг. Три тысячи пятьсот девяносто восемь!

Виктор. Вот это да!

Николай. Да! (самодовольно улыбается).

Виктор. Ты наверное и из школьной библиотеки какую-то часть книг спер?

Николай. Да нет (смеется). Зачем? Кое-какие книги я правда обменял. Но это так. Несущественно.

Виктор. Слушай, а ты ни с кем из наших не видишься?

Николай. Да так же как и ты. Разве что с Васей Петровым.

Виктор. Так вы с ним соседи!

Николай. Ну да. А больше не с кем.

Виктор. Да-а-а. Впрочем, и я тоже.

Николай. Я тут подумал: а давай вместе куда-нибудь поступим? Так сказать за компанию? (смотрит на него). Хотя... Мне видимо все же придется доучиться. (Стоявший рядом с ним Виктор неожиданно срывается с места и убегает. Какое-то время Николай недоуменно смотрит в том направлении где он исчез, но видя, что тот не возвращается, недоуменно пожимает плечами и уходит).

(Занавес).


Сцена 3


Институт. Пустой лекционный зал. Николай уединился, чтобы почитать какую-то книгу. Его группа на лекциях.

Николай. А по большому счету, ситуация конечно намечается парадоксальная. И быть может вообще впору бить тревогу. (разговаривает сам с собой).

(пока он разговаривал, вошел профессор химии Вилькейнштейн).

Профессор. А в чем проблема-то? Позвольте полюбопытствовать.

Николай. О, извините (Николай смущенно смотрит на профессора).

Профессор. Нет, ну право же. Вы вполне можете продолжить.

Николай. Да что там (машет рукой). Это я, извините, обсуждал книгу.

Профессор (смотрит недоверчиво). Книгу?

Николай. Ну да. Книгу.

Профессор. И осмелюсь спросить, о чем книга?

Николай. Да так, даже не знаю, читали ли вы? Хотя наверняка она вам попадалась.

Профессор. ?

Николай. Библия. Ветхий Завет.

Профессор (недоуменно смотрит на него). И в чем заключается проблема?

Николай. Вы извините, я сейчас не в состоянии ни вступать в спор, ни начать отстаивать какие-то свои позиции.

Профессор. А вы простите, на каком факультете учитесь? И курс если можно.

(Николай назвал. При этом смутившись еще больше).

Профессор. Я думаю есть над чем поразмыслить.

Николай. Да, Библия в какой-то мере учит думать. Думать хотя бы над тем, что ей противопоставить.

Профессор. Ну, во все времена религии противопоставляли знания.

Николай. Вы, простите, коммунист.

Профессор. Истинный (делает легкий жест, напоминающий тычок в собственную грудь).

Николай. И потому к любой монотеистической религии относитесь с крайним недоверием?

Профессор. Как ученый я отвергаю любую форму религиозности. А вы?

Николай. Также как и вы.

Профессор. А зачем тогда читаете?

Николай. Помните как у Сталина: противника нужно знать в лицо.

Профессор. А, ну что ж. Тогда, с вашего позволения, не буду вам мешать. И если вы не против, разрешите откланяться.

(Николай кивает вслед разворачивающемуся и уходящему профессору).

Николай. Да, что может получиться (кивает головой).

Альтер-Эго. Да что получилось бы? (недоуменно).

Николай. Черт его знает (пожимает плечами). Ну наверняка, что-то нехорошее.

Альтер-Эго (ехидно). Да уж. Отчислят из института.

Николай. А хотя бы и так.

Альтер-Эго. Ты хочешь сказать, что ты тут за что-то держишься?

Николай (раздраженно). Много ты понимаешь.

Альтер-Эго. О! Как раз я то понимаю и вообще знаю как минимум в несколько раз больше чем ты.

Николай. А я и не спорю (неожиданно соглашается).

Альтер-Эго. Считаешь спор неуместным?

Николай. Да что мне с тобой спорить-то? Ведь большинство случившихся со мной дурацких ситуаций как раз из-за этих споров.

Альтер-Эго. Ну уж нет.

Николай. Нет?

Альтер-Эго. Ты забыл твоих добровольных помощников?

Николай. Ну, их влияние не существенно (неопределенно машет рукой).

Альтер-Эго (в сторону). Как знать.

Николай. Ну прямо уж (улыбается).

Альтер-Эго. Послушай: а тебе не пора ли бить тревогу?

Николай (серьезно). В чем заключается тревога?

