# 1989

Сергей Алексеевич Зелинский

1989 год

1. Не слышно в небе ни души...

2. Летящей полоской ушли вдаль вагоны...

3. Шел я и днем и ночью...

4. Стонут нервы как шум водопада...

5. Старое фото.

6. Рыхлый снег летал в тумане...

7. Лес кругом, темнота впереди...

8. Милая и стройная девочка моя...

9. На реке на матушке, на матушке-красавице...

10. Окно распахнуто во двор...

11. В Ленинград я приехал с рассветом...


* * *

Не слышно в небе ни души,

Не слышно ни души в округе.

Лишь коршун в небесах кружит,

Как память об ушедшем друге.


Давно опала вся листва,

На смену ей пришли сомненья.

Да, видимо, молва права:

Суть человечества в гоненьи.


Гоним я всюду, всем я враг,

Природа рай тебе, бродяга.

И мне до рая один шаг,

До ада, правда, лишь полшага...

1989 год


***

Летящей полоской ушли вдаль вагоны,

И ветер тоскливо им дует вослед.

Гуляют сердито по плитам вороны

Да плачешь ли ты про не взятый билет.


Тянулись деньки, и время вливало

Мне в душу и в сердце тоску и печаль,

Но ты же не знала, ведь ты же не знала

В какую теперь занесло меня даль.


В бараке уныло, и водка в стакане

Не в силах развеять думу мою,

Вдруг дверь отворилась, и в снежном тумане

Увидел свою я былую мечту.

1989


***

1

Шел я и днем и ночью,

Проходя сквозь огонь и дым,

Изорвалась одежда в клочья,

Но хотел я остаться один.


И желая найти то место,

Где бы мне никто не мешал,

Я брел оттуда безбрежно,

Где тебя впервые обнял.


2

А ветер с радостным гулом

Мне снег швырял в лицо.

И небо смотрело с прищуром

Как было мне нелегко.


3

А теперь ты просишь прощенья,

Вновь - оставшись одна.

Но напрасно, любви мгновенья,

Не вернуть нам уже никогда...

1989 год


***

Стонут нервы как шум водопада,

Мыслей рой, словно моря прибой.

Капли яда сквозь дуло нагана.

Дьявол зла насладится душой.


Все погибло, мечты уходили,

Солнце меркло, стелился туман.

Грусть с тоскою в сердце входили,

И любви приближался обман.


А судьба - как корабль в сушу,

Нервы стали - узлы проводов.

В кандалы заковали душу.

И не сбросить печали оков.


А на сердце - дождь с снегопадом.

А под сердцем - гуляет мороз.

И слова выбиваются градом,

И в душе - эпоха из гроз.

1989


Старое фото

1

Вот в последнюю атаку поднимается корнет,

Вот полковник, с ним поручик, я смотрю на их портрет,

За Россию умирали, свято веря в идеал,

Жизнь отчизне отдавали, где же ваш мемориал.


И в сраженьях погибали, умирая на полях,

А теперь лишь остается о былых грустить нам днях,

И у вас была идея, о Руси родной мечта,

А теперь после разгрома - в душах наших пустота.


2

И корабль истории закружило в листопад,

О русские поручики, я вижу ваш наряд,

Полковники, штабс-ротмистры, простите вы страну,

Отторгла вас отчизна, остались вы в дыму,

Могилы разбросали по миру по всему.


А кто в земле холодной, но все-таки родной,

Те счастливы нелегкой судьбой своей такой,

Так кто же прав в неправде? Кого потомкам чтить?

Лежащего в граните, иль тех, кого он приказал убить?

1989


***

Рыхлый снег летал в тумане,

В свете длинных фонарей.

А Нагулькинову Сане

Вдруг послышалось: налей!


Был не робкий парень Саша

Хоть и выпить не дурак,

Но такая жизнь уж наша

Что теперь попал впросак.


Черт те что, - в сердцах он сплюнул,

Жизнь не жизнь, и сон не сон,

Словно кто-то слово дунул,

И в ушах церковный звон.


А теперь сидя в избушке,

Наливая только чай,

Вспоминает на опушке

Случай тот он невзначай.

1989


* * *

1

Лес кругом, темнота впереди.

Мои сани в снегу вязнут.

Кони ржут. - Матерюсь от тоски.

А от холода - зубы лязгают.


На извилистой речке лед. -

Рыбы в прорубь отчаянно дышат.

Неужели настал мой черед?

Я кричу - но меня не слышат.


Только волки сбегаются в стаю. -

Да шакал свою песню завыл.

Что ж, конец не далек, - я знаю,

Видно отжил свое я, пожил.


Люди! Люди! А были ли люди?