Альтер-Эго (как будто не замечая). Ты с профессором химии пытался спорить о религии?

Николай. Да нет. Какой там спор.

Альтер-Эго. Любой спор возможен при знании предмета. Иначе получится склоки и хаос.

Николай. В том-то и дело. Поэтому я решил, что спор как таковой я начинать неправомочен.

Альтер-Эго (назидательно). Надо уметь отстаивать собственные убеждения.

Николай. Да какие там убеждения!

Альтер-Эго. Это верно. Тем более если нет убеждений.

Николай. Да у кого они сейчас есть?

Альтер-Эго. Это чистая демагогия.

Николай. Верно.

(в аудиторию сначала заглядывает, потом вбегает его брат).

Андрей. Наконец-то я тебя нашел.

Николай. Что-то случилось?

Андрей. Мне нужно пересдавать механику.

Николай. И я причем?

Андрей. Дело в том, что пересдача у меня в одно и то же время с лекцией по химии.

Николай (про себя). Опять химия.

Андрей. Что ты сказал?

Николай. Да нет, нет, ничего. Ты хочешь, чтобы я за тебя посидел на лекции?

Андрей. Ну, используя нашу внешнюю схожесть.

Николай. Отмечают?

Андрей. Ну представь себе.

(Николай смотрит на него, думая о чем-то своем).

Андрей. Зачет поставят всем, у кого нет пропусков.

Николай. Да я понял. Посижу, конечно. Без проблем.

(Андрей пожимает руку и начинает объяснять куда и во сколько Николай должен прийти).

Николай. У вас все ходят?

Андрей. Само собой.

Николай. Давай я тогда встречусь с кем-нибудь, кто там будет, Женя, Петр, Роман...

Андрей. Верно! И с ними как раз пойдешь.

Николай. Ну конечно. А то сам к чертовой матери еще заблужусь.

Андрей. Договорились.

(Они еще обговаривают кое-какие детали, и вместе выходят из аудитории).

(Занавес).


Сцена 4


Сон Николая.

Древний мир. Пустыня. Николай в образе святого. Несколько столетий н.э. Народ. Гул толпы.

Николай. ...Я пришел дать вам волю. Освободить от сомнений. Забрать с собой ваши страхи и неуверенность. Наставить вас на путь истинный.

1-й человек. Позволь спросить: что это за путь?

Николай. Путь, о котором говорили вам уже те, кто приходил до меня.

2-й человек. Скажи человек: а почему решили прислать именно тебя?

Николай. Сказано: многие будут приходить. Так вот я один из многих. Но видя, что народ заблуждается в грехах своих - я пришел. В помощь вам.

1-й человек (оглядывается на других). А я ему верю! Мы и на самом деле погрязли в сомнениях и неверии.

Николай. Спасибо, мил, человек. И я о том же. Пойдем со мной. Назначаю тебя старшим над этой толпой. И помни: воздастся тебе!

2-й человек. Позволь тогда и мне идти с тобой. Я ведь тоже верю тебе.

Николай. Спасибо и тебе человек. И тебя назначаю я старшим.

1-й человек. Как же мы двое старших? А кто главнее из нас? Кому нам подчиняться?

Николай. Мне! И только мне! А теперь разделите всех желающих с нами идти на две группы и станьте во главе каждой.

1-й человек. И то дело!

(входят в толпу, отбирают тех, кто хочет идти, назначают из них своих помощников).

Женщина (к Николаю). Скажи, отец наш. А могут ли женщины идти с тобой?

Николай. А много ли вас?

Женщина. Нет. Наверное я пока одна.

(раздаются голоса других женщин: и я, и я, и мы... Собирается группа женщин).

Николай. Могут! Могут все идти с нами, кто хочет и верит. А остальным говорю я - разрешите свои сомнения, иначе всем обещает отец мой небесный сгореть в геенне огненной.

(после этих слов число последователей заметно возрастает).

Слушайте меня: я говорю вам - что не я Спаситель. Но придёт скоро он. А меня послал подготовить вас. Чтобы когда пришел он - не было уже сомнений ни у кого. Как не должно души людские вообще терзать сомнения. Потому что отбрасывают любые сомнения человека назад. Сдерживают его на пути самосовершенствования. Мешают духовному росту. И не это ли тяжкая ноша для человечества. И потому говорю я вам: сбросьте ее! Освободитесь от оков ваших. И пойдемте за мной. Многое ожидает нас впереди. Но говорю я вам: трудностей будет меньше у нас впереди, чем останется позади нас. Потому что позади нас они будут только накапливаться сами собой. И пусть исчезнут любые сомнения у вас. Чтобы обрести царство небесное - нужно верить. Только верить. Потому что, если раньше говорилось, что нужно еще и страдать, так вот теперь говорю я, что все страдания оставим мы позади, не ждет нас ничего, кроме величия!

(неожиданно появляются стражники во главе с предводителем).

Главный стражник. Что вы здесь собрались? Расходитесь!

(в толпе раздаются недоуменные голоса. Николай понимает, что его власть под сомнением. Он медленно подходит к главному стражнику).

Главный стражник (замечая его). Это ты здесь всех собрал?

Николай. Я. А почему ты хочешь разогнать нас?

Главный стражник. А зачем ты будоражишь толпу? Ты иностранец? Не знаешь, что по нашим законам запрещено это.

Николай (про себя). Если скажу о себе - не поверит и поведет к своему начальнику. А там и не выберешься. Если... Да нет, надо действовать.

(Николай вынимает из кармана камень, похожий на алмаз, и подносит главному стражнику).

(вслух). Вот, посмотри. Здесь написаны слова, которые ты должен прочитать (подносит к его глазам. Когда тот наклоняется, чтобы прочитать надпись, неожиданно бьет его пальцами в кадык, и заходя чуть сзади, сворачивает тому шею).

Бейте солдат! Уничтожайте их! Забирайте их оружие! Вооружайтесь! (показывает пример: убивает двух солдат. Народ расправляется с остальными). Вот оно! Торжество истины! (оглядывается).

(про себя). Теперь все стали моими последователями.

(вслух). Ну что ж! Вперед! (Показывает в сторону города). Мало спастись самим. Нужно спасти и других.


Следующая сцена. Николай в разорванной одежде, сидит, привязанный к дереву. Толстая веревка опоясывает его тело. Рядом с ним сидят, привязанные к деревьям и остальные.

Николай. Что происходит? (в полголоса). Что с нами случилось?

1-й человек. Ты ничего не помнишь?

Николай (качает головой). Нет. Я же сразу потерял сознание. Но вот от чего?

1-й человек. Когда мы уже подходили к городским воротам, небо потемнело и началась буря.

Николай. Это я вроде как еще помню.

1-й человек. Но когда мы, прогибаясь, с трудом все же вошли в город, города уже не было. Его грабила толпа варваров. Они же набросились и на нас.

Николай. Что было дальше?

1-й человек. Из наших в живых остались только я, ты, и еще двое. Остальные все убиты.

Николай. А мы, получается, захвачены в плен?

1-й человек. И да и нет. Нас вроде как и захватили в плен, но они ушли...

Николай. Ушли?

1-й человек. Да, они не то что ушли - убежали.

2-й человек. Испугались какой-то силы.

Николай. Силы? (недоуменно смотрит на них). Как же нам теперь выбраться? (раздумывает).

1-й человек. Да никак. Мы уже пробовали. Связали нас надежно.

Николай. Да, если б только...

1-й человек. Что?

Николай (усмехается). Да быть этим Спасителем.

1-й человек. Да-а-а...

Николай (смотрит на него). Ты догадался?

1-й человек. Да.

Николай. Когда?

1-й человек. Почти сразу же.

Николай. А почему же пошел? И даже вступил первым.

1-й человек. Кто же откажется от шанса покомандовать!?

2-й человек. Это верно.

Николай (к нему). И ты?

2-й человек. Да. Я тоже понял сразу. Просто я рассудил, мне народ никогда так не поверит как тебе. Но если я буду с тобой, то все шансы выбраться из массы - есть и у меня.

Николай. Это верно. А кто среди вас тот, третий?

1-й человек. Да он мертв.

Николай. Мертв? А, впрочем, да. Мертв.

(пауза. Каждый задумался над тем, что ему делать дальше).

(неожиданно начинается буря).

1-й человек. Ну вот! Как и в тот раз (кричит сквозь шум ветра).

Николай. Посмотрите! (смотрит в чащу, сквозь листву). Там кто-то идет.

(внезапно кто-то начинает раскачивать деревья, к которым привязаны Николай и 1-й человек.

Пыль, круговорот, сломанные сучья и листья смешиваются с землей. Становится темно. Деревья вырываются с корнями. Николая подбрасывает вверх и он с силой бьется о землю).

(внезапно просыпается. Кричит, сидит на полу, упав с кровати).