Лишь зверье окружало меня.

В моей жизни были лишь судьи.

Да тюрьма, засовом звеня.


Вдруг отчаянный свет огонька -

Пробился - сквозь снежную мглу.

Слава Богу - не умер пока.

И быть может еще поживу...


2

Я очнулся в хате старинной,

Свет лампады лицо озарил.

И старуха из легенды былинной -

На меня посмотрела - я жил!


Слава богу, но что же случилось?

От волков кто меня уберег?

Мое сердце взволнованно билось -

Я увидел девчушку - мой бог!


Красота, красота неземная,

Доброй феей смотрела в глаза,

Поверь, господи, уж не гадал я -

Что в глуши улыбнется судьба.


Я в смирении замер, поднявшись,

"Вы лежите", - сказала она.

"Да, милок", - это бабка, - "не оклемавшись -

Не отпустим тебя никуда!".


Отпустить? - О Боже, мой, Боже!

Разве я отсюда уйду?!

- Был бы, правда, чуток помоложе...

Ведь какой уж десяток я жду...


"...Мы давно живем уже вместе, -

Свой старушка рассказ начала, -

Веришь ли, от людской корысти -

В этот лес нас жизнь завела...".


И был грустен рассказ. Потускневший

Лик иконы слезу проронил,

Я смотрел на образ сидевшей

Ее дочки. Вдруг - узнал... вскочил.


И к ногам старушки рыдая,

На колени свои я упал.

Мать моя! - прости дорогая:

Что тебя я так долго искал...

1989 год


***

Милая и стройная девочка моя,

Видно полюбила в жизни подлеца,

О тебе не думал он, не читал стихи,

О себе лишь мыслил, черт его бери.


Но теперь красавица хоть глазком взгляни,

Вспомни про его ты поцелуй в ночи,

Вспомни ты про это, вспомни про любовь,

Про его горячую молодую кровь.


А когда все вспомнишь - приходи опять,

Будет до утра тебя он нежно обнимать,

В поцелуях с ласками счастье даст тебе,

Но когда пойдешь - скажи об этом мне.

1989


***

На реке на матушке, на матушке-красавице,

Распустились ивушки, зацвела сирень.

Помнишь ли ты милая, как в лодочке катались мы,

И день за днем сменяла все та же дребедень.


И хлеба привольные, и стога примятые,

Мягкая соломушка, счастье для двоих.

И слова ласкали души наши клятые,

Да негромко соловей пел для нас одних.


И не знали мы тогда, что весна кончалася,

Да и счастья нашего наступал закат.

Вместе наигрались мы, но игры ведь кончаются

Рано или поздно превращаясь в ад.

1989


***

Окно распахнуто во двор,

Где раньше шум был и веселье,

Вели с тобою где мы спор,

Под осени круженье.


Листвы не слышно под ногами,

А ночь с луной

Негромко пели под гитару

Роман одной


Одной неповторимой

Девочке любимой,

В тревожном ожиданье

Прожившей жизнь со мной.


О девочке любимой,

Веселой и ранимой,

С которой можно смело

Бросаться в жизни бой.


Но годы шли нелегкою походкой,

И уносило время вдаль меня,

По жизни шел уверенной походкой,

Все дальше удаляясь от тебя.


Все изменилось в этом мире лунном,

И что я вынес - то не передать;

Но память подло и напрасно,

Стремиться вспомнить все опять


О той неповторимой

Девочке любимой,

В тревожном ожиданье

Прожившей жизнь со мной.


О девочке любимой,

Тоскливо одинокой,

Но теперь внезапно

Потеряно далекой.

1989


***

В Ленинград я приехал с рассветом,

Добирался, скажу, день и ночь.

На стихи Мандельштама Пугачевским куплетом

Город встретил - стремясь мне помочь


Побыстрее проникнуться верой

В знаменитый град на Неве.

Попытаться отвыкнуть от провинции серой,

Изменить что-нибудь в судьбе.


Я бродил по улочкам чудным,

Плеск воды мне прохладу дарил,

Петров город своим величьем гранитным

Меня с детства с ума сводил.


Правда было ему и не сладко

Боль блокады забыть не дано.

И бывает порой так гадко

Что ошибкам быть суждено.


Даниил Гранин с ним вместе Распутин

Заявили недавно что мол

И блокада напрасна и жертвы напрасны

Джугашвили тогда чушь смолол.


Я не знаю, в то время я не жил,

Нет и права судить о годах,

Только знаю, что тем, кто выжил

До сих пор отзывается в снах.


И они сберегли этот город,

Сколько памятников старины!

Отстояли сквозь холод и голод,

Я люблю этот город, а вы?

1989