Занавес.


Сцена 5


Институт. Общее собрание группы. Комсомольцы. Тема обсуждения - хроническая неуспеваемость отдельных членов.

Комсорг. ...Ну и особенно хотелось бы отметить поведение Николая Неволина. На мой взгляд это человек, который не только не хочет учиться, но и замечен в ряде критических высказываний в адрес нашего государства.

Куратор (строго). Вы отдаете себе отчет в чем его обвиняете?!

Комсорг (смущенно). Ну, я может не так выразился. Но я имел в виду общую направленность поведения Неволина.

Куратор. Ваши предложения?

Комсорг. Исключить из комсомола!

Куратор (задумываясь). Ну, я думаю, не следует быть столь категоричными... Давайте по крайней мере выслушаем его.

(общий гул голосов: конечно! Да! Да! Надо выслушать!)

Куратор. Ну что ж, Неволин. Выходите. Расскажите нам о ваших мыслях по поводу своего будущего. (через время). Ну и может что-то вы хотите сказать о будущем нашей страны.

Николай (выходит). Ну что я могу сказать? По поводу страны - так на это есть наше мудрое руководство партией и правительством. А что касается моего поведения, так видимо общая направленность ситуации в стране сказалась и на моем поведении. Вернее - на вашем видении моего поведения. Потому как, уверяю вас, нынешнее мое поведение ничуть не отличается от того, какое оно было раньше. А значит причину следует искать ни в поиске каких-то моих сегодняшних недоработок, а в вашем восприятии нынешней действительности.

Комсорг. Что ты хочешь сказать?

Николай. Я хочу сказать ровно столько, сколько сказал. Если отдельным членам нашего общества, занимавшим ответственные посты, непонятно о чем идет речь, так может следует поставить вопрос: уместно ли им занимать столь ответственные должности, если они столь оторвались от народа, что не понимают его? Помните как в Манифесте: страшно далеки они от народа!

Артур (с места). Верно! (улыбается).

Марат (с места). Все правильно говорит! (улыбается).

Ася (с места). Надо поставить вопрос о снятии комсорга с должности. (улыбается).

Куратор (недоуменно). И кого же вы предлагаете вместо него?

Марат (с места). Неволина! (улыбается).

(все подхватывают: Неволина! Неволина! Вот наш лидер! Это наш комсорг! Принять его в партию вне очереди!

Куратор. Тише-тише (стучит ручкой по столу). Этак мы не известно куда забредем.

Комсорг (куратору). Видите! Настроил массы, чтобы сорвать собрание.

Марат. Да никто нас не настраивал. А если сам не справляешься с должностью - так и скажи: не справляюсь! (улыбается).

Ася. И уйди как мужчина.

Артур (в шутку). Сдавай полномочия!

(гул голосов, все вскакивают с места, жестикулируют, спорят. Группа разделяется на голосование о снятии комсорга с должности.

Куратор (обеспокоено). Ну нет, товарищи, так же нельзя. Комсорга снимает и назначает руководство деканата.

Артур. Ну вот, вы видите? (обращается к однокурсникам). Наше мнение здесь постольку-поскольку. Как партия решит - так и будет.

Марат. К чему тогда весь этот балаган? Чтобы нашими руками делать гадости?

(все: нет, нет, не допустим. Видали мы таких! Коммуняк к ответу! Долой комсорга! Долой расхитителей социалистической собственности! Снять с должности декана! Горбачева к ответу! Вызывать разрешить наш спор Лигачева! Смех. Крики. Топот...)


Собрание сорвано. Все расходятся. Комсорг выбегает первым, за ним куратор. Окликает его, на ходу о чем-то спрашивая. Последними выходят Николай, Артур, Марат и Ася.

Артур (Николаю). Ну как мы его?

Ася. Замечательно, а?!

Николай. Да. Друзья. Спасибо вам за поддержку.

Марат. Да таких как он мы всегда!

(дружно смеются и отправляются отмечать победу в ближайшее кафе).

......................................................


В кафе. Сидят за отдельным столиком. На столе шампанское.

Марат (с бокалом в руках). И вот, друзья, я хотел бы поднять этот бокал за то, чтобы таких людей как наш комсорг больше не было!

Артур. Правильно! (встает, чокается с со всеми).

Ася. И чтобы они не правили бал! Это главное! (встает, чокается).

Николай (встает, чокается). Все правильно. И за победу скажем троекратное:

(все вместе коротко и громко: Ура! Ура! Ура!)

(посетители кафе оглядываются на них. Они улыбаются всем и себе. Победа).

Занавес.


Акт 3


Сцена 1


Полдень. Николай по дороге домой из института решил пройти несколько остановок пешком. С ним Влад.

Николай. Странно все как-то... Хотел бросить институт - теперь вроде как доучиваюсь... Хотя, конечно же, еще совсем ничего не известно...

Влад. Ну почему же неизвестно? Я, например, знаю, что этот твой последний курс.

Николай. А потом?

Влад. Армия.

Николай. Да конечно! Хм. Не много ли на себя берешь? Известно же, что никто не может знать, что с ним будет дальше.

Влад. С ним - не может. А вот с другим - вполне возможно.

Николай. Да как же такое возможно?.. И ты, получается, вполне можешь увидеть то, что будет с кем-нибудь дальше?

Влад (уклончиво). Ну, практически да.

Николай (чуть подумав). Ну тогда я бы хотел знать все о себе. Какова продолжительность жизни, какие будут знаменательные события, чего следует остерегаться...

Влад. О, нет, нет. Такое я сказать не могу. Видишь ли... Ну, как бы это все не в моей компетенции.

Николай (разочаровано). Не можешь...

Влад. Да нет же, тебе говорю. Почему не могу? Все даже могу. Ну как бы это тебе объяснить... Ну, не имею права, что ли. Понимаешь.

Николай (задумавшись). Я так понимаю, разрешения на это не спрашивают.

Влад (кивает головой). Все предусматривается как бы само собой.

Николай (разочаровано). Понятно...

Влад. Да ты не обижайся.

Николай. Да кто там обижается... (какое-то время идут молча, думая каждый о своем).

Николай (внимательно смотрит на Влада). Скажи, а ты ведь тоже о чем-то думаешь?

Влад (уклончиво). Почти нет.

Николай. Да, но ты же... (замолкает, в ужасе смотрит на него).

Влад. Ну что, что? Что ты (смотрит на него и тоже замолкает). Что это с тобой?

(Внешний облик Николая изменился. Лицо внезапно стало старше лет на десять. Тело приняло совсем другие объёмы: если раньше он был худ - теперь высок и толст. Если раньше лицо его более-менее выражало нейтральное положение, то теперь он был угрюм и как будто на что-то зол. Уже как бы изначально. От вас совсем не требовалось чем-то раздражать или радовать его: Николай как бы уже изначально был настроен против вас).

Влад. О-о-о... Я вижу ты изменился... Я даже не знаю, действительно ли это ты? И хотя я все же могу это утверждать, но боюсь, если кто другой окажется на моем месте - запутается. Не узнает.

Да, верно, не узнает. Просто невозможно поверить, что это ты. Я бы тебе и имя дал другое. Ну, не совсем чтобы, а как-нибудь изменить твое... (задумывается). Николя! Вот именно: я буду тебя теперь называть Николя!

(про себя). Это по крайней мере позволит не запутаться мне. Хотя, будь я не тем, кто есть, давно бы уже запутался. И окончательно.

Николай. Ты считаешь, что я стал каким-то другим?

Влад. А ты сам не замечаешь?

(Николай сначала задумывается, а потом неожиданно набрасывается на Влада. Но схватить его не может. Тот словно тень).

Николай (стоит озадаченный, выпучив глаза). Ничего не понимаю...

Влад. Ну ладно. Пойдем что ли?

Николай. У тебя нет зеркала?

Влад (смущено). Да нет. Что там... (неуверенно). Может пойдем?

Николай (озадачено). Я вдруг почувствовал себя совсем другим.

Влад (удивленно смотрит на него). Ну ты ведь и на самом деле стал другим.

Николай. Ты так думаешь?

(про себя). Хотя наверняка ты это видишь.

Влад. Мне кажется, что перед тобой теперь совсем другой путь.

Николай. Мне почему-то тоже так кажется. Ты меня проводишь?

Влад. Да, нет, да, нет... Я не знаю...

Николай (удивленно смотрит на него).

Влад (растеряно). Видишь ли... Я ведь на самом деле не все знаю. Не все должен знать. Ну, вернее, мне не все положено знать.

Николай (удивленно). Почему так?

Влад. Видишь ли... Так получается, что я тоже как бы запрограммирован на ведение определённого рода деятельности. И если что-то должно получиться сверх того, передо мной почти точно также, как и перед любым из вас, встают некие... особого рода проблемы, которые требуют какого-то времени на разрешение их... И когда это произойдет, мне по большому счету и неизвестно.

Николая. То есть ты не всесилен?

Влад (быстро). О, нет, нет. Так совсем нельзя говорить.

(смотрит на него, видя, что тот не понимает, продолжает). Ну, видишь ли, существуют вещи, которые просто нельзя произносить вслух.

Николай (удивленно). Ты веришь в материализацию мыслей?

Влад (поспешно). Да почти нет! Точнее, ты наверное просто меня не понял. Я наверное не имею сейчас в виду какую-то материализацию мыслей или что-то связанное с этим... Просто все обстоит так, что в том мире, в котором я сейчас пребываю (ну, в данном случае, вместе с тобой), что-то обстоит так, что я просто не имею права о чем-то говорить.

Николай (озадачено). Все выглядит уж как-то слишком... (задумывается).

(они переглядываются. Каждый понимает значительно больше, чем может сказать. И другой понимает это).

Влад. Давай сделаем так. Мы сейчас продолжим наш путь. Постараемся ни о чем таком не думать. И посмотрим, куда на самом деле мы придем.

Николай. А как окажется так - то беспрекословно примем все, что получится.

Влад. Вот именно (улыбается). Надо просто положиться на волю и разум тех, по чьему изъявлению живем мы здесь. Сейчас. Надо положиться на него.

Николай (обрадовано). Это верное решение. Может нам стоит взяться за руки?

Влад. Было бы хорошо. Чтобы уж наверняка нам дойти, не сбившись с пути. Но мир, к сожалению, слишком испорчен, чтобы адекватно уразуметь этот наш жест, без каких-то пошлых интерпретаций. А потому пусть уж все останется как есть. А мы пойдем просто рядом.

Николай (улыбается). Пошли?

Влад (улыбается). Пошли!

Занавес.


Сцена 2


Комната Николая. Он сидит за рабочим столом. Что-то пишет.

Николай. Нет. Наверное поистине до сих пор еще неизведанным являются тайны людские. И мне совсем ничего не остается, кроме как приблизиться к ним. Хотя и это наверное невозможно. Как невозможно и вообще понимание мое - этого мира (задумывается). Но если бы только у меня была возможность постичь этот мир... (Вздыхает). Если бы был только шанс приблизиться к пониманию его! Разве не был бы я тогда самым счастливым человеком?

(Встает, прохаживается). Да ведь и на самом деле! Стоит мне только захотеть, и весь мир открыл бы передо мной свои неизведанные тайны!

(Задумчиво). Но это, наверное, до конца и невозможно. Потому как... потому как я такой же грешник, как все. А значит страдания лежат на мне почти точно также, как и на большинстве из тех, с кем мне уготовано жить на планете.

(с сожалением). И почти никак не может быть иначе...

Альтер-Эго. Ну что? Опять терзаешься?

Николай (не удивляясь). Да выходит что так. (Задумчиво). А ты можешь предложить что-либо иное?

Альтер-Эго. Да как сказать? (с любопытством). Все варианты уже как будто и перепробованы?

Николай. Именно так!

Альтер-Эго. И не существует никакого иного выхода из положения?

Николай. На мой взгляд - нет.

Альтер-Эго. И никакой компромисс не возможен?

Николай. Да что ты меня пытаешь?

Альтер-Эго. Ну как же? (удивленно). Я должен хотя бы попытаться что-то предложить, дабы уберечь тебя...

Николай (перебивает). Да полно тебе! Нет никакого спасения!

Альтер-Эго. Ну, еще я думаю рано ставить крест.

Николай (с надеждой). Ты так считаешь?

Альтер-Эго. Да. И я как раз давно уже пытаюсь придумать что-то, что поможет тебе вновь вернуться к полноценной жизни. К прежней жизни.

Николай. А вот где-то ты как раз и ошибаешься. Прежней моя жизнь никогда не была. Ну я, в том плане, что моя прежняя жизнь никогда не была хорошей. И если что и было в ней, так это ожидание какого-то чуда. Которое, впрочем, так и не произошло.

Альтер-Эго. Ну тогда получается, что и сама жизнь тебе не нужна.

Николай. Это почему же?

Николай (задумчиво). Да... получается так. Но ведь этого не может быть! Ведь это как минимум противоречит всем политическим законам мироздания.

Альтер-Эго. А наше мироздание подчиняется логическим законам?

Николай (обескуражено). Ну как же? А как же тогда все стремление человечества к вечной жизни? И опять же - обретение разума (в процессе эволюции) и на пути, опять же, сохранения человечества. Сохранения той внутренней гармонии, с которой внутренне стремится каждый человек?

Альтер-Эго. Пустое!

Николай (горячится). Ну как же ты можешь так говорить? Ведь я могу с легкостью доказать, что ты заблуждаешься.

Альтер-Эго (заинтересовано). Докажи!

Николай (разводит руками). Да к чему эти доказательства? Ведь это нечто, что само собой разумеющееся, и что просто обязано быть постигаемо как бы само собой. Это как аксиома, которая не требует доказательств.

Альтер-Эго. Ну-у-у... (разочаровано). Этого не может быть.

Николай. Почему же? Я, например, уверен, что ты сейчас ошибаешься. И я даже могу попытаться предположить причину твоего заблуждения.

Альтер-Эго. Ну и в чем же она выражается?

Николай. В твоем обскурантизме.

Альтер-Эго (задумчиво). Ты так считаешь?

Николай. Именно так! и если вообще что-либо возможно, так это почти исключительно только лишь после того, как...

(Задумчиво). А впрочем - к черту все! Быть может ты и прав.

Альтер-Эго. А я вообще всегда прав.

Николай. Это почему же?

Альтер-Эго. Да потому что я - часть тебя. Твое второе "Я". И независимо от сопротивления твоего сознания, то, что скрывается в глубине твоей психики, в твоем подсознании,- это уже так или иначе будет иметь значение - порой руководящее значение - на пути трансформации твоего сознания.

Николай (задумчиво). Эка ты хватил!

Альтер-Эго (убежденно). Ну а почему нет? Ведь ты, как я понимаю, так же как и все сознательные представители рода человеческого стремишься к достижению извечной гармонии.

Николай (смущенно). Ну почти так.

Альтер-Эго. Ну вот и я о том говорю. И поэтому ты как бы просто обязан сделать все, чтобы на пути достижения ее перед тобой было безоблачное небо твоей возвышенной души. Чтобы ничто в нее не примешивалось извне. Чтобы ничто не отдаляло чего-то, что наверняка покажется... Ну каким-то... неподвластным пониманию, что ли... (задумчиво). Скажи: а ведь ты наверняка уже сошел бы с ума, если не существование меня, например, или Влада?

Николай (смеётся). Да почему ты так решил?

Альтер-Эго. Ну как же? Ведь, как я понимаю, у тебя давно уже нет каких-то особых позывов к жизни. Жизнь кажется что прожита. Ничто не может привести ее в то равноденствие, к которому быть может природа человеческая стремится только лишь бессознательно.

Николай (задумчиво). Ну... ты может быть и прав...

Альтер-Эго. Ну а почему нет?.. Ведь это, как ни крути, наша жизнь. И иногда уже получается так, что мы как будто и не желаем достижения чего-либо, но это достигается как бы само собой.

Николай. Вполне с тобой согласен.

(какое-то время Николай задумчиво смотрит в окно).

Ну а что же получается тогда?

Не есть ли в этом случае наш мир не иначе как нечто совсем необъяснимое пониманию? И не будет ли в этом случае чего-то неизведанно прекрасного и в дальнейшем? Что уже почти как бы само собой предусматривает, что мы должны жить в каком-то выдуманном для себя мире? Бояться быть может его. Вызывать в себе какие-то новые страдания; и для того только, чтобы в последующем преодолевать их?

Вот она поистине загадка. И так получается, что загадка эта сейчас передо мною. И именно я должен предпринять все возможное, чтобы разрешить эту тайну. Разорвать цепочку необъяснимых противоречий. Нащупать ту нить Ариадны, которая выведет меня. Приведет к спасению. И посредством этого уже облагородится весь род человеческий... Не знаю. Поистине существует что-то неподвластное до конца нашему пониманию. И ничто почти точно так же не убережёт наш мир от бессмертия. Потому что когда-нибудь ему все равно суждено будет погибнуть. Загадка...

(Занавес).


Сцена 3


Сон Николая. Эпоха средневековья. Николай на суде инквизиции. Замок. Большой холл. Алтарь. Судьи. Перед ними привязанный к столбу Николай. В отдалении разжигают большой костер.

1-й судья (задумчиво). Ну что ж... (просматривает какие-то записи, периодически переворачивая страницы). Ну да. Все верно (пристально смотрит на Николая). Знаешь, что совершенное тобой столь ужасно, что тебя сразу следует отправить на костер?

(Николай молчит, потупив взор).

И любые сказанные тобой слова даже не то что не нужны, но они уже и изначально бесполезны.

Николай. Я не виновен.

2-й судья. Ну это ты можешь рассказывать своим последователям, которых мы все равно найдем и предадим казни. И как бы ты не упирался - будешь и сам сожжен.

Николай. Да я как вроде бы и не упираюсь.

1-й судья. Ну это ты уже можешь рассказывать кому угодно, только не нам. Я скажу тебе даже более: вина твоя установлена. И ты немедленно будешь казнен.

Николай. Да если бы мне развязали руки - я бы показал вам весь ваш фарс, ничтожные гадюки.

2-й судья. За оскорбление судей ты вообще должен будешь казнен немедленно.

Николай (обречено). Да я уже понял.

1-й судья. Да понимать-то здесь как раз мало.

Николай. Что же вам требуется еще?

2-й судья (доверительно). Да от тебя, собственно, уже ничего и не требуется. Ты настолько виновен, что если мы и разговариваем с тобой сейчас, то только лишь из-за нашего какого-то особого человеколюбия.

Николай. Из-за этого-то вы меня и оправляете на костер?

1-й судья. О, ты еще не знаешь, что такое костер. Костер это искупление. То искупление, которого ты так долго искал.

Николай. Да не искал я его!

2-й судья (задумчиво). Ну, предположим, человек и не волен по настоящему знать, что ему нужно.

1-й судья. И уж тем более такой человек как ты.

Николай. То есть, вы уже заранее меня признаете виновным. И только на том основании, что вам показалось, что что-то происходит не так, как это должно быть?

1-й судья. Ну почему не так? Нам, например, хорошо известно, что тот кодекс, который принят в нашем обществе - ты нарушил.

Николай (уточняя). Кодекс - придуманный вами?

2-й судья (разгорячённо). Писание! Мы говорим сейчас о Священном Писании!

Николай (озадачено). Да я как вроде бы и не говорил ничего против Писания. У меня быть может лишь возникли какие-то вопросы, но которые почти исключительно исходят из противоречий самой...

1-й судья (перебивает). Замолчи! О, ты недостоин даже слова в нашем присутствии.

2-й судья. И потому мы признаем тебя виновным. И выносим приговор!

(несколько монахов-иезуитов подхватывают Николая и ведут его к огню. Он не упирается).

1-й судья. Стойте!

(Николаю). Твоя покорность надеюсь говорит о твоем внутреннем осознании содеянного тобой.

(громко монахам). В костер его!

(Николая бросают в костер. Какое-то время он находится в гнем. С удивлением отмечая, что почему-то у него нет боли. И он вообще не горит.

Удивление заметно и на лицах инквизиторов.

Два судьи со страхом поглядывая на Николая, перешёптываются между собой).

Николай (про себя). Но ведь я действительно не горю!? Получается так, что передо мной действие каких-то неведомых сил, понимание которых разум не в силах понять... Или я уже умер, им тогда все это лишь ненужный фарс... Но и тогда уже все равно любопытно посмотреть, чем он закончится... Хотя, наверное, какое уж тут должно быть любопытство. Ведь это по меньшей мере очередное воплощение чего-то неизвестного. От чего быть может я и умру. Или как кто-то желает - буду уничтожен...

Но я ведь действительно не знаю ничего! Хотя, наверное, мне нет и прощения. Ведь вину-то какую-то я все равно совершил. Пусть и не ту, о которой говорят эти инквизиторы, но уже известно наверняка: каждый человек виновен. Перед каждым в течении жизни появляются те ситуации, когда он ведет себя не так, как то надлежало бы. И потому он не только виновен, но и его наверное действительно следовало бы уничтожить. Ну хотя бы за то, что один человек в течение жизни обязательно причиняет вред другому человеку. Пусть это будет только моральный вред. Но ведь другой человек страдает. А раз страдает он, не означает ли это, что кто-то виновен в этих страданиях?

Ну а раз кто-то виновен, то почему этим виновным не могу быть я?!.

(Николай в центре костра. Его выпученные от боли и ужаса глаза. И в тот же время какое-то умиротворение на лице. Как будто бы жизнь прожита и не зря. Или по крайней мере знаешь, за что умираешь...)

(Занавес).

Конец.


Сергей Зелинский

12.02.2006 год.